Wine and rain

      Обычный будничный день ничем не отличается от череды предыдущих, тянущихся одним за другим, пасмурных дней, только едкий запах сигаретного дыма, ударяющий в нос и терпкий привкус алкоголя во рту, который уже ни черта не согревает, напоминают о том, что все кардинально изменилось.       Он должен сейчас сидеть в своем просторном кабинете за офисным столом, разбирать какие-нибудь бумаги, заполнять отчёты и пить кофе из большой чёрной кружки. Но вместо этого, он сидит на подоконнике, забравшись на него с ногами и отпивая вино прямо из горла бутылки, снова и снова перечитывая давнишнюю переписку. Он должен сейчас тянуться к полупустой пачке Мальборо и постукивать дымящейся сигаретой о бортик резной пепельницы, стоящей на красной, давно пылящейся на столе, папке. Но вместо этого, он докуривает последние сигареты из мятой упаковки пхилипс морис и кашляет от неприятного горького осадка, выдыхая дым в открытое окно и выбрасывая туда же окурки. Он должен сейчас думать о работе, или вспоминать, какие нужно захватить продукты по дороге домой. Но он и так уже дома и думает о том, что зря тогда вспылил, зря наговорил лишнего и теперь жалеет об этом!       Холодный ветер пробирает до костей, каждый резкий порыв доносит множество острых капель дождя, которые разбиваются о подоконник и долетают даже до пола мрачной квартиры. Теперь здесь нет того домашнего тепла и уюта, не слышно мерного постукивания пальцев по столу и тихих шагов, нет застоявшегося запаха дешевых сигарет и чужого парфюма, только холодный ветер, гуляющий в стенах, и запах дождя с улицы.       Тихо тикают настенные часы, с прикреплёнными к ним кошачьими ушками, нарушая тишину и действуя на и так расшатанные нервы. Чуя привёз их когда-то из Италии кажется, просто от нечего делать, а Дазай нашёл и повесил на кухне, тихо промурлыкав, что теперь у Накахары в квартире два котика. Из гостиной часов не было видно, зато их тиканье дико выбешивало, отчего рыжеволосый стучал ногой по оконной раме, сам того не замечая.       Мужчина свесил руку с зажатой между пальцев сигаретой и отпустил потухший от дождя окурок. Серая мокрая улица внизу, такое же серое небо и вокруг сплошная пелена дождя и бледного тумана. Прохожих почти нет, только иногда кто-то проходит, скрываясь под зонтом или прикрываясь верхней одеждой. Накахара упорно пытается отыскать среди прохожих знакомую фигуру. Узнать хоть по мелькнувшему кончику холодного пальто или темной макушке, но. Ничего. Не зря Чуя так волнуется, он теперь не покажется рядом с домом Накахары без веской причины и даже если заявится, то не по собственному желанию, а чей-нибудь просьбе.       Мафиози раздражённо рыкнул и хотел уже со всей силы ударить кулаком о стену, рискуя раскрошить ее и оставить вмятину, но краем глаза заметил на улице внизу что-то светлое. Чей-то плащ немного кофейного оттенка мелькнул там, на тротуаре, заставив сердце на секунду замереть. Но это всего лишь светлый плащ и ничего более, человек, которому он принадлежит, Чуе не знаком. Волосы слишком светлые и короткие, у него другие.       Рыжеволосый даже высунулся из окна, чтобы точно убедиться, что это незнакомый детектив, и молча вернулся на место только тогда, когда разглядел получше. Он даже не знает, легче ему стало от того, что это не тот, о ком он думал, или наоборот хуже. Мужчина зарылся в мягкие волосы рукой в перчатке, мысленно проклиная себя и весь этот мир.

А может, это сейчас он прошел? Сейчас позвонят в дверь и на пороге появится высокий мужчина с бутылкой вина. И они забудут все что было, словно плохой сон. Просто очень плохой сон…

      Сильный рывок за волосы и последовавший за ним, вырвавшийся из горла, хриплый кашель, вернули в реальность. Он ведь прекрасно понимает, что этого не случится, а все равно рассуждает как смазливая девчонка и ждёт своего ненаглядного принца, будто он сам придет. Ага, конечно, так прямо и прибежит. Заскочит чтобы пару вещей забрать и снова пропадет, и ищи его где хочешь.       Так непривычно сидеть одному у окна и наблюдать за людским муравейником из своей квартиры, на самом последнем этаже здания. Обычно они с Дазаем пили, сидя на этом подоконнике и подшучивая над теми, кто находится рядом каждый день, но даже не подозревает с кем в соседстве оказался. Люди ведь просто не знают, что здороваются по утрам, спеша на работу, с опаснейшими исполнителями портовой мафии.       У этого окна Дазай в первый раз поцеловал Чую, сначала указывая на огни ночного города и шутя о самоубийстве, а затем хватая за запястья и прижимаясь губами. Им тогда было всего по шестнадцать, но Накахара уже слыл любимчиком босса и не брезговал его подарками. А Дазай так, просто привык пользоваться чужим и вламываться к напарнику посреди ночи, объясняя тем, что ночевать негде, а на улице холодно. Приходилось пускать коллегу на ночлег, хотя поначалу не хотелось терпеть его рядом, а через какое-то время Дазай уже сам открывал дверь шпилькой, даже не спрашивая у хозяина квартиры, можно ли прийти.       Чуя уже привык, что его бывший коллега постоянно мерзнет, и все окна в доме обычно либо плотно закрыты, либо стоят на микропроветривании, чтобы Дазай не схватил простуду или еще чего-нибудь. Иммунитет у мужчины ни к черту вопреки распространенному мнению, что он все переживет. Сейчас же все окна настежь открыты, и Накахара постепенно заново привыкает к холоду.       