Герой Шиноби

Пеплом по ветру

      Проходя порой через лес, наверняка, каждый человек в своей жизни натыкался на муравейники, верно? Наблюдали ли вы за тем, как эти маленькие практически безобидные существа трудятся не покладая рук во славу собственной колонии? Как они бесстрашно бегают по земле в поисках мелких листков, палочек, шишек и прочей мелочи? Как они усердно тащат вещи, что тяжелее их самих в несколько раз?       Это нас забавляет, верно?       Это ведь так занимательно!       Это ведь простое развлечение для нас, не правда ли?       Разумеется, мы все понимаем, что это для нас простое развлечение. Не более того.       Мы не воспринимаем этих маленьких существ за ровню нам, и стоит отметить, что это отнюдь не плохо. Но и не хорошо, впрочем, тоже. Просто мы мыслим согласно инстинктам — мы смотрим, как на равного себе, только на тех, кто действительно равен нам. А как — по силе, по влиянию, по репутации — уже неважно. Важно лишь то, что для нас эти муравьи — предмет для развлечения.       Кого-то заинтересует понаблюдать за ними, кого-то — помочь им, а кого-то — сломать чужой труд, переломить их путь, уничтожить всю их жизнь, можно сказать.       Да, это говорится о тех неразумных, что начинают разорять эти самые муравейники — нагло, безнаказанно, с удовольствием. Им невдомек представить себя на месте этих муравьев, а на место себя кого-то посильнее.       Впрочем, может они так и делают? Представляют себя на месте муравьев, вспоминают возможные унижения, что перенесли они, и теперь хотят отыграться на тех, что послабее?       Да, вполне возможно. Вполне возможно, что и он относился к такому типу людей. Ведь сейчас он стоял высоко посреди небес и со слегка заинтересованным взглядом взирал с этой чудовищной высоты на всех людей ниже него. Для него все эти люди были обыкновенными муравьишками, ползающими в своих муравейниках. И взгляды на них у этого существа были такими же.       Но тут есть поправочка: он относился бы к такому типу людей, если бы был человеком.       Однако он не человек, никогда им не был и не будет. У него своя цель и своя задача. Это его долг, можно сказать. И не время отступать, когда точка невозврата уже пройдена — теперь ему нужно двигаться вперед и только вперед, не оглядываясь ни на что.       Его гениальный план прошел, как по маслу — теперь он остался наедине с этим миром. Наедине со всеми его жителями. Наедине со всеми этими огромными объемами чакры, что спустя несколько минут должна принадлежать ему одному.       Это его право. Это его привилегия. Это его развитие.       Глава клана оказался заперт в одном измерении с двумя Богами Шиноби — людьми, что уже давно перешагнули предел возможностей простых смертных. Узумаки Наруто и Учиха Саске.       Да… Он не мог себе даже представить, что эти двое когда-нибудь встанут на один уровень с Главой. Разумеется, в команде. Будь это дурачье поумнее, они бы догадались запечатать всех зверей в Узумаки, и тогда с Главой он мог бы потягаться и в одиночку. Наверное…       Но, видимо, не судьба…       Совсем недавно эти двое уже вытерли им землю в первом их бою. И во втором тоже. Но не в этот раз. В этот раз он окажется выше их. Намного выше.       Сегодня — день, когда Момошики Ооцуцуки возвысится надо всеми!       — Ну, а пока займемся делами важными… — с предвкушающей ухмылкой протянул молодой человек с длинными белоснежными с небольшим фиолетовым отливом волосами, явно аристократические черты лица и бледная кожа — типичная внешность Ооцуцуки.       Мужчина напрягся. Один из его глаз ярко вспыхнул золотом, после чего перед ним словно разорвалось пространство, открывая вид на бесконечную пустоту. Однако по ту сторону пространственно-временной техники была земля. Другая земля. Серая пустыня, мертвый пейзаж которой заставлял даже самых крепких дрогнуть духом.       По другую сторону портала его ждал Шинджу — спец разработка клана Ооцуцки. Это искусственное существо должно было вытягивать чакру живых существ из различных миров — стоило ему вырасти в земле этого измерения. В этот раз его предназначение ни капельки не изменилось. Его цель — собрать чакру и усилить Момошики, таков его долг.       Его цель — воздвигнуть следующего Ооцуцуки на следующую ступень развития. Его цель — сотворить нового Бога.       Момошики вошёл в собственный портал.       — Время пришло, Шинджу! — с небольшим отвращением произнес Ооцуцуки имя этого существа. Ему очень не нравилось это существо — уж очень эта тварь была отвратительна на вид.       А ведь Момошики был ценителем прекрасного, и, нет, это говорится не о картинах, музыке и прочем подобном искусстве.       Спустя несколько минут он оказался уже в абсолютно другом месте. Куда ни глянь — сплошь пустыня. Безжизненная, жестокая и наглая, словно сам повелитель этого места.       — Ты… — прогремел огромный енот цвета песка. В его горизонтальных жёлтых зрачках словно вспыхнуло пламя.       — Однохвостый, похоже, пришло и твоё время послужить моему клану! Слейся же с Шинджу! — словно торжественно воскликнул мужчина.       Около глаз Момошики вспухли несколько крупных венок.       — Только в твоих мечтах, уродец!!! — Шукаку раскрыл свою громадную пасть.       Огромные объемы чакры устремились к его рту, собираясь в одну точку. Чакра уплотнилась настолько, что земля под ногами Однохвостого Демона вздыбилась и затрещала. Передо ртом монстра сформировался крупный темно-фиолетовый шар, состоящий из чистой чакры.       Шукаку тут же поглотил его и спустя всего мгновение выстрелил изо рта мощнейшим потоком смертоносной энергии.       Огромного размера взрыв содрогнул землю Мира Шиноби.       — Неплохо… — Ооцуцуки слегка ухмыльнулся после того, как попросту поглотил атаку противника, — Для жалкой зверюшки.       Бог вытянул правую руку вперёд, раскрыв ладонь. На ней был Риннеган, что уже начал угрожающе светиться.       Внезапно в руке мужчины стала формироваться та же Бомба Биджуу, что он поглотил, но в уже гораздо более большом и мощном варианте.       — Сдавайся, звереныш! — самодовольная ухмылка растянулась на лице Момошики, — Сегодня пришло время твоего последнего сражения!       Мрачные тучи медленно растекались по небу…

* * *

      Дела плохи…       Сейчас Узумаки Наруто это понимал как никогда ранее.       Да, когда-то он думал, что день смерти почти всей его семьи — это было худшее, что с ним происходило за всю жизнь. Наруто было так плохо и тяжело, что ему даже хотелось наложить на себя руки. Благо, выучка шиноби смогла удержать его по эту сторону жизни.       Опустошение… Пустота появилась в его душе. Там поселилась ненависть. Страшная, жгучая, словно излитая вулканом лава, неостановимым потоком наступающая на все живое. Ему хотелось рвать и метать, ходить по земле и крушить, лишь бы ненадолго отвлечься от терзающих его чувств. И здесь ему неожиданно пришли на выручку друзья, причем не столько своими сочувствующими или грустными лицами, сколько своим существованием.       Наруто во время своего траура практически забыл о том, что он — Каге сильнейшей деревни ниндзя в мире. Забыл о своих обязательствах, забыл о своем долге перед другой своей семьей — перед жителями всей Конохи.       Он извинился перед другой своей семьей и вновь нырнул в гору работы, причем с двукратной силой и рвением. В глазах Узумаки вновь зажегся свет, и он ожил, вспомнил, кем он являлся и что ему нужно делать. Он вспомнил, что Узумаки Наруто — это шиноби, который на собственной крови поклялся никогда не отступать и не сдаваться!       Более того, в живых остался еще один член его семьи — Боруто. Парень был психически сломлен и периодически бредил, ему требовалась постоянная поддержка и внимание, так что Наруто всеми своими силами пытался помочь сыну. Чудом, парень вышел из этого ужасного состояния и вновь зажил жизнью.       За всеми этими делами и метаниями, что по факту являлись заботами о собственной семье, пустота в душе Наруто постепенно зарастала. Через пару лет после того инцидента Хината и Химавари превратились в дорогое воспоминание, которое мужчина хранил глубоко внутри своей памяти. Смирение с тем, что время невозможно повернуть вспять и все исправить. Он просто решил жить дальше, выполняя свой долг и смысл жизни.       Но сейчас всё повторялось. Снова весь мир оказался под угрозой существования, как и остатки его семьи.       Наруто и Саске оказались переиграны Момошики и оказались лицом к лицу с лидером клана Ооцуцуки — Гекидошики Ооцуцуки, который, как оказалось, так же как и они, был пойман в ловушку.       Это была тяжелейшая битва. Большая часть мира-ловушки оказалась уничтожена в ходе пятидневной битвы. От силы чакры и техник трех противников содрогалась, раскалывалась и взлетала земля, дрожал воздух и даже пространство. За время яростного боя было потрачено просто невероятное количество чакры, сам этот мир пропитался ею до самых глубин. Если этот мир сможет когда-нибудь восстановиться, то, вероятнее всего, его жители будут очень сильны и развиты. Но это было делом уже необозримого будущего.       В какой-то момент, обе стороны применили свои сильнейшие атаки. Колоссальных размеров взрыв сотряс весь мир, из-за чего несколько вулканов начали извергаться, а на водной поверхности вздыбились десятки цунами. Огромное количество энергии столкнулось и сжалось в одну точку, после чего произошел взрыв — в момент сжатия ткань пространства попросту не выдержала давления и порвалась, затянув внутрь себя Узумаки, а затем самовосстановление мира-ловушки взяло своё и закрыло образовавшийся разрыв. Так, Узумаки оказался отсечен от Саске, который в свою очередь остался один на один с сильнейшим среди Богов.       