Не тот, кем кажется

Ричи Тозиер нихрена не педик. Но когда Эдди Каспбрак надевает свои коротенькие шортики и эти чёртовы белые носочки с двумя синими и одной красной полосочкой сверху — у Ричи буквально рвёт и сносит нахрен крышу, потому что смотрится слишком уж пошло, особенно когда его коленки ободраны, или же наоборот — девственно чисты. И в том и в том случае, всё это выглядело чересчур. Ричи Тозиер нихрена не педик. Но когда Эдди Каспбрак обхватывает своими иссохшими и потрескавшимися губами, которые срочно нужно облизать, либо же смазать гигиенической помадой, свой долбаный ингалятор и вдыхает, почти всасывает в себя спасительное лекарство — это смотрится так, будто он отсасывает, если включить бурную фантазию на максимум и представить себя на том месте. Это выглядело так грязно и одновременно прекрасно… Хотя, такое может привидеться только Тозиеру, потому что для остальных это было абсолютно обычным действием. Ричи Тозиер извращенец, да, но нихрена не педик. Он думал, что скорее всего западёт на эддину мамашку, а запал на её отпрыска: параноика, аллергика и самого настоящего зануду, временами становящегося похожим на надоедливого комара, что зудит над твоим ухом, не давая никак уснуть. А после этого ещё кровь высосет. Вот так и Каспбрак. В любом случае, Ричи Тозиер не педик и становиться им не планировал никак. Но в его планы беспощадно, и совершенно не спрашивая разрешения, ворвался Эдвард Каспбрак со своим грёбаным переходным возрастом, чёрными, волнистыми волосами; вечно недовольно-взволнованным тоном голоса; распахнутыми лупоглазыми глазками; и тонкими, чуть пухловатыми, розовыми губами, которые тот часто облизывал, потому что они постоянно пересыхали, и делал это так, будто повторял сцену из известного порнофильма. — Твою ж сука мать! — в который раз выругался Тозиер, стоя под ледяными струями холодного душа. Крупные капли воды стекали по всему телу, охлаждая его пыл и сильное возбуждение, ведь Каспбрак вдруг снова, с какого-то хера, возомнил себя охренеть какой порнозвездой, а заодно и представил где-то у себя в голове и сценку, в которой он играет чёртового соблазнителя, и начал вытворять похабщину, из-за чего и заставил Ричи вздрогнуть, покраснеть, забыть, как правильно дышать, и вновь почувствовать все прелести пубертатного периода. Иного объяснения такому поведению Тозиер просто не смог найти. Вот на кой хрен он полез в своих до неприличия обтягивающих шортиках под журнальный стол? Упало там у него что-то, видите ли. А Тозиер, между прочим, не железный, и импотенцией не страдает, а ко всему прочему и реакцией быстрой обладает. А Каспбрак делал всё будто специально, и терроризировал Ричи как мог: со своим оттопыренным к верху задом в блядских шортах по комнате ползал, выискивая нужную вещицу, потому что, видите-ли, она не под столиком, мать твою, оказалась. Поэтому Эдди продолжал в такой позе лазать по всей комнате, пока наконец не нашёл нужную вещь и не довёл Ричи до безумия, потому что в штанах уже пожар, а прикрыть это безобразие совершенно нечем. Глядя на это представление, которое было сыграно будто бы для него одного, Тозиер мысленно орал в себя и обматерил кого только можно за то, что Эдди Каспбрак вообще существует, а Ричи находится у него дома, и прямо сейчас вынужден был лицезреть ЭТО. Стояк Ричи был просто каменным, а лицо Эдди — невинным и чистым, хотя вёл он себя абсолютно противоположным образом. Тозиер ненавидел его. Ненавидел этот его вечно упрекающий всех и во всём голос, который мог быть так же и по детскому наивным; его худощавые ноги и стройное тело, на котором каким-то, сука, образом, просматривались еле заметные очертания пресса. И как Эддичка не сдох только от интенсивных нагрузок на своё худощавое тельце, которое определённо точно призывно прогнулось бы перед нависающим над ним телом Ричи… А этот мокрый от слюны ротик сказал бы то, что Рич тайно мечтал услышать больше всего: — Тозиер, мать твою, ты там уснул что-ли? Тащи свой зад сюда, а потом и по направлению к выходу, скоро вернётся моя мама, а ты знаешь, что она тебя недолюбливает. Ричи будто проснулся и снова вздрогнул, слыша всё тот же недовольный, чуть писклявый от нервов голос. Он несколько раз проморгал глазами и осмотрелся, чтобы понять, что он находится в ванной, дома у Эдди, и принимает холодный душ, чтобы унять своё возбуждение после того невероятного шоу. Кстати, помогло. — Завались, Эдс и признай наконец, что твоя маманя любит меня больше, чем тебя. Ты думаешь, почему