Не тот, кем кажется

На следующий день Ричи на прогулку не вышел. Он заперся в четырёх стенах и планировал просидеть там всё оставшееся лето, и даже больше. А когда начнется учёба, Тозиер и дальше продолжал изображать из себя смертельно-больного настолько долго, насколько только может, а потом попросит мать перевести его на домашнее обучение. Все эти жертвы: ограждение от социума и окружающего мира, были только ради одного человека — Эдди Каспбрака. Ричи не был трусом, особенно никогда не представал таковым перед Эдди, но, почему-то, из-за того, что случилось вчера, его будто переклинило, и он больше не хотел попадаться на глаза Каспбраку. И ладно, если бы он так вёл себя из-за драки, но нет же, из-за того, что у него встал. Ах, если бы это был единственный случай... Так нет, второй раз за день и 26-й за всё это чёртово лето. А ведь сейчас только июнь. Да, Тозиер считал. И каждый раз, когда его тело так недвусмысленно реагировало на лучшего друга, он списывал это на всё, что только в голову взбредёт: переходный возраст, бушующие гормоны… Да на что угодно, только не на возбуждение из-за Эдди Каспбрака. Ричи не был гомофобом, но и педиком себя не считал. Многие годы он подвергался насмешкам со стороны Генри Бауэрса и его подручных крыс, а соответственно и оскорблениям с их стороны по типу: «Вали из Дерри, пидрила, таким тут не рады!» и Ричи это всегда задевало. Очень. В столь юном возрасте он понял одну очень важную вещь: за твои вкусы и сексуальные предпочтения будут осуждать, если для такого захолустья, как Дерри, это не считается нормой. Если ты не такой, как все — тебя будут избивать и жестоко издеваться. И плевать, сдохнешь ты потом, лёжа на асфальте в луже собственной крови, или умрёшь сам, не выдержав такого давления. Именно в то время, когда их Клуб Неудачников подвергался насмешкам и издевательствам со стороны Бауэрса, Ричи только разбирался в себе, ведь не понимал тех новых и неизведанных чувств, что возникали у него при виде Эдди. Каспбрак с каждым годом становился всё красивее, а чувств к нему становилось всё больше, и контролировать их становилось всё сложнее. Ричи испытывал к нему куда бОльшую привязанность, нежели к остальным ребятам. Вот тогда он и задумался: «А есть ли все эти чувства чем-то бОльшим, нежели просто дружеские?» Он почти свыкся с этими новыми ощущениями, и потихоньку начал изучать и узнавать про это, но Генри Бауэрс и его длинный язык всё испортили. Ричи неудачник, да, но он не изгой, а значит и не педик никакой. Всю неделю он старательно избегал Эдди, и у него даже получалось. Тозиер, особо не стараясь и не напрягаясь, придумывал для друзей отмазки, чтобы те не волновались и домой к нему не совались. Они верили в то, что Ричи болен, и по его просьбе не ходили его проведывать и подбадривать, потому что Тозиер мастерски убедил всех в том, что очень заразен и лучше к нему не приближаться. Всё шло нормально, но проходила неделя, и Ричи уже начинал завывать, ведь на улице не был уже семь дней, а так хотелось полноценно прогуляться, намотать пару кругов на велосипеде, на автоматах поиграть, да и, в конце-концов, встретиться с Неудачниками, по которым уже успел соскучиться, особенно по Эдди… Когда Ричи не появлялся на улице уже более двух недель, его друзья, а в частности, Эдди, стали подозревать неладное, но пока только обсуждали сложившуюся ситуацию между собой, и к Тозиеру не лезли, может он и правда так долго болеет. Но Каспбрак чувствовал, что что-то здесь не так. Он слишком хорошо знал Ричи, и то, как он вёл себя сейчас — никак не совпадало с тем самым Ричи, с которым Эд был знаком столько лет. А ещё Эдди, как никто другой, знал, что Тозиер так долго болеть просто не сможет, непоседа потому что. Раньше он и с высокой температурой по улицам на велике гонял, за что и получал смачных подзатыльников от предков. А потом, чтобы не отхватывать так каждый раз, Рич просто, для виду, отсиживался дома два-три дня, даже полноценно не выздоровев, и потом буквально вылетел на улицу, и не заходил домой, пока совсем уж темно не станет, а тут он болеет уже вторую неделю, и даже носа из дома не показал, не то что на полноценную прогулку не вышел. Эдди был уверен