И так он оказался в Междумирье.       — М-мать твою! — со злостью крикнул Узумаки в пустоту, — Что это за хрень?!       «Междумирье, Наруто… И, пресекая в корне все твои тупые вопросы, я поясняю: Междумирье — это пространство между различными мирами и измерениями. Жуткое местечко, скажу я тебе, — проторчишь здесь час и можешь навсегда забыть о возвращении в наш родной мир», — огромный лис, сидящий внутри Узумаки, громко вздохнул.       — Оно… Высасывает чакру?.. — немедленно догадался шиноби, отлично чувствуя, как смесь духовной и жизненной энергии в огромных объемах начала покидать его тела. Отток был столь велик, что даже Узумаки, с его нечеловеческими запасами чакры, чувствовал нарастающую с каждой секундой усталость. Да, нарастала она достаточно медленно, но, как и сказал Курама, его предел — один час, а после ему будет тяжело даже рукой двинуть.       «Верно».       — Тогда нам нужно как можно быстрее отсюда слинять. Вопрос: «Как?».       «Вопрос: «Как?»…» — задумчиво процитировал слова своего джинчуурики Лис.       Двое лучших друзей синхронно задумались о примерно одних и тех же вещах. Команда из двух, в самом деле!       — Хотя… Стоп, вопрос отпадает, — неожиданно подвел итог своих размышлений лис.       — Почему? — недоуменно взглянул Узумаки на лиса… В подсознании, разумеется.       — А ты сам ничего странного не заметил во время попадания в эту воронку?       Наруто нахмурился, прогоняя в голове все воспоминания последних нескольких дней.       Узнав о местоположении Гекидошики, Наруто и Саске отправляются в другое измерение-ловушку, с целью навсегда покончить с главными паразитами Вселенной. В это время Боруто, вместе с Каваки и огромным количеством шиноби со всего мира, должен был поддерживать постоянный портал с этим измерением, дабы в случае неудачи Узумаки и Учиха могли вовремя убраться от туда.       Но едва они попадают туда, как вдруг действие пространственно-временной техники прекращается, два Бога остаются запертыми в клетке с другим Богом.       Вот он с Саске ведет практически дружеский разговор с этим Ооцуцуки.       А вот, узнав из его уст о том, что Саске и Наруто оказались заперты с Гекидошики по желанию Момошики, двое шиноби начинают сражение.       Далее был ожесточенный бой, финалом которого для Наруто стало покидание треклятого измерения-ловушки по причине разрыва пространства.       — Ну, тот разрыв пространства был похож на пространственно-временную технику Саске… — почесал затылок мужчина, как вдруг резко раскрыл глаза, — Неужели он?..       Лис тяжко и угрюмо вздохнул.       — Да, Наруто…       Наруто от шоке застыл всем телом, словно каменная статуя. Тысячи различных мыслей проносились в его голове, пока он раз за разом пытался осознать этот факт.       — Н-но… Зачем ему это?! Зачем он это сделал?! — эмоционально схватился руками он за голову, — Он же… Он же… Он же не выстоит в одиночку, Курама… Не выстоит! Он же погибнет! Нахрена он это сделал?!       — Мне почем знать? Иди да спроси это у него! — хмуро ответил лис.       — Вообще не смешно, вот ни капельки! — полыхнул чакрой Узумаки, — Нужно думать, и быстро!       — Что нам делать, когда мы прибудем обратно в наш мир?       — Нет, идиот, как нам поскорее вернуться и помочь Саске! — слегка раздраженно прикрикнул Наруто, — Что может быть важнее этого?! Саске там один на один сражается с этим чокнутым ублюдком! Как мы можем оставаться в стороне?!       — Сам ты идиот, причем безо всяких шуток! — разъяренно крикнул в ответ лис.       — Чего?!       — Ничего! Остынь, успокойся и подумай головой, дубина! В отличие от тебя, этот Учиха умеет вовремя подумать головой и сделать необходимое! — морда лиса расплылась в довольной ухмылке. Курама любил дразнить своего джинчуурики.       — Да пошел ты, коврик рыжий! Морда лисья! Засранец ушастый! — огрызнулся уже привычным набором Наруто.       — А ничего нового придумать не мог? Или котелок совсем уже не варит? — лис начал давить лыбу еще сильнее. Курама очень любил дразнить своего джинчуурики.       — Гр-р-р! Вот урод! — угрюмо пробурчал Узумаки.       — Сам такой.       — Хмф! — демонстративно отвернулся Узумаки, как бы высказывая своё недовольство. Лис лишь слегка прищурился, вновь вернув своему лицу нейтральное выражение. Никто не хотел и слова друг другу больше сказать.       Как вдруг через десяток секунд напряженного молчания Седьмой слегка улыбнулся и хмыкнул. Лис мгновением позже повторил все действия Узумаки.       — Ну, что, полегчало? — с едва заметной ухмылкой поинтересовался Курама, сложив лапы на груди.       Узумаки, совладавший с бушующими эмоциями, вновь повернулся лицом к другу и показал палец вверх.       — Ага. Спасибо!       — Не за что. Тем более, меня очень напрягает когда ты суетишься и начинаешь действовать необдуманно, — поделился лис, почесав ухо.       — Да… — Наруто слегка смущенно почесал щеку, — Ну, что тут поделать? Мне сложно удерживать себя в руках, когда мой лучший друг в опасности…       — Эй! А я?! — тут же в шутку возмутился лис.       — Ну, ты тоже мой лучший друг, просто… — Узумаки на секунду задумался, — Просто… Ну, понимаешь… Ты для меня… Лучший лучший друг, во! — подмигнул мужчина лису, подняв указательный палец вверх.       Курама просто приложил ладонь к лицу.       — Отец… За какие грехи мне в джинчуурики достался этот идиот?..       Наруто, однако, отреагировал на это лишь небольшой снисходительной улыбкой, которая была направлена по отношению к лису.       — Хех… Курама, мог бы просто сказать «спасибо», а не разводить весь этот цирк, дабы скрыть банальное смущение, — под конец фразы Наруто нагло улыбнулся и зыркнул на лиса, пока проходил по своим волосы рукой, — Прав был Хагоромо-сан, когда говорил про то, что в душе ты самый эмоциональный из хвостатых…       — Ой, да, иди ты! — цыкнул лис, одновременно махнув рукой.       — Ладно, шутки в стороны… — вдруг резко посерьезнел Узумаки, после чего «вынырнул» из внутреннего мира.       Вокруг него все еще был коридор по стенам которого проходила спираль из различных оттенков темно-синего. Словно буря.       — Во-первых, раз мы сейчас под воздействием техники Саске, то о смерти в Междумирье можно забыть, и это, несомненно, хорошо! А во-вторых, ты прав: Саске не идиот. Если он решил переместить меня обратно в наш мир, а сам остался там, значит на то есть причины. И причины эти наверняка существенны.       «Ну, наконец-то, в дело пошли мозги!» — не преминул воспользоваться моментом лис.       — Не перебивай! — отмахнулся Узумаки, после чего продолжил: — Раз уж речь зашла про Момошики, то по прибытию на место стоит быть наготове: он пускай и проигрывал нам с Саске два прошлых боя, но сейчас я остался один.       «Но и ты ведь стал сильнее».       — Это тоже верно, но… — Наруто скрипнул зубами, — У меня плохое предчувствие.       Мужчина тяжело выдохнул, случайно вспомнив о тех людях, что уже давно остались в прошлом. Остались в прошлом по вине Момошики.       Наверное, Момошики Ооцуцуки — это самый скользкий, подлый и мерзкий тип из всех, что встречал Наруто на протяжении своего пути жизни. Он был побежден Саске и Наруто однажды, но с помощью своей Кармы смог переселиться в Боруто. Потом, взяв под контроль последнего он вновь дал бой. Но уже одному Узумаки. И снова проиграл. Тогда Научный Отдел Конохи вместе с Амадо сумели разработать печать для полного запечатывания Кармы, которую вскоре поставили Боруто. Уже навсегда, казалось бы.       Но нет, Момошики вновь сумел извернуться, что-то сделать с Боруто, изолировать Саске и Наруто от себя и начать «исполнять свои амбиции», как выразился Гекидошики Ооцуцуки.       Наруто старался не думать о том, что произошло в родном мире, что произошло со всем миром и Конохой в частности. Старался не думать о том, жив ли ещё Боруто и все его оставшиеся друзья… Получалось плохо.       С каждой секундой ему становилось всё тяжелее, грудь сдавливало тисками, а сердце бешено колотилось.       Узумаки нервно присмотрелся вдаль и с небольшим облегчением увидел где-то вдалеке совсем маленькую белую точку, что с каждым мгновением увеличивалась в размерах. Не прошло и четверти минуты, как Наруто, уже полностью готовый к бою, влетел в «окошко», соединяющее измерения и пространство между ними.       В мире царствовала предрассветная тьма. Ожидая внезапной атаки, герой последней мировой войны заранее максимально навострил свои инстинкты и сенсорные способности. Однако никакой встречной атакой максимальной мощности даже не пахло. Не пахло даже малейшей угрозой. Тишь да гладь.       Если, конечно, не учитывать хорошо слышимые даже издалека звуки взрывов.       Наруто сдержанно обрадовался.       «Раз слышны взрывы, то значится, что мы еще не совсем опоздали?»       Узумаки мгновенно вошел в Режим Шести Путей и на всей своей сумасшедшей скорости рванул в сторону взрывов, оставляя далеко позади себя лишь свист рассекаемого ветра.       «Именно».       Спустя несколько минут непрерывного движения на гиперзвуковой скорости, Седьмой с небольшим удивлением обнаружил, что звуки взрывов, что сотрясали всю землю своей мощностью, исходили со стороны Конохи. Множество смутно и хорошо знакомых мест на мгновение появлялись перед ним, а мгновением позже уже словно исчезали за горизонтом. А вместе с ними исчезало и натренированное самообладание Узумаки, уступая место сковывающей душу тревоге и страху за жизни знакомых людей.       