Солнышко

***

       — Пойдём на свидание, Пак Чимин? — мягко улыбается Мин, стискивая младшего в объятиях, он аккуратно проводит носом по тонкой шее, оставляя на ней мурашки от тёплого дыхания. Чимин тихо хихикает, и Юнги замечает, как лицо парня полностью краснеет, задевая уши и шею.        — Хён, я вообще-то на работе… — он толкает его в грудь кулачками, спрыгивая со столешницы. Чимин отходит на небольшое расстояние, от волнения мнёт и заламывает пальцы, искоса наблюдая за старшим. Видит, как тот мягко улыбается, спиной прижимаясь к той самой столешнице, спокойно ставя руки чуть позади от себя.        — Это «нет»? — тянет Мин, и его спокойная улыбка сменяется хитрой. Он пытается играть бровями, рукой зачёсывая пряди тёмных волос назад. Брюнет издаёт тихий смешок, ухмыляясь, прожигая взглядом лицо младшего.        — О, это флирт? — наигранно удивляется Чимин, и не сдерживаясь, парнишка издаёт непонятный звук: то ли визг, то ли кряканье и складывается от смеха пополам, руками хватаясь за живот. — Хён, перестань! Это было очень хреново. Подкаты — это точно не твоё… — выдавливает из себя Пак, заливаясь новой порцией смеха.        — Я старался! — Юнги с полунаигранной

*Ровно год спустя*

      Пак идёт домой после долгой смены совсем уставший и сонный, еле перебирает ноги, стараясь идти прямо и не заснуть на ходу. Вечер радует прохладным воздухом, заставляя парня съёжиться, и подальше просунуть руки в карманы.       Они с Юнги встретились прошлой осенью. С момента их нелепого знакомства прошёл целый год, и сейчас Чимин не может сдержать счастливую улыбку, по привычке рукой зачёсывая пряди русых волос назад. Прошло уже так много времени, но он даже не заметил, как быстро пролетело время. Всё было слишком. Слишком весело… и очень мило, даже чересчур. Вместе с Юнги-хёном все чувства можно умножать на тысячу, и это твёрдый факт. Русоволосый уже испытал это на себе.       Погружённый в свои мысли, Чимин быстро доходит до дома, а его мозг просыпается только тогда, когда он на автомате открывает входную железную дверь, тихо проходя внутрь. Квартира встречает его тишиной, и парень аккуратно стаскивает кроссовки, начиная с пяток, и тихо вешает ветровку. Он плетётся через коридор, минуя гостиную.        — Юнги? — зовёт Пак, понимая, что его попытки докричаться тщетны, потому что, либо Мин спит, и его не докричишься, либо он свалил на работу и ещё не вернулся домой. Другого не дано. Поэтому русоволосый решает проверить все кресла и диван, и, соответственно, спальню. Возможно, даже ванную, потому что один раз старший прятался от жары, ища место попрохладнее. Тогда Чимин нашёл его спящего в холодной ванной, мужчина спал, закутавшись в плед, обнимая одну подушку ногой.       Сейчас Мин обнаруживается спящим на кровати, развалившись поперёк. Он на ней полностью не помещается, светит своими розовыми пятками, которые повёрнуты кверху. Под голову он положил себе маленькую подушку, но сам даже не соизволил раздеться, так и лежит в верхней одежде.       «Наверно, так теплее» — думает Чимин и аккуратно подкрадывается ближе.       Старший спит, пуская слюни на серую наволочку, его лицо расслабленно и смотрится совсем по-детски невинно, от чего Пак невольно улыбается. Русоволосый тянется рукой к тёмной макушке, чтобы потрепать непослушные волосы. Пальцем аккуратно ведёт к уху, заправляя за него выправившуюся прядь. Хён даже спит мило, но стоит ему проснуться, то он вновь превращается в ворчливого старикашку. Чимину нравится дразнить его, получая в ответ, на секунду, свирепый взгляд карих глаз. Да, они носятся друг от друга по квартире, спотыкаясь обо все углы. Это и есть взрослая жизнь, вы не ошиблись.       Пак слегка дёргается, когда слышит хриплый голос старшего.        — Малыш…? — бубнит Юнги, разлепляя глаза, и несколько секунд он смотрит расфокусированным взглядом. Мин тычется носом в краешек свитера на руке младшего, вдыхая запах. — Уже вернулся?        — Угу, — отвечает Чимин, и его лицо моментально краснеет, когда он получает поцелуй в запястье. — Юнги… — шепчет русоволосый, слегка заикаясь от удивления, продолжая ощущать легкие приятные поцелуи, которые поднимаются вверх по руке.       Они встречаются уже довольно прилично, но он до сих пор к такому не привык, слишком смущает.        — Так долго? — спрашивает Юнги в промежутках между поцелуями.        — Подарок на день рождения Чэхёна, хён…       Юнги ничего не отвечает, только слегка хмыкает, и Чимин чувствует, как его тело уже полностью расслаблено. Мин пользуется этим, опрокидывая его на простынь, забираясь сверху, нависая.        — Ты слишком долго, я уже десятый сон видел, — шепчет старший, несколько секунд вглядываясь в лицо напротив. Он склоняется ниже, мягко улыбаясь, но не позволяя себе дотянутся до губ своего парня.       Ладно, сердце Чимина сейчас сходит с ума, и, видимо, Юнги об этом знает, потому что когда русоволосый сам сокращает небольшое расстояние между их лицами, он приподнимает голову наверх, не давая себя поцеловать. От этого действия Пак скулит, как маленький щенок, и надувает нижнюю губу, обиженно откидываясь назад. Мин, наблюдая за милой реакцией парня, дарит ему свою яркую улыбку, и Чимин зеркалит её.       И всё-таки младший успевает попробовать на вкус эту улыбку, прихватывая губами нижнюю губу. Юнги практически сразу же отвечает, перехватывая инициативу в свои руки (губы), проводя языком по верхней губе младшего, заставляя того рефлекторно приоткрыть рот. Они сталкиваются языками, и Чимин слегка скулит, закидывая Мину на шею свои руки, прижимая теснее.        — Ты должен поесть, — шепчет Юнги на грани слышимости, отстраняясь совсем чуть-чуть, чтобы видеть расфокусированный взгляд напротив. Брюнет молчит, игриво улыбаясь, аккуратно поглаживая младшего по волосам.        — Это очень прекрасно, но я сейчас предпочту съесть тебя, — отвечает Чимин, резко приподнимаясь и пытаясь дотянуться до мягких губ, но с треском терпит поражение, потому что Мин опять повторяет свой манёвр, снова отворачиваясь от поцелуя, прижимая руки младшего к кровати. На лице Пака недолго красуется паника, но она быстро пропадает, заменяясь возмущением.        — Оу, не знал, что ты каннибал, — старший театрально изгибает брови, и ярко улыбаясь, продолжает, — фу, — выдаёт парень, кривя лицо и прищуривая лисьи глаза, сейчас он похож на скукожившееся на солнце яблоко.       Чимин несколько раз рыпается, пытаясь вырваться из твёрдой хватки, пару раз ему удаётся вытащить одну руку, но Юнги слишком быстро реагирует на это, заламывая уже их над русой головой.        — Ха-ха, смешно, — бубнит Чимин, он дёргается ещё раз. Понимая, что попытки тщетны, он принимает решение «лежать тихо», но зато как лежать: его лицо искажается в абсолютном недовольстве, а его взгляд говорит: «Когда отпустишь мои руки, ты — труп!».        — Я слышал, как бурчал твой живот… — пытается оправдаться Мин, замечая не очень добрый взгляд. — Я думал, что тебе нравится БДСМ.       С напрягающим цоканием Чимин закатывает глаза и громко измученно вздыхает, пользуясь тем, что Юнги ослабил хватку на тонких запястьях, парень вырывается, резко отталкивая брюнета на другую сторону кровати. Пак не рассчитывает силы, и Мин с характерным звуком слетает с неё, истошно пища, приземлившись на пятую точку.        — Я подам на тебя в суд за жестокое обращение со стариками, — кряхтит Мин, медленно поднимаясь. Одной рукой тот опирается о кровать, а другой, продолжает наглаживать мягкое место.       Чимин принимает сидячее положение и даже не смотрит на него, взглядом метая молнии в стену. Вид у него обиженный и слишком важный, руки сложены на груди, кистями сжимая ткань темного свитера на локте.        — Чёртов симулянт.       Парень резко встаёт, снимает с себя свитер, откидывая его в сторону шкафа. Он остаётся в серой майке, которая слегка помялась под плотной тканью верхней одежды. Бесплатный стриптиз продолжается, и Юнги присвистывает, когда Пак снимает чёрные джинсы, нагибаясь, открывая прекрасный вид на подтянутые ягодицы. Русоволосый смотрит на него злобным взглядом, кидая в довольное лицо старшего потную майку.        — Я в душ, — твёрдо говорит Чимин и летящей походкой, в одних трусах, дефилирует по направления к ванной, скрываясь за дверью.       После этого Юнги спокойно выдыхает, прыская от смеха в кулак, направляясь на кухню, чтобы разогреть ужин. В мягких тапочках он разгоняется, скользя по чистому паркету, залетая в светлое помещение. Ловко открывает дверцу белого друга, пропуская в комнату холодный воздух, выуживает заготовленную тарелку с куриным супом, затем рис со свининой. Закидывает всё в микроволновку, выставляет на стол кимчи и со спокойной совестью садится на стул, откидываясь на его спинку и запрокидывая голову назад.       Когда микроволновая печь оповещает его о разогретых блюдах, Мин подцепляет кончиками пальцев горячие тарелки, пытаясь быстро переставить их на стол. Эта игра не на жизнь, а на смерть. Он бросает вызов горячему фарфору, пытаясь не обжечь пальцы и не уронить тарелки на пол. Парень тихо шипит, когда успешно перемещает их в целостности и сохранности, прикладывая слегка красные пальцы за ухо.       