на все сто — Тозиер давно не болеет (а может и не болел вовсе), и явно что-то скрывает. У него была ещё одна версия, но Каспбрак просто не хотел верить в её правдивость, ведь её суть заключалась в том, что Рич обиделся, и теперь избегает именно Эдди. Ну и остальных заодно. И всё из-за того, что Каспбрак его побил. От этой мысли неприятно кольнуло в груди, и Эд решил сегодня проведать Ричи, без ведома других, потому что чувствовал, что им нужно всё выяснить наедине. Ингалятор в охапку; прощальный поцелуй, адресованный маме перед уходом, и Эд уже запускает в ход слегка заржавелый от стольких лет службы велосипед — и едет по направлению к дому Тозиера, оживлённо крутя педалями. Ехал он быстро, спешил очень сильно, и мандражировал немного, то ли от волнения за друга, то ли за то, что его болезнь вдруг окажется правдивой, и Каспбрак осознанно едет сейчас в рассадник микробов и бактерий. Дорога, усыпанная мелкими камешками и песком, под давлением колёс велосипеда потрескивала и кряхтела. Клубы пыли от набираемой скорости вздымались вверх, а Эдди всё продолжал активно крутить педали, крепко держать руль, и сосредоточенно смотреть куда-то вперёд, совершенно не следя за дорогой и тем, что на ней находится. На горизонте уже показался дом Тозиеров, и чем ближе была цель, тем быстрее мчался Эдди, и оттого не рассчитав своих сил, на полной скорости врезался в столб, который, казалось, буквально только что вырос из-под земли, потому что мгновение назад его на этом месте не было. Велосипед резко затормозил, вспотевшие ладони соскользнули с руля, и Эд, громко крича, полетел на асфальт, сбивая в кровь свои коленки и ладошки. Когда пыль осела, и шок от падения прошёл, Эдди вдруг почувствовал резкую боль, отчего его лицо перекосилось, и он яростно зашипел, пытаясь таким способом отвлечься от боли в щипающей коленке, из которой, не переставая, сочились капельки крови. Каспбраку ещё повезло, что он не врезался головой в столб, иначе было бы сотрясение, и поехал бы он не к Ричи, а прямиком в больницу, и вместе с травмой головы заработал бы домашний арест с полным курсом лечения от своей мамы. Хоть ему уже и семнадцать, заботы от Сони Каспбрак не стало меньше. В голове Эдди перебирал сотни различных матюков, коим его научил сам Тозиер, и так же громко, с выражением, но всё ещё в уме, выкрикивал их. Так становилось намного легче, но смелости на то, чтобы во всё горло проорать: «Бляяяять!» — всё-таки не хватало. Да и чёртова совесть не позволяла. До такого состояния его смог бы довести только Ричи. Точно. Тозиер! Сквозь резкую боль в коленях и пощипывающую в ладонях, Эдди таки поднялся на ноги, взял свой несчастный велосипед, на котором уже красовалась новая царапина от очередного столкновения, и прихрамывая, поплёлся к дому Тозиера, периодически кривясь от боли. Он очень злился на себя и на свою неосторожность. А ещё он злился на Ричи, ведь это из-за него он будет вынужден скрывать свои раны от мамы, чтобы та не поднимала панику и не изолировала его на неделю, как и Рич сам себя. Ковыляя к дому Ричи, Эдди пообещал сам себе, что поговорит с ним, и если Тозиер будет упрямиться — на его лице появится ещё один синяк, уж Эдди то постарается. Он настроен решительно. В это же время Тозиер как раз решил в кои-то веки выглянуть на улицу, чтобы просто вынести накопившийся за несколько дней мусор. Минутное дело, поэтому труда это не составило, тем более выйти на свежий воздух хотелось сильно. Рич, абсолютно ничего не подозревая, взяв мусорное ведро в правую руку, шагал на выход, размышляя о чём-то своём. Погода была просто шикарной. Светило солнце и приятно грело макушку. Лёгкий ветерок ерошил волосы и будто-бы зазывал Ричи остаться здесь подольше и прогуляться немного вокруг. Прикрыв на несколько секунд глаза, Тозиер снял мешающие очки и подставил веснушчатое лицо навстречу солнечным лучам, радостно улыбнувшись, наслаждался тёплым летним солнышком. Так хорошо… — Я смотрю, ты тут развлекаешься? — донеслось откуда-то справа. Обладателя этого милого, с долей укора, голоса, Ричи узнал сразу. Тозиер застыл и боялся даже пошевельнуться, не говоря уж о том, чтобы взглянуть в сторону Каспбрака. — Эй, Тозиер, я