Аллилуя

Я вернулся домой, но Иры не было. Наверное, как обычно, сидит где-нибудь в дорогом ресторане с другими артистами и режиссерами. Меня, конечно, тоже приглашали на фуршет в честь премьеры, но по известным вам причинам я отказался. Ну и хорошо, это замечательно, я могу побыть наедине со своими мыслями и никто мне не помешает. За окном проехала машина, шумел ветер, кто-то разговаривал вдалеке. Я же стоял у плиты и готовил себе ужин. Не помню, что именно, но могу точно сказать, что это была необычная яичница. Я вообще люблю экспериментировать, поэтому каждый ужин был не похож на предыдущий. Готовлю я значит, а тут звонок. Причем, не телефонный. Я подошел к двери и спросил, кто там. "Свои!" - последовал ответ. По голосу я понял, что это Коля. Но, что же он здесь делает. Пока я это думал, он спросил: " Есть кто дома, али все на фуршет ушли? Если так, то и я пойду". Эти слова привели меня в чувства и я тотчас отпер замок. - Здрасте, - сказал этот потрепанный уставший сгорбившийся человек. - Можно у вас тут поспать зайти? А то ключ от квартиры у дамы моего сердца, а она на балу в честь премьеры. - Конечно, Коля, проходи. Я как раз ужин приготовил. Сигареты тоже есть. Посидим. Я отошел в сторону, освобождая проход для нежданного гостя. Он вошел, а я запер дверь. Мда, не дали мне подумать, да переварить - совершенно не представляю, как себя вести. Ужин был подан, чайник согрет, пепельница стояла рядом с тарелками на столе. Все говорило об уюте, который царил также и в моей душе. Я наблюдал за тем, как Коля уплетает мою стряпню за обе щеки, и думал: он ест с такой страстью потому что вкусно, или потому что он очень голоден? С другой стороны, какая разница? Главное - ест, а остальное так, мелочи. Но прядка волос свисала на лоб и могла попасть Коле в рот, что малоприятно. Я протянул руку и убрал ее за ухо Коли. Он прервался, поднял свои лучезарные глаза и посмотрел на меня с такой заботой и нежностью, что я в очередной раз почувствовал, что начинаю плавиться. Я улыбнулся ему, кивнул на тарелку и сказал: "Доедай и вперед в ванную, а то не очень приятно после трудового дня ложиться спать грязным". " Да, душ был бы весьма кстати. Составишь компанию?". После этих слов он засмеялся и продолжил трапезничать, оставляя меня наедине с инфарктом, инсультом и прочей дрянью с сердцем. Чтобы успокоиться я решил закурить. Это одна из моих страстей. Говорят, зависимость от никотина, табака. А у меня, скорее, зависимость от красоты и эстетики. Дым, который можно пускать кольцами, пальцы, которые аккуратно держат сигарету, губы, которые обхватывают фильтр, поза, передающая настроение эстета. За собой не понаблюдаешь, но вот когда курит Коля, мой глаз радуется. Вот и сейчас, едва я чиркнул спичкой и прикурил, он протянул руку к лежавшей на столе пачке и тоже достал сигарету. Я протянул ему спички, но он взял меня за подбородок, подтянул к себе и прикурил от моей дымящейся папиросы. Сердце моё в очередной раз было на шаг от того, чтобы остановиться навсегда. Коля прочитал это на моем изумленном лице, улыбнулся своей самой доброй улыбкой и сказал: - Я много думал, что же происходит с нами, не дети уже, а такой ерундой страдаем. Я понимаю, страна такая, время такое, но это же не причина закрывать себя. Раньше я бы отверг эту идею, как неудачный сценарий, но всё же сейчас я понимаю, что эта самая здравая мысль, которая приходила ко мне в голову. Возможно это болезнь, но я знаю, что я чувствую, но есть условия. Как и при сумасшествии, важно, чтобы тебя не спалили. Не засекли, не заметили. Жены у нас с тобой есть, причем не скажу, что не люблю Люду. Я люблю её, но почему при всем при этом я не могу любить тебя, а, Саш? Ну разве я не прав? Эти слова Коля как будто снял у меня с языка. Он был прав, чертовски прав, тысячу раз, миллион раз. Это то, к чему бы я пришел, останься я сегодня наедине с собой. - Я считаю, что ты прав. Прав как всегда. Коля, спасибо, ты помог мне избавиться от головной боли. Я бы думал еще очень долго, но всё равно пришел к этому же выводу. Я люблю Иру, но и ... тебя тоже люблю. И пусть даже это неправильно. После этих признаний стало так легко на душе, и мы спокойно продолжили курить. Затем я помыл посуду, убрал остатки в холодильник, а также показал Коле, какое полотенце он может взять, какую одежду надеть после того, как помоется. Я хотел расправить кровать, но меня силой поволокли в ванную. Я отнекивался, сопротивлялся, но все тщетно. А затем произошло самое теплое и приятное воспоминание в моей жизни, которое скрепило наш с Колей секрет.