It's just the two of us

      Я прицелилась и открыла дверь пинком ноги, ибо руки, отведенные в этот день под то, что будет таскать вещи, помочь мне никак не могли. На последнем издыхании я вынесла в общажный коридор два огромных (и тяжелых, можете себе представить!) свертка с книгами. Фух! Я плюхнула их на пол и уселась на чемодан, стоявший рядом. Рената со мной не было – я его не позвала. Он с удовольствием бежал на помощь, если вы его звали, но сам никогда помощи не предлагал. О, а вот и он – вспомнишь лучик – вот и солнце...       – Вспомнишь говно – вот и оно! – улыбнувшись парню и прыгнув к нему в объятия, пропела я.       – Ничего не меняется! – Ренат наигранно закатил глаза и закружил меня над коридорным полом, – Что, собралась уже?       – Ага... – я задумалась, – надо такси вызвать-то, а то самолет через три часа, надо еще на регистрацию успеть.

***

*POV третье лицо*       Красивый рыжеволосый парень помахал такой же красивой рыжеволосой девушке. Она повернулась к нему спиной и направилась прямо ко входу на борт самолета. Он еще долго смотрел ей вслед. А потом, через огромную стеклянную витрину, смотрел, как ее самолет отрывается от земли и уносит ее в другую страну. Уносит в другую страну единственного человека, которому он мог доверять и которого любил... Любил, или, может быть...       Он был благодарен ей за то, что она находилась с ним в самые трудные моменты его жизни, но назвать благодарность любовью было сложно. Когда вы говорите "спасибо" одногруппнику, который дал вам списать его домашнее задание, вы при этом имеете в виду, что любите его? Думается, нет. Здесь проблема в том, что один человек допускает наличие чувства любви к другому человеку, но ведь простое допущение существования определенной вещи еще не означает полное и безоговорочное ее существование как самодостаточного объекта. *Конец POV*       Я нацепила наушники и уставилась в окно. Заиграл Lil Peep: Sometimes life gets fucked up That's why we get fucked up I can still feel your touch...       Я опять подумала о Ренате. О том, что, несмотря на все наши с ним многочасовые обсуждения этого дня и того, что будет дальше, он, все, же, теперь остался в России без меня, как и я – здесь, в самолете, а позже – там, в Германии – без него. Что теперь с этим делать – никто из нас не знал. Разумеется, были и обещания каждый день писать, и присылать открытки на праздники, и прилетать каждые несколько месяцев, – но вот то, в какой степени все это будет выполняться, стало для меня загадкой сразу же, как только самолет оторвался от земли. Для Рената, думаю, тоже.       Пока наш самолет взлетал - я, по своему обыкновению, успела поймать несколько панических атак, но с набором высоты состояние стабилизировалось, и я, закрыв глаза, попыталась отбросить от себя все дурацкие мысли о том, что ждет нас с Ренатом дальше. Этот рыжеволосый, казалось, не имел больше смысла, как и все то, что вместе с ним осталось в другом городе и в другой стране. У меня начиналась новая жизнь.

