There's Something about Marinette/ Кое-что о Маринетт.

Габриэль Агрест являлся человеком, который думал, что все его проблемы могут быть решены стенами. К тому же, армия зомби в настоящее время пыталась штурмом взять его особняк, так что, возможно, ему можно было простить определенную паранойю по поводу домашнего «корона неприступности». Он был в своем домашнем офисе, просматривая довольно толстый том, который на некоторых страницах был похож на руководство пользователя для какой-нибудь программы, хотя и написанное кем-то, кто скептически относился к этому новомодному течению, с довольно интересным названием «мир вокруг». А еще в данный момент он пытался понять, как древний китайский мудрец сможет произнести фразу «Сигнал не найден», а потом осознать, что это означает данное выражение, когда система безопасности начала вопить, подобно сотруднику с настолько минимальной заработной платой, что еле хватает на существование, которому урезали заработок еще на порядок. Камеры явили его взору настоящую армию извращенных до неузнаваемости мальчиков-подростков, пытающихся проникнуть в его собственность. Габриэль снял очки и устало потёр свою переносицу. Опять этот мусор. Вот почему он любил стены. Стены препятствовали возникновению этого в его доме. Стены отделили сегменты его жизни, которые никогда не должны смешиваться ни при каких обстоятельствах. Стены отрезали его от безработных стажеров, которые могли однажды осознать, что они скорее преуспеют в вооруженной революции, чем им предложат работу. Стены держали его вдали от горя. Стены сделали все возможное, чтобы он и Адриен могли продолжать жить и функционировать. Стены спрятали многие вещи, и что это за вещи знали совсем немногие. Стены, казалось, также должны были быть по высоте распространяться до потолков, чтобы сдерживать контролируемых чужой волей пряничных мальчишек от их проникновения внутрь территории и бега по всему внутреннему двору. Он издал сокрушенный вздох. Габриэль отложил свою книгу в сторону и включил систему полной блокировки дома от внешнего мира. В результате появилось еще больше стен, цвета которых были выбраны красивые, блестящие, металлические, каждая для определенного уровня полировки, которые прекрасно сочетались бы с окружающим декором, потому что, если вы были достаточно богаты, чтобы позволить себе такое количество стен, то вы также достаточно богаты, чтобы они заставить выглядеть хорошо и со вкусом. А для дизайнера не было никакого оправдания отсутствию стиля. Когда-либо. Нет, даже не в этом случае. Когда зомби-печенья были отрезаны от дома, и, пока Ледибаг не смогла решить проблему и вернуть все на круги своя, Габриэль снова потянулся к своей книге и продолжил свои исследования. Затем возникла мысль, заставившая его резко отложить книгу и приподняться на кресле. Почему эти пряничные мальчики нападают именно здесь? И какой смысл направлять столь неэффективную армию против показавшей свою неприступность, недавно модернизированной, смехотворно дорогой, но достаточно стильной системы безопасности? Габриэль ненавидел вопросы, которые он не мог безопасно разрешить за своими стенами. А потом он посмотрел на мониторы внутренней безопасности, в частности на тот, что находился в комнате Адриана, и окончательно вскочил с кресла. Стены были хороши, но сейчас он действительно чувствовал появление открытых дверных проемов, что начали пронизывать его дом, лишая его безопасности.