я тут так долго сижу? Мамашку твою сладкую поджидаю, — в привычной манере отшутился Ричи, ухмыляясь. Шутить про маму Эдди действительно вошло в привычку и выработалось в некий рефлекс, ведь Ричи шутил уже на автомате, но всё равно восхищался своей смекалкой и воображением. За столько лет ни разу не повторился. Ну, разве что, пару раз... Но того требовала ситуация, которую невозможно было проигнорировать и оставить без внимания. Ему нравилось таким образом выводить Эдди. Тозиер шутил — Каспбрак злился. Всё как обычно. Идеальные отношения. — Повторяю, Тозиер, свали из моей ванной, пока я сам тебя оттуда не выпихнул. — Ну-ну, детка, не завидуй. Дай своей мамочке порезвиться с обаятельным и сексапильным 17-ти летним красавцем. — Блять, Ричи! — не выдержал Эдди, громко стукнув кулаком по двери так, что та аж содрогнулась. Тозиер аж рот открыл, видя, как затряслась дверь от удара. С каждым годом Эдди менялся и становился куда более мужественнее, хотя, что забавно, его прошлые черты характера и та же тревожность, к примеру, никуда не исчезли, однако, отступили на задний план, позволяя раскрыться другим. Он даже материться начал. Правда, делал он это очень редко. Из него похабные словечки силком вытягивать приходится, чем Тозиер, собственно, ежедневно и занимается, выводя Каспбрака из себя. Да так, что Эдди скоро будет материться похлеще дядюшки Джека — самого старого жителя Дерри, и по совместительству самого заядлого матершиника в округе. Но вот чего Рич не ожидал, так это того, что Каспбрак начнёт применять силу, чтобы вытащить его из ванной. Он же белоручка: антисептик, влажные салфетки, спирт и пластыри с бинтом и ваткой всегда при нём. Эдс не то что сбить… поцарапать свои руки боится, опасаясь занести в рану кучу микробов, а сейчас хреначит по двери так, что та содрогаться под его натиском начинает. На шум, доносившийся сверху, прибежал взволнованный Билл, дабы узнать, что на этот раз за потасовка случилась между этими двумя придурками. — Ч-что с-с-случилось? — Этот засранец засел у меня в ванной и выходить оттуда не хочет! — пожаловался Каспбрак. — А ты попроси вежливо, может я и выйду? — вновь подал свой голос Ричи, как-бы напоминая о себе и о своём присутствии. — Вали нахрен из моей ванны, этого тебе будет достаточно? — Ай, ай, ай, Эдс, а маменька за такие словечки по губам не отшлёпает? Ах да, отшлёпать она может только меня, а вот тебе пизды даст! Всё. Доигрался. Терпение Эдди не безгранично вовсе, и свойственно кончаться. Он за этот вечер вытерпел целый ряд шуток про его маму и про себя заодно, но это просто стало последней каплей. Чаша терпения переполнена, лимит шуток превышен и исчерпан, и сейчас Тозиер будет огребать. Билл, чувствуя, что запахло жареным, и видя сжатые кулаки Эдди, его ошалелый взгляд, направленный в сторону ванной комнаты, который буквально испепелял эту чёртову дверь, желая добраться до Ричи, бросился к Эдди, взяв того в охапку, чтобы тот не натворил делов и дверь с петель не вынес, потому что в таком состоянии, несмотря на довольно слабое телосложение и маленький запас сил, он бы мог это сделать, определённо. — С-спокойно, Эд. Он п-просто ш-ш-утит. Подожди, и он сейчас в-выйдет. — Этот говнюк меня бесит. — чуть успокоившись, цедит сквозь зубы Каспбрак, чувствуя, как его левый глаз начинает нервно дёргаться. — И я тебя люблю! — слышится из ванной наглый и довольный голосок Ричи. Эдди вдруг резко подрывается с места и хочет уже снести эту дверь к херам, лишь бы к Тозиеру поскорее добраться и всыпать ему хорошенько, но отлетает назад, ударяясь спиной в грудь Билла. Тот держит крепко и не даёт драке произойти, прилагая для этого все усилия. — Р-ричи, хватит валять д-дурака. Выходи давай. — Пусть Эддичка извинится за свои слова, и тогда я, может, прощу его и выйду. Но только исключительно из-за любви к его дражайшей мамочке. — Ненавижу тебя! Пошёл ты в жопу, Тозиер, ясно тебе!? — заорал Эдди, продолжая вырываться из хватки Билла, но тщетно. Денбро в разы сильнее. Но вдруг Каспбрак замолчал, и с ужасом уставился на всё ещё закрытую дверь, из которой не доносилось ни звука, и умолял всех существующих и не существующих богов, чтобы Ричи молчал. Просто мо- — РАЗВЕ ЧТО В ЖОПУ ТВОЕЙ МАМАШКИ! — заорал Тозиер и истерически заржал. Эдди шумно выдохнул, подавляя в себе желание заорать и убить Ричи. Сам виноват. Сам сболтнул лишнее, ведь знал — общение с Ричи — это как ходьба по минному полю — в любую минуту может рвануть. И, собственно, вот. Опять. Каспбрак