Just One Guardian.

      Как быстро ты отдашься жестокости, проявляя её ради других? Как быстро начнёшь погружаться во Тьму? Начнёшь использовать её «во благо»? Неважно. Всё это неважно. Все рано или поздно падут ниц.       Именно мыслями о том, что жестокость проявляется ради спасения других, охотница тешила свой подбиваемый кошмарами рассудок, вонзая нож в горло очередного падшего на Спутанных Берегах. С каждым разом она делала это всё более умело и всё меньше пятнала эфиром броню, подаренную Ланцелотом. День за днём, контракт за контрактом. Иногда вместе, иногда порознь, дабы сократить растраты драгоценного времени, но поручения Паука безукоризненно выполнялись. Блеск, экипировка, чаше всего отправляемая не перепродажу и сухие пайки, непонятно откуда взявшиеся в таких далёких местах.       Однако девушка этого загадочного «авторитета» так ни разу и не увидела. Ринурин и Ланцелот решили, что из-за её недавнего воскрешения, некоторые вещи могут пойти не по плану. Конечно, ей было любопытно, но не настолько, чтобы проигнорировать просьбу соратников. Падших, эликсни, как говорил Призрак, охотница уничтожала разными способами. Пронзала их броню своим ножом, разрывая плоть и органы, подними вооружение с трупов, выстреливая последние заряженные патроны, но иногда, словно в первый раз… обращалась к Свету. Обрушивала на них шквал чистого, первородного пламени. Испепеляла, разрушала, дезинтегрировала. У этого слова много понятий. Но откуда бралась всё эта жестокость? Почему она получала удовлетворение от смерти падших? Быть может, потому что они нападали первыми. А может было и что-то ещё. Охотница сама не знала ответ.       Ночь на Рифе не наступала. Освещение здесь всегда было подобно сумеркам. Время оставалось определять лишь при помощи Призраков и бортовых установок корабля Ланца. Паук платил справедливо, но немного. Из-за этого приключения троицы на окраинах Солнечной Системы изрядно затянулись. Их укрытие не было каким-то особенным. В корабле было мало места, а то, что было, быстро заполнялось найденными материалами и ресурсами, поэтому решено было обосноваться в небольшом разломе одного из астероидов, составлявших Берега. Правда больше он походил на пещеру. Корабль было легко спрятать под тем же «космическим булыжником», как изъяснялся экзо. Небольшое место для костра, несколько спальных мешков. Просто и без вкуса. Эфирные витки горели недолго, из-за чего, некоторыми ночами, варлоку и охотнице вновь приходилось спать в объятиях друг друга. Хотя «приходилось» не является верным словом. Никто не был против. На предложение прилечь рядом Ланцелот отвечал отказом. Либо из вежливости, либо ему действительно холод был нипочём. Ну или оба варианта.       Кошмар иногда повторялся. Первое время охотница снова вскакивала с криком и плачем, но Ринурин так же умело её успокаивала. Теперь же, она лишь вздрагивала, открывая мокрые от слёз глаза, и, крепче прижимаясь к пробудившейся, вновь засыпала. В тех же случаях, когда они спали раздельно, «Безымянная» подходила к краю пещеры и свешивала вниз ноги, смотря в туманную бездну космоса. С Призраком общение происходило не слишком часто, отчасти из-за опасной окружающей обстановки, но то, которое было, являлось спокойным и тёплым. Связь лишь укреплялась.       Неделя, две, и вот уж месяц. Из-за монотонной рутины время пролетело незаметно. Очередной патруль сменяется последним. Больше они ни в чём не нуждались. Охотнице даже разрешили присутствовать на последней сдаче контрактов. Стражи шли по узкому коридору. Иногда перед открытыми дверными проёмами стояли падшие, закованные в шипастую броню. Пройдя в достаточно большой зал, воскрешенная обомлела: передней на своеобразном троне восседал гигантских размеров эликсни. В руках он держал обезжизненного призрака, иногда прокручивая его оболочку, будто головоломку. Окуляры его шлема вертелись, указывая на то, что он осматривал новоприбывшую: — Думаю, ты найдёшь нашу дружбу… приятной. — интригующим тоном проговорил Паук. — Дружбу? — охотница встрепенулась, — Какую дружбу? — Ну как же? Хоть мы и не встречались, я знаю, что ты исправно выполняла мои просьбы. А друзья помогают друг другу. — после этих