***

Тем временем, Хлоя начала понимать и разбираться во всей той путанице, которая оказалась для нее вовсе не тем, что она ожидала в самом начале. Процесс начался, когда ее бесцеремонно бросил прямо посреди комнаты ее Адрикинса Кот Нуар, который тут же умчался выполнять («Определенно неумело, определенно неумело» твердила себе под нос Хлоя) свои супергеройские обязанности. По каким-то причинам, хозяин комнаты отсутствовал не только в ней, а, скорей всего и во всем доме (и, разумеется, имел наглость игнорировать и не реагировать на телефонные звонки, потому что это было недостойно парня с самыми высокими отметками включать звук для звонка на телефоне), из-за чего Хлоя была предоставлена самой себе и волшебным сережкам Ледибаг. Она, конечно, попыталась поговорить с феей данных сережек, но та что-то пробормотала про «чертовых извергов» и исчезла в них во вспышке и мерцающей дымке. Ну, а чтобы окончательно обезопасить сережки самой Ледибаг от поползновений Маринетт, которую поразила акума, блондинка спрятала их в мини-холодильник Адриана, где он по какой-то причине хранил неприличную кучу вонючего камамбера. Так что если Пекарь и будет искать их, то она точно не сунется туда из-за отвращения. После чего Хлоя осталась одна. Одна в большой, по размерам, двухэтажной комнате. Хлоя, вообще-то, никогда не любила спальню Адриана. Знание того, что у ее друга была комната, которая могла охватить все её апартаменты в виде пентхауса, наполнило ее неким экзистенциальным страхом, что лишь подкреплялось съеденными ею молочными продуктами. Чего только стоила одна целая стена нелепого вида в виде окон. К тому же, Хлоя все еще носила халат, который она использовала для успеха в операции по завоеванию сердца Ледибаг. Поэтому, естественно, она немного простыла, потому что лишь небеса могли запретить Габриэлю Агресту обогревать место, где он так усердно работал, из-за чего оно выглядело как чертов ледяной дворец, по счастью, не Снежной Королевы, но дизайнер вполне успешно мог претендовать на данную роль. Поэтому, естественно, она несколько нагло решила присвоить себе, пусть и временно, некоторые вещи Адриана, потому что они были хорошими друзьями, которые делились всем, кроме романтических партнеров, и то лишь потому что Адриан не забрал до сих пор к себе кого-нибудь, да хоть ту же Маринетт (Что-то сразу переводчику вспомнилась шутка про свингер-клуб Лихтенштейна. В общем, вы поняли, о чем я). Поэтому, естественно, она тщательно обыскала его шкаф в поисках более крупной рубашки, что больше подходила бы женской фигуре, поскольку рубашки с короткими рукавами откровенно разочаровали её, а вот довольно милая, пусть и большая на несколько размеров рубашка, определённо бы подошла ей. Поэтому, естественно, она отвергла длинные штаны, поскольку Адриан был на несколько дюймов выше её, а Хлоя вряд ли бы смогла убегать от злой готической Маринетт, если она будет спотыкаться каждые несколько шагов о собственные манжеты. Поэтому, естественно, теперь она торчала в спальне Адриана в одной из его футболок, которая была по размерам такой большой, что скрывала её мужские штаны. А затем Пекарь Сердец разбавила всю естественность своим неестественным объявлением после телепортации прямо посередине комнаты. Ну естественно, куда ж без этого?! Злая пекарь в пышной юбке и чулках с картинками — да, та самая, у которой отсутствовала часть лица в форме сердца, что не являлось катастрофой мира моды, ведь данную ситуацию, к счастью, нельзя было сделать хуже, просто устроив благотворительность своими частями тела в надежде залечить данный факт — оглядела Хлою сверху вниз (а затем ещё раз, после чего ещё один, чтобы ещё больше заставить её нервничать, ха!) и нахмурилась. Это была очень знакомая эмоция выражения недовольства, вот только это приносило мало утешения. Это