Коноха становилась всё ближе.       Вот он преодолел границу страны Огня, а спустя секунд десять оказалась позади и отстроенная заново Долина Завершения. Мелькали деревеньки и города.       Небо становилось всё темнее, затягиваясь тучами.       Природа вокруг словно перерождалась. Буйство темных цветов постепенно сменялось оранжевыми и красными оттенками, что обжигали взгляд и заставляли нарастать тревогу.       Вдали Наруто увидел зарево пожара.       Спустя несколько секунд он уже был вплотную к огню и был свидетелем проявления филиала Ада на Земле.       Под его ногами огонь задорно танцевал свой ужасающий танец, подпрыгивая то вверх, то опускаясь к земле. Тысячи домов оказались вовлечены в это одновременно прекрасное и заставляющее стынуть кровь в жилах действие. Горели деревья. Горели листья. Горели люди.       Слух Наруто услышал чей-то пробирающий душу крик. Это была женщина, чью семью только что похоронил под собой горевший дом.       Кто-то рвал голос в болезненном, умоляющем прекратить всё это крике, кто-то со слезами на глазах визжал от ужаса, кто-то ревел навзрыд, а кто-то молча наблюдал за Апокалипсисом. Широкие и узкие улочки были завалены обожжёнными или разодранными трупами, дома рушились и погребали под собой живых и мертвых, совершенно не разбирая кто есть кто. Люди бежали прочь из деревни, молясь всем Богам о спасении для себя и близких, распихивали бывших друзей и соседей, пробивал себе путь сквозь уцелевшие ворота, которые отчаянно защищали ценой своей жизни оставшиеся шиноби.       Горели деревья и кусты, которые более никогда не расцветут.       Так горел Лист. Так горела, тонущая в ужасе, страхе и ненависти родина Наруто, которую он в день своего восхождения на место Хокаге клялся защищать ценой всего, что ему принадлежит.       Узумаки глядел на происходящее с мертвым выражением лица. В его глазах помутнело, к горлу подкатил ком, грудь сдавило чем-то невероятно тяжелым, сердце бешено билось, словно стремилось пробить себе путь наружу сквозь ребра и плоть.       Он не справился.       Наруто стал жадно хватать ртом воздух.       Все жертвы оказались напрасными.       Седьмой Хокаге более не видел ничего, кроме разоренной, практически уничтоженной Конохи. А вместе с деревней в огне сгорал и сам Узумаки, а точнее — его душа. Можно смело утверждать, что жители Конохи — это то, чему он посвятил свою оставшуюся жизнь, его якорь в этом мире.       Как вдруг, его шоковое состояние прервал наглый, неожиданный удар ногой. Очень сильный удар ногой!       Узумаки со звучным хлопком был отправлен прямиком в ближайший холм. Свист ветра в ушах мужчины заглушал все прочие звуки и дезориентировал. Спустя мгновение Наруто с ужасающим грохотом врезался в землю, отчего всё на расстоянии нескольких десятков метров от удара было переломано и раскидано на весьма почтительное расстояние.       Всё ещё не отошедший от потрясений Наруто оказался посередине огромного кратера в горе.       Узумаки медленно обвел взглядом окружающий мир, осознав, что приземлился он прямиком в скалу с лицами Хокаге, от которой сейчас уже мало что осталось. Как вдруг, почувствовал столь ненавистную ему чакру. Наруто перевел взгляд в небо перед собой. Там с самодовольной ухмылкой на лице стоял Момошики Ооцуцуки.       — Доброе утро, Узумаки Наруто! — с саркастическим смешком произнес он, — Как тебе путешествие, которое я вам так милостиво организовал? И самое главное: как тебе финал всей этой истории?       Наруто молча продолжал сидеть в кратере, лишь мертвым взглядом рассматривая причину разрушения его мирной жизни.       — Что? Язык от впечатлений проглотил? Что это за молчание?       И снова нет ответа.       — Может ты хоть что-нибудь скажешь? А то ты уже начинаешь меня бесить! — слегка раздраженно бросил Момошики, нахмурив лицо.       Наруто всё так же смотрел и молчал.       — Хмф! — фыркнул Бог, — Ну, раз хочешь играть со мной в молчанку, то давай… Поиграй в неё до своего несчастного конца! — уголки его рта приподнялись, а губы растянулись в злобной усмешке.       В одной из рук Ооцуцуки прямо из воздуха материализовались шесть черных штырей, от вида которых особо чуткие сенсоры могли бы с легкостью впасть в ужас: эти штыри полностью блокировали движения своей цели и не позволяли ей использовать чакру ни в каком виде.       Беловолосый хотел было уже метнуть штыри в своего противника, как вдруг тот начал говорить:       — Один вопрос, — голос Узумаки был безжизненным, ровным и с небольшой хрипотцой, словно он принадлежал роботу, — Что ты сделал с Боруто и Каваки?       Момошики, услышав вопрос, громко хмыкнул. Он решил чуть-чуть повременить с обезвреживанием Девятихвостого, всё же хоть капельку уважения Узумаки Наруто заслуживал.       Да и что он сейчас сможет ему сделать? Момошики уже сейчас превосходил его. Не сильно, но для пирровой победы будет достаточно. Впрочем, он мог победить и гораздо легче.       — Что я с ними сделал? — Момошики небрежно дернул скулой, — Боруто Узумаки… Твой сынуля окончательно превратился в мой сосуд: его душа оказалась поглощена моей, а тело отныне принадлежит мне. Стоит отметить, что как сосуд он оказался действительно хорош… А что касательно бывшего сосуда идиота-Ишшики… Он мертв. Мелкий червяк встал у меня на пути и расплатился за это сполна — я его предупреждал об этом, но упрямец не послушался!.. Впрочем, половина армии шиноби полегла там же, вместе с ним… Как это трагично! — с ярким сарказмом подвел итог он, — Впрочем, разве это что-нибудь меняет? Пора бы тебе встретиться со всей своей большой семьей, Узумаки!       Шесть черных, словно пустота штыря устремились прямо в эпицентр кратера. Столкновение выбило кучу пыли и кусков земли.       …Однако ни один штырь не попал в цель. Ведь Узумаки в кратере вообще не оказалось.       Момошики успел лишь заметить короткую вспышку желтого, прежде чем Наруто внезапно появился прямо за ним.       — СДОХНИ, УБЛЮДОК! — Узумаки вложил в один удар всю силу, даруемую Режимом Шести Путей.       Земля содрогнулась, облака поблизости разметало в разные стороны, невероятный порыв ветра снес всю близлежащую растительность. Момошики, пробив звуковой барьер, со свистом пули влетел в скалу Хокаге и пробил её на вылет, окончательно разрушив её, с грохотом врезался в землю и пропахал собой ещё несколько сотен метров, пока окончательно не остановился.       Наруто Узумаки, находясь в преотвратнейшем настроении, с огромной злобой и ненавистью в глазах смотрел на место остановки его противника. Он отсюда видел внешний вид его врага: ранее великолепное белое кимоно сейчас грязными и изодранными тряпками свисали с тела противника, которое теперь всюду покрывали ссадины и раны различных размеров и степеней тяжести.       — Момошики Ооцуцуки, ты принес слишком много бед этому миру и мне! — леденящим кровь тоном провозгласил Узумаки, вытянув вперед правую руку, — Ты умрешь, здесь и сейчас!       Седьмой Хокаге резко сжал вытянутую ладонь в кулак и поднес его к левой части груди, одновременно с этим поднеся к правой её части левый кулак. Руки образовали крест, за которым, изрядно напрягшись, Узумаки выходил на следующий уровень своего развития.       Узумаки почувствовал, словно по его телу пробежался электрический заряд, сразу после чего по жилам шиноби заструилась сила. Тут же он почувствовал легкий дискомфорт, испытываемый всем организмом разом. Вокруг его тела закружилась зеленая дымка, кожа сильно покраснела, мышцы увеличились в размерах, зрачки и радужка глаз побелели, словно слились с белком, на лбу выступили массивные вены.       — Техника Восьми Внутренних Врат: Четвертые Врата, Боли, открыты!       Земля под ногами Узумаки словно взорвалась, когда он сорвался с места и в миг оказался перед еле поднимающимся Момошики.       Мощная ударная волна уничтожила половину Леса Смерти.       Однако Момошики умудрился чудом уклониться, попросту воспользовавшись одним из своих козырей — Таблетками Чакры. Эти субстанции являлись огромным сгустком концентрированной чакры одного из членов клана Ооцуцуки и являлись несовершенными Плодами Чакры, что в свою очередь вырастали лишь после сбора львиной доли энергии всего мира, то бишь получать их было долго и муторно, но сила, даруемая ими тоже на порядок превосходила уже упомянутые Таблетки.       Беловолосый сию секунду начал преображаться: рога на его голове резко округлились и сильно удлинились, разойдясь в стороны, до этого моменты красные Риннеганы на руках вспыхнули золотом, такой же появился и на лбу Бога, по всему его телу потянулись прямые черные линии, распространявшиеся сверху вниз, ногти на руках удлинились, превратившись в острые, словно бритва, когти. Наруто почувствовал как за одно мгновение сила его оппонента возросла в разы: давление, исходящее от Момошики заставляло напрячься даже такого могущественного шиноби, как Узумаки Наруто.       Однако времени для сомнений не было.       Искренне ненавидящие друг друга враги одновременно сорвались со своих мест, столкнувшись где-то в воздухе. Воздушная волна от удара образовала ещё один кратер.       Началось самая невероятная и ужасающая битва за всю историю Мира Шиноби.       Против Бога вышел Бог…       Бог Шиноби.