Чуя помнит, что так было не всегда. Здоровье бывшего партнёра сильно пошатнулось только пару лет назад, когда им с Дазаем пришлось сначала несколько суток торчать на морозе, а потом суицидальный напарник решил сигануть в реку. Прямо после успешного завершения миссии.       Они плелись по улицам ночной Йокогамы, по ее грязным темным переулкам, которые оба выучили еще с детства. Дазай уже тогда еле передвигал ноги, и то и дело заходился сухим кашлем. Мужчина не рассчитывал, что придется после проведенного на улице дня, ещё и ночевать на морозе. И так несколько суток подряд. Привычное светлое пальто никак не спасало, его продувало ледяным ветром, задувающим со стороны порта, и его хозяин каждый раз тщетно пытался закутаться в ткань. Любые предложения помочь, с гордостью отвергались. « –Мне не нужны поблажки от тебя, Чуя.— Мужчина снова прерывался и кашлял, растирая рукой горло. Странно, что замёрзнув и мучаясь от кашля, Дазай говорил полностью серьезно, без своего постоянного сарказма и тупых шуточек. Ну почти. — Да и потом, я не влезу ни в одну твою вещь, мой низкорослый добродетель.» Оставалось только молча накидывать на него свою куртку, пока тот засыпал, и самому ложиться рядом, обнимая под руками и хоть как-то согревая. На задании они были вдвоем, поэтому переживать о том, что их заметят, не приходилось.       На утро же Чуя просыпался раньше и стаскивал с коллеги свою куртку, а потом расталкивал его, чтобы тот вставал. Накахара бы все отдал за то, чтобы Дазай спал в его квартире, а не на промерзшей земле. Пусть придет потом, если будет нужно, Накахара может забить на свою гордость и попросить о помощи сам, только пусть этот двухметровый суицидальный долбоеб не будет гробить свое здоровье. Всё-таки, как бы он ни старался убедить себя, что Дазай ему не нужен, это быстро забывалось и не принималось за чистую монету. В конце концов, самому себе врать было бесполезно.       Но Мори наотрез отказывался от такого варианта.       — Мне ещё нужен мой подчинённый, а поэтому идите вместе. — после недолгого молчания устало повторял глава мафии. — Если ты оставишь его одного, потом уже можешь не дозвониться… Не у кого будет просить помощи.       И приходилось уходить, кивнув головой и сжимая кулаки до хруста костяшек. Ладно, Дазай потерпит, ему не привыкать, все-таки его комната над штабом агентства мало чем отличается от подворотни. Также грязно, также холодно и шумно.       Но в планы Чуи не входило, что напарник попытается покончить с собой прямо после выполнения миссии, невинно заметив, что огни ночного города так чудно отражаются в воде, а затем бросившись в реку, пока Накахара ушел вперед. Он чудом услышал негромкий всплеск воды внизу и не раздумывая прыгнул с моста. Ледяная вода обжигала кожу, в мутной пелене практически ничего невозможно было разглядеть, и Чуя, можно сказать, плыл наобум, ища глазами треклятое светлое пальто. Дазай не пытался всплыть и не тянулся к напарнику, как это раньше бывало, если Накахара бросался за ним в воду, и мужчина бы вообще психанул и оставил его на дне реки, если бы, подплыв к неудачливому самоубийце, не заметил, что тот потерял сознание.       После этого случая Осаму и переехал к Чуе. Точнее, просто остался у него, попросив забрать со старой квартиры несколько вещей, пока сам лежал с температурой и воспалением легких.       — А заметь, попытка вполне себе удачная. Не умер, зато теперь на шаг ближе к этому. — весело заявил мужчина и негромко рассмеялся, снова заходясь кашлем и хрипло прося принести выпить чего-нибудь теплого.       На все вопросы Чуи Мори лишь хмурился и качал головой, говоря что-то по типу «до конца он уже не восстановится» и «простывать вообще нельзя, иначе сразу ляжет в больницу с осложнениями». Решено было оставить Дазая в тепле, приютить у себя как беспородную дворнягу и фактически, содержать на правах хозяина. Осаму не сопротивлялся. Чуе не сложно помочь.       Он искренне ненавидит этого человека. Ненавидит, но дорожит и страдает без него.       Он помнит, как вернувшись один раз домой почувствовал, что в квартире непривычно тепло, а свет нигде не горит. Сердце в первые секунды упало, но опустив глаза мужчина увидел чужую обувь и пальто, которое, очевидно, просто упало с вешалки. Он боялся, что Дазай может уйти, как когда-то раньше ушел из мафии. Пропал на несколько недель, но все же объявился с неловкими извинениями и просьбами ничего не говорить боссу, теперь уже бывшему для него, и сам точно не понимая, почему боится, но стоило повесить обратно пальто, пройти в гостиную и увидеть спящего на диване Дазая, стало намного легче. Свернувшаяся калачиком фигура детектива напоминала большого спящего кота, обхватившего во сне одеяло и прижавшегося к нему, как к живому.       Чуя тогда же узнал, что у него ещё и полы с подогревом, помимо прочих удобств. Шатен очевидно замёрз и включил подогрев, предварительно закрыв все окна. Раньше Чуя не замечал такого за бывшим напарником. Дазая не тревожили ни жара, ни холод, вообще ничего, он мог часами лежать с книгой в руках, либо содрогаясь от ледяных порывов ветра, либо задыхаясь от жары и духоты, но точно не встал бы. Не считал нужным заботиться о себе, и не утруждался особо, отмахиваясь от упрёков и нараспев говоря, что жизнь ему не дорога, поэтому зачем все усложнять.       