Никто

Можно ли настолько привязаться к человеку за полмесяца? Дазай сомневался, но происходящее давало положительный ответ. Ему хотелось быть рядом каждый раз, когда это нужно. Или не нужно, без разницы. Просто быть. И видеть улыбку. Только её. — Подъем, сонное царство, — шатен распахивает шторы в гостиной, пропуская в комнату свет с улицы. В ответ он получает лишь недовольное мычание. — Да нуу… Так рано… — Чуя трёт глаза и пытается вернуться в действительность. — Солнышко должно просыпаться рано, — парень скрывается в коридоре, — Иначе опоздает на учебу. — Солнышко? — Накахара стоит перед зеркалом в ванной и приводит в порядок причёску, — Это он… Обо мне? После водных процедур парень заходит в кухню и опять ощущает смущение, но уже не так явно, а глубоко внутри. — Ну и? Чего тормозишь? Остынет же всё, — Осаму смотрит вопросительно и допивает кофе. — Слишком резкая перемена… Я вообще-то к подобному не привык… — усаживается за стол и смотрит в тарелку. — Прости за это. Но так будет лучше для тебя самого, я считаю. — Я ничего против и не говорю… — принимается за завтрак. «Может всё-таки я прав?» — Сегодня заберёшь все оставшиеся вещи из общежития, а я оповещу о том что ты теперь живёшь в съёмной. — Ты понимаешь что мне нечем платить тебе? — он боязливо поднимает глаза и смотрит на хозяина квартиры. — Я с тебя ничего и не требую. Просто живи… И не ввязывайся больше в драки, пожалуйста, — парень поднимается с места и убирает посуду. — Обещать ничего не могу, — вздох. — Я же прошу, — останавливается рядышком и смотрит на него сверху вниз, — Это ведь не так сложно? — Я не знаю… — Чуя боится поднять взгляд. — Хотя бы старайся тогда, — шатен пожимает плечами и удаляется. День прошёл неплохо. Сегодня Накахару никто разговорами не напрягал, чему он был приятно удивлен. Вечером он зашёл в комнату за оставшимися вещами и принялся собирать сумку. — И куда тебя определили? — Кири спросил безучастно, перелистывая страницу книги. — На съёмной жить буду, — улыбка. — М, ну да, ну да… Фраза была сказана со смешанной интонацией, и Чуя немного не понял, какой смысл она в себе несла. Однако его это особо не волновало, и вскоре он молча удалился из комнаты. — Но всё равно, я не могу просто так взять и переехать к тебе… Потом обратно… Туда-сюда вот так… — студент не успевает договорить, ведь Осаму благополучно забирает из его рук сумку. — Мы решим это всё позже, а пока пусть будет так. «Да как же… Это ведь настолько… Мы знакомы всего ничего, с чего вдруг такая забота?» И чем дальше, тем больше. За неделю проживания у Дазая Чуя стал ощущать себя по-другому. Он постепенно убедил себя в том, что всё происходящее действительно правда, и что забота эта — вполне приятная штука. Каждое утро шатен будил парня, называя солнышком. Не прямо, разумеется, а так, шуточно. Но тем не менее, эта фраза запала в душу. А вечером они вместе работали над статьёй. Накахара переставал чувствовать неудобство, потихоньку привыкая. Иногда Осаму даже помогал с уроками, за что парень был очень благодарен. Хозяин квартиры также внимательно следил за тем, чтобы студент не засиживался до поздна. Вырабатывался более-менее здоровый режим. Чуя полюбил эти вечера всей душой, пусть их пока было и не так много. И вроде бы всё хорошо, но… Резкие перемены начали сыпаться одна за другой в течение пары дней. В эту пятницу утром парня опять выбили из колеи. — Ты знаешь, что ты говоришь во сне? — шатен поправляет шторы, а после усаживается на диван. — Говорю? — Чуя явно удивлён. — Да. Не каждый раз, но частенько. Тебе что-то такое снится, и ты говоришь достаточно громко, отчего я просыпаюсь. — Я мешаю тебе этим… — он говорит едва слышно и опускает голову, — Я не знал об этом, честно. — Спокойно, — подвигается поближе, — Ты не мешаешь, это у меня сон чуткий. Это первое. А второе, в этом нет ничего страшного. — И что же я говорил? — поднимает взгляд и смотрит виновато. — Я думаю, ты не захочешь говорить об этом, но… Ты помнишь, что тебе снилось? Однако ответа не следует, парень просто смотрит в сторону. — Хорошо, это не важно. Я это просто так сказал, интересно стало, знаешь ли ты… — Дазай прерывается, потому что его берут за руку. — Помнишь я говорил, что у меня никого нет? Так вот… Я уже и забыл, какого это… Когда тебе каждый день