Монстр под кроватью

      - Милая, что ты видишь на этой картинке?       Полина сидела в глубоком кресле напротив Гоши, болтала ногами и смотрела в другую сторону.       Я же расположилась чуть поодаль, за спиной у дочери, следила за всем процессом, но ни в коем случае не должна была вмешиваться. Даже когда сеанс выходил из-под контроля. В очередной раз.       Справа от меня был небольшой столик с карандашами и раскрасками, предназначенный, как ни удивительно, не для маленьких пациентов, а для их особо беспокойных родителей. Я не была особо беспокойной, поэтому на сеансах моей дочери инвентарь оставался нетронутым.       Гоша предпринял еще одну попытку привлечь внимание ребенка.       - По-ли-на-а, - пропел он голосом душевнобольного, что величал элементом аудиотерапии. – Детка, гляди, а что это там, за окном?       Дочь с энтузиазмом вскочила с кресла, подбежала к окну и прильнула к нему. Маленькие ладошки оставили маленькие потные отпечатки на стекле. Гоша вздохнул, поправил очки и приготовился к новому штурму.       - Как тебе погода, Солнце?       - Сопливая, - девочка наконец пошла на контакт, но ее ответ оказался для психолога загадочным. Он отрывисто записал что-то в блокнот пациента.       - Что ты имеешь в виду?       - Она имеет в виду, что холодно, мокро и противно, и как только она выходит на улицу, у нее тут же начинают течь сопли, - пояснила я, поднимаясь со стула и вешая сумку на плечо. – Достаточно, мы пойдем.       Гоша скорчил обиженную гримасу.       - Фрау Марго, кажется мы договаривались, что вы не будете нас прерывать.       - Херр Георгий, а не пойти ли вам нахер.       Гоша подорвался с кресла.       - Кажется я уже говорил тебе, что ругаться при ребенке не стоит, более того, ты подрываешь мой авторитет! Вот посмотри, во что это вылилось. Полина совершенно перестала меня слушать! Советую тебе все же пересмотреть свое поведение. Гоша скрестил руки на груди и смерил меня взглядом суровой училки.       - Советую тебе пересмотреть свои рабочие приемы, или мне придется пересмотреть психолога.       Гоша открыл рот, чтобы что-то возразить, но вовремя вспомнил про присутствие Полины.       - Детка, - расплылся в гадостной улыбочке он. – Посиди порисуй пока, мы с мамой выйдем поговорим. Полина проигнорировала призыв к действию и осталась стоять у окна, провожая взглядом стекающие капли.       Гоша взял меня под руку и вывел из кабинета. Дверь он прикрыл, но не плотно.       - Рита, еб твою мать… - зашептал он.       Я посмотрела на него как на сумасшедшего.       - Гош, мне правда кажется, что это не лучшая идея, – продолжать водить ее к тебе. Мне кажется, она понимает, какие у нас отношения на самом деле, и, может быть, поэтому относится к тебе так… скептически.       - В таком возрасте ребенок не наделен скептицизмом, у нее просто рассеянное внимание.       - В таком возрасте ребенок не рассказывает истории про монстров под кроватью и не стоит целыми днями у окна.       - Насчет первого ты не права, насчет второго, возможно, тоже… Я объясню.       - Не утруждайся, Гош. – Я мягко взяла его за руку и бесшумно чмокнула в плечо. – Правда, сейчас мне главное решить проблему с Полиной. Видеться мы будем редко, но потом тебе же будет легче наладить с ней контакт. Мы изначально поступили неправильно. Теперь она будет думать, что с нами собрался жить не ее новый папа, а ее старый психолог.       - Ты права. – Гоша привлек меня к себе, одной рукой обнял, а подбородок положил мне на макушку. – Но я думал, если мы станем проводить с ней больше времени, она привыкнет ко мне быстрее.       - Проводить время с ребенком и пытаться лечить ее от подавленности и еще хуй пойми чего – разные вещи. Ты профессионал и должен это знать.       - Я профессионал, и я признаю, что я профессионально проебался, - Гоша поправил очки. – Честно сказать, мне еще вообще не доводилось работать с детьми. Убедить женщину в том, что грязные носки по всему дому – не повод для развода, или бабушку в том, что никто из родственников не поит ее ядом вместо чая, чтобы отобрать квартиру – это одно. А пытаться вдолбить в голову маленькой девочке, у которой умер отец, что жизнь не закончилась, - совершенно другое. И второе куда сложнее.       Я начинала злиться.       - Давай уже закончим этот разговор, и мы пойдем домой. Полина устала, ей еще рисовать на завтра зайчика, у воспитательницы день рождения.       - Почему именно зайчика? – Гоша улыбнулся тепло, по-отцовски. Моя злость тут же испарилась.       - Потому что она Зайцева.