Он помнит как, спустя около двух недель после той злосчастной миссии, проснулся от приятного аромата кофе с кухни, смешанного с запахом дыма от дешёвых сигарет. Вместо его скинутых вчера наспех вещей, на спинке кресла висела только рубашка Дазая, которую он нехотя натянул. Он не хотел ни о чем заботиться в свой выходной, в том числе и о внешнем виде, все равно язвительных замечаний, ему адресованных, будет не избежать. Осаму найдет повод для очередной не смешной шутки, даже если этого повода не будет.       По тёплому полу можно было ходить и без тапок, которые Накахара так и не нашел в спальне, сонно зевая и заворачивая в кухню. У плиты стоял Дазай, в накинутом на плечи махровом халате, спортивных штанах и Чуиных мягких тапочках, сделанных в виде овечек. Мужчина лениво постукивал пальцами по столешнице, зарываясь другой рукой в растрепанные волосы, и стараясь пригладить, выбившуюся из всей копны, прядь. Хотелось по привычке бросить «только не спали квартиру, мудак», но Чуя тихо подошел и обнял сзади, обхватывая под руками и прижимаясь. Дазай чуть не выронил кружку с горячим кофе от неожиданности, не понимая что вообще происходит, и за что ему хотят переломать ребра, но хриплый голос его успокоил.       — Ты какого черта не в постели, мразь? Только вчера температура спала.       Как всегда в своем репертуаре, зато Осаму ничего не ответил, а аккуратно развернулся и отдал кружку, высвобождаясь из объятий и облокачиваясь о стол.       Из приоткрытого окна тянуло утренней прохладой, сигаретный дым постепенно выветривался, оставляя на кухне только запах свежесваренного кофе. Дазай уже почти не хрипел и перестал закидывать в себя кучу таблеток, спреев для горла и разведенных порошков. Еще пару дней, и вообще сможет валить в свой ненаглядный офис, получать за двухнедельное отсутствие. Мужчина ведь так никому из агентства и не сообщил где находится, все ли в порядке и жив ли вообще. Телефон поначалу разрывался то от звонков, то от валящихся на него сообщений, а потом Дазай его отключил и закинул в один из ящиков стола.       На работе он лишь обмолвился, что все это время был у подруги и теперь к ней же перебрался.       — И не стыдно тебе жить за счет девушки, обмотанный кусок мусора?! — Куникида стоял над шатеном, пока тот спокойно спал, развалившись на диване. — Ты и дальше будешь продолжать меня игнорировать?!       — Куникида, — мужчина лениво потягивался, приоткрывая глаза и вставая, — даже если я захочу, меня уже никто не отпустит на старую квартиру. — Суицидник с издевкой растягивал слова, смотря прямо на Доппо и довольно ухмыляясь.       Его никто не отпустит.       Он и сам не уйдет.       Мужчина громко выругался и швырнул пустую бутылку в стену, всхлипнув и выкинув последнюю сигарету из пачки после одной затяжки. Противный горький привкус во рту уже осточертел, алкоголь не заглушал чувства, а кажется наоборот, только заставлял вспоминать, вспоминать, вспоминать…       Он уже несколько недель подряд просыпается один в пустой холодной квартире. Он наконец-то смог избавиться от человека, которого так ненавидел и порой даже желал прикончить, но стоило этому человеку уйти, как он понял, что не может без него. Он скучает по грустной улыбке и, похожему на истерический, смех, скучает по тихим нервным срывам, когда просыпался от негромких всхлипываний за спиной, а Дазай не мог перестать плакать и засыпал на груди у своего бывшего напарника. Скучал по хриплому кашлю, который Осаму скрывал от своих коллег, пичкая себя таблетками, чтобы не хрипеть. Скучал даже по идиотским шуткам, что уж скрывать. Привязался к тому, кто больше всего бесит, к тому, кто раздражает и к тому, кого ненавидит. Или он считает так уже просто, по привычке…       Мужчина рвано выдохнул, спустил ноги на пол и встал, немного пошатываясь и опираясь о подоконник. Звякнули покатившись по полу пустые бутылки, которые Чуя так и не удосужился выбросить. Да и зачем собственно это делать, если квартира пустует днями на пролет, а хозяин возвращается поздно и, проспав несколько часов, снова уходит. Он предпочитал потратить лишние деньги на гостиницу или остаться ночевать в главном офисе, возможно даже на какой-нибудь свободной койке в реанимации рядом с раненными, чем оставаться наедине с самим собой и холодными стенами. Каждая вещь, куда ни глянь, напоминает о Дазае.       И внутри все переворачивается.       Чуя провел рукой по стене, задержал взгляд на часах, останавливаясь в дверном проеме кухни и неуверенно перешагивая через небольшой порожек. Мужчина опустился на стул, который стоял ближе к плите и заглянул в турку, наливая подрагивающей рукой холодный кофе. Он напрочь забыл о том, что от кофе после такой дозы алкоголя скорее захочется спать нежели наоборот, но сейчас ему и вправду без разницы, как отреагирует организм. Кажется, Дазай пытался умереть, залив снотворное вином и кофе…       Мужчина поморщился от неприятного горького осадка на языке и отставил кружку на стол, подпер кулаком щеку, и зарылся пальцами в рыжие отросшие пряди. Голова забита кучей ненужных мыслей, порой никак не связанных между собой, мелькающих, как пестрый карнавал, и не оставляющих даже на пару секунд. В какой-то момент рука потянулась к телефону в кармане брюк, но мужчина словно не заметил этого и опомнился только тогда, когда увидел открытую переписку и свое не отправленное сообщение.