знал наглеца уже столько лет, и был прекрасно осведомлён в том, что в разговоре с Тозиером нужно правильно подбирать слова, чтобы минимизировать все шутки о его маме, потому что полностью от них избавиться было невозможно, но из-за своей злости на всё того же Ричи, Эд напрочь забыл об осторожности в своих высказываниях, и говорил всё то, что на ум и приходило. И зря. — Хорошо, Рич, подловил. Теперь ты выйдешь? Я в туалет хочу, — спокойно, без тона злобы и обиды произнёс Эдди, в очередной раз проигрывая раунд очкастому балаболу. В ванной вновь воцарилась тишина, потом послышались какие-то шорохи, а затем дверь отворилась, и оттуда вышел спокойный и довольный Тозиер, улыбаясь во все тридцать два. Его миссия по выбешиванию Капсбрака на сегодня выполнена. Но это не значило, что весь оставшийся вечер он не подстебнёт его и не отпустит ни единой шутки. — Трон свободен, хотя ты мог воспользоваться и подгузником, — пролепетал он, мило улыбаясь, и как ни в чём не бывало прошёл мимо охреневшего Эдди и всё ещё державшего его Билла, который, на пару с Каспбраком, проводил спину Тозиера прожигающим взглядом. Когда опасность миновала, Билл наконец отпустил Эдди, а тот, поправив смятую футболку, быстро спустился вниз, где уже мирно восседал Ричи, лениво о чём-то переговариваясь со Стэном и Майком. Беверли и Бен уже ушли, решив несколько свободных вечерних часов посвятить прогулке, оставаясь лишь наедине друг с другом. Каспбрак, глядя на спокойного Ричи, мгновенно побагровел, и тут же начал судорожно задыхаться. Нащупав в кармане спасительный ингалятор, он сделал глубокий вдох, на время прикрывая глаза. Отпустило. А вот Тозиера нихрена не отпустило, а наоборот — напрягло ещё пуще прежнего. Чёртов Эдди, мать его, Каспбрак! Ну вот кто его просил тут дышать? Ну мог бы как человек, в сторонке в себя лекарство впихнуть! Нет же, тут надо, когда Ричи смотрит. Иногда Тозиеру кажется, что Эдди в курсе. Что он знает всё, и именно поэтому постоянно пытается возбудить Ричи всевозможными способами и довести его до потери рассудка и полнейшего безумия, но ведь Ричи Тозиер, блять, не педик. «Моё сердце принадлежит только эддичкиной мамашке.» — пошутил он у себя в голове, хищно улыбнувшись. Глядя на эту картину, дабы как-то отвлечься от своих пошлых фантазий, Ричи так и хотелось отпустить грязную шуточку в сторону Каспбрака, чтобы смутить, и задеть его. Может тогда он перестанет так делать? — Эдс, кто научил тебя так заглатывать ингалятор? Подсмотрел, как это мне твоя мамашка делает, ммм? На несколько секунд вокруг воцарилась полнейшая тишина. Стэн, на пару с Майком, рты от шока пораскрывали, взглядом метясь меж двух разгорающихся яростью и озорством огней. А Билл застыл на долю секунды, стоя на верху лестницы, предчувствуя что-то ужасное. И ведь не прогадал. Спустя эту самую секунду, Денбро бросился вниз, но так и не успел вовремя схватить Эдди, ведь тот буквально подлетел к нахально ухмылявшемуся Тозиеру, резко схватил его за шкирку, и одним грубым рывком повалил его на пол, зловеще нависая сверху. На мгновение его лицо озарила мстительная улыбка, а дальше в ход пошли кулаки, которые что есть мочи, метелили наглое и всё ещё довольное рыло Тозиера, которому, кажется, даже нравилось это и доставляло какое-то нездоровое удовольствие и наслаждение. Тозиер уже планировал пошутить ещё жёстче, чтобы окончательно завести, довести и добить Эдди, но у него внезапно дыхание перехватило, ком встал поперёк горла и не смешно вдруг стало, потому что Рич почувствовал, как его член начинает каменеть. И только сейчас он понял, в какой недвусмысленной позе они сейчас находятся: Эдди оседлал его бёдра, навис сверху и избивал его кулаками, игнорируя свою собственную зудящую боль в костяшках; что-то кричал ему лицо, но что именно, Ричи разобрать так и не смог, шокированный своей реакцией на сие действие. Будто от удара током, пораженный с ног до головы Ричи, сбросив с себя разозлённого Эдди, поднялся на ноги, и крикнув всем: «Пока, ребята!» — умчался вон из дома, лишь бы подальше. Лишь бы не видеть лица Каспбрака, наполненного отвращением и злобой. Тозиеру оставалось лишь молиться, чтобы Эд ничего не заметил и не почувствовал. Иначе их дружбе точно придёт конец. Все проводили Ричи удивлёнными взглядами, а Эдди и вовсе опешил. Что это… было?.. Ричи Тозиер нихрена не педик. Но, почему-то, именно сейчас он мчится домой с каменным и до неприличия выпирающим из штанов стояком домой, причиной которого стал Эдди, мать его, Каспбрак.