Юнги до сих пор не верит, что он начал серьёзные отношения. Он так яро отрицал и порицал любовь сколько себя помнил, и смотреть на отношения вокруг себя было почему-то так тошно. Всё было слишком красиво и нереалистично, слишком красивая сказка для девчонок, да и просто для романтиков, которые готовы душу продать за неё. Одновременно и сладко, и отвратительно.       Когда все жаждали любви, Мин много работал, старался обеспечить свою семью, чтобы та ни в чём не нуждалась. Это привило к тому, что уже вошло в привычку оставаться до позднего утра на ненавистной работе. Дом-работа-дом. Жизнь иссушила его до костей, сделав его разум твёрдым, она научила его всегда искать подвох в любых действиях со стороны окружающих.       Он считал, что ему это совсем не нужно, парень был ярым антифанатом любви и уж точно не верил в неё, не пытаясь даже объяснить себе почему. Друзья, когда они ещё были у него, верили в абсолютную выгоду, и Мин невольно поверил тоже. Людям вокруг него всегда была нужна только выгода, будь то деньги или простые объятия, поцелуи.       Использовать человека как обычную игрушку — это всё, чего они хотели. Он думал, что его сердце железное, думал, что оно не способно любить. Быстрый секс с малознакомыми людьми, чтобы снять стресс. Никаких поцелуев в губы. Никаких отношений. Юнги уже думал о том, кто будет хоронить его никому никому ненужное тело, кто будет плакать по этой утрате, и почему-то никогда не находил таких людей. Их попросту не было.       Чимин влетел в его будни неожиданно, Мин всего лишь раз решил забрать племянника из детского сада, стараясь быть примерным старшим братом и теперь вот как всё обернулось. Юнги сильно влюблён, и он не может объяснить, как так получилось. Просто что-то стукнуло по голове, тыкнув пальцем в Пак Чимина, громко прошептав: «ЕБАТЬ, БЕРИ ЕГО, МЫ НЕ МОЖЕМ ЕГО УПУСТИТЬ!»       Юнги откуда-то выуживает сигарету, он давно бросил, но мысли до сих пор никак не успокоятся. Вроде бы немного тянет, но если выкурить хотя бы одну, то всё вернётся на свои места. Обратно. Мин этого не хочет. А Чимин ненавидит запах сигарет, и это немного иронично, что брюнет бросил курить ровно за два месяца до того, как познакомился с ним. У жизни всё схвачено.       Парень не замечает, как сзади подкрадывается русоволосый, щипая за бок. Он обращает внимание на сигарету в тонких руках и мило куксится.        — Вони-и-и-и-и-ща будет, фу! — говорит Пак, отходя чуть подальше, упираясь поясницей о подоконник, скрещивая руки на груди.        — Я не курю. — бубнит Мин, оставляя свой взгляд на лице напротив.        — Я знаю, — просто выдаёт Пак, пожимая плечами. — Просто хочу повозмущаться.       И Юнги видит, как на лице русоволосого появляется яркая улыбка. Настроение сразу немного поднимается и хочется совершать подвиги.        — Солнышко… — шепчет Мин, и Чимин резко поворачивает голову в его сторону, с удивлением смотря на брюнета. Видимо, несколько секунд он обдумывает слова, сказанные Мином, и на лице вновь проступает мягкая улыбка.        — На самом деле… — начинает Чимин, — Юнги, — он кладёт маленькую ладошку на щёку старшего. — Самое настоящее солнце — это ты, — и видя замешательство на лице своего парня, принимается объяснять. — Просто, ты не можешь увидеть себя со стороны. Я бы назвал тебя солнечным котом, иногда ты слишком ленивый и ворчливый, растягиваешься на нашей кровати, но всё равно лыбишься как чудак, чуть ли не мурча.        — Это потому ты со мной, — пытается вклиниться Мин, но Пак продолжает.        — Когда ты счастлив, то в такие моменты, ты особенно ярко сияешь… — парень гладит его по мягкой щеке, спускаясь на шею, подходя ближе. — Ты слишком яркий, хён, мне стоит носить солнцезащитные очки, когда ты рядом.        — Я же сказал, это всё потому, что ты появился в моей жизни, Чимин-и, — шепчет Юнги, заглядывая в тихий омут глаз парня напротив, и руки сами тянутся ухватиться за его талию, чтобы прижать к себе ближе.        — Ты наверняка был счастливым ребёнком, — продолжает Чимин. — Не возникай, я видел твои детские фотографии и общался с твоей мамой, ты не можешь этого отрицать.       Мин сдаётся, тяжело вздыхая, прикладывая свою руку поверх ладони русоволосого.        — А я просто помог тебе стать собой, — парень улыбается, наблюдая за реакцией старшего. — Ты солнышко, хён, самое настоящее…