слов он рассмеялся. — Не выпутывай её. Мы здесь из-за безысходности! — Ланцелот вышел вперёд, вставая между «Безымянной» и Пауком. — О, мой дорогой друг, ты сам впутал её в это! — воздух вокруг наполнялся ехидством, — Так что изволь проявить немного уважения. — всё разбавилось лёгкой злостью. — Так, пожалуйста. Господа, мы здесь не для того, чтобы ссориться. — Ринурин невозмутимо влезла в разговор, — Позвольте просто забрать то, что причитается нам и покинуть данное место. — Все пробудившиеся всегда стремятся скорее перейти к сути? — эликсни, шутил, сменяя гнев на милость, — Конечно, подруга, конечно! За исправную работу полагается исправная плата! — он махнул головой в сторону, указывая на небольшой контейнер. — Благодарю вас. — варлок легонько согнула ноги, немного отводя руки в стороны, после чего направилась к награде. — Поучись у неё, страж. — было заметно, как Паук растянул последнее слово. Ланцелот в ответ лишь махнул рукой и отвернулся. Ящик был дематериализован и отправлен на корабль экзо. Отряд стражей медленным шагом покидал логово, на пути к выходу пересёкшись с другим. Они прошли мимо друг друга не говоря ни слова. Охотнице это показалось странным. Ей казалось, что стражи должны приветствовать друг друга при встрече.       Когда они пересекали один из астероидов, Ланцелот вдруг нарушил молчание: «Остаётся только найти новое место. И не позволить кому-либо сесть нам на хвост». На удивление, обратная дорога была спокойной. Вдали слышались выстрелы и взрывы: возможно, падшие воевали с презренными или другая боевая группа приступила к боевым действиям. Сейчас это не играло большой роли. Важно было добраться до корабля без происшествий. Не привлекая лишнего внимания. Вот уже показался знакомый уступ. Осторожный спуск, узкий проход вдоль стены, вход в пещеру, ставшую немного родной за это время. Да, звучит глупо, но чувства необъяснимы. Вглубь стражи уже не проходили. Экзо отправился проверять корабль, в то время как охотница и варлок, усевшись на край, смотрели в пурпурную пучину: — Так и не придумала себе имя? — Ринурин любопытствовала. — Нет. Да и, честно сказать, не пыталась. — девушка слегка усмехнулась, — Это действительно настолько важно? — Имя определяет стража. Единицы остаются без имени. Как правило, они из тех, кто отверг уже взятое. И чаще всего являются чудовищами. — пробудившаяся сделала задумчивый вид, — Конечно, есть исключение. Герой Красной Войны. Юный Волк. Наверное, единственный страж, отсутствие имени которого не вызывает вопросов. — Красной Войны? — воскрешенная резко встрепенулась, ведь во время довольно редких обсуждений прошлого этого мира, они чаще касались более конкретных частей. — Тогда, когда напал Красный Легион. Они захватили Странника, лишив нас Света. — Рин подтянула ноги к себе, охватив их руками. — Ланцелот немного рассказывал мне об этом… Ужасающее время. Странно, что он не упомянул названия. — охотница вжалась в ворот своих одежд, — Меня пугает то, что кто-то, не обладающий аналогичной мощью, способен провернуть такое. — У этого охотника есть свои причины. Думаю, рано или поздно, он сам расскажет тебе о них. — тут пробудившаяся легким движением раскрыла свою пышную мантию, слегка махнув головой. Охотница, движимая чем-то неясным, быстро оказалась в объятиях плотной тёплой ткани. — Ринурин… — тут «Безымянная» притупила взгляд, уставившись в туманную Бездну, — Могу я сказать кое-что? — Да, конечно. Тебя так сильно пугают мысли о повторении тех событий? — Нет, просто. — отступать было некуда, — Что мне нужно сделать, чтобы получить возможность остаться с вами? — она резко подняла голову и, вздрагивая, постаралась удержать зрительный контакт с пробудившейся. Её широко открывшиеся глаза всё так же сияли мягким светом. Воцарилось неловкое молчание, нарушенное лишь через несколько минут: — Думаю, ты уже достаточно сделала. Не бросила нас в трудную минуту, хотя могла просто отправиться на Башню, — удивлённое лицо Ринурин озарилось улыбкой, — Ну и… я к тебе уже привязалась. — она немного рассмеялась, — Так что, конечно, ты можешь остаться.

На глаза охотницы навернулись слёзы, а блеск внутри них засиял ещё сильнее, будто высекая искру в душе.