* * *

      Небеса, земля и вода дрожали, постоянно находясь под давлением от ударов двух Богов. Наруто и Момошики наносили друг другу десятки, а то и сотни мощнейших ударов в секунду. В ход шло всё: ноги, руки, голова, колени, локти.       Момошики, находясь под постоянным натиском Узумаки, сидел в обороне, выжидая удобные моменты для крайне агрессивных контратак, которые моментально заставляли этих двух меняться ролями.       Узумаки ловко отвел в сторону одну из рук Момошики, что так и норовилась попасть прямо по центру Системы Циркуляции Чакры шиноби, как вдруг тут же получил крайне болезненный удар по руке от Ооцуцуки. Однако Наруто это не остановило: ударная рука Бога была взята в захват и частично обездвижена, после чего последовал мощнейший удар ногой в живот беловолосого.       Ооцуцуки отлетел на сотню метров и крайне злобно нахмурился.       — Ублюдок! — едва успел выкрикнуть он, как в его лицо в очередной раз влетел кулак Узумаки.       — Меньше болтай, — холодно прокомментировал Наруто, отправив Момошики в очередной полет, окончившийся через еще несколько сотен метров.       Узумаки решил вновь подскочить к едва остановившемуся Богу, надеясь на полученный от прежних ударов урон, однако Момошики в последний момент умудрился поймать Наруто и от всей души распороть ему живот. Однако тот оказался лишь клоном, взорвавшимся кучей дыма. Ооцуцуки тут же почувствовал опасность и резко вынырнул из образовавшегося облака, одновременно снося еще одному клону Узумки голову, и не зря: спустя всего одно мгновение сразу пятеро клонов Наруто влетели на всей скорости в дым, разбив облако на несколько мелких.       Момошики рванул в сторону одного из джинчурики, буквально смазываясь в воздухе. Кулак Бога был кое-как заблокирован клоном, который тут же сориентировался и попытался контратаковать, однако, внезапно выскочивший из руки беловолосого штырь, развеял его. Тем не менее уже в следующую секунду Момошики пришлось защищаться от атак сразу четырех шиноби, наседающих с разных сторон.       По сравнению с теневыми клонами Наруто, Ооцуцуки обладал куда более внушающей мощью, благодаря чему мог с легкостью расправляться с ними по одиночке. Однако сейчас максимально скоординированные атаки сразу четырех таких ребят заставляли Момошики слегка напрячься. Но не слишком сильно, для него это было сродни разминке перед тренировкой.       Уворот, присед, подсечка, размашистый удар — один клон готов. Резко подпрыгнуть с раскруткой и нанести нисходящий удар — готов второй. Два последних решили схитрить и напасть одновременно: две ноги устремились в противоположном друг к другу направлении.       Момошики быстро изменил положение своего тела, вытянувшись в струнку параллельно земной тверди. Обе ноги пролетели мимо, за что оба клона были тут же наказаны: лодыжки обоих внезапно противно хрустнули, сдавленные руками Бога. Все четверо были повержены меньше, чем за секунду.       Однако, взглянув вверх, Момошики раздраженно дернул глазом.       Над ним возвышалось ещё примерно две тысячи клонов Узумаки. Каждый из них с огромной самоуверенностью и снисхождением смотрели на него, чуть ли не ослепляя своими дурацкими улыбками!       — Думаешь, что твои ничтожные клоны смогут мне сделать хоть что-нибудь? — Момошики гордо сложил руки на груди и приподнял голову, — Если ты правда так считаешь, то мне тебя жаль, ничтожество!       Ооцуцуки не менее самоуверенно оскалился и сорвался с места, ворвавшись прямо в строй клонов последнего Бога Шиноби. Он крушил, рвал и раскидывал во все стороны бесчисленных двойников своего противника. Штыри пронзали головы, руки вспарывали животы, грудь, протыкали сердца, ноги, локти и колени напрочь отбивали все внутренние органы. Момошики был словно голодный зверь, которого пустили в один загон с овцами.       Он был зол, чрезвычайно зол: Узумаки умудрился выжить в том измерении и вернуться, он помешал нормальному прохождению его плана, а теперь заставил драться с его ничтожными двойниками! Ооцуцуки уже поклялся, что не даст этому примитиву сдохнуть быстро!       — Убью! С наслаждением! — заорал Бог, убив за секунду сразу несколько клонов.       Как вдруг те внезапно вспыхнули и взорвались: один — электричеством, второй — водой, третий — снова молнией. От неожиданности Момошики даже не успел поглотить высвободившуюся чакру и тем самым спасти себя от повреждений!       Клоны взорвались, запустив целую цепную реакцию из взрывов: огромное водяное облако поглотило Момошики, пока внутри его обжигали и продолжали парализовывать сотни ударов молний в секунду.       Узумаки отчетливо расслышал крик боли своего противника.       Спустя пару десятков секунд облако резко исчезло, словно его никогда и не существовало. Не осталось ни единой капли воды, ни единого удара молнии. Лишь предрассветные тона неба.       На всё том же месте находился Момошики, чей внешний вид явно перестал соответствовать все такому же горделивому выражению его Божественного лица.       От одежды осталось еще меньше, чем до этого: лишь несколько подпаленных тряпок свисали с пояса Ооцуцуки. Кожа была сплошь покрыта ссадинами и тяжелыми ожогами, местами уже появились волдыри, мышцы чрезвычайно напряжены из-за долгого воздействия электричеством. На лице Момошики застыла гримаса боли: Узумаки было неприятно даже думать об испытанных Богом ощущениях, не говоря уже о настоящих ощущениях мужчины.       Однако в душе Наруто ни на секунду не появилось чувство жалости к этому существу. Узумаки не хотел быть милосердным с ним, не хотел прощать или хотя бы на секунду забывать про его преступления. Ему хотелось лишь одного — нанести как можно больше боли Ооцуцуки.       Но… Припоминая все события, произошедшие из-за банальной ненависти, Наруто решил просто как можно скорее прикончить этого урода. И одновременно с этим нанести ему как можно больше увечий       — У-ублюдок… — угрожающе рыча словно дикий зверь протянул Момошики, — Изобью… Испепелю… Уничтожу… Замучаю… Тебе конец… УЗУМАКИ!!! — Бог взревел от злости и поднял свою руку к небу.       Огромные объемы чакры устремились к его ладони, создавая между ними огромный черный шар диаметров с несколько десятков метров, который ни на секунду не переставал увеличиваться! Через несколько секунд по поверхности шара угрожающе запрыгали молнии, появился едва заметный воздушный пояс, перпендикулярно которому раскручивался обруч из огня. Чакра сгустилась, вокруг черного шара закружились каменные глыбы всевозможных размеров — от мелких камушков до сопоставимых с обломками скал!       Разрушительный потенциал завершенной версии этой техники по прикидам Узумаки мог начисто стереть с лица планеты всю Страну Огня — и это лишь в самом благоприятном варианте! Что может произойти при худших раскладах — об этом даже не следовало думать…       — Ты прав, Ооцуцуки. Мне рано или поздно конец, как и всем нам… Однако… — нахмурился на секунду Узумаки, после чего резко принял атакующую стойку, начав с бешеной скоростью гонять чакру по телу, отчего золотистый покров из чакры словно засиял еще ярче, а воздух рядом с ним начал дрожать, — Этот день — точно не сегодня!       Наруто грозно оскалился, напрягшись по максимуму, ведь следовало закончить всё прямо сейчас, пока этот безумец не уничтожил целую страну со всеми проживающими в ней людьми!       Узумаки на всей доступной ему скорости сорвался с места, рванув прямиком на Ооцуцуки — прямо в лоб. Десятки кунаев и сюрикенов полетели вперед Узумаки, однако так и не достигли цели — мощнейший поток ветра, созданный простым махом Бога, попросту сдул все железки в сторону. Сам же шиноби прямо с лету ударил Момошики ногой, метясь прямо в его лицо, однако натолкнулся на непробиваемый блок Ооцуцуки, который не поспешил атаковать в ответ.       В этот момент несколько отбитых кунаев скрылись в дыму, из которого выскочили ещё два клона Узумаки, что тут же поспешили поддержать в бою оригинала.       Строенные атаки шиноби успешно доставали те или иные участки тела Ооцуцуки, ведь тот по причине предельной концентрации попросту не мог нормально двигаться в бою. А с учетом того, что одна из его рук уже была занята удержанием достаточно увесистой техники, положение Бога становилось очень опасным.       Болезненные удары Наруто приходились на уже давно подмеченные слабые точки Момошики, которые последний изо всех сил пытался прикрывать, ведь те могли быстро вывести его из состояния концентрации, и тогда все те огромные объемы чакры, что он со злости вложил в технику, будут попросту спущены на ветер.       Однако следующий удар Узумаки внезапно закончился уже не простым блоком — Момошики достаточно резво ответил мощным ударом ногой в грудь, отчего блондин отлетел спиной вперед на несколько десятков метров, благо успел подставить под удар руку.       Шиноби раздраженно фыркнул, Момошики использовал Мягкий Кулак и сумел удачно попасть по руке Наруто, отчего та теперь на каждое движение отзывалась ноющей болью.       Клоны Узумаки вслед за оригиналом резко отскочили от Ооцуцуки, что, довольно скалясь, удерживал в руке уже готовую технику. Он сумел устоять под натиском.       — Вот и конец, Девятихвостый! — Момошики улыбнулся, замахнувшись рукой.       