it's worth it

Кроули первым сделал шаг навстречу, и пока поочередно его ноги не коснулись холодного асфальта, тонкие шпильки чудом превратились в лакированные мужские туфли. Крупные локоны по пояс стали короче, возвращая привычную длину, а чёрное обтягивающее платье в пол, с изящным вырезом вдоль бедра, перекроилось в черные джинсы и джемпер с треугольным вырезом. Темно-алая помада вместе с остальным макияжем стала бледнее, пока не исчезла совсем с лица демона, которое, в свою очередь, вернуло свои островатые черты. Силуэт в мягком свете настенных фонарей приобрел привычную угловатость. Демон тонкими пальцами на ходу снял очки, какие носил, кажется, ещё в Древнем Риме, и отбросил их в сторону. Спустя примерно шесть шагов он уже выглядел так, будто не было этого проклятого месяца порознь. Они замерли в метре друг от друга в абсолютном молчании, обволакивающим их посреди шумной улицы города. Спустя, казалось, очередную тысячу лет, демон произнес едва слышимое: "Ангел" на выдохе, и Азирафаэль, набравшись храбрости, сделал пару небольших шагов вперёд и, зажмурившись, потянулся к испугавшемуся резких движений демону в невесомом поцелуе. За пару секунд, что мягкие теплые губы касались его губ, человеческое тело Кроули, кажется, успело перетасовать все органы, словно колоду карт. Мгновение спустя ангел отстранился, уткнувшись носом в плечо демона. Сквозь тонкую ткань тот чувствовал, как лицо Азирафаэля полыхает румянцем. Дрожащая рука Кроули, в несвойственной ему робости, будто боясь спугнуть, аккуратно легла на шею ангела, плавно поднимаясь вверх, с явным наслаждением запуская пальцы в мягкие кудри. Демон прикрыл глаза, вдыхая родной аромат пыльных книг, какао и сладкой выпечки. Сердце его вдруг сжалось от нежности, и он невольно прижал ангела плотнее к себе. Тот лишь щекотно выдохнул ему в шею: — Как же мне тебя не хватало. Кроули откинул голову назад, всматриваясь в воспалённое небо Парижа, впервые со времен падения обратился к Ней, благодаря за то, что она позволила им сохранить эту чертову Землю, за то, что они находятся здесь и сейчас, за то самое яблоко, за первый дождь и каждую минуту, что он провел рядом с тем, кто был сейчас в его объятиях. Прикоснувшись тонкими губами к мягким кудрям, Кроули собрал все свое самообладание и произнес почти беззвучное: — Хорошо. Пошли отсюда. И ангел нехотя отстранился, сделав шаг назад, и посмотрел на демона своими небесно-голубыми глазами, в которых плескалась любовь на грани с отчаянием. Кроули протянул руку, невесомо погладив холодными пальцами скулу смущенного ангела, через прикосновение ощущая то чувство умиротворённости, что растягивает тонкие губы в неконтролируемой полуулыбке.