к кому обращаюсь!? Настроения на то, чтобы как обычно отшутиться, у него не было, зато возникло чёткое желание сдрыснуть отсюда куда подальше, снова запереться в четырёх стенах и не вылазить, пока Каспбрак не уйдёт. Эдди подошёл ближе, и краем глаза Рич заметил, что тот хромает. Взволнованный взгляд тут же метнулся к нему, жадно впиваясь в красное размытое пятно в районе коленей. Быстро натягивая на себя очки, Тозиер проморгал немного, дабы сфокусировать взгляд, и с ужасом посмотрел в злое лицо Эдди, который старался не подавать виду, что у него рана, которая, к тому же, и кровоточит. — Мать твою, Эдс, тебя как так угораздило? — подрагивающим от волнения голосом спросил Ричи, вмиг оказываясь рядом с удивлённым Каспбраком, буквально падая ему в колени. Тозиер аккуратно прикоснулся к тонкой и бархатной коже, по которой тут же прошёлся табун мурашек, а сам Эдс мелко вздрогнул, но не отшатнулся, наблюдая за тем, что делает Рич, а Тозиер, в свою очередь, совершенно забыл о том, что планировал сбежать от Эдди и даже не говорить с ним, не то что прикасаться. Но обстоятельства резко приняли совершенно другой оборот. Больной или пострадавший Эдди — настоящий страх и слабость Ричи во плоти, из-за которой он себя и губит, потому что Каспбрак мальчик проблемный и часто в опасности попадает, а Тозиер переживает, волнуется и всегда рядом с Эдди ошивается, чтобы следить за ним и оберегать его. От этого и сближается с ним слишком быстро, и ещё больше влюбляется, хотя всеми силами пытается себе запретить это делать, но сердце предательски при виде Эдди биться начинает, а самого Ричи в пот бросает, и глаза метаются в разные стороны, потому что неловко. А потом у Ричи возникает чувство, будто Эд знает и замечает всё это, ведь у Ричи всё на лице написано. — Т-ты что делаешь? — Рану твою осматриваю, придурок, — бурчит Тозиер себе под нос, — Ты где так упал? — К тебе ехал и не заметил впереди столб. Врезался. Такой шутник, как Ричи, определённо бы посмеялся с этого, будь на месте Эдди кто-нибудь другой, но сейчас совершенно другая ситуация, и Тозиеру вообще не до смеха. Какой там, когда его любовь лучший друг тут кровью истекает. — Пойдём, рану нужно срочно обработать. — Не надо, переживу. — упрямствовал Каспбрак, сложив руки на груди. — Не неси херни, идём. Ричи выглядел серьёзно, но в его глазах можно было прочитать волнение, а на губах увидеть лёгкую дрожь. Это всего-лишь сбитые коленки, да. Но не для Ричи. Эдди ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он же и ехал сюда, чтобы увидеться с Тозиером и поговорить, чем не предлог начать разговор? Аккуратно, держа Эдди под руку, Рич завёл его в свою комнату, опуская того на кровать. Он тут же отстранился, выбегая из своей комнаты на поиски спирта, ваты, йода, бинтов, зелёнки… Всего, что только в доме найдётся и под руку попадётся. А тем временем Эдди осмотрелся и окончательно понял, что был прав. Ричи не болеет, потому что в его комнате признаков болеющего человека не было обнаружено: ни салфеток для насморка, ни градусника, ни использованных чашек с лечебным чаем, никаких таблеток и бутыльков с сиропом от кашля... Ни-че-го! Эдди победно усмехнулся, и уже во всеоружии ждал Тозиера, чтобы предъявить и отчитать его по полной программе, но когда тот влетел в комнату, держа в охапке целую кучу обеззараживающих средств и бинтов, а его глаза излучали беспокойство, у Каспбрака вдруг пропал весь настрой, и он почувствовал себя виноватым, из-за чего повесил голову и стал смиренно ждать. Сев на пол, Ричи расставил вокруг себя кучу бутылочек, взял в руки ватку и перекись, обильно смочив её; медленно поднёс к ране, и аккуратно прикоснулся к ней. Эдди как-то неестественно дёрнулся и зашипел, зажмуривая глаза. Ричи закусил губу, и виновато посмотрел на Каспбрака. Даже таким образом ему не нравилось причинять боль Эдди. — Тш-ш-ш, тише, я сейчас подую, — шёпотом сказал он, начиная со всех сторон обдувать кровоточащую рану. Голос Ричи успокаивал, и Эдди смиренно терпел всё. Раны были неглубокие, и, можно сказать, мелкие. Ну кто коленки в кровь не сбивал, мм? Все же в детстве этим грешили. Тем более, даже у осторожного и предусмотрительного Эдди это