Недостойный

Тьма засосала его, а в мозг будто вонзилась раскалённая сталь. Локи видел испуганные лица вокруг себя, видел открытые в немом крике рты, и ледяные глаза Тора. Синие, смазанные следы знакомых глаз в его затуманенном зрении — последнее, что он увидел прежде, чем провалиться во тьму. Он чувствовал, как что-то ломает его, уничтожает его силу воли. Когда последняя капля сопротивления была потеряна, он услышал вопрос. «Зачем ты сделал это? Каковы твои истинные мотивы?» Вокруг них зазеленела трава, из земли вырвались и устремились ввысь вековые деревья, покрытые мхом. Где-то вдалеке зажурчала река, и Локи вдруг ясно вспомнил этот день. Если бы кто-то спросил у него, он не вспомнил бы, с чего все началось, но это было одно из тех воспоминаний, которыми он бы никогда и ни с кем не поделился. То лето в Асгарде было действительно жарким. Они были совсем еще юными. Локи только вернулся из сезонной поездки в Альфхейм, где совершенствовал навыки владения своей стихийной магией, и после его возвращения, Тор сразу же объявил, что он дико скучал по брату все эти месяцы, и они обязаны выбраться на охоту или на какую-нибудь вылазку только вдвоем. Обычно Локи бы отказался, сославшись на занятия, но даже он устал от постоянных тренировок, и тоже скучал по брату, поэтому в этот раз он с удовольствием принял приглашение Тора. Он тоже скучал. Они болтали днями на пролет, неспешно прогуливаясь по заросшим тропинкам отдаленных лесов, отпустив лошадей на волю, шутили, распугивая своим смехом осторожную дичь. За четыре дня охоты Тор едва ли сделал больше трех выстрелов, каждый из которых не поразил ни одной цели. Это ни капли не испортило их настроение, братья наслаждались обществом друг друга. В тот последний день, перед возвращением домой, они остановились на берегу небольшой горной реки, и Локи позволил себе неосторожную и довольно злую шутку. Тор хмыкнул, но ответил брату в той же манере. Игривые оскорбления переросли в перепалку и закончились шутливым поединком. Только благодаря своей ловкости Локи удалось окунуть брата в ледяную воду, и тогда Тор набросился на него и повалил на землю. Локи очнулся от наваждения, только когда понял, что под его руками тяжело вздымается грудь его запыхавшегося брата. Он сидел на Торе сверху, оседлав его бедра и прижимая его руки к земле. Только теперь ему было понятно, что Тор поддавался ему, а потом он почувствовал то, что не должен чувствовать младший брат, сидя на коленях старшего. Это выбило бы из колеи любого, но Локи был Локи. Его мозг прогонял миллион мыслей в секунду, привычно пытаясь анализировать ситуацию. Он нашел лицо брата, и выражение Тора говорило о том, что он понимает, что происходит. Он смотрел Локи в лицо, неотрывно и прямо. И его взгляд едва ли можно было назвать смущенным. И прежде, чем Локи успел высказать очередной едкий комментарий, Тор легко освободил руки, вплел пальцы в черные волосы и прижался горячим ртом к губам Локи. В тот день, Локи оттолкнул его, делая вид, что ничего не произошло. Это же он делал еще в течение нескольких лет. Годами он ловил на себе тот самый взгляд Тора, обрывал разговор, как только он поворачивал в опасное русло. Делал вид, что ничего особенного между ними не было, когда перебрав меда на очередном празднике, позволял себе висеть на плече брата, горячо шепча ему на ухо одну за другой шутки о присутствующих гостях. Тор был слишком самоуверенный, властный и поспешный. Он был необдуманный и дерзкий в своих мыслях и поступках. И Локи знал, что это была очередная игра. Тор любил охоту и всегда добивался своего. По какой-то глупой причине, он вдруг выбрал своей новой «жертвой» собственного младшего брата. И хотя Локи убеждал себя в неправильности происходящего, в