говорят «доброе утро» и «спокойной ночи»… Когда спрашивают о твоём состоянии… Не устал ли ты, не голоден ли… Когда стараются проявить хоть какое-то участие… Всё это так банально, но… Для меня это всё очень важно… Потому что… Забота, это… — Ну чего ты… — видит, как на глазах парня выступают слёзы, — Всё ведь хорошо… — Да, я рос без своей семьи… Да, у меня никого нет, и до сих пор… Да, я не знаю, как в таких случаях себя вести… И как благодарить… И вообще… Иногда кажется, что у меня совсем нет места… — Моё ты солнышко, не плачь… — шатен не может больше видеть этих слёз и обнимает, прижимая к себе, — У тебя есть место, даже не сомневайся. — Вот опять… Почему так выходит… Я делюсь с тобой этим, а ты жалеешь меня, но… Мне так хорошо… — он всхлипывает, уткнувшись в грудь парня, — Мне часто снится моё детство, потому что только тогда я ощущал что-то подобное… Но родных давно уже нет со мной, и никого нет, кому бы действительно было не плевать, только ты… — Каждому ведь нужен хотя бы один человек, так ведь? Поэтому я хотел, чтобы ты открылся мне, — отстраняется и смотрит в глаза, — В каждом своя скрытая загадка. И твоя оказалась одиночеством. Тебе нравится одиночество? — Мне… Было нормально… Неплохо… — Точно ли было, или это самовнушение? Точно ли тебе приятно носить всё это в себе, без возможности делиться хоть с кем-то? Это возможно и вполне выполнимо, безусловно, но приятно ли? — Совсем нет… — Вот именно. Поэтому хотя бы для меня ты можешь быть настоящим. Да, ты сильный и многое перенёс в одиночку, но даже тебе нужна поддержка и забота. Поэтому я рядом. Ты можешь говорить, что хочешь. Просить, что хочешь. Я всё сделаю, постараюсь помочь посильно, — водит по его щеке, утирая слёзы, — А теперь скажи, что сегодня за день? — Сегодня? — смотрит вопросительно, — Сегодня пятница… — И всё? — Ты… Ты знаешь, какой сегодня день? — Надо же мне было узнать побольше, — улыбка, — А ты даже и не сказал. Ещё и соврал мне, что тебе уже двадцать. — Ну почти же… — улыбается сквозь слёзы. — Больше не ври, — снова обнимает, — С днём рождения, малыш. — Меня обычно не поздравляют, это просто день… — смущается и краснеет, шмыгая носом. — Всё меняется однажды… Так, а теперь нам надо быстро собираться, иначе мы оба опоздаем, — треплет по волосам и поднимается, удаляясь в комнату. Чуя соскакивает с дивана и начинает собираться в ускоренном режиме, попутно вытирая слёзы с улыбкой на лице. Весь этот день улыбка не сходила с его губ. Такое настроение бывало не часто, но Накахара даже и не удивлялся, ведь знал, кто всему виной. Хотелось быстрее увидеться снова. — Чего это ты такой довольный? — Кирай, который за всё время к нему ещё ни разу больше не подходил, явно был в замешательстве. — День рождения у меня, ничего такого, — пожимает плечами и улыбается. Даже ему улыбается. — Жизнь налаживается я смотрю, — парень стоял в некотором ступоре, но, к своему огромному удивлению, тоже улыбнулся, — Поздравляю. — Спасибо… — Чуя удивлён не меньше. Как оказалось, этот день готовил ещё несколько сюрпризов. — Чуя, погоди! — голос окликнул, заставив обернуться. — М? — он смотрит на человека и продолжает удивляться, — Что-то случилось? — Я всё извиниться хочу, да никак поймать тебя не могу… — За что извиниться? — Ну как же, — Акутагава смотрит в лицо, — Это ведь из-за меня всё тогда вышло… Если бы я его не выставил, не было бы возможности к тебе подселиться. — Да подумаешь. Забыли уже, — улыбается. — Окей, как скажешь. Кстати, с днём рождения. — А ты откуда знаешь? «Мы ведь толком и не общаемся… Только по имени знаем друг друга…» — Так Кирай же знает, а значит уже большинство знает, — улыбка. — Спасибо, — продолжает улыбаться и удивляться одновременно. А вот настроение Дазая в течение дня становилось всё хуже. Его хотели поставить на дежурство, но он категорически не хотел в такой день сидеть в участке. Однако спорить было бесполезно, поэтому ему пришлось предупредить Накахару, чтобы тот ехал домой на автобусе и его не ждал. «Всё как всегда…» — с досадой думал шатен, глядя на часы, которые скоро должны были показывать полночь. — Доброй ночи, — парень заглядывает в помещение. — Опа, Ацуши, ты здесь зачем? — Да я документы сортировал. — Можешь меня заменить сегодня, а? Очень надо… Мне домой нужно, прямо необходимо. — Ладно… Но