Шрам на твоей ладони

– Что делал ваш друг? У Ричи была пара шуток про прием у мозгоправа. Что-то про фаллический символизм. Про члены. Как и все остальные. Он лежит на кушетке и рассматривает лепнину на потолке, думая, что из имеющейся в настоящий момент ситуации шутка получилась бы куда смешнее. Только вот на лбу испарина, а руки дрожат, и это как-то совсем не весело. – Обматерил меня и ушел за Мистером Клином. – Прошу прощения? – Я был в говно и мне было лениво ползти до сральника. Генри, кажется так зовут владельца голоса, с которым Ричи пытается вести задушевные беседы, молчит, такая тишина красноречиво подталкивает продолжать. Именно эта тишина заставила Ричи через тридцать семь минут от начала приема выдавить из себя застрявшее в горле: «Я видел своего погибшего друга». – Что было дальше, Ричи? – все-таки подает голос Доктор Генри. Только рассказывать нечего. После той затяжной закрытой вечеринки – «вход только по приглашениям, но я никого не звал» – Ричи принял душ, вызвал уборщицу (удвоив сумму чека чаевыми) и записался на прием к врачу. Он просидел на полу у дивана до самого утра, сверля взглядом арку, за которой скрылся Эдди. Тот так и не вернулся, и это напугало сильнее, чем то, что он вообще появился. Ричи лежит сейчас здесь, слушает навязчивую тишину и пытается разговаривать, потому что до усрачки боится своего желания снова увидеть Эдди. К алкоголю он не притрагивается почти неделю и искренне считает это достижением. В конце концов, сейчас у него слишком мало поводов для гордости. А вот для страха парочка веских имеется. Галлюцинации – это всегда паршивый знак. Будь причина в многовековом монстре или в банально поехавшей крыше. Только монстра, как он сам убедился на практике, вполне реально прикончить, а вот с собственной головой договориться куда сложнее. Кто бы мог подумать. Второе появление Эдди чуть менее внезапно. И страх – не совсем то чувство, которое Ричи испытывает. Он стоит у панорамного окна, крутит в руках стакан и морщится при взгляде на янтарную жидкость. – Как думаешь, Эдс, я в порядке? – Пока снова не напился в хлам, – Ричи вздрагивает. Он точно знает, что не сделал ни глотка, не нюхал даже. Если только это все не пьяный сон, и на самом деле он сейчас лежит с разбитой об унитаз головой. Ричи видел что-то такое в каком-то низкопробном фильме. – Мне выписали рецепт на нейролептики. Я, типа, шизофреник, – он скалится в улыбке и, наконец, поворачивает голову, чтобы рассмотреть внимательнее стоящего рядом Эдди. – На этих таблетках сидит почти шестьдесят процентов населения США, мудила. Что именно тебе прописали? Ты в курсе, что от некоторых препаратов начинает расти грудь и появляются прыщи на заднице? – брови сведены, на щеке повязка, и на Эдди, кажется, его кожанка, застегнута под самое горло. – Мне приятно твое беспокойство о моей заднице, но расслабься. Я не буду их принимать. – Очень умное и взрослое решение, придурок. Аргументы? – Эдди чуть заметно поджимает губы – начинает по-настоящему злиться. Риччи задается вопросом, помнит он, или просто знает потому что это все только в его голове. С самим собой, кстати, можно быть хоть немного честным: – Я скучаю по тебе, – Ричи вздыхает и подносит к губам стакан. Хочется опрокинуть содержимое одним махом, но от запаха алкоголя мутит. – И какая связь? – Самая непосредственная. – Тебе точно нужно лечиться, друг. Где рецепт? Я посмотрю, что за дерьмо тебе прописали. Ричи отворачивается обратно к окну и машет в сторону журнального столика, на котором лежит бумажник с вложенным рецептом. Он все-таки отпивает, к горлу подкатывает тошнота, и Ричи сплевывает обратно в стакан. – Да что за блядь! Опять не… – возмущенное бурчание за спиной прерывается, и Ричи не спешит оборачиваться. Стоит некоторое время, потом даже глаза закрывает, осознанно обманываясь. Он и так знает, что Эдди в комнате уже нет. Выбросить рецепт Ричи только порывается, но и воспользоваться им не торопится. У него имеется кое-что получше. – Ну привет, старый друг. Скажу честно – я не слишком рад тебя видеть, – его охватывает чувство не самого приятного дежавю, когда он стоит напротив кладовки, сверля взглядом