Я нашла тебя

      Проснувшись в понедельник пораньше, ковыляю в душ, завтракаю, одеваюсь и еду на работу с неподдельной лыбой во все шестьдесят четыре (хотя их и тридцать два).       Приезжаю за полчаса до пары, в коридоре меня встречает Стив.       — Ну привет, подруга. Неужели нашла свою омежку и весь свой гон с неё не слезала? — спрашивает друг, принюхиваясь ко мне и поддевая плечом.       — С чего ты взял? — выставляю вперёд руки и делаю шаг назад.       — Пф, да от тебя за версту несёт шоколадом с апельсинами! — выгибает бровь и смотрит на меня так, будто это всем отлично известная непреложная истина. Ну да, на самом деле, я знала, что когда ты находишь свою истинную и сливаешься с ней, то ваши запахи навечно сплетаются. И если вы будете с другими альфами/омегами, запах вашей истинной не покинет вас. Даже после смерти той.       Но я позабыла об этом, и тем самым подвергла нас немалой опасности. Ведь теперь, когда Эмили явится в универ, вся округа будет знать, что это я её трахала. Потому что наши запахи теперь соединены навсегда. Блин.       — Бляяяяяя... — зарываюсь руками в волосы и медленно сползаю спиной по стене.       — Что такое? — оживает Стив и подбегает ко мне, садясь на корточки рядом. — Эй, Джин, — трясёт меня за плечи, но я не реагирую. — Твою мать, да что случилось? — берёт меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.       — Стив, я... Я... – паника не даёт связать и двух слов.       — Тшшш, успокойся, — обнимает меня за плечи, помогает подняться и ведёт к себе в кабинет. Усаживает на диван и садится рядом. — Теперь рассказывай, что натворила. Жопой чую, что-то да набедокурила.       — Я встретила свою истинную! — говорю ему, глядя на свои ладони отрешённым взглядом.       — Ну это я понял, и что дальше? — подталкивает меня к продолжению.       — Ты забыл, во сколько лет я узнала, что являюсь альфой? — спрашиваю у него и смотрю со страхом в глазах.       Что сейчас будет?! Он же не сдаст меня властям? Не хочу в тюрьму! В голове лихорадочно роятся ужасные мысли.       — Ну в... Бляяя — понимающе кивает. — Только не говори, что она студентка этого универа.       Я лишь опускаю голову и закусываю губу.       — То есть ты хочешь сказать, что всю неделю в гоне трахала какую-то шестнадцатилетнюю девчушку? Ты её хоть не сломала?       — У меня не было гона... — отрицательно машу головой.       — А что же тогда?       — Это у неё была течка. И нет, не сломала.       — Это с твоим-то агрегатом, угу. Что-то не особо-то и верится, — косится на меня Стив.       — Своей омеге причинить боль — это опуститься ниже плинтуса. Я... Была крайне осторожна.       — И что же ты планируешь делать? Ты ведь в курсе, что, когда она явится сюда, о вас узнает каждый?       — Я… Не знаю. Но она моя истинная, я не брошу её. И, блин, мне плевать на окружающих, пусть думают, что хотят. Я люблю её!       — Ты оставила на ней свою метку?       — Нет, а что?       — Лет двенадцать назад в закон внесли статью, не особо помню, какую, но что-то вроде: «Если у встречающихся истинных большая разница в возрасте, во время течки или гона они имеют право быть вместе, но если на это не согласна одна или другая сторона, то быть вместе, разумеется, они не могут». Что-то типа этого, позже нужно будет отыскать её. Но если твоя омега была согласна на, кгх-м, слияние, то проблем у вас не должно быть. Кроме как с её родителями, конечно. Сама подумай, был бы у тебя ребёнок, ты бы захотела, чтобы какая-то старуха, которая его вдвое старше, трахалась с ним? — загрузил меня друг.       — Ну... Нет, наверное, но если же мы, то есть они, — истинные, то... Почему бы и нет? — задаю этот вопрос как ему, так и себе.       Поговорив ещё немного со Стивом, я направилась на пары. Во время перемен, в коридорах тупо каждый, принюхиваясь, косился на меня. И во взгляде многих омежек уже не было того озорства и интереса, что были там ещё неделю назад. Все понимали, даже нет, чувствовали, что я обрела свою истинную. И, кажись, даже знали, кого именно. Не все, разумеется, а лишь те, кто был лично знаком с Эмили.       Эмили. Блин, как она там? Я видела её сегодня лишь мельком в кафетерии, она улыбнулась мне и помахала рукой, но, так как спешила, я ответила лишь кивком и поспешно ретировалась. Её окружало столько девчонок! Унюхали, значит. Хотя как тут не унюхать...       В конце рабочего дня, на входе на парковку натыкаюсь на свою омегу. Оказывается, она ждала меня.       — Здравствуйте, — говорит и мило улыбается.       — Привет, как ты? Достали, наверное, за день? — спрашиваю, тоже улыбаясь. «Моя малышка ждала меня!»— проносится мысль.       — Всё хорошо. У меня, конечно, допытывались разного, но я поведала лишь, что встретила свою истинную и, кто это, не скажу.       — Хах, значит, секретов много хранишь. Но это было лишнее, от нас за версту несёт друг дружкой, так что... — пожимаю плечами.       — То есть... — задумалась она.       — Ага. Те, кто интересовался у тебя, уже всё знали, — хохотнула я, услужливо открывая дверцу машины для Эмили и занимая своё место.       — Ох... Вот как... — поникла моя омежка.       — Ты чего? — беру её за руку.       — Но у вас же проблемы будут... — смотрит на меня с сожалением.       — Не будут, ты — моя истинная, так что ты... Просто моя. И опять на вы? — спрашиваю наигранно хмурясь.       — Ну мы же ещё на территории универа, — говорит повеселевшим голосом, пожимая плечами.       — Тогда пристегнись, — указываю головой на ремень безопасности и завожу мотор. — Тебя домой отвезти?       — А... Мож... Ну, я хочу.. Не хочу домой, — мнётся, не зная, как сказать, что хочет ко мне.       — Тогда ко мне?       — Угу, — кивает головой, расслабляясь, что я всё поняла. И мы едем ко мне.