Я скучаю. При

      Слово не было дописано, а Чуя молча смотрел, часто моргая и пытаясь сообразить, как это вышло. Неужели он настолько пьян, что уже не контролирует собственные действия?       Накахара стёр сообщение, положил телефон обратно в карман и приподнялся, упираясь руками в столешницу. Голова идёт кругом, в ушах звенит. Он потянулся к одному из ящиков, распахнул дверцу и отпрянул, пытаясь поймать блистеры таблеток, которые упали с полки.       — Блять. — Мужчина выругался и с силой захлопнул несчастную дверцу. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что Дазая нет, а вот его вещи так и разбросаны по квартире.       Шкафчик, где раньше стояли бутылки с различным алкоголем, постепенно заполонили упаковки лекарств, без которых шатен уже не мог обойтись. На книжных полках собралась целая коллекция из довольно странной литературы. История Европы пятнадцатого — шестнадцатого века, рядом с несколькими томами какого-то русского писателя. Учебники по разным языкам рядом с историями стран, их культурой, традициями. На верхних полках сборники стихов, пылящиеся и заброшенные.       В шкафу и комоде, что стоят в спальне, вещи Осаму, которые он почему-то не забрал. Может из-за того, что это все подарки Чуи… Он помнит, как психанул и чуть не сжег все это барахло к чертовой матери, но потом наткнулся на старую полосатую рубашку. Единственная вещь, с которой Дазай никогда не расставался. Накахара неоднократно зашивал ее, отстирывал пятна крови, пришивал пуговицы, которые сам же отрывал в порыве ярости. Мафиози последние пару месяцев часто ходил в этой рубашке дома, брал сам или стягивал с шатена, под его возмущенный, полный недоумения, взгляд.       Чуя выходит из кухни, проводя рукой по стене и сутулясь. К горлу подкатывает ком, комната начинает крениться на бок, но почему-то все остается на своих местах, только по правому плечу и бедру разливается тягучая боль. Мужчина смотрит в стену пустыми глазами, щека встречается с холодным паркетом, и в голову закрадывается осознание того, что он просто упал. В ушах звенит. Холодно. Он приподнимается, опираясь локтями о пол и хватаясь рукой за край дивана. Перед глазами все плывет, тело охватывает красное свечение, которое он просто не контролирует. На полу появляются вмятины в тех местах, где он упирался рукой и коленями, обивка на кожаном диване рвется, пока Накахара поднимается на ноги. Он проходит по темному коридору до входной двери, накидывает на плечи плащ и водружает на голову шляпу, поправляет перчатки. Мафиози шарит рукой по небольшой тумбе, забирает ключи и выходит из дома.       Зачем? Он не знает. Куда пойдет? Просто будет слоняться по улицам, пока не набредет на какой-нибудь бар наверное.       Лифт мерзко пищит, возвещая о прибытии на нужный этаж, мужчина вылетает из подъезда, опуская голову и игнорируя то, что с ним здороваются. Бесит. Ветер холодными порывами задувает под плащ, приходится запустить руки в рукава и прижать шляпу к голове. Пользоваться гравитацией Чуя не решается. Под действием алкоголя трудно контролировать способность, а красное свечение хорошо заметно окружающим. Мори просил как можно реже использовать способность, только на миссиях, в штабе мафии или дома. Лишние свидетели не нужны, да и так его будет проще выследить, опознать…       Накахара ныряет в узкую подворотню, выходя на одну из главных улиц. Мимо проходят люди под зонтами, мужчина снова ищет глазами фигуру напарника. Ничего. С силой сжимает кулаки, стискивая зубы и опуская взгляд. Из кармана плаща выуживается пачка сигарет и зажигалка, Чуя отворачивается от ветра и закуривает. Дым заполняет глотку и легкие, дарит приятное тепло на пару секунд и растворяется, осаживаясь в легких. Дождь попадает в лицо, залетает под рубашку и отрезвляет. Сознание понемногу проясняется, восприятие становится не таким обрывочным, а ком от горла откатывает. Мафиози оглядывается по сторонам, ветер дует со стороны набережной и именно туда его больше всего тянет. Там недалеко, есть любимый бар Дазая, в каком-то грязном переулке, но суициднику нравится. Если бы у него спросили сейчас «почему именно этот бар?», он бы тут же послал этого человека. Да, он надеется увидеть там Осаму, ну и что с того, просто хочется посмотреть в глаза этому мудаку и «любезно» попросить забрать свои манатки, зная, что потом не выпустит его из квартиры, извиняясь и заставляя выслушать. Мужчина быстрыми шагами направляется к набережной. Перед глазами мелькают прохожие, вдоль забора проносятся машины, разбрызгивая мутную воду по тротуару. По обе стороны от широкой дороги поднимаются к небу офисные здания с магазинчиками на первых этажах. Где-то высятся дорогие отели. В одном из них Чуя снимал номер, тот, что на самом последнем этаже, с отдельным выходом на крышу. Позвал Дазая, когда они еще жили раздельно, просто потому, что хотелось попиздеть о жизни с кем-то близким, наговорить по-пьяни лишнего, пожаловаться на то, что времени нет, а бумажки в офисе уже заколебали, и выслушать тоже самое.       