черный чемодан, на котором виднеется несколько следов от подошвы. Желание снова все разбросать Ричи давит, сейчас у него исследовательский интерес. Он гуглит каждое название и приходит к выводу, что Эдди, судя по всему, в любом случае был при смерти, а так хоть умер героем. Не смешно… Ричи крутит в руках пластиковую баночку, в какой-то момент начиная трясти ей как маракасой. Эдди не соврал, сказав, что на выписанных Ричи колесах сидит больше половины американцев, к числу которых, как выяснилось, Эдди и сам относится. – А ты с какими монстрами сражался, а Эдс? – хмыкает Ричи, вылавливая языком очередную таблетку. – С приступами агрессии, дебил. Ричи сглатывает, таблетка сначала прилипает к небу, застревает в горле, а потом медленно сползает по пищеводу. – Дерьмо твое лекарство, чувак. Ни хрена не работает, – Ричи снова встряхивает банку и отправляет еще одну таблетку в рот. Эдди закрывает глаза на несколько секунд (борется с агрессией, судя по всему), резко выдыхает и в два стремительных шага подходит к Ричи. – Сколько таблеток ты уже проглотил, придурок? – Не знаю, парочку. Может, пять, – Ричи пожимает плечами, перед глазами начинают танцевать пятна, – Или семь. Только никакого терапевтического эффекта. Это тоже пустышки, да? Меня от них что только блевать и тянет. – Звони в скорую, – отрезает Эдди. От этого голоса у Ричи по спине бегут мурашки. Это что, типа, страх? – Эдди, свали уже, – Ричи отмахивается. От страха, от Эдди, и от подступающей тошноты тоже неплохо было бы отмахнуться, – тебя здесь быть не должно, зря я что ли это жру? – он трясет злополучной баночкой, та выскальзывает из рук. – Звони в скорую, блять! – кажется, в голосе Эдди тоже страх. – Сам и позвони. – Я не… – Эдди в какой-то внезапной растерянности протягивает руку к мобильнику, лежащему на диване, и отдергивает, словно ударившись током, – Не могу. Я не могу! Не могу!! Эдди впервые исчезает у Ричи на глазах. Буквально тает. Растворяется в воздухе. Схлопывается. И это становится катализатором. Ричи срывается с места, поскальзывается, но удерживается на ногах и каким-то сраным чудом успевает в этот раз добежать до унитаза. В скорую Ричи не звонит. Он звонит Стиву, а потом сидит на балконе, размышляя о силе инстинкта самосохранения. Какого черта он вообще струхнул. Жевал бы себе таблетки, пока не выключился окончательно. Это бы точно помогло справиться с галлюцинациями. Даже смешно, что именно Эдди – причина того, что у Ричи вообще появилась потребность в лечении – сыграл роль… чего? Голоса разума? Страх… Это был чертов страх. Ричи умирать не планировал, но и за жизнь не слишком цеплялся в последнее время. Довольно неблагодарно с его стороны. Ведь кое-кто погиб, эту никчемную жизнь спасая. Промывание желудка ему организовывают, не вывозя из дома. Стивен, золотой человек, да храни тебя Господь. Аминь. Правда убедить самого Стива в том, что произошло недоразумение, требует титанических усилий. Но Ричи справляется. Даже каким-то чудом открещивается от сиделки, которая, к слову, появляется на пороге в процессе их со Стивом перепалки. Пронырливый засранец все просчитал наперед. Но Ричи иногда непрошибаемо упрям. И может звучать убедительно. В конце концов, язык у него подвешен, талант есть талант. Ричи обещает Стиву «наконец повзрослеть» и с дозировкой больше не экспериментирует. Принимает все по рецепту, в одно и то же время, по будильнику, как правильный мальчик. В какой-то момент Ричи обнаруживает в шкафчике над раковиной два ряда аккуратно выставленных баночек. Просто профилактика, в основном витамины, ничего серьезного, у него нет никакой мании. Ричи усмехается, прекрасно отдавая себе отчет в том, что именно это все значит. Ему не хватает Эдди. Ненастоящего, того, что просто сбой в его мозгу, – тоже. Он даже несколько раз порывается пропустить прием таблеток, но каждый раз умудряется себя одергивать. Ему уже пора бы отпустить все это дерьмо. Расслабиться. – О, нет, чудовище напало на город! – Ричи выкрикивает так громко, что у него едва не закладывает уши. Ему так кажется. Вообще-то он в курсе, что причиной гула в ушах является косяк в его руке. – Эдуардо! Яви уже свою сладкую