Аллилуя

Но прежде чем приступить к рассказу о подготовке к спектаклю, хочу рассказать, как мы снимали фильм "Двенадцать стульев". Был 1975 год, Николай только закончил сниматься в фильме по комедии Вампилова "Старший сын". Если вы посмотрите этот фильм, то поймете, что это совсем не комедия, а скорее драма, потому что даже я, будучи мужчиной, не смог удержаться от слёз. И вот мы начали съёмки ещё одной комедии, которая, слава Богу, таковой и являлась. Хоть у нас с Николаем были эпизодические роли, мы всё равно приезжали на каждый съёмочный день, смотрели на работу старших товарищей: Олега Табакова, Андрея Миронова, Анатолия Папанова... Николая я мог спокойно внести в этот список, но когда мы обсуждали эту тему, он смущался и говорил, что не достоин ещё быть среди этих великих актёров... Но я считаю иначе! В 31 год Караченцов был обожаем и уважаем. А я вот, ещё совсем зелёный был - на тот момент мне было 22 года. Но я был открыт к новому, брался за все проекты. Хотелось бы мне однажды сняться в сказке. Я мог бы сыграть принца: многие девушки обращают на меня свои хищные взоры... Но они не знают, не знают, не знают... На тех съемках какой только погоды не было. Но мне запомнились жаркие летние дни в конце съёмок 1976 года: мы поехали на пляж, где отлично повеселились. Коля прыгал по песку, как сумасшедший, поднимая клубы пыли; он вбегал с разбега в море, окатывая всех тех, кто не успел отплыть, огромными волнами солёной воды. В тот момент я смотрел на разгорячённое лицо Коли, на его открытую, тёплую улыбку. В его глазах плясали огоньки пламени. Самая прекрасная картина, которую кому-либо приходилось наблюдать. Париж, Барселона, Австралия, Германия, леса, поля - все эти красоты меркли перед тем зрелищем, которое наблюдал я. Я долго сидел, наблюдал - не хотелось мешать всеобщему безудержному веселью, потому что я не мог поддерживать его. Я слишком меланхоличен. Я больше люблю покой и уединение. Но когда Коля подбежал ко мне, сверкнул своими горящими глазами, схватил меня за руку и потащил - я был бессилен. Во мне вдруг появилась энергия, любовь к жизни, желание прыгать, танцевать, дурачиться. Это все он. Своим прикосновением Коля передал мне часть своей энергии. Он как Солнце - светит всегда и везде; отдаёт свою энергию и ничего не просит взамен. Наступил вечер. Все достаточно пьяные разбрелись кто куда. Его молодая жена, "новоиспечённая", ушла со своими подругами в свой шалаш. Мы с Колей остались вдвоём на берегу Чёрного моря. Сидели на песке и смотрели как волны танцевали свой собственный танец: туда, сюда, вперёд, назад. И вдруг Коля повернулся ко мне и спросил - Саша, скажи мне: у тебя всё серьёзно с этой, твоей Таааней? Слово "Таааней" он произнес несколько уничижительно и даже оскорбительно: как будто "Таааня" - худшее обзывательство в мире. - Думаю, Коля, что да. Это моя главная любовь. - уверенно и твёрдо сказал я, глядя куда-то вдаль, потому что не мог найти сил повернуть голову и сказать эти же самые слова в лицо Ему... - Значит, главная любовь... Знаешь, я про Люду тоже так думал. А как только поженились - вся романтика куда-то улетучилась. Так что, Сашка, не торопись. Не торопись называть кого-то главной любовью! Он вскочил и побежал по направлению к воде. Потом, когда по дну бежать уже не было возможности, он поплыл. Мне хотелось побежать за ним, но я совершенно не умел плавать. Я сидел на прежнем месте и наблюдал, как фигура Коли уменьшалась и постепенно исчезала из виду. Но вот она остановилась. Насколько я понял, Коля лёг на воду и смотрел на небо, в котором уже мерцали первые ночные маяки - звёзды. Действительно, небо было безоблачным и очень красивым. На пляже для съёмочной группы уже совсем никого не осталось - все уже спят. Я тоже решил прилечь на песок и вздремнуть. Сначала я пытался соединять звёзды в созвездия, но вскоре бросил это занятие: веки мои тяжелели, я все реже раскрывал глаза, и наконец провалился в сон. Проснулся от того, что почувствовал, как что-то нежно и аккуратно прикоснулся к моим губам. Я боялся открыть глаза, боялся, что это ощущение исчезнет. Но поцелуй был недолгим. Я решил открыть глаза и посмотреть, кто это был. Надо мной было лицо Коли, и оно было испуганным. Он хотел отодвинуться, но мои руки крепко обняли его, и теперь уже я его поцеловал. Мой язык нежно водил внутри рта Коли, который отвечал мне тем же. Но мы оба понимали, что на открытом для посторонних глаз пляже нельзя терять голову. Коля отстранился от меня. Мы смотрели друг другу в глаза, не в силах прервать эту связь. Я закопался руками в его волосах и мягким движением наклонил его голову так, чтобы она оказалась на моей груди. Коля расслабился и лёг. Я смотрел на звёздное небо, поглаживая его по голове. Я слышал биение его сердца. Точно могу сказать, что эти съёмки были самыми яркими в моей жизни.