было уже не в первый, и даже не во второй раз, ситуации ведь разные бывают. Но больно всё равно было, и удар был довольно сильным. — Йод или зелёнка? — Йод, конечно же. Он хоть не такой заметный, как зелёнка. И быстрее отмывается. А ещё у моей мамы нюх на зелёнку. Ричи ухмыльнулся, но промолчал. Только в таких ситуациях его язык будто сворачивается в трубочку и не выговаривает никаких похабных шуточек про эддину мамашу. Потому что неуместно. Взяв бутылек, Рич опустил внутрь ватную палочку, и опять склонился над ноющей коленкой Эдди. Сначала он хотел просто смазать ушибленное место, но что-то ему ударило в голову нарисовать два сердечка на двух сбитых коленках. Это смотрелось очень мило, и даже как-то… по собственнически, что-ли. От этой мысли у Ричи образовалась тяжесть внизу живота. Сглотнув вязкую слюну, он помотал головой и резко поднялся, садясь на кровать. — Дай руку. — хрипло сказал он, помутневшим взглядом смотря на Эдди. — Зачем? — Их тоже нужно обработать. Не строй из себя идиота, Эдс. — серьёзным тоном сказал Ричи, протягивая свою ладонь. Каспбрак послушно положил свою руку в ладонь Тозиера. Тот опять полностью погрузился в процесс, выкидывая все лишние мысли из головы, и придвинулся ближе, чтобы лучше видеть. Вновь повисла напряжённая тишина, и пока Эдди сидел, он вдруг понял, что уже как минуты две пялится на Ричи и на их соединённые руки. Каспбрак только сейчас заметил, что его рука идеально легла в ладонь Тозиера. Будто так и должно было быть. Стало неловко. Рич что-то недовольно себе бубнил под нос, но что интересно, с Эдди обращался он крайне нежно и почти лелеял его ладонь, стараясь не делать ему больно, и это не осталось без внимания Каспбрака, что, безусловно, смутило его и приятно удивило. Даже его мама, когда в панике обрабатывает ему раны, делает ему куда больнее, чем было раньше. Но Ричи... — Ну вот и всё, — в завершение своей работы сказал Тозиер, осмеливаясь взглянуть в глаза Эдди. Каспбрак отвлёкся от своих странных мыслей и поднял какой-то странный взгляд на Тозиера. Они встретились взглядами и оба замерли. Ричи, словно заворожённый, вглядывался в карие глаза и просто не мог оторваться. Все слова и мысли просто вылетели из головы; внутри образовался вакуум, и он стал ведомый своим инстинктам. А они подсказывали, буквально кричали ему, что он должен приблизиться ближе и… поцеловать. Ричи послушался. Напрочь отключив свой мозг, он рывком преодолел расстояние между ними и накрыл губы Эдди, мягко их сжимая. Каспбрак округлил глаза, совершенно не понимая, что сейчас происходит, но не отстранился, и спустя время, как-то неловко и неуверенно ответил на свой первый поцелуй, самозабвенно прижимаясь губами к мягким и пухлым губам Ричи. Их окутал какой-то дурман, который образовал вокруг них кокон, будто бы уберегая от окружающего мира. Тишину нарушали лишь едва слышимые чмоки. Выглядел поцелуй неумело и немного скомкано, потому что никто прежде с подобным дела никогда не имел. Чем дольше длился поцелуй, тем больше они захватывались друг другом и раскрывались, становясь смелее. Но когда воздух заканчивается, а Эдди начинает задыхаться, у Ричи вдруг проходит помутнение и в голове ясность появляется. Он раскрывает глаза и шарахается от Каспбрака, будто обжигаясь от прикосновений его губ о свои. Дышит часто и хлопает глазами, с ужасом глядя на Эдди, который ищет в своей переносной сумке ингалятор и судорожно пытается восстановить дыхание. Тозиера окутал страх. Он чувствовал себя загнанным в угол и просто не знал, что делать. Его пробивала дрожь. Ричи быстро начал соображать, что ему делать, и в голове тут же высвечивается яркое: «Бежать!» Ричи срывается с места и просто вылетает из своей же комнаты, и покидает пределы своего дома. Хватает свой велосипед, запрыгивает на него и уносится как можно дальше. Да, он снова струсил. Опять сбежал и он ненавидит себя за это. Так глупо... Сбежать из собственного дома... Но ведь убежать и запереться в ванной было бы ещё глупее, а ещё слышать голос Эдди сейчас — было бы невыносимо. Крупные слезинки скатывались по пылающему лицу Ричи, которые ловко подхватывал и сдувал ветер. Он ехал на Пустошь, сбегая от Эдди. Сбегая от себя…