Аллилуя

- На сегодня закончили! Всем спасибо, всем хорошего дня и до завтра! Уставшие, потные, голодные актёры попытались выдавить из себя подобие улыбки, что им удалось, ведь они так долго учились этому: смеяться, когда не смешно; плакать, когда не грустно. Казалось, они действительно не умеют выражать *свои* эмоции и чувства, могут лишь прикрываться той или иной маской. Многие любят театр, но не представляют, насколько здесь все сложно устроено. Кажется, что проще - выходишь на сцену и говоришь заученный текст. Но не всё так просто. Эмоции - вот что доставляет уйму проблем. Если твои мысли на сцене какие-то посторонние - всё, ты потерял связь со зрителем, ты перестал для него существовать, ты больше не интересен. А это самый настоящий провал. Но такого не бывает у Коли. В этом он лучший: какие бы проблемы не были у него в реальной жизни - образ никогда не страдал. Бывает, видишь, как он заходит в театр весь такой грустный, задумчивый. Но когда он выходит из гримёрки на сцену - тут начинается настоящее буйство эмоций, жестов, слов. Такая сила исходит от него в такие моменты, такой надрыв слышен в голосе. Я удивлён, как он ещё связки не порвал. Но именно своим безумием на сцене он и запомнился людям: Николай Караченцов - самый настоящий актёр, самый верный и самый честный. Но так кажется только людям. Мы же, коллеги, знаем, что ему стоит такая самоотдача. Бывает, что после спектакля он просто падает, когда опускается занавес. Хорошо что у него есть я, я всегда поймаю... Я его самый преданный зритель, я не пропускаю ни одну его репетицию, ни один его спектакль, ни один фильм. Когда же мне приходится уезжать из Москвы на съёмки, то я очень скучаю. Очень, ведь лучше него нет никого на всём белом свете. Несмотря на то, что он старше меня почти на десяток лет, всё равно, я считаю его своим... другом. Когда в жизни происходит неразбериха, когда путаешься в себе, когда не знаешь что есть истина, то такой человек необходим как воздух. Мы часто остаемся вдвоём после репетиций и молчим, сидя на сцене. Иногда разговариваем, обсуждаем спектакли. Но чаще я прошу у него советы, потому что в моей жизни не всё гладко. У меня часто бывают депрессии, хотя для публики я самый лучезарный в мире человек. Но как говорится: " Самые грустные улыбаются ярче всех". Так это про меня. Коля всё знает, старается дать совет или же просто подставить дружеское плечо, побыть подушкой для соплей. Я тоже готов послужить ему всем вышеперечисленным, но он никогда не делится со мной своими проблемами. Говорит, что я слишком молод для его проблем, что мне со своими нужно сначала разобраться. Да, несправедливо, зато откровенно. Он всегда говорит, что думает и думает, что говорит. В наше время мало таких людей, поэтому я ценю его как только могу. Помню, сидим после очередного спектакля в его гримерной, вдруг Коля опустил лицо на руки и заплакал. Я так растерялся( балбес, всегда же ждал такого момента, чтобы показать, что и я могу поддержать), но быстро опомнился, подошёл и обнял его со спины, положив свою голову ему на плечо. Он оторвал одну руку от лица и потрепал ей мои волосы. Как будто электрический ток пробежал по моему телу и я постарался запомнить каждую секунду, каждую долю секунды, чтобы вспоминать этот момент и думать о том, чего никогда не будет. Вы можете подумать, что я гей, или что-то вроде, но нет, я не такой. Мне нравятся женщины, но люблю я одного Колю. Так что не думаю, что я гей, просто... Что я, обязан оправдываться что ли? Нет, для себя я всё решил. Но никогда не оглашу это, иначе расстреляют, а жить хочется. Так вот, возвращаясь к моменту в гримёрке. Оказалось, у Коли умерла кошка, которая жила у него с незапамятных времён. Тяжело было видеть его таким: растерянным, беззащитным, брошенным. Хотелось прижать его к себе, поцеловать и сказать:" Коля, не плачь, кошка сейчас в лучшем мире". Но всё что я сказал, это: " Мне очень жаль". Он быстро вытер слёзы, обернулся ко мне и посмотрел в глаза. - А что если все уйдут. Все, а я останусь. Что я буду делать? Как жить без тех, кто тебе дорог? Я не знал ответа на этот вопрос, на тот момент не знал. Я лишь снова обнял его, посмотрел в его заплаканные глаза и сказал: - Больше никто не уйдёт. Я не уйду, Олег не уйдёт, Саша Збруев не уйдёт. Мы все будем вместе. Всегда. Он скромно улыбнулся, демонстрируя свои резцы, между которыми мог пройти Титаник( да простит меня Коля за такое сравнение). Я отпустил его из объятий и вышел из гримёрки. Через три дня после этого случая мы начали готовиться к спектаклю "Юнона и Авось".