задницу, пока я не сдох с тоски! На удивление – срабатывает. Эдди появляется за его спиной, оповещая об этом тихим осуждающим кашлем. Значит, всего-то нужно было – позвать? Как Битлджуса или Кэндимена? – Почему ты всегда так стремно одет? – Ричи морщится, от вида собственной куртки по спине пробегает холодок, плохие воспоминания, – я бы предпочел костюм горничной. Давай, доставай свой волшебный жезл и перевоплощайся в героя моих сексуальных фантазий! – Теперь ты куришь дурь. Что дальше? – Эдди скрещивает руки на груди и смешно вскидывает брови. – Только не говори, что ты моя совесть, чувак, это разобьет мне сердце. Лучше подойди и сядь к папочке на коленки. – Иди в жопу, Рич, ты обкурился. – Все-таки совесть… – Ричи тяжело вздыхает и снова затягивается. – По ходу меня надули, Эдс. Я, кажется, вижу радужные крылья у тебя за спиной. Просил что-то для разгрузки мозгов, а мне подсунули чертов шалфей. Может, все-таки станцуешь? Эдди закатывает глаза и Ричи отмахивается. – Ладно-ладно. Понял. Он молчит, Эдди тоже. В какой-то момент Ричи начинает клевать носом, вскидывает голову и с облегчением выдыхает, обнаруживая Эдди все так же сидящим рядом с собой. – Ты все еще здесь, – Ричи нарушает тишину, часто моргая сонными глазами. – Какого черта, Ричи? – в голосе Эдди что-то такое, от чего остатки веселья окончательно тухнут. – Я скучаю по тебе – повторяется Ричи, но ведь это правда, ведь в этом все дело. Эдди смотрит на него тяжелым, уставшим взглядом. – Но ведь я здесь. – Это ты сейчас здесь, дубина, потому что я обдолбан. – Я всегда здесь, Рич. Ричи мотает головой, в тщетной попытке стряхнуть сонливость. – И что, если я позову, ты, типа, снова волшебным образом появишься? – веки тяжелые, ему нужно отдохнуть. – А ты попробуй, блин. И это действительно работает. Эдди появляется всегда, когда Ричи зовет. И как только до Ричи доходит механизм его новых сверх способностей (так он с гордостью именует свое хроническое психическое нездоровье), ему срывает тормоза. Он ходит с Эдди за покупками и в офис. Зовет на технических вечеринках и крупных выступлениях, наслаждаясь его кислой миной сильнее, чем отзывчивым смехом зала. Единственное место, куда он приходит один – это кушетка в кабинете доктора Генри. Забавно, потому что только он и знает про существование Эдди. Ричи чувствует себя вполне сносно. Да, черт возьми, он счастлив. И дело точно не в таблетках. Доктор Генри же мягко, но безапелляционно говорит о том, что наличие воображаемого друга свидетельствует об обратном. – Эдди – это механизм защиты. Вам нужно разобраться, от чего вы защищаетесь, Ричи. И отпустить это. Ричи вспоминает про шрам на одном из сеансов. Его страх, его секрет, его обещание. Пора со всем этим заканчивать. – Эдди? – Ричи опирается о поручень и всматривается в мелькающие огни далеко внизу, глубоко затягиваясь. – Ты опять за свое, Рич?! – голос Эдди звучит угрожающе, но кажется при этом напуганным. Не удивительно, ведь Эдди – это подсознание Ричи (так объясняет всю эту чертовщину Доктор Генри), а Ричи действительно до смерти страшно. Почти буквально. Кажется, он только что всерьез задумался о смерти. Это проще, чем признаться. Даже собственному подсознанию. – Я не собираюсь прыгать, чувак. – Я не про… Что?! Прыгать?! Какого хрена, Рич! Даже если ты не собираешься, эти гребаные мысли пришли тебе в голову! Я по глазам, мать твою, вижу! – Оо, заткнись, ради Бога, Эдди! – в его голосе сквозит нежность. Да и почему, собственно, нет. В конце концов, он ведь собрался прыгать. Не буквально на этот раз. Они стоят молча какое-то время. Столько, сколько нужно, чтобы самокрутка истлела на половину. Ричи, наконец, делает затяжку и протягивает косяк Эдди. – Я не… – Эдди качает головой, – В любом случае, я не могу. – Ты плод моей нездоровой фантазии, блин, тебе ничего не будет. Давай! – Да я не… Просто ничего не получится. Ричи снова втягивает дым и выпускает длинной струей прямо в лицо Эдди. Тот морщится, но отрицательно качает головой. – Во-первых – ты мудак. Во-вторых – я ничего не почувствовал, если что. – Господи! Да включи ты воображение! – Ричи настойчиво протягивает косяк. Эдди обреченно вздыхает