Как вдруг в следующее мгновение в него прилетело несколько дымовых шашек, после чего в образовавшееся облако влетели все трое Узумаки, сходу продолжив совместное нападение на Бога.       — Дым? Ты идиот? — посмеялся Момошики, отбиваясь от атак, — У меня ведь есть Бьякуган!       Наруто усилил напор.       — Впрочем…       Момошики едва увернулся от очень удачной атаки двух клонов Узумаки, как вдруг прямо перед его лицом появился Узумаки, чей уровень и мощь чакры вновь поднялись на новый уровень: шиноби открыл Шестые Врата. Значительно ускорившийся Наруто тут же с новой силой насел на Момошики, начав постепенно продавливать его оборону и наносить всё большие повреждения. Ооцуцуки попросту не успевал блокировать или уклоняться от львиной доли атак из-за тяжести огромного шара в его левой руке. Он сам загнал себя в ловушку, решив создать эту громоздкую, но мощную технику.       — Пошел к черту! — выкрикнул взбешенный Ооцуцуки и выпустил из тела огромную волну чакры, что на время отбросила Узумаки от него, — Сдохни-и-и!!!       Левая рука Бога напряглась, замахнувшись для броска техники.       Узумаки нахмурился.       — Ха-ха-ха-ха! — с нотками безумия засмеялся Момошики, уже собравшись метнуть устрашающую технику в землю под собой.       Как вдруг одна из кружащих вокруг шара глыб, что пролетала вплотную к Ооцуцуки, превратилась в Узумаки Наруто!       В его руках, угрожающе светясь, крутился синий расенган с огромным количеством фуин.       — Магнитный Расенган! — Узумаки, преодолев всего полметра, ударил Расенганом прямо в грудь Момошики.       — Кха! — вскрикнул Бог, пораженный одной из любимых техник Наруто, и отлетел на десяток метров. Черные продолговатые метки быстро распространились по всему телу Ооцуцуки, сковав все его движения и заблокировав тенкецу, точки высвобождения чакры. Даже такая ужасающая сила, как у Момошики, оказалась бессильна перед этой техникой. Всё же не зря она считается второй по мощности среди запечатывающих ниндзюцу в арсенале Узумаки.       — Мать твою! — восклкинул Узумаки и мгновенно сорвался с места, едва завидел как огромный черный шар, ранее находящийся в руках Момошики, начал трескаться и засветился нестерпимым светом.       Наруто за долю секунды преодолел сотню метров, то же самое сделали и остальные два клона. Плюс, по пути было создано ещё трое, которые тут же сориентировались и отправились на свои точки.       Шестеро Богов Шиноби разместились в форме шестиугольника, высвободив на полную катушку всю свою чакру. Все шесть мужчин одновременно неимоверно напряглись, начав складывать нужные печати.       — Построение Шести Красных Ян!       Построение Шести Красных Ян считается самой мощной барьерной техникой за всю историю Мира Шиноби       Огромный шестиугольный барьер красного цвета воздвигся вокруг Момошики Ооцуцуки и его техники, оставляя их в одиночестве.       — ЧЕРТ! ВЫПУСТИ МЕНЯ, ЖАЛКАЯ БУКАШКА! — орал от бессилия Момошики, не в силах избавиться от пут и убежать от вышедшей из-под контроля техники.       Спустя секунду раздался ужасающий по силе взрыв. Огромный столб ярко-красной энергии ударил в небеса, окрасив его в багровые цвета. Ударная волна встретилась со стенами барьера и также отправился вверх, распространившись уже где-то в верхних слоях атмосферы. Наруто почувствовал, как воздух вокруг него несколько потеплел. В небе засверкали узоры молнии. Из барьера повалил тяжелый темный дым, что спустя несколько минут полностью закрыл Солнце. Мрачная темнота накрыла утреннюю Коноху.       Присмотревшись повнимательнее, Наруто с удивлением обнаружил, что мощнейший барьер в истории покрылся сеточкой трещин от мощности взрыва. Блондин мог лишь тихо присвистнуть подобной разрушительной силе и поблагодарить всех и вся за то, что он успел использовать эту несчастную защитную технику.       Однако расслабляться было рано: Момошики Ооцуцуки был всё ещё жив. Наруто хорошо чувствовал его чакру и эмоции, очень темные эмоции. Всё же неизвестно что этот изворотливый тип может выкинуть. Впрочем, сам шиноби сильно сомневался в том, что Момошики сможет перенести этот взрыв и остаться боеспособным — это попросту физически невозможно, ибо под подобным натиском барьер, созданный из огромного количества чакры Шести Путей, едва продержался.       Дым постепенно рассеивался, красное свечение барьера, наконец, пропало — техника была уже порядком повреждена, а чакры для её восстановления требовалось немерено, а учитывая, что Узумаки по итогам боя уже потратил свыше половины своего резерва, это было попросту нецелесообразно.       Наруто болезненно скривился, всё же бой прошел далеко не без повреждений. Отчетливо чувствовались несколько отбитых внутренних органов, без микроповреждений не обошлись и конечности, которыми Оранжевый Хокаге не брезговал блокировать удары. И это Узумаки ещё не брал во внимание ужасную ноющую боль, ощущаемая буквально каждой клеточкой его тела — последствия использования Внутренних Врат.       Шиноби настороженно подлетел к бывшей границе барьера и вновь удивленно присвистнул: вся земля в радиусе сотни метров была раскалена и местами жидкими ручьями стекала в огромную яму, уходившую на несколько сотен метров вниз. У Наруто даже возникло ложное ощущение, словно кто-то взял и попросту вырезал из земли огромный кусок породы в виде очень продолговатого цилиндра.       Момошики Ооцуцуки, если от его тела что-то осталось, должен был лежать где-то на глубине этой ямы — тяжело раненый, поджаренный до корочки и почти поверженный. Таков был конец для этого Бога — быть погребенным в огромной раскаленной яме, земля в которой со временем восстановиться после подобного издевательства и станет плодородней прежнего, на ней вырастут различные растения, обласкают своими корнями тело мертвого Бога…       Как вдруг Узумаки почувствовал крайне мощную чакру, исходящую со дна этой самой ямы. Она была плотная, тяжелая, могущественная, но в то же время очень знакомая и близкая его собственной по составу.       Хокаге еще со времен Четвертой Мировой Войны Шиноби хорошо запомнил особенности чакры каждого из Биджу, в конце концов, какое-то время часть силы каждого из них бурлила в организме Наруто. Он использовал эту чакру для своей сложнейшей в плане исполнения техники, смешав чакру всех девятерых демонов со своими Расенсюрикенами. После создания этой техники, Узумаки с легкостью научился различать чакры хвостатых. И даже их эмоции в конкретный момент времени.       И вот сейчас, Наруто с шоком осознал, что там, внизу, имеется источник чакры Биджу. Причем эта чакра была смесью чакры всех Хвостатых, даже оттенок чакры Девятихвостого присутствовал, хотя сам Курама целиком жил в теле Седьмого.       «Откуда у него моя чакра?!»       Но подумать и ответить Узумаки на этот вопрос не успел: на горизонте объявилось куда более страшное открытие.       Вся эта круговерть из чакры, по факту, была лишь наполнением сосуда, именуемая Десятихвостым. Это подавляющее присутствие… Словно перед тобой стоит сам Демон, что-то неестественное и отторгающее все существующие законы природы и логики. Возникает ощущение, как будто ты просто маленький комарик, ничтожная букашка, проползающая рядом с этим существом.       Наруто всё ещё терялся в догадках о природе Шинджу. Эта искусственная раса живых существ была для Ооцуцуки простым сосудом для удержания и последующей обработки чакры в Плоды. Однако Узумаки буквально задницей чувствовал, что тут скрывается какая-то тайна…       Тем не менее Десятихвостый, как и всегда, не был главенствующим сознанием в теле. Сейчас он был лишь жалким инструментом в руках Ооцуцуки, возжелавшего выйти на пик своей силы.       В следующее мгновение инстинкты Наруто буквально взревели. Лишь благодаря этому Узумаки успел выставить блок, прежде чем чудовищной силы удар смел его, словно штормовая волна. Шиноби успел отлететь на целых двести метров вверх, пока не успел полностью совладать с импульсом удара, который был воистину огромен.       Следом появился и сам Бог, появившись с занесенным кулаком прямо перед Узумаки. Однако джинчурики успел нанести сокрушительный встречный удар.       — Медленно! Слишком медленно! — насмешливо протянул Момошики, схватив ещё на подлете ногу Наруто, после чего с силой швырнул его в землю.       Шиноби, перекрутившись в воздухе, сумел приземлиться на ноги. Падение Узумаки вызвало небольшое землетрясение, что потрескало и покрошило почву и выбило кучу пыли в воздух.       — Знаешь, Узумаки, ты был неплох… Очень неплох… — Момошики медленно подлетал к огромной туче пыли.       Сейчас он совершенно не походил на того человека, которого буквально минуту назад жарил и жалил на протяжении долгого времени высоковольтный ток. Не было и намека на полученные им ранее раны, царапины, его одежда полностью восстановилась и несколько преобразилась, заимев на спине, воротнике и рукавах ряды черных магатам. Лицо и взгляд Момошики вновь приобрели обыкновенное надменное выражение, на устах расползлась ухмылка. Его глаза теперь светились малахитом.       — Но теперь, ты ничего не можешь противопоставить мне! Так что, наконец, отправься на… — договорить Момошики не успел.       