***

      Сверкая на солнце белыми крыльями и издавая самый дикий рев, который мне доводилось слышать за всю свою жизнь, самолет приземлился в аэропорту Мюнхена. Расстегнув ремень безопасности, я облегченно выдохнула и, как всегда, порадовалась, что все мы благополучно не разбились. Начиная с первого моего полета на самолете, это уже стало походить на какую-то добрую традицию – весь полет держать очко в напряжении, а с приземлением благодарить Бога за то, что сегодня, все же, не тот день, когда ему хотелось бы забрать тебя к себе.       Получив багаж, я направилась к выходу. Кучи людей с табличками имен, дожидавшиеся прилета своих детей, родителей, родственников или друзей – толпились в огромном холле. Меня никто не должен был встречать, поэтому я, воспользовавшись своим тем самым английским, который внезапно забывается, когда становится дико необходим, кое-как узнала у попавшихся на глаза людей номер такси и вызвала себе машину. Таксист красивой нордической внешности открыл багажник и одной рукой закинул туда мой чемодан – казалось, это ему ничего не стоило, такой он был с виду накачанный и сильный. Обворожительно мне улыбнувшись, он спросил что-то по-немецки, но я тут же дала понять, что в немецком не бум-бум, поэтому в следующее мгновение, умело жестикулируя конечностями, я называла водителю адрес студенческого городка университета и показывала фотографии этого места, чтобы, так сказать, активизировать визуальную память парня. В конце концов светловолосый понятливо кивнул, открыл мне дверь в машину и желтая "хонда" сорвалась с места.       Залитый солнцем Мюнхен поразил меня до невозможности. Красивые готические здания, которые то величественно возвышались над городом, то переходили в постройки чуть пониже и поменьше, не давали оторвать от них глаз. По своей архитектуре Мюнхен с первого взгляда напомнил мне Санкт-Петербург – такой же "квадратно-прямоугольный" город, который отличали только заостренные шпили различных построек, ну и, естественно, сам архитектурный стиль. Опустив окно и засунув в уши наушники, я открыла плейлист, который слушала, когда ощущала в себе кучу сил и энергии. На глаза попался трек Twenty One Pilots – The Hype. Всегда казалось, что он был написан как будто специально для меня, но в этом-то ведь и есть "сакральный" смысл качественно написанного текста. Я нажала на "плей". Sometimes I feel cold, even paralyzed My interior world needs to sanitize I've got to step through or I'll dissipate I'll record my step through for my basement tapes       Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Ветер, долетавший из окна, нещадно трепал мои рыжие кудри, которые при таком раскладе, будь они длинней, заполнили бы собой всю машину и еще долетели бы до водителя. Солнце пыталось добраться до моих зрачков через плотно закрытые веки, в ушах звучал любимый трек, а парнишка-таксист, казалось, гнал по полной, лишь бы только доставить меня побыстрее в общагу. Мы выехали из центра города, и перед глазами замелькали постройки чуть ниже, больше похожие на стандартные жилые совковые дома, оттеняемые сочной зеленой травой. Я с удивлением разглядывала новое место, так как, при всей своей "совковости", оно было совсем не похоже на Россию. Однако... Мои мысли прервались, когда машина резко затормозила и я врезалась головой в переднее сиденье.       – Ты что, блять, творишь?! – вырвалось из меня.       Парень, не оборачиваясь, смачно выругался на немецком, сплюнул в открытое окно и, наконец, повернулся ко мне.       – Все в порядке, – произнес он по-английски с ярким немецким акцентом, – какой-то мудила попытался обогнать меня, но я вовремя тормознул... Уфф…       – Кто еще тут из вас мудила… – пробурчала я себе под нос на родном русском.       – Чего?       – Ничего, давай, поехали. – вновь переключилась на английский я.       Спустя некоторое время впереди показалась табличка с немецкой надписью. Мы въезжали в Гархинг. Гархинг – научный городок, в котором располагаются некоторые факультеты Мюнхенского Технического Университета, и, как вы могли догадаться, мой факультет там тоже находится.       – Вот и приехали! – парень повернулся ко мне, все так же обворожительно улыбаясь.       Я вышла из машины, возле которой уже стоял мой чемодан, сунула таксисту 4 евро.       – Сдачи не надо, – я расплылась в улыбке, – спасибо большое!       – Не за что, – он кивнул, – ну пока.       – Пока.       Я отвернулась и потащила за собой достаточно увесистый чемодан, как вдруг услышала оклик позади себя.       – Эй! – это кричал таксист, – Эй, если что, меня зовут Марк!       – Очень приятно, Марк! – в шутку закатила глаза и улыбнулась я.       Я подошла к КПП, на котором меня встретила охрана. Они попросили предъявить им письмо о зачислении и направление на заселение в общежитие, после чего выдали мне ключ от комнаты и подробно объяснили, по какой дорожке надо идти, в какой угол сворачивать для того, чтобы не заблудиться и добраться до теперь уже моего жилища. Сделав все в точности, как советовали мне охранники, я поднялась на 4 этаж одного из корпусов и, пройдя по коридору и отыскав нужную мне комнату, стала открывать дверь. Мне показалось, что замок не поддался, однако дверь распахнулась и я очутилась на пороге светлой комнаты на одного человека... Вот только здесь, по-видимому, уже кто-то жил. Стол, заваленный книгами, разобранная кровать, куча посуды на стеллаже – все это ясно и точно кричало мне о том, что это чья-то комната, но мне, конечно же, это и в голову не пришло, ну как такое возможно ­– ключ же подошел, значит, комната моя! А вот почему тут чужие шмотки... Уже готовая бежать к заведующей и во всем разбираться, я повернулась к двери и хотела пулей вылететь из "своей" комнаты, как столкнулась нос к носу с какой-то девушкой. Невольно отпрянув назад, я посмотрела на нее. Примерно моего роста, сероглазая, коротко остриженная блондинка недоуменно уставилась на меня, приподняв одну бровь. Наверно, мне стоило извиниться за этот момент, но я заржала как конь. Так смешно выглядел этот сероглазый "мальчик" со своим гневным выражением лица, что невозможно было удержаться. Мой хохот прервал настойчивый вопрос, в котором звучало еще больше недоумения, чем читалось во взгляде:       – Что ты тут делаешь?       – Ну, вообще-то, это моя комната, – вздернув нос, выпалила я.       – Твоя комната? – новая знакомая еще выше задрала свою и так приподнятую бровь.       – Ну да, а вот что ты тут делаешь, мне, как раз, непонятно.       Девушка, закатив глаза, легонько потянула меня за руку в коридор и указала на табличку на двери, на которой был выведен номер "1206", а потом глазами указала на ключ от комнаты, который все еще находился у меня в руках. Не понимая, что она вообще имеет в виду, я повертела бирку, которая была прикреплена к ключу, и разглядела на ней цифры... Только не те, которые были на двери "моей" комнаты. На моем ключе были другие цифры – "1207". И смех, и грех, но я заржала еще громче, чем когда увидела эту разъяренную девушку в дверях комнаты. Это ж надо было! Перепутать 6 и 7! И это при том, что охранники на КПП несколько раз мне все повторили, куда именно нужно идти, чтобы НЕ ЗАБЛУДИТЬСЯ...       – Я дико, дико извиняюсь, – сквозь смех проговорила я, – видишь ли, так вышло, я перепутала двери и думала, что это моя комната...       Обернувшись, я увидела за собой дверь, на табличке которой поблескивали нужные мне цифры. Выдохнув после еще одного приступа животного смеха, подкатившего к горлу, я пересказала новой соседке напротив все, что успело произойти за ближайшие полчаса, и особенно – в ее квартире. Глаза девушки заблестели и она залилась хохотом, то и дело повторяя мои фразы, которые казались ей смешными.       – Меня, кстати, Кристина зовут, – кое-как отдышавшись, по-английски представилась я.       – Очень приятно, – кивнула соседка, – я Майя.       – О, а ты откуда?       – Из Польши, а ты?       – Из России. Может, ты знаешь русский?       Девушка снова кивнула:       – Да, знаю, мои родители переехали в Польшу из России еще до моего рождения, но дома мы всегда разговаривали на русском, так что я спокойно могу разговаривать на обоих языках.       – О, так может, перейдем на Русский? Я, конечно, понимаю, практика английского и т.д., но очень, очень бы не хотелось перестать слышать в другой стране свой родной язык.       – Без проблем, – подмигнула сероглазая, – ну что, иди, осматривай новую комнату, загляну вечером.       – Окей, буду ждать, – помахала рукой я, – ты, кстати, с какого факультета?       – С химического, магистратура, а ты?       – С компьютерных наук, тоже магистратура.       Я попрощалась с девушкой и вставила ключ в нужный замок, который, наконец-то, открылся безо всяких сомнений и подозрений на то, что я сейчас снова окажусь не в своей комнате...       Небольшое светлое помещение с белыми стенами и белой мебелью показалось мне очень даже милым. На стене, противоположной двери, красовалось окно шириной почти во всю(!) стену, а короткие белые занавески в черную клетку придавали комнате уюта. Напротив окна стоял письменный стол, возле него – стул, у левой стены – кровать, заправленная голубым пледом, у правой стены – стеллаж со множеством длинных широких полок и шкаф. Также, в комнате находился санузел, что не могло меня не радовать. А еще, теперь я наконец-то буду жить о-д-н-а! Нет, не то чтобы мне не нравилось жить в Московской общаге с Викой, просто со временем присутствие кого-то другого, кто делит с тобой личное пространство, начинает напрягать, и ты уже куда угодно готов уйти, лишь бы побыть наедине с собой.       Я открыла окно – терпеть не могу духоту и спертый воздух! Оглядев комнату, я поняла, что сейчас пришло время самой нелюбимой части всех путешествий и переездов – разбор вещей. Которых, слава богу, было у меня не так уж и много... Я открыла чемодан и начала расставлять по полкам книги, которые привезла с собой – всякое разное, начиная от классической философии и заканчивая современными концепциями восприятия и последними изданиями сборников по нейрофизиологии. Да уж. Хоть где-то будут мои любимые книги НА РУССКОМ, прости Господи, языке... Хотя, возможно, оригиналы всяко лучше... Я кое-как запихнула одежду в шкаф, заправила кровать постельным бельем, которое так заботливо сунула мне в дорогу мама, и плюхнулась на постель прямо в обуви. Фух, ну и денек... Неудивительно, что за все это время я ни разу не вспомнила о Ренате. А он, кстати говоря, не позвонил и даже не написал. Но мне, в общем-то, не то что бы очень сильно этого и хотелось...