том, что Тор запутался, что они оба слишком молодые и несерьезные, именно этот день навсегда изменил его жизнь, открыв глаза на очевидную истину, больше никогда не отпускавшею его — он был влюблен в Тора. Они оба взрослели. Рано или поздно Тору должно было надоесть. Ее звали, кажется, Джейн Фостер. Локи применил все свое красноречие, чтобы убедить Одина в том, что месяца в Альфхейме будет недостаточно, чтобы управиться с его делами, и что ему нужно по крайней мере полгода. Он убеждал себя, что все к лучшему, но его сердце болело, не делая его резкий характер лучше. В те годы он и сам был другим. В это же время он узнал, что сам является одним из тех чудовищ, которых так ненавидел и стремился уничтожить его брат. А потом была коронация Тора и круговерть событий, которые принесли в его сердце только боль и разочарование. А потом — радужный мост, держащая его рука Тора и бесконечное падение в темноту. А потом был Танос. Локи продержался гораздо дольше остальных. И хотя он мог скрывать правду, под бесконечными пытками, болью и страданиями, в один день он сломался. Этот день — проклятый день, Локи хотел вырезать из своей подкорки и навсегда забыть о нем. Теперь боль этого воспоминания глухо ударила в его сердце. С ним делали много жестоких вещей, но самую ужасную проворачивал с собой он сам, каждую секунду надеясь, что Тор вдруг поймет, что найдет его и вытащит из этого ада, пока у него еще есть силы сопротивляться, пока он еще жив. Его привели к Таносу лично. Бросили на колени перед огромным золотым троном гиганта. Запястья Локи были сломаны, его руки и ноги кровоточили, а глаза были огромными, черными провалами. — Стоят ли эти существа твоих страданий? — Прогромыхал низкий, даже сочувствующий голос над его головой. Локи молчал, а потом почувствовал тяжелые шаги, пока на его плечо не опустилась ужасающих размеров ладонь. — Я предлагаю тебе власть над целым миром, славу, деньги. Одно твое слово и эти мучения закончатся. Мне нужен только тессеракт. Локи закрывает глаза, надеясь, что тьма поглотит его, что возможно, он потеряет сознание прямо сейчас. Он вздрагивает, когда смех титана эхом отражается от стен, а потом его голос вкрадчиво говорит. — Что ж, смотри, Локи, сын Лафея, наследник Йотунхейма… И вместо темноты, о которой он молил, Локи видит золотые залы Асгарда. По дворцовым знакомым коридорам идет Фрига. Ее пальцы все еще сжимают веретено. Ее искусные руки, которыми она создает свои полотна, хранящие прошлое и будущее, дрожат. Она находит мужа и сына в одном из залов за обсуждением политических вопросов. — Мама? — Тор отрывается от бумаг и с беспокойством смотрит на мать. — Локи… Я видела Локи. — Дорогая, — Вздыхает Один. — Локи мертв. — Нет, я видела, я почувствовала, он жив! И он страдает. Тор оглядывается на отца, а потом поворачивается к матери, и его взгляд полон жалости. — Ты устала… — Не надо убеждать меня. — Твердо отвечает Фрига. — Материнское сердце нельзя обмануть. Я чувствую, что мой мальчик жив. — Локи — не твой сын. — Жестко обрывает Один. И его жена застывает, не зная больше, что сказать. Ее взгляд устремлен на Тора, но ее сын смотрит на нее с жалостью, и ни капли не верит ее словам. — Это будет на вашей совести. — Произносит она таким ледяным тоном, что у Тора по рукам бегут вдруг мурашки. — Но я не перестану искать своего мальчика. И Локи всегда будет моим сыном. И твоим братом. — Добавляет она, с гневом глядя на Тора. Она не удостаивает Одина своим вниманием и резко разворачивается, так что полы ее роскошного платья облаком поднимаются за ее спиной. Апофеоз боли и обиды. День, когда он сломался. Ведение рассеялось, оставляя его снова наедине с титаном. — Слезы — это не слабость. — Говорит Танос, утешающе