Встряхивает головой и идёт дальше, смотря под ноги. На другой стороне улицы дома плавно плавно переходят в парк. Серые бетонные джунгли сменяются лиственными шапками из тысяч оттенков зелёного с вкраплениями розового, бордового и красного. Здесь начинается набережная, и мужчина поворачивает, переходит дорогу, оказываясь под многочисленными деревьями. Их ветки укрывают от дождя и ветра, плотными переплетениями скрывают небо. От влаги все запахи становятся ярче, в нос ударяет аромат сакуры и свежей зелени.       Чуя морщится, ускоряет шаг, чтобы побыстрее отвязаться от навязчивых мыслей. Он знает, что если сейчас повернуть направо, пройти несколько десятков метров по парку, обогнуть здание общежития и свернуть в переулок, можно обнаружить бар в подвальном помещении. Над входом будет вывеска с надписью на английском «Люпин», и в воздухе начнет ощущаться лёгкий аромат свежести. У мафиози этот запах почему-то ассоциируется с запахом крови, будто всё в этом баре ей пропиталось, даже люди, которые проводят здесь вечера.       Он перепрыгивает через лужу, оставляя поворот позади. Узкая аллея заворачивает и переходит в набережную, издалека уже слышен шум беснующегося моря. Волны налетают на вымощенную набережную, перекатываясь через невысокие ограждения. Мужчина преодолел пару поворотов, ведущих вглубь парка, и остановился у одной из тропинок, от которой осталось только напоминание, в виде потрескавшейся змейки из плиток. Здесь редко кто ходил. Мешали ветки деревьев, склонявшиеся иногда до самой земли, да и не было здесь ничего, кроме старой беседки в самом конце, окруженной со всех сторон густой зеленью. Неудивительно, что мафиози выбрал именно это глухое место.       Они нередко встречались тут с Дазаем после тяжёлого рабочего дня, приходили, чтобы выпить в тишине, или заворачивали во время прогулок, когда как. Но это все не особо то и важно, а зачем он свернул?.. Да просто, чтобы посидеть как раньше, наедине с собой, получить возможность выговориться шепчущимся над головой листьям, и наконец успокоиться. Он просто выскажет вполголоса все, что думает, и уйдет. Наверное…       Накахара опустился на деревянную скамейку, откинулся на спинку и вытянул ноги. Затем пошарил рукой под старыми досками и извлёк оттуда завернутую в ткань бутылку. Это и есть основная цель его визита сюда, Осаму всегда забывал алкоголь, когда шел куда-то, чтобы остаться в одиночестве и поэтому в своем любимом месте оставил самому себе подарок.       Мужчина откупорил крышку и сделал большой глоток прямо из горла, сразу морщась и сдавленно кашляя. К коньяку рыжий упорно не мог привыкнуть, и если после нескольких бутылок вина он ещё мог нормально соображать, то уже после одной бутылки коньяка его уносило. Очередная попытка забыться, заглушить все алкоголем. Может на этот раз и сработает.       Ещё один большой глоток и Чуя запрокидывает голову, со звоном отставляя бутылку на лавку рядом. Мышцы расслабляются, но ненадолго, уже через пару минут снова появляется напряжение. Мужчина неуверенно поднимается, прекрасно понимая, что лучше бы ему сейчас вернуться домой, но вместо этого выныривает из аллеи на набережную и продолжает идти в противоположную от дома сторону, только теперь с бутылкой в руках. Так явно разгуливать в пьяном виде отвратительная идея, могут загрести в отрезвитель, потом пойдут разбираться и явно донесут до начальства, тогда начнутся настоящие проблемы. Приедет Мори, заставит вылезти из непроглядной тоски, которая оплетает словно вязкая масса, потом привести себя и квартиру в порядок… Узнает про Дазая? Поймет, что Чуя пьет с горя и сам уже не выкарабкается. Паршивая перспективка вырисовывается. Возможно всплывут какие-то факты, касающиеся работы, Чуя конечно не находится в розыске, в полиции о нем никаких сведений, но лучше бы не рисковать лишний раз.       Мужчина пошатнулся и ухватился рукой за фонарный столб, чувствуя как металл немного согнулся от прикосновения. Кажется он начинает паниковать. Без аннулирующей способности, без возможности остановить порчу, становится не по себе.       Мафиози опустился на парапет, укладывая шляпу на колени и придерживая ее рукой. Отставил бутылку и достал телефон. Из-за дождя и долетающих от волн капель, экран почти не реагировал на прикосновения пальцев, обтянутых тонкой тканью. Чуя запрокинул голову, вглядываясь в серую завесу облаков, ища там какой-то знак или что-то подобное, но. Ничего. Мужчина несколько раз ввел пароль, чертыхаясь, наблюдая неправильные символы в строке, а потом задал команду голосовым поиском.       