Шрам на твоей ладони

Майк сказал, что сам все уладит. Ричи не спрашивает, он не хочет знать. Он просто закрывается в своем номере, предусмотрительно прихватив из бара пару бутылок. Он спит, пьет и блюет. Еще ходит с Майком позавтракать и пообедать, отвечает на дежурные звонки Бев: «Я в порядке, красавица, спасибо», – и иногда плачет. А еще ждет, когда за ним придут. Майк – человек слова. И Ричи совсем не интересно, что он сделал с телом Бауэрса, отпечатками на гребаном томагавке, всей этой кровью и блевотиной на полу библиотеки. Спустя три дня никто так и не приходит и Ричи решает, что с него хватит. – Взял билет на ночной рейс до Бостона, – роняет он за утренним кофе. Майк кивает в ответ и улыбается, не успевая спрятать сочувствие во взгляде. Ну здорово. Почему все, блять, так смотрят?! Я в порядке, черт возьми! – Я в порядке, Майки. Два черных чемодана на колесиках с эргономичными ручками стоят в его номере. – Какого ж хрена, чувак. Ты собирался сбежать в Канаду? У чемоданов нет глаз, но, если бы были, Ричи точно знает, какой у них был бы взгляд. Он смеется, глотая сдавливающие горло слезы, когда обнаруживает, что один из них под завязку набит таблетками. Смеется, а потом швыряет тубы, блистеры и коробочки об стену. Сначала методично, потом почти в истерике. Во втором чемодане никаких таблеток. Одежда, пара начищенных ботинок и калоши, упакованные в прозрачный пакет. Да ладно, Эдс, серьезно? Ричи достает первый попавшийся кардиган, натягивает поверх уже изрядно пропитавшейся потом и еще Бог знает чем футболки, и сворачивается калачиком на кровати. 1991 год – Снимем рубашки и поцелуемся? Ричи пятнадцать, он поправляет свои огромные очки, изо всех сил стараясь выглядеть веселым. Его комната похожа на склад, а жизнь на ад. Не вообще, не всегда, еще совсем недавно все было более чем прекрасно. Просто сейчас… просто все дело в… – Заткнись, придурок, – фыркает Эдди и быстро стягивает свое поло, – Давай, снимай чертову футболку! Ричи моргает и неосознанно облизывает потрескавшиеся губы. Все плохо, все очень, очень плохо. – Мы договорились, Ричи! Снимай. Чертову. Футболку! Эдди (с ним всегда так) переходит к наступлению быстрее, чем Ричи успевает выбросить белый флаг. Они валятся на кровать (погребенную под комиксами, которые Ричи еще не успел уложить по коробкам), не прекращая словесной дуэли, брыкаясь и пинаясь, похожие на паука, запутавшегося в собственных лапах. Два нескладных подростка, руки и ноги которых растут быстрее, чем мозги успевают понять, как этим новым телом управлять. Очки соскальзывают и у Ричи перед глазами все расплывается. А может, все дело в руках на его ребрах и дыхании у самого уха. Хочется выть от восторга. И от ужаса. Когда тебе пятнадцать – это стандартный спектр эмоций. Но дело совсем не в этом, черт возьми! – Есть! – Эдди, наконец, удается стащить с него футболку. Он размахивает ей словно лассо, оседлав бедра Ричи. Тот в свою очередь может только молиться о том, чтобы Эдди не заметил… Господи, можно я умру прямо сейчас? – Все-все, я сдаюсь, ковбой! – Ричи скидывает вконец обнаглевшего наездника, перекатывается на живот и, черт возьми, ему бы сейчас очень кстати пришелся ингалятор. Они договорились обменяться футболками на память. Потому что Ричи завтра уезжает. Насовсем. Навсегда. Навечно, блять! Машина загружена так, что еще немного — и сядет на мель, пропоров свое ржавое брюхо. Семья Стэна тоже скоро уедет из этого проклятого города, но сейчас он и Эдди пришли проводить Ричи. В последний путь! О, да! Давайте же обнимемся, мои славные рыцари! Они обнимаются, хлопая друг друга по спине, и Ричи резко (нужно успеть, пока не растерял смелость) наклоняется к Эдди, чтобы смачно поцеловать на прощание в… Все идёт слегка не по плану, потому что тот вдруг резко поворачивается к Ричи лицом. – Какого черта, чувак?! – Эдди морщится, стирая с губ случайное недоразумение, – Ты меня всего обслюнявил нахрен! Сейчас или никогда. Сейчас или никогда, Господи Боже, ну давай же, ссыкло, скажи это! – Специальное послание для миссис Кей! Передай, что я люблю ее, но нам не суждено быть вместе! О, насмешница судьба! – Ричи наигранно заламывает руки, стараясь скрыть то, как они дрожат. – Заткнись, блин! Если ты заразил меня герпесом, клянусь, я найду и убью тебя! – Эдди продолжает морщиться, но совершенно точно не злится. Опасность миновала. Стэн протягивает руку: – Только без поцелуев, Ричи. Я серьезно. Они снова обнимаются, на этот раз втроем. И стоят так, пока женский голос не окликает их. – До встречи, неудачники! – Ричи хлопает дверью сильнее, чем стоило бы, за что тут же получает неодобрительный взгляд матери, и откидывает голову на спинку сиденья. Только не плачь, только не плачь, только не плачь, ЧЕРТ! Он держит глаза закрытыми. Он не хочет оборачиваться. Не хочет видеть, как две маленькие фигурки уменьшаются, или – еще хуже – провожают его на велосипедах, изо всех сил выкручивая педали. И голос, выкрикивающий его имя, он слышать не хочет. – Прощай Эдс… 2016 год – Прощай, Эдс, – бормочет Ричи, медленно проезжая по деревянному мосту через канал. – Прощай, приятель… – повторяет он снова, когда за спиной оказывается истертый жизнью и погодой щит:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДЕРРИ