По краю тумана

Убедившись, что у Романа разбита бровь и больше никаких серьезных повреждений он не получил, я помогла ему дойти до ванной комнаты и умыться, после чего заставила лечь на диван и сделала примочку из пары ватных дисков, смоченных хлоргексидином: к сожалению, как мы уже выяснили, мне были доступны только простейшие медицинские манипуляции, поэтому Роману пришлось довольствоваться моими скромными навыками медсестры. -Лежи и не двигайся, -на всякий случай попросила я, не будучи уверена, не получил ли младший брат Юрия сотрясение мозга -все же Марк пусть и бил его в лицо рукояткой пистолета, сил явно не жалел, а масса у них с Романом капитально разная. -Я сейчас быстренько до ресторана сбегаю и вернусь. -Куда?! -резко сел Роман, едва я от него отошла и поморщился -вероятно, от столь быстрой смены положения голова закружилась, что мою теорию с сотрясением подтверждало. -В ресторан, -терпеливо повторила я, -сомневаюсь, что господин Грифанов отправился отсюда прямиком туда. Полагаю, там родителям на уши лапшу Ольга Юрьевна вешает, больше у меня вариантов нет. Мне там ничего не грозит. -Позвонить не судьба? -повинуясь нажиму моих рук, легших ему на плечи, Роман был вынужден снова принять лежачее положение. -Я лучше сбегаю, -мягко отказалась я от его предложения. -А ты лежи и не смей двигаться, обещаешь? Я быстро, -избегая дальнейших возражений, я дотронулась губами до его лба и направилась к двери, на пороге обернувшись, сжав пальцами бронзовую, сделанную под старину дверную ручку. -Серьезно, мне ничего не грозит. Грифанову я нужна живой. Иначе кто будет мировое соглашение в суде подписывать? -усмехнувшись, я скрылась в коридоре, охнув, когда устремилась вдоль него взглядом. Охрана, находившаяся за периметром наших апартаментов, была жестко вырублена и сейчас мужчины, матерясь сквозь зубы, начинали подавать признаки жизни. Уж не знаю, специалистом какого уровня был Марк и не помогал ли ему кто, но охрана, приставленная Русланом и Родионом Романовичами, со своей задачей не справилась совершенно. У кого -то были сломаны руки, у кого -то имелось явное сотрясение мозга, а у двоих имелись в наличии огнестрельные ранения -не смертельные, но серьезная медпомощь им явно требовалась. -Ну вы лузеры, -констатировала я без всякой жалости, -можете лечь в гроб и накрыться крышкой, все равно Тайпан с Кайманом вас закопают. Адреналин, вызванный беседой с отцом Платона, вылился в злость. Пнув носком туфли ближайшее, еле шевелящееся тело, зажимающее рану в бедре, я подобрала подол юбки и решительным шагом отправилась на поиски ресторана, интуитивно ориентируясь в роскошных интерьерах. Кто -то из наименее пострадавших секьюрити попытался меня остановить, но я молча показала ему средний палец. Хороши охраннички, нечего сказать -да меня с полным успехом уже могли бы в морг везти, взбреди Марку воспользоваться пистолетом! Мало мне киллера, так еще и собственные телохранители ни на что не годятся! Может, попросить Марка вернуться обратно? Он уж явно профессионал экстра -класса, не зря Платон его к себе приблизил. Мол, Марк, родной, вернись ко мне, я все прощу... Истерично рассмеявшись, я достигла лифта, не встретив на своем пути никого из обслуживающего персонала -даже горничных не наблюдалось. Паранойя родителей рассмешила дополнительно. смысл в этих дебильных мерах безопасности, если они нифига не помогают? И вообще, верните мне Юрия, только с ним я ни капли не боюсь за свою жизнь. При мысли о Юрии глаза защипало. Я ужасно по нему соскучилась. Готова даже покаяться во всех грехах, лишь бы услышать его усталый голос, вопрошающий: "Ну и куда ты вляпалась на этот раз, позволь спросить?". В лифте я нажала кнопку второго этажа, помня, что там имеется шикарная мансарда со столиками и стульями явно старинной работы, а значит, и ресторан неподалеку, и подняла глаза на свое отражение в зеркальной стенной панели. Отражение порадовало растрепанными волосами, парой пятен крови на белоснежном некогда топе и лихорадочно блестящими глазами, зрачки в которых были ненормально расширены. Красотка, ага. В таком виде только и посещать рестораны, но что уж поделать. На втором этаже, стоило выйти из лифта, как я уперлась взглядом сразу в троих вооруженных мужчин, которые уставились на меня откровенно волчьим взглядом. К нашей охране они отношения не имели, да и в свите Руслана и Родиона Романовичей я таких типов доселе не встречала, поэтому пришлось притормозить и машинально поправить волосы, лихорадочно прикидывая, ху из ху. Приглашения на ужин у меня с собой нет, следовательно, сейчас меня впихнут обратно в лифт и отправят, откуда приехала. Понимая, что вариантов все равно нет, я расправила плечи и одарила перекрывшего мне дорогу секьюрити взглядом, полным снисходительного пренебрежения, хотя была ниже на полголовы и вообще габаритами ему здорово уступала. -Я к Ольге Юрьевне, -лениво процедила я сквозь зубы. -Имя? -мрачно поинтересовались у меня, критично оглядывая с ног до головы. -Татьяна. -Вас нет в списке, -ответ, мягко говоря, меня разочаровал. Сузив глаза, я уперлась указательным пальцем в грудь своего собеседника и произнесла, чеканя каждое слово: -Сможешь заявить об этом моей мачехе в лицо? И кстати, не забудь продублировать информацию Родиону Романовичу. Уверена, Тайпан будет очень удивлен, узнав, что меня, на минуточку, его крайне близкую родственницу, ты посмел развернуть на пороге. Да плевать я хотела на ваши списки и приглашения! Свалил, -сочтя диалог законченным, а дальнейшее общение с данным представителем мужского пола вообще бесполезным, я оттолкнула его с дороги, заставив отступить на полшага назад -на большее, даже врежься я в собеседника всем своим телом, сил бы мне элементарно не хватило -я достигла тонированных дверей ресторана и скрылась за ними прежде, чем меня успели перехватить. Как и предполагалось, ресторан был отделан с упадочной роскошью. Стулья с узорчатыми венскими спинками, обитые малиновым бархатом, шелковые обои с тисненым золотым узором в виде львов и лилий, одноногие столики под тяжелыми скатертями с золотой же бахромой -я как будто попала в салон века этак восемнадцатого. Не хватало только певички на сцене с откровенным декольте и сладким голосом истинной сирены, да не менее одетых официанток, разносящих гостям, преимущественно мужского пола, бокалы с разнообразными напитками. Освещение было натуральным -в высоких бронзовых канделябрах горели свечи, бросая на стены мрачные тени и заставляя серебряные приборы и хрустальные бокалы ослепительно сверкать, переламывая попадающие на них отблески огня. Родители обнаружились за единственным сервированным столиком -сидели полукругом напротив, как я и подозревала, Ольги Юрьевны, держа между ней и собой определенную дистанцию. Словно два противоборствующих лагеря встретились на нейтральной территории для того, чтобы заключить пакт о ненападении, честное слово. Одета мачеха была в элегантное темно -синее платье под горло, облегающее ее стройную фигуру до колен, с широкими прозрачными рукавами, сужающимися на запястьях. Простенько и со вкусом. Украшений самый минимум, темные волосы обрамляют миловидное лицо с усталым взглядом и аккуратным макияжем. Сидящая аккурат напротив нее мама выглядела резким антиподом со своими полураспущенными волосами и голыми руками. Как выпускница Института благородных девиц и дорогая содержанка. Контраст неприятно меня резанул. -Я не понимаю, сколько мы можем это обсуждать?! -раздраженно воскликнула мама. -Лео, да подпиши ты эти чертовы бумаги и дело с концом! -Я не могу, Соня. У нас довольно жесткие условия брачного контракта, -возразил папа, неотрывно глядя на все еще жену, -да и не хочу, если быть откровенным. -Что? -неверяще вскинулась Ольга Юрьевна, менее всего готовая услышать именно эти слова. -Не хочешь? После всей этой истории? -Не хочу, -подтвердил папа. -Мне плевать на Оксану Ракитину. Я брал в жены Ольгу Романову, умную, добрую, милую женщину, с которой был готов построить семью и прожить под одной крышей не один десяток лет. И я все еще хочу это сделать. Поэтому извини, дорогая, но развода не будет, как бы ты на нем ни настаивала. Я ошарашенно застыла от подобной информации. Мачеха нервно комкала салфетку, смотря на мужа глазами, которые подозрительно блестели, мама же едко улыбалась, откинувшись на спинку стула и всячески давая понять, что ей эта санта -барбара поперек горла. -Я все сказал, -подытожил папа, поднимаясь на ноги. -Твой Грифанов может хоть