Обернутый в таинственное голубое свечение Наруто на высочайшей скорости выпрыгнул из пылевой завесы и устремился прямо к Ооцуцуки. Вокруг тела шиноби стремительно формировался полупрозрачный силуэт тигра.       Момошики усмехнулся, приготовившись к ответному удару.       Спустя секунду две ужасающих по мощности атаки встретились, вызвав грохот и большую ударную волну.       Полуденный Тигр — техника тайдзюцу, состоящая из одного крайне опасного удара давлением — встретилась с неизвестной техникой Ооцуцуки, созданной на схожих принципах. Ни одна из атак не разрушилась под силой другой, они были равны, так что просто постепенно нейтрализовывали друг друга.       Бога это не устроило. Момошики на высокой скорости влетел в спину своей техники, как бы добавляя ей импульса, отчего Полуденный Тигр спустя мгновение оказался уничтожен под аккомпанемент мощного взрыва. Ооцуцуки же, почти не убавив в скорости, устремился дальше, оказавшись лицом к лицу с обескураженным Узумаки. Мощный удар вновь отправил мужчину в тот же самый кратер, отчего тот стал еще глубже и больше. Атака была на порядок сильнее, чем прошлая.       Наруто сплюнул кровь, подступившую от полученного удара, и скривился от боли. Хмурое выражение лица всем своим видом показывало то, как ему не нравится эта драка. Седьмой Хокаге, конечно, ожидал от своего противника какой-нибудь подлянки, вроде скрытых способностей или какого-нибудь мощного додзюцу, но чтобы такое…       Узумаки почему-то казалось, что Ооцуцуки не становятся джинчурики Десятихвостого, а просто используют его как плодоноситель, ведь ни Ишшики, ни Момошики не делали такого до этого.       «Ну, вот и всплыло, наконец…» — усмехнулся огромный лис в подсознании Наруто.       «Может быть, ты хотел сказать «под конец»?» — ответил шиноби с такой же усмешкой.       Многим могло бы показаться, что данный момент никак не подходил для шуток и смешков, но вот Узумаки Наруто и Девятихвостый лис Курама не могли согласиться с этим. Разница в уровне сил даже при условии вхождения Седьмого Хокаге в Седьмые Врата была всё ещё слишком велика. Велика настолько, что плана для успешного противостояния ни шиноби, ни Биджу придумать не мог, а это уже был показатель.       «Смех продлевает жизнь, а?»       «Ага…» — как-то грустно улыбнулся Узумаки, сжав руки в кулак.       Однако один план всё ещё оставался пригоден. Это был вариант на самый крайний случай, вариант, когда других вариантов не существует. Узумаки был откровенно слабее Момошики и признавал, что при нынешнем уровне его сил исход, в котором Наруто побеждал, был невозможен. Он мог сделать затяжной бой на выносливость, однако если у Узумаки выносливость была дико огромная, то у Ооцуцуки она была безграничной. Он мог сделать короткий, ураганный бой, в котором бы выложился на все сто, однако и этого не будет достаточно. Всё приведет к поражению.       Так что выход был лишь один: использовать ВСЕ свои резервы.       «Наруто, знаешь, раз уж это действительно наш последний бой, то я могу быть предельно честным с тобой…» — печальным голосом сказал лис.       Узумаки оказался лицом к лицу с огромным рыжим лисом, сидящем на своей пятой точке. Тот взирал на своего джинчурики с кривой улыбкой, обозначающей всю подавленность Биджу. Узумаки слегка улыбнулся.       — Хотя, к черту это всё! Ты ведь и сам всё знаешь! Я половину твоей жизни ненавидел тебя, желал всей своей душой сначала использовать тебя, сожрать твою душу, а потом вырваться на свободу и отомстить всем своим обидчикам: Конохе в частности, а может потом и другим. Я ненавидел всех людей, отчего все больше отрывался от реальности. Мне было плевать практически на все, мне хотелось только убить несколько конкретных личностей! — Курама сложил на груди свои огромные лапищи, ностальгически вздохнув.       — Знаешь, как это было прекрасно — бытие Демоном-Лисом? Захотел — убил какую-нибудь раздражающую личность, не захотел — ну и послал его! Да ещё и никто к тебе не лезет! А потом я встретил тебя… — лис на секунду оскалился.       — О-о… Ты всегда был дико раздражающим, тупым и жутко упертым бараном, который хоть в лепешку разобьется, но сделает то, что хочет. Тебя все ненавидели, все видели в тебе меня, того, кто поубивал четверть деревни и знатно порушил её… Тебя гнобили и гнали отовсюду, один раз даже избили, ибо тупорылые АНБУ сумели потерять тебя из виду! Но ты не сдавался, ты не старался скрыться ото всего мира, как это делал я. Наоборот, ты проказничал, показывал всем, что ты существуешь и живешь среди них! Ты хотел добиться их признания, макнуть каждого из них в лужу, приговаривая при этом: «А ты в меня не верил!       Наруто с легким смешком почесал затылок, на секунду припомнив собственное детство.       — Мда… Такое было…       «Ещё бы этого не было! Ты смеешь сомневаться в моем остром уме, схватывающем и запоминающем все мельчайшие детали?!» — несерьезно нахмурился лис, пригрозив пальцем. «Каков наглец!»       Шиноби приглушенно хихикнул.       — О! Пр-рошу покорнейше прощения, господин рыжий коврик! — козырнул Узумаки, прогнувшись к земле.       — То-то же, хе-хе! — улыбнулся лис. — Стоп, что ты сказал?!       — Забей. Давай, продолжай, — тихо посмеиваясь отмахнулся мужчина.       — Тц! Великовозрастный дебил…       — Эй, это же моя фраза! — возмутился Наруто, грозно зыркнув на своего друга.       — Нет, это моя месть! Бу-га-га-га-га! — с хитрой усмешкой посмеялся лис.       — Ну и ладно, перебьюсь! Продолжай свой рассказ! — Наруто решил, наконец, перевести русло разговора в нужное направление.       — Да что там еще рассказывать?! Вон, вырос, возмужал, стал еще более упертый, ещё более надоедливый… Правда теперь тебя все обожают, так что всё же стоит отдать тебе должное — ты смог изменить человеческие сердца.       — Даже ты? — с хитрым выражением лица улыбнулся Узумаки, подмигнув лису.       — Не дождешься… — с хмурым лицом ответил Курама. — В общем, каким-то чудом ты умудрился поменять каждого в мире шиноби, умудрился прервать череду войн, откровенную вражду между деревнями и странами, благодаря тебе наш мир вступил в новую эру! Ты изменил даже меня! Ты посмотри: разве я сейчас похож на огромного и ужасного Демона-Лиса, убивавшего каждого за любую провинность? Нет, я теперь похож на домашнего лисенка, что в некоторых уникальных случаях готов прокусить кому-нибудь руку! — возмутился лис.       — Ой, не преувеличивай, Курама! Ты раньше никого просто так не убивал, да и сейчас, разве тебе не нравится то, что ты больше не являешься ночной пугалкой для детей, да и не только для них? Разве тебе не нравится, что ты, вроде как, теперь полноценной личностью считаешься?       — В общем, уникальный ты человек, Узумаки Наруто… — будто бы пропустил мимо ушей слова шиноби лис. Хокаге же со своей стороны решил уже дослушать затянувшуюся речь Курамы. — И… Я очень рад, что ты стал моим джинчурики…       У Наруто аж перехватило дыхание от подобного завершения всей этой истории: настолько он был шокирован высказыванием лиса, всё же Курама практически никогда не выражал своих чувств в словах. Это было настолько редким событием, что можно было записывать каждое подобное высказывание и отмечать дату!       — …И другом, — внезапно добавил лис, и Узумаки тут же упал назад.       На несколько секунд наступила полная тишина, даже в мыслях Наруто словно образовался полный штиль.       «Охренеть…» — кое-как в мыслях выдал он и начал медленно подниматься.       Нечитаемый взгляд шиноби упал на лицо лиса, отчего тот тут же почувствовал себя не в своей тарелке. Курама ещё ни разу не смог отгадать, что же означает этот взгляд в той или иной ситуации.       — Что ты на меня так смотришь? — нервно дернул бровью лис.       Наруто наклонил голову на бок и похлопал себя по щекам.       — Ты издеваешься что ли?       И никакого ответа.       — Ты… жив вообще? — так же наклонил голову лис.       Узумаки вдруг широко улыбнулся.       — Хех, Курама, я тоже очень рад, что тебя поселили в меня! — наконец, придумал что ответить он.       У лиса дернулся глаз.       — И это всё? То есть, я тут вон сколько высказывался, целую историю рассказал, а ты просто: «…Я тоже очень рад, что тебя поселили в меня!» — лис с издевкой спародировал голос Наруто. — Ты серьезно?!       Шиноби лишь кивнул.       — Ну, а что мне ещё отвечать, Курама, ты для меня практически как брат и лучший друг в одном лице. Я очень уважаю и ценю тебя! Что тут ещё сказать можно? Как ты и сказал, я уже все знаю, как и ты… Так что… Курама, давай не тратить время попусту, этот петух божественный уже минуты три нам затирает какую-то хрень, пока я лежу в огромном и очень грязном кратере!       Лис в ответ на это предложение лишь издал короткое «Хех!» и предвкушающе оскалился.       — Не терпится снести ему хлебальник? — поинтересовался лис, вновь встав на все четыре лапы. По воде, в которой находился Биджу, пошло множество мелких волн, рыжая шерсть Курамы вздыбилась, поднялись с воды все девять хвостов, что угрожающе выглянули со всех сторон из-за спины лиса.       — Ещё бы! — прорычал Узумаки.       Наруто почувствовал, как сгустилась чакра в его подсознании, как она начала тяжело поддавливать на него, словно в несколько раз поднялось давление. И тогда он понял одну простую вещь:       

Момошики Ооцуцуки сегодня умрет!