проводя большим пальцем по лицу мага, и Локи, содрогаясь всем телом от отвращения, отстраняется от его руки. — Просто подумай, стоят ли эти люди твоих мучений? У тебя будет еще пара особенных недель в камере, чтобы как следует подумать… Это воспоминание гаснет и бледнеет, сменяется цветным вихрем событий. Бесчисленные обрывки битв и сражений, мелькания разноцветных костюмов и боль, много боли. А потом Танос направляется к Тору, когда громовержец на коленях перед ним, и Локи явно понимает, что у него есть только один шанс, чтобы дать его брату жить. И что несмотря на все, он пожертвует всем, только бы Тор жил. И этот момент является откровением даже для него самого. А потом железная хватка Таноса на его горле и темнота, о которой он так просил. А потом снова свет. Конечно, ведь он столько раз обманывал смерть. В тот раз это был не обман. Снова бесконечные цветные пятна перед глазами и круговорот бессвязных событий и, конечно, Тор. Тор, взрослый, великолепный, золотой и до одури красивый. Уже не тот глупый юнец, что ловил его в темных дворцовых закутках, чтобы испытующе и с просьбой заглянуть в глаза, не тот, кто снова пытался поцеловать его, когда они оставались наедине. Не тот вспыльчивый глупец, готовый вторгаться в чужие миры ради воинской славы. Не тот, кто был готов рваться в бой ради боя, не думая, что после него останутся лишь кости, вдовы и сироты… Больше нет. Это все еще был его брат, но излучающий уверенность, иронию и, о Норны, мудрость. Это был тот Тор, которого теперь Локи мог любить и любил всем сердцем. Локи понятия не имел, что будет после его признания. Как Тор встретит его слова, живо ли еще то, что Тор считал любовью к своему брату? Но он больше не боялся идти навстречу, не после того, что они пережили. Не после дней разговоров, признаний и раскаяний, клятв и многих других речей, что были произнесены после окончательной победы над Таносом, когда они в первые за всю жизнь достигли такого взаимопонимания. Когда они, наконец, признали, что нуждаются друг в друге. Когда впервые за столько лет искренний синий взгляд Тора снова предназначался ему. Дум сорвал его планы ровно на три часа. И вот Тор перед его ногами, поверженный, умирающий и абсолютно любимый. И все, что осталось от его многочисленных артефактов, способных помочь — клинок с ядом. И один шанс. Он может убить Тора, но, если не попытается, Тор точно умрет. И тогда Локи падает на колени, и соленые слезы бегут по его лицу, и он знает, что это сработает, только если он сделает это с чистым и открытым сердцем. И хотя Тор без сознания, Локи очень надеется, что брат услышит его. — Я люблю тебя, Тор. И клинок пронзает сильное сердце громовержца, мгновенно отравляя его кровь ядом змея.

***

Локи в ужасе вздрагивает, задыхаясь, проходясь тонкими пальцами по ноющим ребрам. Он едва может дышать, сипит и скребет ногтями по своей груди, будто пытаясь освободиться из невидимых сетей. Он все еще не верит, что каждый из присутствующих в комнате видел это, но их лица говорят сами за себя. В комнате стоит гробовая тишина. И никто из мстителей не смеет смотреть ему в глаза. Кроме его не-брата. Локи не может вдохнуть от накатившего на него отчаяния и унижения. Он чувствует себя растоптанным, преданным, распотрошенным. Непроизвольно он сжимается, обхватывая себя руками. Тор смотрит на него недоверчиво, холодно и недоуменно. И Локи дарит ему взгляд, который рушит миры, уничтожает планеты и выжигает города. А потом он делает сложный пас руками и шагает в воронку. Портал тут же сворачивается и исчезает за его спиной. Проходит, наверное, минута тишины, когда Тор деланно-безразличным тоном произносит, пожимая плечами. — Он вернется, рано или поздно. Он всегда возвращается.

