Томас, что со мной?

      — Алло, Лаф? Прости, что так поздно, надеюсь не разбудил. Можешь приехать сейчас? Мне надо срочно отвезти Алекса в больницу, кто-то должен посидеть с Филом. Сможешь? Спасибо огромное. Ждем тебя. — Томас сбрасывает звонок и присаживается перед Гамильтоном. Алекс последние минуты просто сидел, сконцентрировав взгляд на одной точке. — Как ты?       — Мне очень страшно… — Алекс сжимает руки Джефферсона, закрывает глаза и делает глубокий вдох, сопровождаемый свистом. — А ещё, мне тяжело дышать. Воздуха не хватает. Не могу нормально вдохнуть. Еще, я очень хочу пить…       — Подожди Лафа. Он должен скоро приехать и я отвезу тебя в больницу, — Томас осторожно целует Гамильтона в лоб. Они сидели в полумраке, поскольку из-за слишком яркого света Александру становилось только хуже. — Уверен, тебе помогут и скоро ты встанешь на ноги.       В ответ вирджинцу была тишина. Гамильтон продолжал сидеть с закрытыми глазами, вслушивался в звуки дома. На первом этаже привычно шумит холодильник, вместе с ним не позволяет мужчине упасть в свои мысли стиральная машинка. В другой комнате гудел процессор, в ванной тихо капала вода. Томасу стоит вызвать сантехника. Стук капель о раковину был почти неуловим, особенно на фоне остальных шумящих вещей в доме, но ритмичность капания выдавала тихую неисправность крана. В кроватке, в другом конце коридора, ворочался их сын. Наверное, ему снятся кошмары. Немудрено, его отцу внезапно стало хуже. Зная характер Фила, он действительно распереживался, однако утром виду подавать не будет. Он ведь уже не маленький, нечего ему плакать от простой болезни папы.       Этот привычный, уже не замечающийся звук их дома, часто не дающий Алексу спокойно спать, сейчас успокаивал его, своими ритмичными и постоянными шумами. Александр открывает глаза не сразу. Он смотрит в темный силуэт Джефферсона, вглядывается в чужое лицо, рассматривает знакомые неидеальности в его внешности, шумно вдыхает. Рука сама прижимается к щеке. Отросшая щетина приятно колет кожу. Теплые струйки воздуха щекочут нос и губы. Гамильтон смотрит в глубокие, более темные глаза, после чего, улыбнувшись, упал лбом на чужое плечо, обняв Томаса крепко.       — Просто будь со мной рядом и я справлюсь, — шепнул мужчина, прижимаясь к телу другого. Теперь очередь вирджинца молчать, поглаживать сгорбленную спину Гамильтона, без слов успокаивать, крепко обнимать.

***

      Приехал Лаф не один, он взял с собой еще и полусонного Геркулеса. В основном говорил с ними Томас. Пускай Алекс и сидел рядом с друзьями, говорил он неохотно, только если его спрашивали напрямую и то отвечал не всегда. Казалось, будто Гамильтон уменьшился в размерах, он обнимал собственные ноги и смотрел в пол, старательно игнорируя ходящих вокруг него друзей. От шума, который по неосторожности делали два ночных гостя, проснулся Филипп. Тихие шажки ребенка заставили всех на первом этаже насторожиться и посмотреть на лестницу. Увидев сына Александр немного приободрился. Фил только немного замешкался, увидев вдвое больше людей, чем обычно, почти сразу подбегая к отцу, забираясь на диван рядом с ним и обнимая его, попутно следя взглядом за друзьями родителей. Мужчина ласково приобнял сына, тоже смотря за тем, как Томас давал Маллигану и Маркизу указания, что и когда делать, предусматривая, что возможно останется в больнице на целый день.       — Ты с Томасом куда-то уезжаешь? — аккуратно шепнул Филлип, заглядывая в карие глаза папы.       — Да. И тебе придётся посидеть с моими друзьями денёк. Пообещай мне, что будешь их слушаться и постараешься сильно не пакостить, — Алекс поцеловал Фила в золотые кучеряшки, чуть крепче обнимая его. — Они не самые лучшие няньки, но скучно тебе с ними точно не будет.       — Ну-у-у-у-у… — протянул ребёнок, принимая совершенно невинный вид. — Не могу обещать, но я постараюсь. А ты пообещай, что скоро вернёшься!       — Не могу обещать, но я постараюсь, — с улыбкой повторил Александр слова сына, за что увидел обиженную мордашку Филиппа.       — Алекс, поехали? — Джефферсон осторожно присел на корточки перед супругом и сыном, беря в свои ладони их маленькие ручки. Гамильтон еле заметно кивнул, Фил взволнованно осмотрел всех в комнате и крепче прижался к отцу, явно не желая его никуда отпускать. — Пип, прости, нам нужно ехать. Твоего папу вылечат и он скоро вернётся домой.       