      Наруто, следуя примеру Биджу высвободил всю свою чакру, отчего воздух потяжелел ещё сильнее. Разве что мужчина и лис не ощущали этого.       — Наруто! — торжественно провозгласил лис, — Покажем этому напыщенному ублюдку, какого это — злить нас! — лис протянул к Узумаки свой кулак.       — Да! — Наруто протянул свой кулак в ответ, ударив им по кулаку Девятихвостого, — Сотрем его с лица всего Мироздания!       Команда из двух синхронно угрожающе оскалилась, решив перед своим концом показать зарвавшемуся наглецу, чего они вдвоем стоят!

* * *

      Узумаки Наруто, буквально секунду назад лежавший словно мертвец в огромном кратере, предвкушающе ухмыльнулся, не открывая глаз. Мужчина сосредоточился, почувствовав как бурным потоком по его жилам текла чакра, как она, повинуясь желанию шиноби, в едином порыве стала сгущаться и скапливаться в сердце. Спустя еще секунду, когда концентрация чакры достигла своего предела, Наруто позволил этой энергетической стихии разом столкнуться с последними Внутренними Вратами — Смерти.       Узумаки почувствовал, как со стремительностью молодого гепарда, ужасающая по мощности сила наполняла каждую клетку его тела. Эта мощь пьянила, заставляла верить в собственную несокрушимость и бессмертие, одним своим присутствием ломала все рамки и ограничения. Она было словно природная стихия, неумолимая и неудержимая.       Вместе со струящейся силой, однако, Узумаки чувствовал и все более усиляющуюся боль. Она уже на данный момент, когда шиноби просто стоял на месте, значительно превышала таковую от используемых в активном бою Седьмых Врат. И эта боль все нарастала.       Но Наруто еще держался и терпел, благо даруемая Шестью Путями регенерация и стойкость, значительно помогали в этом, мгновенно исцеляя все получаемые повреждения и уменьшая испытываемую от них боль. Единственным минусом подобной схемы было крайне быстрое растрачивание ресурсов организма, что приводило к укорачиванию жизни.       «А есть ли мне разница от этого, если я сегодня точно не выживу?» — с веселой улыбкой подумал шиноби, медленно привставая из кратера.       Он медленно вытянулся во весь рост, расправил свои могучие плечи и устремил свой взор, в котором читалась лишь уверенность в победе и даже легкая насмешка над противником, на Момошики.       «Определённо — нет!»       Узумаки сорвался с места прямо на Момошики, земля под ним словно взорвалась. За наносекунду преодолев расстояние между ними, шиноби нанес ужасающий по силе удар, который сначала сжал воздух перед собой, а потом, при столкновении с противником, образовал мощный воздушный удар, отнесший Момошики сразу на пару сотен метров.       Ооцуцуки с удивленным видом посмотрел на свои обожженные и исцарапанные руки, которые, однако, уже начали заживать, а потом на Наруто. Выражение удивления быстро переросло в раздражение и злобу, ведь едва стоило Богу уверовать в свою победу, как вновь этот человечишка переходил свой собственный предел и выходил на один уровень с ним! Одно лишь радовало Момошики — с помощью Бьякугана он отчетливо видел, как сильно в этой форме угнетается его тело снаружи и изнутри. Чакроканалы в теле мужчины ссыхались и тут же их заменяли новые, мышцы и кости повреждались и восстанавливались, а уж о кровяных потерях даже говорить не стоило! Так что Ооцуцуки прекрасно понимал, что Наруто так долго не протянет и умрет.       А вот то, что до этого момента Богу еще предстояло дожить — это уже совсем другая история.       Момошики, цепким взглядом заметив напряженность мышц Узумаки, приготовился к защите. Однако шиноби, вопреки ожиданиям, не атаковал в лоб, а на огромной скорости начал кружить вокруг Ооцуцуки, поднимая облака пыли в воздух. А в следующее мгновение Бог успел лишь выставить руки в защитное положение, прежде чем по нему ударил кулак Наруто, а вслед за ним, как и при прошлой атаке, мощный воздушный удар, отбросивший беловолосого назад. Это был лишь Первый Шаг.       В следующее мгновение Оранжевый Хокаге появился уже за спиной Момошики. Второй Шаг попал прямо в цель, нанося более тяжелые и болезненные повреждения из-за своей возросшей мощи.       Момошики нахмурился.       Друг за другом в Ооцуцуки прилетели еще три удара, сила и скорость выполнения которых в геометрической прогрессии возрастала. Однако Момошики умудрялся успешно уменьшать наносимые ими повреждения, благодаря тому, что успевал либо выставлять хоть какую-нибудь защиту, либо отклонял удар в последний момент, перенаправляя его по касательной к себе. Но атаки так или иначе наносили значительные повреждения, благодаря чему, по завершению Пятого Шага, Момошики тяжело припал на одно колено, пытаясь восстановить дыхание и поскорее отрегенерировать все полученные ушибы, поврежденные органы и кровоточащие раны.       Узумаки, левитировавший чуть выше Бога, сжал зубы. Всё тело шиноби уже было на пределе, ровно как и его сила воли, не позволяющая прямо тут упасть и отрубиться от боли, всё же «Вечерний Слон» был очень опасной техникой не только для цели, но и для использующего её за счет ужасающей нагрузки на мышцы и кости. Хотя, вред от этой техники был всё же равноценен пользе, а с учетом того, что шиноби, открывшие все Восемь Врат, почти в любом случае умирают, КПД техники значительно вырастает.       Но это было определенно не в данной ситуации, ведь Момошики был всё ещё боеспособен, просто несколько потрепан и потратил некоторое количество сил. Сейчас использование Врат Смерти при самоограничении было бесполезным усилием.       Ооцуцуки, тем временем, наконец, вновь встал на ноги и с надменной усмешкой посмотрел на Узумаки.       — Знаешь, Девятихвостый, это была отличная атака! Если бы я не поглотил Шинджу, я бы уже почти наверняка был бы мертв… Однако ты идиот — если бы ты сразу использовал свой козырь, то и шанса бы на победу мне не оставил, — усмешка Бога стала ещё шире, — Но теперь ты едва стоишь от последствий собственной атаки, медленно осознавая, что тебе не выиграть у меня, так ведь? Это расплата, Узумаки Наруто! Твоя расплата за глупость и недооценку меня!       Шиноби тяжело выдохнул, скрежетнув зубами.       «Я сейчас убью этого урода!» — в мыслях зарычал он, не в силах побороть подступивший из-за большого выброса адреналина гнев.       Наруто злобно оскалился, решив вновь атаковать его «Вечерним Слоном», однако глас разума в лице сидящего внутри лиса охладил его пыл.       «Эй-эй, успокойся, Наруто! Ты ведь понимаешь, что он прав, верно? Одним лишь «Вечерним Слоном» ты его не победишь…» — прозвучал несколько напряженный голос лиса.       «Да знаю я!» — сморщился Узумаки. «Но я хочу его уже, наконец, убить! Нет, я обязан его убить!»       «Я всё понимаю, Наруто, поэтому, как мне кажется, тебе следует использовать мощнейшую из доступных тебе техник тайдзюцу», — толсто намекнул лис.       «М? Ты предлагаешь использовать «Ночной Мотылек»?» — удивленно приподнял бровь Наруто, нахмурившись.       «Да. Эта техника при наилучшем раскладе позволит тебе полностью распылить его тело и, тем самым, стопроцентно убить его», — объяснил Курама.       «А в обмен на это распылюсь уже я…» — иронично подметил Наруто, вспомнив последствия использования этой техники на примере Майто Гая. «Но что будет, если этого удара не хватит?..»       Курама усмехнулся.       «Если тебе не хватит ЭТОГО, то победить мы его уже не сможем ничем…» — подвел итог лис, заставив Узумаки измученно выдохнуть.       «Ладно, хрен с ним, попробовать стоит!»       Узумаки напряженно нахмурился, почувствовав походящий к горлу ком. Сейчас он, в полной мере осознавая, что самостоятельно выбрал смерть в цену удара, чувствовал нарастающий мандраж. К пониманию того, что в каждом бою есть немалый шанс умереть от вражеской руки — Наруто уже привык, а вот понимание того, что он САМ погибнет, по сути, от собственной руки ему было в новинку.       