***

 — Соизволил объявится! — Тони Старк в приветствии разводит руки. — И я совершенно правильно сделал, что не отправил Хэппи в аэропорт. Доктор Стрэндж закрывает портал, в котором еще виден кусок его уютной гостиной в Лондоне и улыбается. — Небольшой инцидент задержал меня, прошу простить. И так как я вижу, что тебе уже не терпится, обещаю, что расскажу все, что знаю, сразу после чашки приличного чая. — О, британцы! — Старк возводит глаза к небу, но все же ведет Стивена в холл, где Доктор здоровается с частью команды мстителей. Он не видит братьев, ради которых и ехал сюда, и недовольно хмурится, когда слышит, что о местонахождении Локи ничего не известно. — Опасно оставлять его одного. Капитан виновато пожимает плечами, вспоминая позавчерашний инцидент. — Я не верю, что Локи сейчас может представлять угрозу. — Я говорю не о Локи. — Перебивает Стрэндж. — Вы выпустили в город злобного бога грома. — Спокойно, я мониторю все новости, если бы что-то случилось, я был бы в курсе. — Отвечает Старк. — А теперь я хочу услышать все, что ты накопал. Стивен отставляет чашку, и достает из складок плаща огромный и пыльный фолиант, который никак нельзя было спрятать там, кроме как при помощи магии. — Ведьмовские штучки. — С видом ученого поясняет Старк на удивленный взгляд Наташи. Но Стрэндж слишком увлечен своим делом, чтобы отвечать на язвительность. — Думаю, у Локи «синдром самозванца». Он говорил, что укололся клинком, и яд проник в его кровь тоже, но даже если бы так и произошло, на него яд не подействовал бы. — Хочешь казать, что Локи… — Вероятно, он поверил, что его мораль изменилась, но не найдя в себе особенных изменений, объяснил это тем, что у него нет морали в принципе, я прав? — Вроде того. — Хмуро отвечает Бэннер. — Такие артефакты не влияют на магов, а у магов-йотунов, насколько мне известно, вообще иммунитет к ядам. — То есть он пытается спасти Тора просто потому что… Наташа обрывает Стива злобным взглядом. — Ты и так все знаешь. И это не важно. И это — не наше дело. — Я ничего такого и не имел ввиду! — Возражает Роджерс. — Мне нужно понять, насколько сильно изменился Тор. — Произносит Стрэндж и видит, как глаза друзей гаснут. — Ясно. — Нет… — Вдруг говорит Наташа. — Вовсе не ясно… Вчера он говорил такие вещи о Локи… Боже… Кажется, он ненавидит его только за его происхождение! Стив сказал, что это настоящий фашизм и геноцид, и он не должен относится к Локи так только потому что он — йотун. Стив хмуро смотрит в пол, не поднимая глаз. — Это вовсе не Тор. Стрэндж выгибает бровь. — Не падаем духом. По крайней мере Лафейсон был прав, нам нужен меч Грама. Мне нужно обсудить с ним кое-что. И с Тором тоже, к сожалению… Когда они вернутся? — Тор будет здесь вечером, а Локи… позавчера тут кое-что произошло…

***

От электрического разряда каждая стеклянная поверхность жалобно звенит и вибрирует. — И прощай мой новый газон. Опять. — Деланно-грустно комментирует Старк. Громко. Специально, чтобы Тор услышал. — Какое сейчас значение имеет трава? — Нервно отмахивается Тор, игнорируя остальных присутствующих, и направляется сразу к холодильнику, откуда извлекает большую упаковку пива. Он достаёт банку, громко щелкает крышкой и уничтожает ее за два глотка, сминает и небрежно швыряет остатки железяки в раковину. Тор не реагирует на молчаливые и осуждающие взгляды, его голова занята другим. — Кажется, вы должны были искать Локи. — Хмурится громовержец. Он осматривает всех, а потом замечает присутствие Стрэнджа. — Стивен! — Говорит он. — Крайне рад снова увидеть тебя. В поисках от тебя будет гораздо больше