Томас потрепал волосы Гамильтона-младшего, а после поднялся, мягко утягивая за собой Александра. Тот делает несколько уверенных шагов в сторону выхода, а после поспевает помощь в виде вирджинца, что вовремя подхватил почти падающего супруга на руки, решив все же так донести его до машины. Ещё немного организационных вопросов с друзьями и Джефферсон спешно выходит из дома, широкими шагами идя в сторону машины. Алекса усадили на его привычное место возле водителя, сумка с документами и вещами на случай госпитализации оказалась на заднем сиденье, а Томас занял почетное место водителя. Пара минут, чтобы забить адрес ещё работающей клиники и они отправляются в долгий путь за помощью.       — Как ты себя чувствуешь? — Джефферсон сжимал руль, волнуясь. Сердце стучит чаще, в ответ вновь тишина. Вирджинец бросает обеспокоенный взгляд на Александра, который сейчас смотрел в одну точку. Красный сигнал светофора, Томас позволяет себе коснуться чужой щеки. Холодная и липкая от пота кожа явно показывала, что ее обладатель далеко не в лучшем состоянии. — Может, я могу как-то помочь?       Гамильтон как-то странно скривился и замахал головой, качая ею, жмуря глаза, открывая и закрывая рот в непривычном жесте. Он будто пытался вдохнуть, но у него это не выходило. Наконец, Алекс отворачивается и странный приступ проходит.       — В… вык.. лю… ч, — язык еле поворачивался, Гамильтон жадно вдыхал воздух. Ещё одна попытка, глаза все ещё зажмурены. — Вык… в.. выклю… чи его.       Палец криво показывал на кондиционер и Джефферсон повинуется, тут же выключая поток воздуха. Александр задышал тяжело и глубоко, заметно успокаиваясь, но ненадолго, вскоре хмурясь и закрывая уши ладонями. Мимо проехала полицейская машина с мигалками и сиреной, что и стала причиной такой реакции у мужчины. Перед глазами все плыло, его мутило. Глубоко в уши словно засунули вату, но невидимое препятствие вовсе не мешало Алексу слышать все вокруг. Даже наоборот, слух лишь усилился, из-за чего голова трещала по швам, словно внутри несколько кузнецов били по наковальням, периодически попадая прямо по мозгам. Хотелось выть волком от неприятных ощущений, глаза защипало от подступающих слез, а внутри начала кипеть ненависть ко всему происходящему. Тело начинает немного подрагивать, пока Александр в попытке помочь самому себе начал биться головой о мягкую обивку сиденья.       — Дорогой, что случилось? — Томас краем глаза обеспокоено следил за действиями Гамильтона. Им оставалось ехать всего несколько минут, не хотелось чтобы что-то случилось, когда они были уже так близко.       Алекс хватается за свои плечи, цепляясь пальцами за одежду, как-то странно сгибаясь, сжимая руки в кулаки. Послышался звук рвущейся ткани, но, похоже, их обладателя это не особо волновало. На чужой вопрос Александр замотал головой, продолжая с глухим стуком биться затылком о сиденье. Вдохи стали реже, рот сам по себе открылся шире в попытке глотнуть больше воздуха. Джефферсон осторожно берёт супруга за руку, сжимая её, надеясь, что это хоть как-то улучшит его состояние. Гамильтон выпивается отросшими ногтями в чужую ладонь, кажется, даже до конца не понимая, что именно он делает. Томас вскрикивает и в панике отдергивает руку, чуть не потеряв управление машиной. От громкого звука Алекс закрывает уши, весь сжимается и из его рта слышится странный, утробный рык, больше похожий на животный.       — Подожди немного, мы уже скоро приедем, — вирджинец хмурится, то и дело поглядывая на супруга. Ему было страшно. Страшно наблюдать за тем, как с его любимым происходит что-то странное. Страшно знать и понимать, что это вряд ли можно будет так легко вылечить. Страшно понимать, что он никак не сможет помочь без врачей рядом. — Давай поговорим. Как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит?       Ещё один странный рык и молчание. Джефферсон кусает губы, возвращаясь к дороге. Впрочем, совсем скоро он выходит из машины, с какой-то странной опаской открывая пассажирскую дверь. Не хотелось злиться и пугаться, но поведение супруга кардинально изменилось и Томас не знал, что можно ещё ждать. На удивление, когда машина остановилась, Гамильтон стал значительно тише и, кажется, полностью успокоился. Позволил взять себя на руки и даже занести в больницу, где сидело ещё несколько больных и работающие врачи. Вирджинец оставляет Александра на скамейке с вещами и отходит к столику регистрации, немного волнуясь.       — Здравствуйте, вы можете нам помочь? — выглядел Джефферсон не шибко хорошо. Взмокшая шею и спина, растрепанные волосы, губы в укусах и страх в глазах. — Я не знаю, что происходит с моим мужем.       — Я дам вам талон для дежурного врача, — спокойным тоном отвечает девушка, спустя некоторое время вручая в руки Томасу чек.       Вирджинец развернулся на пятках, возвращаясь к супругу, садясь подле него. Не хотелось оставлять его без присмотра, кто знает, что может случиться. Томас не был уверен, как именно Алекс отнесётся к появлению врача и медсестёр. Впрочем, после странной и болезненной хватки в машине он вообще ни в чём не был уверен. Джефферсон посмотрел на Гамильтона глазами, полными волнения, дыхание перехватывало, кисти чуть дрожали, в ушах отдавался гулкий стук сердца. Вирджинец мягко сжал чужие руки, настолько аккуратно и нежно, словно боялся сломать дорогого себе человека. Сейчас Гамильтон казался фарфоровой куклой, к которой было боязно даже прикасаться, ведь он такой хрупкий, разобьётся ещё…       — Нам нужно зайти в кабинет, — осторожно шепнул Томас, погладив Александра по волосам. Последний же отреагировал не сразу, еле заметно кивнул и поднялся, идя в сторону нужного им кабинета. Походка его неровная, чуть качается в разные стороны и придерживается за стену, чтобы не свалиться. Джефферсон мягко придерживал супруга за талию, заводя его внутрь. Александра он усадил на кушетку, надеясь, что все будет хорошо. Сам же сел перед врачом, почти сразу начиная тараторить, явно боясь, что с дорогим ему человеком что-то случится.       — Я не знаю, что случилось с моим мужем. Это началось два дня назад, он боится темноты, его рвёт, нарушена координация, не может поесть и попить, а пока мы ехали, чуть не задохнулся, — слова вылетали словно пули. Томас проглатывал чата окончаний из-за волнения, отчего обычное предложение превратилось в какую-то непонятную кучу.       — Его кусало какое-нибудь животное? Месяц или три назад? — врач, кажется, не проявлял особого интереса к больному человеку.       — Нет, кажется нет, — вирджинец в лёгком страхе посмотрел на необычайно спокойного Алекса. Руки все ещё немного дрожали. — Не помню, чтобы его кусало животное. Но он иногда спит в лесу, не слишком долго.       — Мы его госпитализируем, — с ноткой безразличия отвечает доктор, заполняя нужные бумаги, а после протягивая их Томасу для подписи. — Вы взяли с собой его вещи? И желательно ещё документы, чтобы мы могли заполнить нужные бумаги.       — Да… да, я все взял, — с нервной ноткой в голосе произносит Джефферсон, сжимая в руках сумку со всем необходимым. Он внимательно проследил за тем, как врач нажал какую-то кнопку. Видимо, для вызова медсестёр и медбратов, чтобы Александра забрали. Томас кусает губы, пока в ушах тихо раздаётся раздражающий звон, а сердце никак не хотело останавливаться, быстро стуча по рёбрам, словно желая покинуть тело своего хозяина и ускакать как можно дальше. Вирджинец оборачивания и смотрит на своего супруга, что чуть морщился от непрекращающейся боли в голове. По-крайней мере, он вновь стал нормальным, разве что казался чуть более уставшим, чем обычно.       Врачи с кушеткой-каталкой появились достаточно быстро, так что им не пришлось ждать слишком долго. Джефферсон со страхом смотрел, как Гамильтона укладывали на кушетку, руки и ноги стягивая ремнями. Он кусает губы и сжимает пальцы в кулаки, уже собираясь начать разбираться, какого черта его привязывают, как вдруг, словно по сигналу, Алекс начинает пытаться вырваться. Сгибает ноги в коленях, выгибается, кричит и пытается укусить людей вокруг. От лица отлила кровь. Такое зрелище Томас видел впервые. Он не мог поверить, что человек, которого сейчас пытаются всячески успокоить и связать сильнее, это тот же человек, с которым они жили эти долгие годы. Это не может быть правдой… нет, нет, это просто невозможно! Не может такого быть, чтобы Александр вдруг начал вести себя как зверь. Для этого просто нет причин.       Но вот, кушетку с дёргающимся Алексом увозят, а вирджинец идёт следом, не понимая, что ему делать, что думать и что говорить. Он был слишком шокирован неожиданным изменением в поведении супруга, чтобы так быстро прийти в себя. Ему нужно будет для этого время.