только сегодня… Иначе проблем не оберемся оба. — Спасибо, — встаёт из кресла и движется к выходу, — Я твой должник. «По идее, он должен спать. Но сегодня пятница, поэтому я не уверен…» — шатен тихонько заходит в квартиру. — Дазаай, ты? — из гостиной слышится голос. — А кто же ещё? — Всё-таки пришёл раньше, — Чуя показывается в дверном проёме. — Подменился… — смотрит с некоторым недоумением, — Ты что, пил? — По мне видно, да? — вздох, а после усмешка, — Я немного. — Ещё как видно, глаза считай стеклянные. Откуда? — Подарили, в качестве извинения, представь себе. А что такого? — Я осуждаю что-ли? Нет. Главное в разнос не уходи, — вешает куртку на крючок. — У меня праздник, — улыбается. — И часто ты так делаешь? — проходит в гостиную и устраивается на краю дивана. — Не часто… — идёт следом и усаживается рядом. — Ага, значит завтра тебе будет очень весело… — посмеивается. — Ну, этого ты не знаешь, — усмешка. — Такого я, если честно, от тебя тоже не ожидал… — смотрит как-то отчужденно. — Я тебя опять разочаровал, да? — Почему опять? — Потому что я вот такой, а не как ты обо мне думал поначалу… — Не разочаровал. Я разве что-то против имею? И откуда ты знаешь, что я о тебе вначале думал? — Не знаю, — пожимает плечами и тихо смеётся. — Думаю, с тебя хватит. А то завтра точно с постели не встанешь. — Нууу, — Чуя хмурит брови, — Ты меня недооцениваешь… — Нет, я прекрасно вижу твоё состояние. — Не занудствуй, — подвигается ближе и берёт под руку, укладывая голову на плечо, — Тем более, завтра выходной. — Кому как… — Ты же зачем-то отпросился уйти пораньше, — Чуя меняет положение и укладывается ему на колени, смотря снизу вверх и держа за руку. — Не хотел, чтобы ты один сидел в свой день рождения… Но не получилось… — Почему же? Вот я, здесь, — кладет руку себе на грудь, а затем на его, — И ты здесь. Всё отлично. — Да, но ты пьян, а я завтра утром опять уйду, иначе мне влетит… — улыбается. — Ну и ладно. Не важно, — Накахара лежит головой на коленях Дазая и рассматривает его руку. — А ещё я так и не придумал, что тебе подарить… — виноватый вздох. — Ничего не надо. Тебя самого вполне достаточно… — произносит уже с закрытыми глазами. — Спать пойдём? — Нее, — Чуя неожиданно поднимается и опять меняет положение, на этот раз усаживаясь ему на колени и заставляя смутиться. — Дай ещё немного посижу с тобой, а потом отпущу. Может быть… — обнимает за шею и прячет лицо на плече. — Сколько ты пил, и что именно? — пытается сохранять спокойствие. — Это так важно? На этот раз дар речи покидает Осаму, и он молчит. «Значит, его раскованнее делает…» — думает Дазай, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Несколько минут проходят в тишине. — Ты там спишь уже? — Мм… — Чуя поднимает голову и смотрит в глаза, — Я тебя уже достал, да? — Да нет же, глупенький! Просто ты хочешь спать, а ложиться не хочешь… — Я хочу быть с тобой… — пускает пальцы в волосы шатена. — Так ты и так со мной… — Неет, ты меня не понял… — Как раз-таки я тебя понял, — он с лёгкостью поднимает парня, держа за ноги, а Накахара от неожиданности крепче держится за шею. — Укладывать будешь? — смеётся, пока Осаму опускает его на диван и начинает расстёгивать пуговицы рубашки. — Ты уже никакой, так что да. — Мм, какой заботливый… — водит рукой по его волосам и смотрит мутным взглядом. Дазай освобождает от рубашки и пытается натянуть на него футболку. — Не уходи больше… — Чуя говорит с закрытыми глазами, когда парень укрывает его одеялом. — Куда я уйду? Спи уже, — треплет по волосам и удаляется, выключив свет. — Нуу Дазаай… Я же сказал… — Накахара через силу открывает глаза, — Дазаай? Он зовёт его ещё раз. И ещё. Но в ответ ничего. Так проходит несколько минут. — Дазай, пожалуйста… — Что такое? — шатен показывается с полотенцем на голове и вопросительным выражением на лице. — Обними меня… — Тебе спать надо, малыш, — убирает полотенце и подходит к дивану, наклоняется и обнимает. — Спасибо… — парень шепчет ему на ухо и касается щеки губами, — Спокойной ночи… — Приятных снов. Дазай возвращается в комнату совсем растерянный. Смущение играет румянцем на лице, хотя он вполне осознаёт всю глупость ситуации и пытается себя успокоить, поспешно укладываясь и зарываясь в одеяло. — Люблю тебя… — Чуя шепчет в темноту и наконец отключается.