Он откинул мокрые пряди назад, судорожно сжимая рубашку на груди и рвано выдыхая. Идут гудки. Первый… Третий… Седьмой…       Слышаться помехи и каждый шорох, будто на другом конце, заставляет сжаться. Дазай… будет злиться? Почему-то именно сейчас мужчина начинает волноваться относительно реакции напарника, если они снова встретятся. До этого он представлял все как-то сумбурно. Возможно пересекутся в баре, и слово за словом дойдет до примирения, возможно Осаму понадобится Мори для какой-нибудь сложной операции, которая невозможна без активации порчи, но он даже не думал, как все пройдет, если сам позвонит. Точнее, все-таки рассчитывал так, что Дазай приползет к нему с извинениями и подарками, только бы его наконец пустили в квартиру, и снова открыли двери в хорошую жизнь. Но сейчас мафиози четко понял, что на коленях окажется он, и это в лучшем случае, если Дазай не пошлет его.       Суицидник раньше никогда не злился на него, во всяком случае, даже если и начинал закипать, быстро одергивал себя, не повышая на напарника голос. Шатен мог срываться на подчиненных, мог из-за нервов спустить в труп сразу всю обойму, психовать из-за приказов Мори, но на Чую не огрызнулся ни разу, разве что только в шутку. А сейчас Накахара чего-то боялся.       В ответ только гудки и помехи.       Чуя начал накручивать на пальцах рыжие пряди, закинув ногу на ногу и оглядываясь по сторонам. Знакомый голос в трубке заставил буквально подскочить на месте.       — Д-дазай? — Тишина в ответ. Шатен скорее всего сейчас молча кивнул, будто собеседник мог его видеть, и ждал когда перейдут к сути. — Понимаешь я… — Мужчина закусил губу, ломаясь, потом выдохнул и постарался сделать голос как можно более беззаботным. — Выпил лишнего, а под дождем до дома пешком тащиться не хочется, да и я без машины…       — Вызови такси. — Осаму прервал мафиози. Он сидел на кухне своей небольшой съемной квартиры, помешивая ложкой растворимый кофе, плавающий в холодной воде. На торопливые слова напарника он только пожал плечами, не двинувшись с места.       У Накахары сердце рухнуло. Ответ, ничего не выражающим голосом, краткий и точный, как всегда. Таким обычно отдавались приказы подчиненным или же рассказывались планы операций. Только, казалось, послышались почти не заметные стальные нотки, но это лишь подтверждало то, что бывший напарник не в духе и не хочет говорить. Чуя снова осел на парапет, глядя ровно перед собой, но ничего не видя. Звон капель, разбивающихся о гладкую поверхность воды, отдавался в ушах и, казалось, сливался с сердцебиением. Мафиози молчал, отстранив трубку от уха, на глазах навернулись слезы и мужчина утер их рукавом, чуть нахмурившись. Кажется, он слишком расчувствовался.       — Чуя? — Дазай наоборот встал и направился из небольшой кухни в единственную комнату, служившую и кабинетом, и спальней, и гостиной, если понадобится.       — Да, да… Прости что отвлек… — Голос предательски дрогнул, и Накахара уже хотел сбросить, но на другом конце раздался сначала тихий смешок, а затем кашель.       Осаму поставил на громкую связь, склоняясь к мобильнику и натягивая на себя старое пальто. Чуя все ещё молчал, отчего-то не сбрасывая, но шатен только того и ждал.       — Где ты сейчас? В каком-нибудь баре или казино? Давай, удиви меня. — Детектив снова усмехнулся, оправляя волосы и забирая телефон со стола. Он пошарил рукой в кармане пальто и выудил оттуда ключи.       — На набережной, недалеко от входа в метро. — несколько обиженно буркнул мафиози.       — Тогда будь добр, не уходи никуда. — Дазай сразу сбросил, не дожидаясь согласия или возражений бывшего напарника.       Дазай вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Быстро проскользнув мимо двери агентства, надеясь не столкнуться ни с кем из коллег, он вышел на улицу, запуская руки в глубокие карманы пальто. До набережной от здания агентства всего пара кварталов, но мужчина все равно спустился в ближайшую подземку, собираясь проехать как раз до станции, рядом с которой должен быть Чуя. В теории это займет максимум минут двадцать, не больше, но детектив все равно начал нервничать, простояв пару минут на платформе. Чем быстрее он доберется, тем больше у него будет шансов застать Накахару на месте, поэтому мужчина практически не отрывал взгляд от экрана телефона, глядя на время, и постукивая носком ботинка по металлическому ограждению.       Услышав просьбу напарника и последовавшие за ней гудки, Чуя глупо улыбнулся, прижимаясь плечом и щекой к холодному столбу, на который и без того опирался.       — Хорошо. — мужчина кивнул, убрал телефон в карман плаща и прикрыл глаза, запрокинув голову.       На лицо начали падать холодные крупные капли, в спину резко ударило очередной накатившей волной, и Накахара вздрогнул, хватаясь за столб. Бутылка со звоном ударилась об асфальт, разлетаясь на мелкие осколки, а шляпа опустилась в лужу рядом. Мужчина шикнул, содрогаясь всем телом от холода, наклонился, поднял головной убор и стряхнул воду с полей. Теперь мокрыми были не только плечи и грудь, но и спина. Мафиози вздохнул, обнял себя за плечи, сгорбившись и снова оперся о столб рядом. Он прикрыл глаза, проваливаясь в приятный вакуум, когда почти не слышно окружающих звуков, и собственные мысли совсем пропадают за каким-то серым шумом.       