толку… — Это нелепо, Тор! — Восклицает Бэннер. — Мы не спим вторые сутки, пытаясь помочь тебе. — Вы пытаетесь скверно. — Поднимается голос громовержца. — Мне нужен мой молот. Команда замолкает, переглядывается, понимая, что дальнейшие споры бесполезны. Темная сторона Тора оказалась действительно неприятной. Обычно в компании Тора всегда было весело, хорошо и уютно. Сейчас за глаза Старк прозвал его «убийцей вечеринок». Стрэндж игнорирует это. Ему нужно подтвердить свою теорию. — Скажи, Тор, Локи когда-нибудь пытались отравить? Громовержец хмурится. — Не понимаю, причем здесь это. Нет, чтобы он ни утверждал, никто и никогда не пытался его отравить. — Может его жалили змеи? Пауки? Насекомые? Может у него была лихорадка? — Почему я должен знать это? — Вспыхивает Тор в гневе. — Вы тратите время! Мы должны найти его, пока этот змееныш не сбежал! — Я как раз пытаюсь сделать это! — Так же раздраженно отвечает Стрэндж. — И у меня нет времени на эти глупости. Так что будь другом, и ответь на мои вопросы. — Нет! — Рявкает Тор. — Никто не кусал его и не жалил. Эти твари не покушаются на себе подобных. Я вообще не помню, чтобы он хоть раз болел. Даже в детстве. Стивен удовлетворенно хмыкает и захлопывает книгу. Его тон меняется. — Хорошо. Я должен проверить еще одну теорию, постараюсь вернуться как можно скорее. Пожалуйста… будьте осторожны. — Адресует Стрэндж команде, прежде чем исчезнуть в портале. Тор все еще стоит, недоуменно глядя на место, где только что был Доктор. — Как ты можешь? Одинсон поднимает глаза и встречается взглядом с совершенно красным, закипающем в гневе лицом Роджерса. — Не надо, Стив. Он не в себе… — Тихо говорит Нат, но Тор слышит, и это злит его. — Если у тебя есть, что сказать, говори. Наташа посылает ему гневный взгляд, но не произносит и слова. — Хорошо. — Говорит Тор, удовлетворенно. — «Женские языки несут только зло» — старая пословица. — Да что ты такое несешь?! — Вскакивает Роджерс, не в силах больше сдерживать накопившуюся ярость. — Как ты можешь так относится к тем, кто искренне любит тебя? К тем, кто пытается помочь тебе? — Вы все еще верите ему! — Обиженно и сокрушенно вздыхает Тор. — Он подстроил это. Он затуманил ваши разумы. Друзья, там не было и капли правды. Локи — лжец, он никогда не поставит свою жизнь за чью-то, в нем нет и капли чести и достоинства. — В нем больше чести, чем в тебе сейчас! — Отвечает Стив. — Замолчи, Тор. Ни слова больше. Это веселит бога грома. Тор складывает мощные руки в замок на груди, откидывает голову чуть назад, глядя надменно и сухо. — Или что? Стив растерянно водит глазами. Он не откажет в помощи. Тор не виноват, что сейчас стал таким. И он не будет драться с ним. Он чувствует, как Брюс и Тони напрягаются за его спиной. — Или ты больше не сможешь считать меня другом. — Тихо произносит Стив. К его ужасу, Тор лишь издает смешок, похожий на фырканье, а потом и вовсе смеется в голос. А потом его тон становится ледяным. — Мне нужен мой молот. Найдите Локи, приведите ко мне. Это все, чего я хочу от вас. На этом можете считать, что мы больше никак не связаны, раз вы хотите оставаться слепыми глупцами. — Произносит Тор, осматривая каждого из присутствующих. — Можете взять его в свою команду всему миру на потеху. Но когда станет слишком поздно, когда вы будете лежать в руинах, а он будет стоять над вами, не ждите, что я остановлю его снова. Тор даже не выходит из помещения, чтобы вызвать радужный мост. Вспышка молнии ослепляет, прожигает ковер и паркет, выбивает стекла. А когда зрение возвращается к команде, от громовержца уже и след простыл.

***

Гроза бушевала всю ночь. Молнии ударяли в землю всего в нескольких метрах от дома, били в громоотводы, не давая никому спокойно спать. Наташа пробирается на кухню, не включая свет ни в одном из помещений — детская привычка. «Юным леди ночью положено спать, а не шастать по темным коридорам». Поэтому двигается она тихо, и едва сдерживает крик, готовый вырваться из ее груди, когда у окна в очередной вспышке ей удается разглядеть высокий силуэт. — Локи? — Ее сердце все еще бешено колотится в груди, от выброшенного в кровь адреналина. Ее сложно застать врасплох, но она не верила, что Локи вернется. Маг вздрагивает и поднимает голову. Он явно не ожидал, что будет раскрыт. Но вместо первой реакции — скрыться, он криво улыбается половиной рта и тихо говорит. — Второй раз тебе удается незаметно подобраться ко мне. Обычно, меня сложно застать врасплох. Наташа тихо опускается рядом с ним. — Раньше я всегда считал, что лишен настоящего дома. Но теперь… — Локи разводит руками с беспомощной улыбкой. — Я действительно не знаю, куда мне пойти. Я провел здесь столько времени… Он не успевает договорить, потому что Черная Вдова вдруг кладет руку ему на плечо, и говорить больше не обязательно. — В холодильнике осталось мороженое. Это почти смешно. Земля не нравилась Локи, когда он впервые появился здесь — грязь, люди, жизнь которых скоротечна по сравнению с жизнью асгардцев, все здесь было странным, неправильным и чужим по сравнению с множеством миров, в которых он бывал. Он не любил быть поверхностным, но заставить себя изучать что-то, что связано с этим миром было тяжело. Локи начал с обычных университетских учебников по истории, и они полностью захватили его. Он читал все свободное время. Между вылазками его всегда можно было найти на диване в гостиной с толстым томом в руках. Его заинтересовала архитектура древних цивилизаций, современная архитектура, искусство, художественная классическая литература, научные работы. Но самый большой восторг у Локи вызывала музыка и кинематограф. Старк показал ему гордость своей коллекции — золотой альбом AC/DC. Локи видел несколько записей концертов и с удивлением поинтересовался, действительно ли они были так популярны? — Черт возьми, ты не представляешь! Почему это так удивляет тебя? Локи не сказал ничего определенного, лишь смущенно бросил, что у него дома такие вещи, как искусство и музыка не считались занятиями, достойными мужчин. — В том числе и магия. — С неопределенным выражением добавил он. — В целом, почти все, что не связано с военным делом. — Простите, но вы — дремучий народ, в таком случае. — Хмыкнул Старк с улыбкой. — Не говори Тору. — Со смешком ответил тогда Лофт, хотя Тор никогда не разделял этого мнения. Однажды Бэннер застал его на привычном месте на диване, когда Локи заливался смехом, закрывая рукой глаза. Это зрелище было настолько непривычным, что мстители в тот вечер не на шутку напряглись. — Что-то интересное? — аккуратно поинтересовался Брюс. И Локи, не переставая смеяться закрыл книгу, демонстрируя всем присутствующим обложку книги, после чего по их лицам начали расползаться понимающие улыбки. На коленях Локи покоился толстый том «Скандинавские мифы и легенды» Роджерс открыл ему дверь в «волшебный мир кулинарии», и почти сразу Лофт признал, что кухня земли гораздо разнообразнее, чем дома. Он не мог пить местное пиво, которое с удовольствием пил его брат, так же косо смотрел на пиццу, которую любил, наверное, каждый житель Нью-Йорка, но его слабое место нашел однажды Питер Паркер. Рожок из венской вафли, обычное ванильное мороженое, из которого торчали драже, кусочки вафли и печенья, с фруктами на вершине. Все это было щедро полито двумя видами сиропа. «От этого кровь свернется» — Прокомментировал Бартон, но Локи пришел в восторг. И это маленькое воспоминание вдруг позволило ему улыбнуться теперь. Потому что Локи вдруг понял, что зря все это время считал, что был совсем один. Наташа зажигает лампу в углу комнаты, чтобы они не выглядели, как ночные воришки. И улыбка Лофта больше не кажется ей подозрительной или опасной, не вызывает тревоги. Они не так близки, возможно ей не