было «О, Маринетт расстроена, что кофе пролился на её новую сумку, а затем я взяла эту сумку и попыталась спустить её в унитаз, а затем, когда они появились в туалете вместе с администрацией, я обвинила её в этом самом действии, после чего бросила домашнюю работу Альи в лужу?» выражение очень хмурого вида девушки, которое, несмотря на обычно мирный и спокойный характер Маринетт, заставляло Хлою на всякий случай просить у папочки предоставить её телохранителей хотя бы на выходные, если даже не на неделю. В конце концов, даже маленькие, милые домашние пудели иногда вспоминали, что у них есть очень острые зубы. И, если вернуться к воспоминаниям в дошкольный период, то Маринетт один раз прочли лекцию по поводу того, насколько нехорошо кусать других людей, а особенно — дочь Андре Буржуа. Хлоя медленно выставила перед собой руки, как она обычно делала, когда пыталась объяснить папочке, что она «не имеет понятия», куда пропала его кредитная карта, после чего осторожно произнесла: — Это не то, как выглядит со стороны! Адрикинса тут даже нет! — Попыталась она остановить проявление ярости у злодейки. Пекарь Сердец продолжила хмуриться, по-прежнему держа свои пальцы вытянутыми. Она опускала их один за другим (оставляя средний напоследок, чертов варвар), и, когда кулак окончательно сложился, система безопасности особняка перешла в полный аварийный режим. Листы металла заскользили по всем окнам и дверям, так как, очевидно, миру нужно было уравновесить успешное соблазнение Хлоей самой горячей девушки в ​​красных колготках в горошек превращением каждый другой аспект жизни блондинки в полную катастрофу. — Здесь… — Прорычала злодейка. — После всего того, что было сделано… — Она приблизилась к Хлое и отвесила ей пощечину. — А ты работаешь быстро. Ты уже успела спрятать Адриана? Он в ванной комнате? Хлоя поместила руку на свою щеку, которую стало нестерпимо жечь. Эта маленькая демоница только что ударила ее! Весь страх сбежал от блондинки (а так как его было немало, ему потребовалось несколько минут), и праведный гнев тут же заменил его. Она — Хлоя Буржуа, дочь мэра! Ей не могли просто так отвесить пощечину! Она сама являлась пощечиной для всего человечества, а не легким шлепком! («Хм, «шлепок» звучит как вкусная закуска. Примечание для себя: пометить это своим авторским правом и заставить кого-то заплатить нелепую сумму, чтобы купить его у нее.» Подумала она.) Еще никто с ней не обращался так бесцеремонно, и такое просто невозможно было стерпеть! — Ты ударила меня! — Правда? — Приложила руки к щёчкам Пекарь, что, кстати, выглядело довольно мило. — А ты не думала, что заслужила это, поскольку ты только что увела у меня из-под носа Адриана лишь потому что я пыталась вытащить твоё сердце и съесть его? — Её лицо тут же перекосилось в гримасе ярости, заставляя пустоту в форме сердца заколыхаться на её лице и придавая ей форму наконечника стрелы. — А теперь ГОВОРИ. Стены затряслись от того грубого, низкого тона, с которым было произнесено последнее слово. Хлоя же пошатнулась, облокотившись, таким образом, об рабочий стол Адриана, попутно сбив на пол мышку и клавиатуру. Она не могла отвести глаз от приближающейся к ней (очень сексуальной стелющейся походкой; только ей было жаль, что эта оборванка свои силы не для добра, а для зла. Например, не пытаться убить её, а наоборот, угостить), из-за чего блондинка даже не смотрела, в поисках какого оружия её руки сейчас шарились по столу парня. Где же был этот чёртов вонючий Кот, когда его присутствие было так необходимо?! А затем руки Хлои наткнулись на что-то, что не было пустым воздухом и вполне являлось материальным, так что она незамедлительно схватила предмет и швырнула его со всей силы в… Вот только в полную силу не вышло, ибо предмет был мягким, лёгким, и вообще не воспринимался