В чувства привел насмешливый голос напарника, немного севший из-за сырости и хриплый от сигарет. Дазай склонился к мужчине, пока тот только приоткрывал глаза, упираясь ладонями в бетонный парапет, и выпрямлялся. Наконец, голубоглазый полностью оправился и вполне осознанно посмотрел на шатена. Губы дрогнули, искривились в подобии улыбки, больше похожей на оскал. Накахара поднялся, запрокидывая голову и смотря ровно в карие глаза.       — Зачем ты приехал? Я не просил. — мужчина нахмурился, толкнув Осаму в плечо и что-то ещё хотел сказать, но потерял равновесие и уткнулся носом в грудь детектива. — Сгинь с глаз долой. — прошипел рыжий, обнимая под руками и плотнее прижимаясь.       Дазай лишь устало вздохнул, потрепал Чую по голове и зарылся пальцами в волосы, натягивая их и заставляя отстраниться. Он окинул мужчину взглядом, придерживая за плечи и после потёр переносицу. Удивительно, как он еще на ногах держится.       — Я тебя донесу до дома. — шатен повернулся к Накахаре спиной, согнув колени и хватая того за запястья.       Мафиози нахмурился, но обвил руками чужую шею, прижимаясь и уложил подбородок на плечо шатена, уткнулся носом в щеку, невесомо касаясь губами. В нос ударил сильный запах перегара, Дазай отвернулся от напарника, подхватывая того под бедрами и выпрямился. Идти пешком от набережной далековато, но Чуя лёгкий и пока вроде не сопротивляется.       Мужчина предпочел свернуть на боковые аллеи, подальше от случайных прохожих, которых и так почти не было. Он побрел по узким пустынным дорожкам, иногда поудобнее устраивая ношу за спиной, потому что Накахара кажется отключился, и теперь висел сзади мертвым грузом, вскоре завернув на дорогу, по которой недавно шел напарник. Понемногу начинало темнеть, на улицы выбрались школьники и студенты, возвращающиеся домой. Шатен лишь изредка поглядывал на дорогу перед собой, ускоряя шаг и желая быстрее добраться до знакомых многоэтажек.       Понемногу, сквозь туман стали вырисовываться очертания высотных зданий. Дазай с облегчением вздохнул, наконец заворачивая в нужный переулок и оказываясь во дворе. Один из первых подъездов. Осаму нашел в кармане пальто ключи и открыл тяжёлую дверь, толкая со всей силы ногой и быстро проскальзывая внутрь. В подъезде оказалось значительно теплее, чем на улице, тут хоть ветра не было. С обоих стекала вода, а Чуя и вовсе дрожал, стараясь одной рукой укутаться в плащ. Двери лифта открылись, шатен нажал на кнопку последнего этажа, поставив мафиози на ноги и заложив руки в карманы. Он оглянулся, чуть хмурясь и прожигая мужчину взглядом. Тот лишь пошатнулся, оперевшись рукой о зеркало, пришлось придержать его за плечи. Чуя сначала попытался оттолкнуть, но потом схватил за ворот пальто и притянул к себе, припадая к тонким холодным губам. Толкнулся языком, пока детектив морщился и пытался отстраниться. Дазай все же оттолкнул напарника, утерев губы рукавом и вышел из лифта, проходя к нужной двери и выуживая из кармана шпильку. Замок сразу поддался и мужчина прошел в чужую квартиру, проходя вперёд. Чуя неуверенно перешагнул за порог, захлопнул дверь, опираясь о нее спиной и глядя на Осаму.       — Ты бы хоть убирался здесь, — шатен поморщился, пнув покатившуюся по полу пустую бутылку. Он только вздохнул когда заметил, что Накахара прикрыл глаза и медленно съезжает на пол. — Пошли.       Он притянул мужчину к себе и потащил в ванную. В квартире было холодно, еле слышимый запах сигарет смешался с запахом сырого бетона с улицы. На паркете оставались капли воды, которые по большей части стекали с рыжего. Дазай втолкнул Чую в душевую, включил горячую воду и начал снимать с него одежду. Плащ упал на дно душевой мокрым комком черной ткани, там же оказалась уже и без того помятая шляпа. Накахара передёрнул плечами, опуская взгляд, и стараясь не встречаться с карими глазами. По телу пробежали мурашки, заставляя вздрогнуть, из-за контраста температур кожу словно обожгло, и мужчина шикнул, шагнув немного в сторону. Дазай вновь притянул напарника к себе, расстёгивая на нем черную рубашку и оглаживая плечи, но быстро убирая руки. Он задержал взгляд на рыжей макушке и потрепал напарника по голове.       — Давай, приводи себя в порядок. — руку с головы резко убрали и Чуя перехватил запястье, прижимаясь к мужчине. Он снова обнял под руками, как давеча на набережной, и еле слышно всхлипнул. — Ну чего ещё? — Дазай приобнял в ответ, оглаживая спину и глядя сверху вниз на голубоглазого.       — Не уходи. — голос дрогнул и мафиози всхлипнул уже громче, утирая глаза тыльной стороной ладони, уткнувшись лбом в чужую грудь. — П-прости…       Шатен вскинул бровь, закручивая на пальцах влажные пряди и распутывая их. Он отстранил мужчину, придерживая за плечи, подцепил пальцами чокер, оттягивая в сторону и осматривая бледную полоску от него на коже. Все следы на теле прошли, даже натертости от портупеи почти не были видны. Дазай потянул рыжего на себя, прильнул к губам, прокусив нижнюю до крови и слизывая алые капли. Он толкнулся языком внутрь, зарываясь пальцами в спутанные волосы и углубляя поцелуй. Чуя приподнялся на носках, чувствуя как от уголка губ к подбородку стекает кровь, стянул с плеч мужчины пальто, которое упало рядом с его одеждой.       