стоило бы трогать эту рану, чтобы не делать хуже, но она говорит. — Знаешь, в том, что ты любишь кого-то нет слабости. Уже не важно, хотел ты этого или нет, случилось то, что случилось. Но мое отношение… отношение всех нас к тебе изменилось — добавляет она, когда глаза Локи становятся далекими и настороженными. — И я понимаю, почему ты молчал о Таносе, правда. Я не понимаю, как можно нести все это одному… Ты так много пережил, и тебе даже не с кем было поделиться. Я понимаю это, как никто другой. Я думаю, что восхищаюсь твоей силой, Локи. — Говорит Романова, глядя в полые удивления зеленые глаза. Локи медленно отводит взгляд. — Я не знаю, что ответить. — Не нужно ничего отвечать. — Пожимает она плечами и выдавливает еще больше шоколадного сиропа сначала в свою тарелку, а затем и в тарелку мага. — Я встретился со Стрэнджем. — Вдруг говорит Локи. — Мы нашли меч. Стивен сказал, что ему нужен день или два, чтобы точно обнаружить место, и он поможет мне открыть портал. — Это — отличные новости. — Старк потирает сонные глаза. И на нем совершенно нелепые пижамные штаны в клеточку. Наташа и Локи переглядываются и фыркают от смеха. — Ничего смешного, ночные пожиратели мороженого. — Говорит Тони, наваливая себе полную тарелку и высыпает сверху пачку «m&m’s». — От этой грозы совершенно невозможно уснуть. — Комментирует он, специально не акцентируя внимания на внезапном возвращении Лафейсона. Часть окон все еще не успели заменить, и по всему зданию ходит сквозняк, издавая раздражающие завывания. А потом происходит то, чего никто не ожидает в полвторого ночи. Когда радужный мост открывается, Локи в панике вскакивает, мгновенно извлекая клинки, но его взгляд сталкивается вдруг с желтыми глазами Хеймдала. И он давно не видел хранителя таким встревоженным. Он смотрит на Локи и успевает произнести только одно слово. — Беги. Ветер на улице превращается в ураган, вырывающий траву, клонящий деревья. Молнии ударяют все ближе, каждую секунду. — Мы задержим его. — Говорит Старк, вскакивая с места в поисках костюма. Голова Локи пуста, когда он бросается прочь из здания, вылетая прямо в открытое окно. Ему нужно быть чуть дальше, чтобы открыть себе один из проходов, которые он обнаружил поблизости. Ему не хватает всего пары секунд. Что-то тяжелое врезается в его висок, сбивая с ног. Он встряхивает головой, пытаясь сфокусировать зрение на своих пальцах, впивающихся в мокрую траву. Его голова еще ужасно кружится, пока его магия пытается исцелить его. Он отталкивается от земли, но тут же снова падает на колени, не в силах найти равновесие. И путь ему перекрывает его не-брат. — Снова сбегаешь? Впрочем, ничего удивительного. Но мне удалось понять кое-что важное. — Рычит Тор, приближаясь. — Ты всегда был хитрее, но я тоже учусь. Громовержец возвышается над ним, он совсем близко. — Я знаю, что ты сделал. И я заставлю тебя вернуть все, как было. — Ты совсем спятил! — Кричит Локи, когда буря уносит его слова. — Ты сам все видел, я пытался спасти тебя! Мне нужен день, чтобы найти меч. Подожди один день, и я… Тор смеется. Глухо и злобно. — Время ждать прошло, дорогой брат. Но прежде, чем я разберусь с тобой, ты перенесешь нас подальше отсюда. Немедленно. — Ни за что! — Рычит Локи. Он слышит, как где-то вдалеке кто-то зовет его сквозь бурю. Тор делает рывок в его сторону, но Лофт готов, и легко уворачивается. И пока Тор не пришел в себя, Локи предпринимает еще одну отчаянную попытку побега. Громовержец легко сбивает его с ног, пригвождая к земле, и Лофт снова чувствует тяжелую руку на своей шее. — Ты сделаешь так, как я велю тебе! — Срывается голос бога грома. — Иначе я разнесу здесь все. Я сровняю эту базу с землей, вместе со всеми ее обитателями! И Локи с ужасом понимает, что это — не пустая угроза. Что теперь это ужасное существо — его брат. И что только он виноват в этом, ему и отвечать за последствия. — Куда? — Сипит маг, понимая, что сопротивляться бессмысленно. — Туда, где мы впервые встретили твою сестру. — Сразу же отвечает Тор. — Технически, она только твоя сестра. — Гневно выплевывает Локи. И прежде, чем Тор успевает ударить его, они проваливаются в портал.