уже на лице Пекаря как оружие. … Упс? … Злодейка стащила трусы с головы и злобно на них посмотрела, словно теперь уже они были виноваты в том, что в комнате не было блондина-модели. Даже более злобный, чем обычно. — Не то, как выглядит со стороны, а? — Она отшвырнула их с отвращением в сторону, после чего схватила свою пряжку в виде печенья с глазурью Ледибаг, тут же начавшую превращаться в циркулярную пилу. — И теперь я не могу получить его сердце, поскольку оно уже было украдено тобой. Наконец, пряжка окончательно выросла, явив взору Хлои пилу с невероятно острыми, совершенно необычными для обычной циркулярки, зубами. А поскольку её вид по-прежнему напоминал печенье, Хлоя основательно запаслась кошмарами на ближайшие годы. — С-смотри. П-произошло недопонимание. Точнее, несколько. Точнее, вау, мы сейчас, стоит мне начать думать об этом, достигли, как ты любишь говорить, критической массы? Это ведь приводит к взрывам? В любом случае, произошло много недопониманий. Так что, если мы прекратим данную сцену и поговорим как благоразумные люди, может, даже, позовём Кота Нуара, то… — Принялась защищаться Хлоя. На что она получила в ответ лишь смех со стороны злодейки. Он звучал так, будто бы на спокойной, невинной вечеринке с одной уборной комнатой на всю компанию внезапно засорился унитаз. — Ох, Адриан и Кот Нуар? Хлояяяяя… Оставь и для остальных хоть немного. — После чего подмигнула блондинке. — На самом деле, я просто дразню тебя. Видишь? — Она внезапно помахала перед глазами Хлои левой рукой. — Котик уже мой. Навсегда. — И только сейчас девушка заметила мелькнувшее на мизинце кольцо. Правда, если полагаться на то освещение, что выдавала аварийная система безопасности дома, оно выглядело то чёрным, то серебряным, но, тем не менее, в нём можно было легко узнать и заметить форму кошачьей лапки. Хлоя нервно улыбнулась: — Эм… Тогда, поздравляю? И раз у тебя есть Кот, то Адриан тебе не нужен уже… Так?.. — ВСЯ ЛЮБОВЬ ВО ВСЕЛЕННОЙ БУДЕТ ТОЛЬКО МОЕЙ. Я БУДУ КУПАТЬСЯ В ЛУЧАХ ЛЮБВИ МОИХ ЛЕГИОНОВ! — Прогремел безумный голос Пекаря. — Эм… Не уверена, что ванны из любви полезны для кожи, но… — Адриан ни за что не западёт на тебя, если я вырву твое сердце. — Зловеще улыбнулась Хлое злодейка. — Мальчишки ведь так привязываются. И, если я хочу получить его сердце, то ему стоит увидеть тебя разорванную. — Разорванную? — Вновь предпочла улыбнуться в данной ситуации Хлоя. — То есть, ты хочешь, чтобы я порвала с ним? Прекрасно! Я могу это легко сделать, если ты выдашь мне телефон и поможешь мне связаться с ним, после чего… — Нет. О, нет. — С этими словами печенье начало жужжать и раскручиваться, заставляя острые зубья слиться в одну сплошную линию. — Я имела ввиду, что он найдёт одну твою разорванную руку в одном месте, одну разорванную ногу в другом, и, может быть, если у меня будет хорошее настроение, твою оторванную голову прямо на рабочем столе… Что ж, у Хлои просто не осталось выбора. Пора было применить своё секретное оружие. Она отобразила на своём лице пылкость (которое, однако, являлось тем самым выражением лица, которое появлялось при ощущении пересоленности блюда, просто отличие заключалось лишь в некоторых буквах*), после чего сказала: — Ты уверена, что хочешь навредить… Она вытянула вперёд ногу, как это делали некоторые автостопщики, которых она видела по телевизору, и с помощью своих рук обвела себя. -… этому совершенству? — Закончила она. Сначала на лице Пекаря ничего не отобразилось. А затем она начала ржать. Что?! — Ты сейчас смеёшься надо мной? — Сложила обиженно руки у себя на груди Хлоя. Пекарь знаками показала, чтобы блондинка подождала с получением ответа около минуты. Хлоя ждала. Злодейка ржала. Хлоя снова ждала. Пекарь по-прежнему продолжала ржать. Хлоя от нетерпения начала немного притаптывать ногой. В ответ же получив искренние извинения, которые, из-за непрекращающихся смешков, были показаны снова жестами. Хлоя не выдержала и очень громко фыркнула. Пекарь сползла на пол, вновь зайдясь в приступе смеха. Хлоя уже была готова пнуть смертоносную тартинку (ей теперь просто страшно просто подумать о таком слове, как «печенье»), как злодейка, как ни в чём ни бывало, вскочила на ноги, чтобы в следующий миг оказаться прямо перед лицом Хлои, с висящей на её руке наперевес циркуляркой. — Кого-то сейчас нашинкует на куски… — Пропела она. И в этот же самый момент между ними возник металл, а сквозь дверь в комнату прорвалась героическая фигура с рапирой в руке! Ура! Хлоя теперь была спасена!.. … ГАБРИЭЛЕМ АГРЕСТОМ?! Тот же, не опуская рапиру, обвёл взглядом комнату и спросил: — Почему Адриана здесь нет? Пекарь, предварительно опустив пилу пониже, лишь пожала плечами: — Самой хотелось бы узнать. А вот эта шкура — она кивнула на Хлою, — по какой-то причине сидит здесь в его одежде… Взгляд Габриэля сместился в сторону блондинки, чтобы лишь уставиться на неё. Та лишь застонала в ответ: — Я повторяю в очередной раз! Это выглядит не так, как кажется! Вы разве не следите за мной в сети? Я встречаюсь с Ледибаг! Агрест лишь моргнул в ответ на это заявление. — Кхм… Фиг с вами, это ваше дело. Тем не менее, я пришёл сюда найти и проверить сына… Хлоя тут же прошмыгнула за спину взрослого, так что даже никто не успел пошевелиться. После чего показала пальцем на Пекаря: — Она тоже ищет его и хочет причинить вред! Атакуйте её! — Приказала она дизайнеру. Тот лишь бросил один взгляд назад, закатив при этом глаза («Придурок!» подумала Хлоя). — Но, как я уже собрался сказать, раз я здесь, то надо покончить с этим. — После чего совершил выпад вперёд и воткнул рапиру прямо в середину груди Пекаря. Хлоя ахнула, но тут же исправилась и захлопала мужчине. Злодейка же захрипела. А Габриэль, тем временем, продолжал налегать на своё оружие, заставив его выйти из спины девушки, после чего буквально пригвоздил её к дивану, и лишь когда только рукоятка торчала из груди, он оставил её в покое. Пекарь обессиленно приподняла голову и посмотрела на Хлою: — Я заколота! Всегда помни… как… как сильно… мне… нравилась… идея съесть… твоё сердце… прямо напротив… тебя… — С последним хрипом её сияющие в пустоте голубые глаза погасли, и её голова упала на диван. — Вот и всё. — Сказал спокойно Габриэль. — Теперь надо позаботиться обо всём остальном. Я полагаю, что акума находится внутри гигантской печеньки, так как только она выбивается из общей картины костюма. Хлоя вновь ахнула. Ну конечно! Она подбежала к ней и протянула руку, чтобы схватить её… … и чуть не потеряла свои пальцы, стоило той включиться и начать крутиться. Вот чёрт. Раунд номер два. Куда ж без него… И как назло Хлоя не находилась рядом с чем-то, за что, как говорили тупые людишки в интернете, можно залечь, но ей повезло. Стоило печеньке наконец набрать скорость, Хлоя уже спряталась за мини-холодильником, а Габриэль, которому печенье, похожее в данный момент на тарелку инопланетян, попыталось снести голову, ушёл от угрозы боевым кувырком. Кстати, а с каких-пор данному приёму учат дизайнеров? (А с каких пор об этом знают некоторые блондинки?..) Но то, внезапно, остановилось над диваном. Развернулось, принимая вертикальное положение. После чего, не останавливаясь, вонзилось в плоть, дробя тело и разрывая «труп» на две части вдоль от макушки до паха. Хлоя не чувствовала в себе хоть какую-то капельку сил, чтобы заставить закрыть глаза. Она уже итак пригрозила своим векам, что если они не закроют открывающуюся ей страшную картину, то оставит их без теней на неделю, но это не помогло. Единственное, что утешало, что это оказался всего лишь дьяволов торт и огромное, просто неприличное количество шоколадного пудинга. И