наизнанку вывернуться, я тебя не отпущу. Спокойной ночи, Оля, -приблизившись к мачехе, он коснулся губами ее щеки, заставив вздрогнуть, и направился в моем направлении, цепко взяв за локоть и вытаскивая из ресторана с таким видом, словно мое появление с пятнами крови на одежде было запланированным и ожидаемым с самого начала. Растерянно хлопая глазами, я позволила оттащить себя себя в зимний сад, дождалась появления мамы и Родиона Романовича и вопросительно уставилась на родителей, ожидая хоть каких -либо объяснений. -Кажется, сработало как надо, -мама приблизилась и вгляделась в мои глаза, -на Тане лица нет. Цела, милая? -Да, -пробормотала я, вообще ничего не понимая, -это кровь Романа. У него бровь разбита. А вся ваша хваленая охрана вообще еле живая, -обличительно бросила я в лицо Тайпану. Тот усмехнулся: -Ну еще бы. Им было приказано не сопротивляться. Как и Роману, собственно. -Что?! -я ощутила себя полной дурой. -Что слышала, -вмешался папа, усаживая меня на скамейку между декоративными кустами цветущего барбариса. -Роман и вся наша охрана подставились специально. Нам нужно было, чтобы твоя беседа с Грифановым состоялась. Именно поэтому мы час торчали в ресторане и старательно ездили Ольге по ушам. -В смысле? -у меня закружилась голова. -О боже, Таня! -мама опустилась передо мной на корточки. -Раскинь мозгами, пожалуйста. Нам надо было узнать дальнейшие планы Грифанова, а как это сделать? Только заставить о них рассказать. Но ни я, ни Родион или Леопольд вряд ли бы смогли вызвать его на откровенность -мы серьезные противники, и в диалоге с нами он бы контролировал каждое слово. Другое дело ты -красивая и, по мнению отца Платона, безмозглая. -То есть, вы все это подстроили? -неверяще уточнила я. -И ты не собираешься отбивать Ольгу Юрьевну обратно? -уставилась я на папу. Тот усмехнулся: -Милая, я похож на идиота? Я не оставлю рядом с тобой женщину, темных пятен в биографии которой больше, чем у твоей матери. Но Ольге об этом знать необязательно. -Вы... Вы... Да вы издеваетесь! -возмутилась я. -Я чуть с ума не сошла, когда отец Платона заявился! -Ну прости, солнышко, -вмешался Родион Романович, -мы были уверены, что ты справишься. Чего он хотел, кстати? Вздохнув, я призвала себя к спокойствию и завела рассказ, короткий, но эмоциональный. Выслушав мою сбивчивую речь, родители переглянулись. -Что ж, -констатировал папа, -этого и следовало ожидать. Ольга живо сдала все карты, иначе откуда Гриф знает, что у Тани, на минуточку, два отчества? Еще есть вопросы, почему я не собираюсь бороться за свою жену? -Ни малейших, -отфыркнулась мама. -И смею заметить, ты вообще не склонен бороться за своих женщин. -Соня, сделай милость, захлопнись, -мрачно посоветовал Родион Романович. Мама одарила его недовольным взглядом, но послушно отвернулась и стала любоваться зарослями черных и желтых орхидей. Я сочувственно посмотрела на Тайпана -он специально нарывается? Мама ведь ему припомнит все, до последнего слова. -Аглая Плетнева, значит, -пробормотал папа, -получается, дело Платона и правда дрянь. -Он угрожал Алисе! -возмутилась я. -Разберемся, -пообещал Родион Романович, -не истери. И вообще, дамы, давайте в номер, нам с Леопольдом предстоит еще пару вопросов обмозговать, без вас обойдемся. -Это мы без вас обойдемся! -возразила мама и взяла меня за руку, рывком поднимая со скамейки. -Пошли, дорогая, переоденемся и в "Бабочку" смотаемся, пирожных хочу -сил нет. И только попробуй мне запретить нос на улицу высовывать, -прошипела она Тайпану в лицо. -Волосы под платок спрячьте и очки наденьте, -буркнул папа нам вслед. -Моя машина на минус первом этаже, -добавил Родин Романович. -И одни никуда не суйтесь! Закатив глаза, мы с мамой из зимнего сада вышли с видом оскорбленных королев. Я покорно передвигала ногами, поражаясь папиному коварству. Ольга Юрьевна ведь и впрямь будет думать, что муж ее любит, и это заставит ее притормозить мстительную деятельность в моем направлении. Гениально, ничего не скажешь. Правда, я не думала, что папа способен на такое двуличие, но в его оправдание скажу, что Ольге Юрьевне не следовало скрывать свою биографию. За что боролась, как говорится. Но вот во что это все выльется, мне сейчас даже представить страшно.