и приближает губы к его пальцам, те дрожат чуть сильнее, чем последние полгода. – Давай. Затянись. Это то же, что ты проделывал со своим гребаным ингалятором. – Блять, я знаю, как курить, дубина! Эдди закрывает глаза и вдыхает. Косяк продолжает медленно тлеть. – Вот так, красавица, совсем не больно, – Ричи улыбается, задерживает руку у губ Эдди на несколько лишних секунд, наконец, делает последнюю затяжку и отбрасывает окурок щелчком. – Ты в курсе, сколько пожаров случается из-за непотушенных окурков? – Я люблю тебя. Повисает неловкая пауза. Превращается в звенящую тишину. Ожидаемо. В конце концов, ради этого все и затевалось. Ричи снова смотрит на мелькающие внизу машины, вздыхает и поднимает глаза. Эдди не исчез. – Черт. Он признается в своей ориентации со сцены. За день до этого сам пишет шутки, по-прежнему несмешные, только на этот раз про голубого шизофреника и его воображаемого мертвого друга. Ни одну шутку он не озвучивает. Просто говорит, что гей в самом конце и уходит со сцены на ватных ногах. Эдди провожает его взглядом, Ричи спиной чувствует. – Только не говори, что ты там дрочишь… Эй! Какого хрена, Ричи?! Все становится только хуже. Теперь ему даже звать не приходится, Эдди сам появляется, когда вздумает. Когда Ричи вздумает, что Эдди вздумал появиться. Или как эта хуйня работает, а Доктор Генри?! – Господи Боже, Эдди, дай уже сдохнуть в тишине! – Ричи выдыхает с приглушенным рыком и со злостью отшвыривает лезвие. Порез неглубокий, но крови все равно много. Прости, Стэнли, видимо, не сегодня. – С какой, мать твою, стати?! Чертов ты придурок, нужно срочно вызвать скорую! Ричи устал, он просто хочет уже прекратить барахтаться в своем очевидном сумасшествии. Но взгляд Эдди, опять этот всепоглощающий ужас в его глазах заставляет Ричи забыть о том, что этот ужас принадлежит ему самому. Просто Ричи не может поступать так со своим лучшим другом, с любовью всей своей жизни, в конце концов. – Туже! Перетяни туже! – голос Эдди почти не дрожит, звучит даже немного раздраженно. – Да-да, хорошо, зануда, так устроит? – Ричи демонстрирует криво, но плотно перетянутое бинтом запястье, ругая себя за то, что не хватило смелости сигануть с гребаного небоскреба. – Ты меня до смерти напугал, Рич, – бормочет Эдди, сползая на диван и нервно потирая висок. – Ты и так мертв, Эдди, вряд ли что-то изменилось бы. Твой призрак просто исчез бы вместе с моим больным воображением. – Почему ты такой эгоист? – теперь голос Эдди звучит устало и даже как-то обиженно. Возможно, потому что Ричи обидно это слышать. Он вскидывается и смотрит на Эдди, поджав губы, готовый высказать все, что накопилось и даже больше, но Эдди успевает первым. – Тебе ни разу не пришло в голову, что я и правда могу быть гребаным призраком как блядский Каспер?! – Ты совсем не доброе приведение, – растерянно бормочет Ричи, ощутимо стушевавшись. – Да плевать! Я, знаешь ли, не горю желанием болтаться здесь вечно, тем более, если мне придется часть этой вечности лицезреть твою рожу! – Я не просил тебя приходить вообще-то! – теперь обида, совершенно по-детски, ощущается почти болезненно. – Еще как просил! Ты, блять, звал меня каждую чертову ночь! Еще до того, как до тебя дошло, как эта срань работает! Я… не знаю, я просто слышал, как ты истошно орешь мое имя, но когда пытался тебя успокоить обнаруживал, что все вокруг не настоящее! А потом я понял, что ненастоящий я сам! – Эдс… – Что – Эдс? Мне страшно до усрачки, чувак! Но ты был так сосредоточен на себе, что даже мысли не допускал... – Эдс… – Ричи тянется к Эдди в порыве потрепать того по плечу, но рука мажет по пустоте. Почему он не задумывался об этом раньше? Почему он такой слепой идиот? – Эдди! – Хватит! – Эдди!! Чувак, я помогу. Я протупил, каюсь, я гребаный идиот. Но я помогу тебе, честное слово! Клянусь, блять! – Правда? – настала очередь Эдди звучать по-детски, совсем как тогда, у входа в логово гребаного клоуна. – Правда, Эдди. Завтра же приступим к воплощению плана по спасению твоей призрачной задницы. – У тебя уже есть план? - Эдди снова звучит совсем по-детски, и Ричи вдруг улыбается. – Окей. Сначала придумаем план, потом приступим.