обе половинки тела упали на пол, уже не удерживаемые никаким мечом… … чтобы в следующий момент глаз каждой половинки, разрезанной печеньем, загорелся вновь и подмигнул им… … а затем обе половинки встали каждая на свою ногу и улыбнулись. — Две милашки… — Проговорила левая половина. -… Двойное веселье! — Закончила правая. После чего обе половины посмотрели на Габриэля и хором пропели: — Я полагаю, что у Адриана нет никаких фантазий по отношению к двойняшкам? Хлоя наблюдала (разумеется с безопасного расстояния), как Агрест сделал шаг назад: — Я не обсуждаю подобные вещи, связанные с моим сыном, в присутствии посторонних. А теперь прошу извинить меня, но в моём офисе осталось кое-что необходимое мне прямо сейчас. Как насчёт того, чтобы вы поигрались как вам угодно с мадемуазель Хлоей Буржуа, пока я не вернусь? — Вежливо и с каменным лицом спросил дизайнер. На что обе половинки протянули: — О, Хлооооояяяяя… И именно в этот момент мужчина рванул к двери. Челюсть Хлои впервые за долгое время попрощалась с хозяйкой, искренне желая никогда не возвращаться туда. Он, что, оставил её одну на растерзание монстру?! Нет, это, разумеется, было тем, что можно было бы ожидать от месье Агреста, но это не значит, что он поступил правильно по отношению к ней! Правда, это действие имело свои последствия. Замигали лампы, начал пропадать свет, и затем в его вспышках прямо возле двери появилась Пекарь, заставив Габриэля резко затормозить. Целая и невредимая. А Хлоя сдержала свой порыв поддержать её в наказании этого дизайнера, что так нагло кинул её умирать. Всё-таки, эта акума являлась чуть ли не самой худшей. — Хотя я просто издеваюсь. — Приложила Пекарь палец к своим губам в кокетливом жесте. — Ты не можешь покинуть меня не отдав своё сердце. Габриэль в ответ только фыркнул: — У меня нет к тебе абсолютно никаких чувств (за исключением, пожалуй, небольшой доли отвращения от того, насколько ты пугающа), так что я предельно уверен, что твои силы (что бы они из себя не представляли, ведь откуда мне об этом знать?) на мне не сработают. Хлоя таки не сдержалась: — Буууу! Не верю! Забери уже наконец его сердце! — После чего тут же захлопнула свой рот руками, вспомнив, за кого она на самом деле болеет. — А знаешь, ты прав. — Как будто в раздумье произнесла Пекарь, постукивая пальчиком по губе. — У тебя нет сердца, ведь когда-то давно ты превратил его в сгоревший лист, после чего пустил по ветру. Но… Хотите, я открою вам небольшой секретик? Хлое абсолютно не хотелось слышать данный секрет. Но, воспользовавшись тем, что всё внимание злодейки было сосредоточено на дизайнере, она быстро открыла и достала из мини-холодильника серёжки Ледибаг, после чего также быстро засунула себе в карман. Габриэль же попытался отступить, но он был схвачен просто с невероятной скоростью за галстук и притянут к злодейке. — У меня тоже нет сердца, видишь? Это написано прямо на моём лице. — Сказала злодейка обеим жертвам. Хлоя не смогла удержаться и оглянулась назад. Чтобы взглянуть прямо в пустоту в форме сердца на её лице. Она казалась невероятно глубокой, и эти мерцающие, сияющие глаза манили оттуда, при этом казалось, что только руку протяни, ведь они так близко, но на деле их не достать. Внезапно в глубине пустоты мелькнуло что-то вроде вспышки, искры, из её самой глубокой части. А затем Габриэля Агреста начало затягивать внутрь, вытягивая, кувыркая, комкая и скручивая его. Он кричал. Кричал и кричал. Его крики не прекращались, даже когда его тело превратилось в линию не толще скакалки и засосало прямо внутрь пустоты на лице Пекаря, и, стоило последней его части исчезнуть там, наступила тишина. Агония для него закончилась. А сама злодейка открыла рот и издала довольную отрыжку, как это бывает после сытного и вкусного обеда, отразившуюся эхом от серых стен.