Пять лет спустя.

      — Ну быстре-ее, мы же опоздаем! — взволнованно проговаривает моя омежка.       Эмили, собранная уже минут пятнадцать, суетится и поторапливает меня каждые три секунды. Она, как всегда, собралась за мгновение ока, а я ещё в трусах бегаю по нашему дому в поисках костюма, который вчера моя омежка приготовила мне и повесила куда-то... Только вот, куда?       — Куда ты его дела? — нервно спрашиваю, так как понимаю, что скоро мы действительно будем опаздывать.       — А куда я обычно вешаю твой костюм? Наверное, туда, куда ты заглядываешь в последнюю очередь, хотя это место вообще-то и предназначено для того, чтобы в нём висели вещи,– йорничает она.       — В шкаф что ли?       — Ооо, бинго! — хлопает в ладоши.       — Блииин, ну да, вылетело из головы.       Залетаю в комнату, достаю костюм, быстро напяливаю его и пулей бегу к машине, в которой меня уже дожидается Эмили.       Спустя сорок минут мы паркуемся у приветливого загородного домика.       — Ммм, запах какой, — инстинктивно принюхиваюсь.       — Эй! — пихает меня в бок моя омежка.       — Но ты-то, конечно, пахнешь в сто раз лучше, — лепечу и целую её в носик. — Пойдём, крошка, родители заждались.       Сегодня годовщина у родителей Эмили, тридцать лет счастливого брака.       На заднем дворике стоит мангал, наши папы-альфы управно жарят мясо, а папа-омега с мамой-омегой моей малышки расставляют еду на столике у искусственного озера.       И все… В просторной домашней одежде.       — Эмили… — говорю, строго глядя на свою омегу.       — Прости, я думала, все будут в костюмах... — пожимает она плечами. — Но стоп, — выпрямляет руки, — не злись, в багажнике стоит сумка с твоими шортами и майками. Я предвидела нечто подобное.       Я радостно вздыхаю.       — Люблю тебя, — чмокаю в носик и направляюсь за нормальной одеждой.       Спустя часа четыре мы сидим за семейным столом и поздравляем родителей моей омежки.       — Пап, мам, а у нас с Джин для вас особый подарок! — говорит Эмили и хитро косится на меня.       «Ну, новая кофеварка, как по мне, не такой уж и особый подарок» — размышляю, пока Эмили встаёт и достает из своей сумочки какой-то листок.       — Что это? — спрашиваю у неё. — Гарантия на кофеварку?       — Почти, — говорит мне и улыбается во всю. — Это гарантия на наш брак.       — Ч-что? — недоуменно моргаю, следя за реакцией её родителей, которые дрожащими руками раскрывают сложенную вдвое бумажку и, рассмотрев её, закрывают одновременно ладонями себе рты. У мамы-омеги начинают течь слёзы.       — Что там? Что там? — заводится мой папа-омега.       —Я буду баабушкой! — вопит мама моей Эмили.       — Только ты? — спрашивает папа-омега.       — Да, только я, — кивает женщина.       — Эй, — смотрит на меня папа-омега, — как так?       — Да… Д-да я сама не в курсах, какого здесь происходит... — пожимаю плечами.       Все переводят взгляд на Эмили.       — Ну, бабушкой, к сожалению, будет только она, — разводит руками, начиная улыбаться.       — Почему это? — недовольно интересуется мой папа-омега.       — Потому что все остальные, кроме Джин, конечно, будут дедушками! — она радостно смотрит на меня.       — А… А я что? — гляжу с откровенным непониманием происходящего. Мой мозг сейчас упорно не хочет вникать в разговор, отгораживаясь паникой.       — А ты — мамой-альфой! — нежно говорит и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

***

      Через девять месяцев у нас родилась девочка-альфа с уже ощутимым запахом. Значит, и её омежка уже где-то существует.       Из-за нашей занятости по работе, с пяти лет мы оставляли Ники с няней, с которой…ну это уже другая история. Нет, наша не закончилась, она никогда не закончится.

END