И только он хотел сосредоточиться, дабы разом привести в движение ВСЮ свою чакру и высвободить полный потенциал тела, как вдруг его задержал голос Курамы.       «Подожди. Я ведь еще не успел рассказать тебе, что именно будет стоять за грядущим ударом».       «То есть? Разве не ясно, что это будут Восьмые Врата?» — недоуменно прищурился мужчина.       «Это-то верно, но я предлагаю тебе забраться еще выше, в первый и последний раз. Я предлагаю тебе выйти за все возможные рамки и стать многократно сильнее даже Кагуи в её пиковой форме!»       Наруто на секунду замолчал, обдумывая слова лиса.       «Что это значит?»       Лис дернул уголком рта и несколько секунд подряд вовсе не произносил ни звука.       «Используй поверх всего этого «Режим Бариона»!» — торжественно произнес лис, заставив Наруто в ту же секунду удивленно раскрыть глаза.       «Постой, но если я это сделаю, то ты тоже…» — мгновенно догадался Узумаки, недоуменно уставившись на Кураму.       «Знаю», — оборвал его лис.       Мужчина недоверчиво посмотрел на Кураму.       «Тебе же тогда снова придется перерождаться!»       «Знаю», — так же невозмутимо ответил лис.       «Но это же…» — хотел продолжить Узумаки расспросы, но Девятихвостый вновь перебил его, но уже куда более грубо.       «Заткнись, Наруто! Я тебе сказал использовать «Режим Бариона» — значит не выделывайся и используй! Не одному тебе есть что защищать в этом мире, даже ценой своей жизни! Тем более, это не совсем верно, по отношению ко мне! Так что действуй», — Курама вновь протянул к Наруто свой кулак.       Тот посмотрел на него секунду, с улыбкой спросив:       «Опять?» — и ударил по кулаку лиса, после чего внезапно ощутил где-то глубоко внутри себя странную жгучую боль, что словно огонь выжигала внутри него что-то. Но спустя секунду она переросла в нечто теплое и приятное. Это было странное, ни на что не похожее доселе ощущение. А Узумаки многое в жизни испытал.       Лис усмехнулся.       «Не «опять», а «снова», Наруто, и…» — голос Курамы на секунду притих.       »…Покажи ему!»       Наруто сложил печать концентрации, ровно как и лис в его подсознании. Два огромных потока чакры столкнулись, образуя совершенно новый вид энергии, взамен быстро укорачивая жизнь Узумаки и Курамы.       Рост чакры в её количестве и качестве, как и во время первого использования этого режима, на секунду поразил Наруто. Он всем своим нутром чувствовал, что теперь находится на совершенно ином уровне, и даже Момошики Ооцуцуки, поглотивший чуть больше половины чакры Десятихвостого казался ему простой мошкой, раздражающей своим жужжанием под ухом.       Но в то же самое время, в подсознании Курама считал. Считал остаток времени до их с Наруто совместной смерти. Пока что им оставалось около трех минут.       Вот только один-единственный удар еще не был нанесен, так что и шиноби, и Биджу оставалось только молиться, чтобы их выносливости и силы воли хватило до завершения удара.       «Наруто, не тормози! Времени практически нет — чуть промедлишь и нам придет конец!» — сурово предупредил лис.       Узумаки на это лишь ухмыльнулся.       — Заряд!       Покров цвета крови вспыхнул пуще прежнего, золотистые глаза с красными лисьими зрачками недобро сверкнули, кожа шиноби потемнела и словно треснула, открыв вид на алые прожилки, придававшие телу Наруто вид выжженной земли, по которой текли горячие реки лавы. А над головой шиноби образовался огненно-красный силуэт головы жутко озлобленного дракона.       Момошики, молчаливо наблюдавший за восходом нового красного зверя, мог лишь раздраженно нахмуриться и сжать зубы, судорожно разгоняя чакру, дабы защититься от этого монстра. В Узумаки, на лице которого сияла улыбка матерого маньяка, сию секунду полетели сразу десятки пламенных снарядов и шаровых молний, что беспомощно разбились о покров из алой чакры.       — Черт! — зашипел Момошики.       Земля под Богом затрещала по швам, огромные куски почвы отламывались от равнин и холмов, создавая вокруг Ооцуцуки огромного обезьяноподобного монстра из земли, камня и огня, что скрепил собой породы.       А тем временем Узумаки начинал…       — Поток!       На невероятной скорости огненно-красный дракон помчался прямиком на огромную обезьяну, внутри которой скрывалось столь ненавистное Наруто существо. От мощи чакры техники перед лицом шиноби дрожало и искривлялось пространство, фактически делая любые преграды на пути Узумаки бесполезными.       Всего за миг, который едва успел уловить Момошики, Наруто преодолел расстояние до огромного голема и со всей возможной силы ударил ногой… Прямо по месту, за которым находился Ооцуцуки.       Нога Узумаки без малейшего сопротивление уничтожила каменную преграду и в следующее мгновение попала по голове Момошики.       Наруто услышал противный хруст и мигом позже почувствовал ужасающую боль в ноге — кость правой ноги была раздроблена на мелкие осколки, что дополнительно рвали ткани изнутри.       А меж тем, Узумаки и снесенный ударом Момошики в землю.       В паре километров от Конохи раздался ужасающий взрыв, от которого в воздух поднялся огромный купол из земли, камня, песка и пыли. Сильнейшая ударная волна промчалась по окрестностям, сметая на своем пути всю растительность и оставляя за собой лишь пустыри да каменные обломки, даже оставшиеся жители Листа едва удержались на ногах от удара значительно ослабевшей волны.       Нападение Ооцуцуки было отбито…

* * *

      Спустя несколько минут после удара Наруто с огромным усилием смог раскрыть словно потяжелевшие на несколько тонн веки. С небольшим удивлением Узумаки обнаружил, что лежал он рядом с обрывом, на некоей скале. Память шиноби подсказала, что это было какое-то плато с чересчур незапоминающимся названием. Он был когда-то здесь. С Хинатой, кажется.       Наруто было тяжело даже думать, хотелось просто закрыть глаза и заснуть… Вот только Хокаге понимал, что если он так сделает, то больше уже никогда не проснется. А ему еще следовало убедиться в том, что Момошики всё-таки помер и не сможет снова всех перехитрить.       К слову, его взгляд никак не мог зацепиться за знакомое лицо… Или тело… Или хотя бы обрывки одежды.       «А, нет, вот он!» — с небольшим облегчением Узумаки заметил лежащее в паре метров от него тело… Вернее, это можно было бы назвать телом, если бы у этого куска мяса была грудь, руки и голова. А так самовлюбленный ранее Момошики больше походил на головастика… Неполноценного… Головы-то не было.       Наруто выдохнул с такой легкостью, словно камень с души упал.       Дальше взгляд Узумаки упал на его собственное тело… Которое уже начало превращаться в черный, грязный пепел. И что было удивительно — боли шиноби не чувствовал. Видать, все нервные окончания оказались выжжены… Или нет… Наруто пусть и был Хокаге, но к медицинским ниндзюцу так и не приспособился. Он больше понимал в боевых техниках — чуток полегче это было.       Вдруг, всё вокруг Наруто начало светлеть. Он чудом смог перевернуться и завороженно замер, глядя на восходящее Солнце. Которое, вероятнее всего, он видит в последний раз…       Осознанные мысли покинули голову шиноби… Он словно таял под лучами последнего восхода… Наруто просто лежал и восхищался видом, на который уже отвык обращать внимание…       Подул слегка прохладный, утренний ветерок, который так обожают ощущать «ранние пташки», причем речь тут идет скорее о людях, а не о птицах. Зашелестели и зеленые кроны деревьев, которым повезло расти в самом конце пути Наруто и Момошики, благодаря чему их не снесло, как сотни других их собратьев.       Веселый ветерок подхватил кучу пепла, лежащую на обрыве, решив напоследок разнести её по всему миру, словно в дань уважения чему-то. В каждой стране, чуть позже, жители могли с удивлением глядеть на падающий с неба пепел, который, так и не долетая до земли, вновь подхватывался ветром и несся дальше вокруг земного шара.

Узумаки Наруто разлетелся пеплом по ветру…