Шатен отстранился, подцепил лицо напарника за подбородок, приподнял, заставляя смотреть в глаза. Пушистые ресницы подрагивали, щеки покрылись румянцем и по ним стекали слезы, которые Накахара упорно пытался стереть. Дазай огладил скулу мужчины, рассмеявшись и наконец горько улыбнулся, нависнув над ним и обнимая за талию.       — Почему ты плачешь? — он наклонился, стукнувшись лбом в лоб и поцеловал кончик носа. — Перестань, все хорошо. — Шатен прикрыл глаза, покрывая лицо напарника поцелуями и проводя ладонью по волосам. — Я никуда не уйду.       Плечи последний раз дрогнули, Чуя поднял глаза, заглядывая в карие напротив и попытался улыбнуться, обвивая руками забинтованную шею. Он зарылся пальцами в волосы, оглаживая другой рукой грудь. Мужчина понемногу начал приходить в себя, согреваясь под тёплыми струями.       — Я лю… — шатен припал к губам, заткнув мафиози поцелуем, отчего тот лишь больше покраснел, с недоумением глядя на него.       — Знаю, — он потрепал рыжего по голове, наклонился, поднимая с пола душевой одежду, и вышел из ванной, остановившись в дверях. — Давай быстрее.       Детектив прикрыл дверь, проходя по коридору в спальню. Скинув мокрые вещи на пол, мужчина открыл шкаф, достал оттуда теплую пижаму и надел ее, кутаясь в махровую ткань. По телу пробегали неприятные мурашки, словно от озноба. Он закрыл окно, включил подогрев пола, после нашел тапочки, сделанные в виде овечек, и тоже надел их. В комнате царил полнейший хаос, как впрочем, и во всей квартире. На полу валялись бутылки, некоторые ещё и вовсе закрытые, постель смята и почти съехала на пол, по крайней мере одеяло и одна из подушек уже валялись там, пепельницы переполнены и расставлены на всевозможных поверхностях. Дазай вздохнул, качая головой, и снова начал рыться в шкафу. Он достал полотенце и свою старую полосатую рубашку, захватил белье и направился в ванную. Чуя уже полностью разделся, дверь душевой была плотно прикрыта, и поэтому мужчина оставил вещи на стиральной машине.       На то, чтобы собрать все бутылки и прочий мусор с пола, потребовалось всего минут десять, мужчина даже не стал надевать ботинки, выйдя на лестничную площадку прямо в пижаме и закидывая довольно большой мешок в мусоропровод. Все окна он предварительно закрыл и теперь ждал, пока в квартире хоть немного нагреется. Мокрые вещи пришлось развесить на балконе, а грязную посуду шатен составил в раковину предполагая, что вымоет её завтра.       Дазай откинулся на спинку дивана в гостиной, вытянув ноги и откинув голову назад. Волосы почти высохли, и мужчина глянул на часы, чуть нахмурившись. Шум воды в ванной вскоре стих, и в дверях показался Накахара с полотенцем на плечах, в чужой рубашке, немного прикрывающей бедра. Рыжий неуверенно шагнул к детективу, опираясь рукой о стену. Тот улыбнулся, глядя на напарника и сам подошёл к нему, обнимая за талию, скользнул руками на бедра, оглаживая нежную кожу и невесомо поцеловал висок.       — Идём в спальню? — Дазай не дожидаясь ответа, подхватил мужчину под бедрами.       Тот сдавленно выдохнул, прижавшись к Осаму, и скрестил ноги за его спиной. Щеки снова от чего-то загорелись, и Чуя уткнулся носом в шею детектива, пряча лицо. От окутавшего тепла клонило в сон и рыжий прикрыл глаза, цепляясь за ткань чужой пижамы.       Дазай опустил его на кровать, наклоняясь и жадно целуя. Провел кончиком языка по губам, снова зализывая ранку, толкнулся, сплетая языки, вылизывая десна и проходясь по ряду зубов. Мужчина отстранился, растягивая тонкую нить слюны. Опустившись рядом, он потянул Чую на себя, схватив за запястье. Тот уже не сопротивлялся, упал на шатена и уткнулся лицом в грудь с выпирающими ребрами. Он забрался на кровать с ногами, подтянулся ближе и потерся щекой о щеку детектива, складывая руки на чужой талии.       Чувствовалось, что в квартире стало значительно теплее, но Чуя все равно укрылся одеялом и заодно накинул его на Осаму. Тот, кажется, тоже устал и продрог, поэтому Накахара по-хозяйски закинул на него ногу. Дазай только снова потрепал его по голове, как мальчишку, и закрыл глаза, проваливаясь в сон.       За окном рыжеватым светом зажглись фонари, на крышах зданий начали мигать голубым огоньки антенн, проглядывая сквозь густой туман. Дождь всё также барабанил по стеклу, то усиливаясь, то сходя почти на нет. Дазай сквозь сон слышал, как Накахара что-то бормочет, и гладил его по голове. Тот успокаивался и снова замолкал, чему-то улыбаясь. Рядом с Осаму наконец можно было почувствовать себя спокойно, ни о чем волноваться. Ни о том, как долго придется оставаться одному, ни о том, вернётся ли вообще суицидальный напарник. Только тепло чужого тела и редкий хриплый кашель, прерывающий тишину.