Микстуры и подвиги

      Вы, наверное, гадаете, какая проблема могла собрать трех пацанов посреди ночи вокруг стола для пинг-понга на заднем дворе моего полуразрушенного дома. И пусть абсурдность этой ситуации не кажется вам смешной и забавной, это не юмористическое шоу. Сегодняшнее утро ознаменовалось началом глобальнейшей катастрофы, и именно поэтому я объявил о всеобщем сборе.       Являюсь ли я причиной этой проблемы, спросите вы? В большинстве случаев — да, чем и горжусь, но только не в этот раз. В этот раз все серьезно.       — Джек, — сонно потирая глаза, сказал Квинт, мой лучший друг. Он выглядел крайне уставшим и измученным — результат насильного вырывания из постели. — Ты уверен, что это твое дело не терпит отлагательств?       И снова он бросается своими умными словечками, даже засыпая на ходу! Типичный Квинт.       — Да, приятель, уверен на все сто, — ответил я, вложив в свой голос как можно больше лидерских ноток и серьезности. Кажется, не сработало. Квинт снова начал зевать и пускать слюни. Я решил игнорировать столь нахальное отношение к начальству.       — Ладно, перейду к сути. Чем быстрее закончим с этим, тем скорее ляжем спать, — я прокашлялся. — Как вы помните, сегодня мы разделились на две группы…       — О, я помню, — перебил меня Дирк. — Это когда ты выбил дверь с ноги и заявил, что идёшь с Джун, и возражения не принимаются.       — Именно. Наконец-то вы уловили нить разговора. Речь пойдет о ней. Что впрочем, достаточно очевидно, ведь ее здесь нет.       Воу, это прозвучало странно. Настолько странно, что я даже на секунду задумался о правильности своего поступка. Я разбудил двух своих лучших друзей, заставил их вылезти из кроватей, вытащил на улицу — и ради чего? Чтобы обсудить проблему, касающуюся другого члена нашей команды, пока тот мирно спит? Некруто, Салливан, совсем некруто.       Конечно, со стороны может показаться, будто я задумал какой-то глупый розыгрыш, но мои намерения более чем чисты. Я бы в жизни не стал устраивать пранки над своими друзьями, или над девчонками. А в данном случае мой друг и есть девочка, так что даже мысль о розыгрыше над ней — это табу. Дважды табу, нет, трижды. К тому же, мы говорим о Джун Дель Торо, а она страшна в гневе. Запомните, никогда, ни в коем случае не смейте ее разыгрывать, иначе вас ждёт ужасная месть. А затем вы будете иметь дело со мной. Ещё раз взвесив все за и против, я пришел к выводу, что моя цель настолько благородная и героическая, что оправдывает все средства, включая это нелепое ночное собрание. Поэтому я продолжил говорить уже без страха быть опозоренным:       — Неделю назад мы победили свирепого монстра, мы убили Бларга и совершили самый большой подвиг, что когда-либо совершали. Тем не менее, в моем списке все ещё остался один подвиг, который стоит выше всех предыдущих. Я говорю о спасении дамы в беде.       — Ну началось! — одновременно простонали мои сонные друзья.       — Серьезно, чувак, — заговорил Квинт, — сколько раз тебе надо повторить, чтобы ты понял? Джун не нужно ни от кого спасать. Разве что от тебя и твоего доставучего желания ей помочь.       — Нет, теперь все по-другому. Я точно знаю это. Прямо сейчас Джун находится в серьезной опасности, и только мы можем ее спасти! — Квинт и Дирк обменялись скептическими взглядами. — Джун, — я выждал драматическую паузу, — …заболела!       Пару секунд парни смотрели будто сквозь меня, хлопая своими бездумными глазами. Я не мог прочитать их выражения лиц, но казалось, что они впечатлены этой новостью. Хорошо это или плохо, увы, сказать я был не в силах. Первым от шока отошёл Квинт:       — Чел, я даже не знаю, что хуже: то, что ты не сказал нам раньше, или то, что ты поднял нас ради этого.       — «Ради этого»? Да что может быть важнее?       — Откуда ты вообще уверен, что она больна? — добавил Дирк.       — У меня есть 70-процентная уверенность и этого достаточно для того, чтобы бить тревогу! — что ж, эта фраза не возымела никакого эффекта. Надо подступить с другого края. — Я вижу по вашим лицам, что вы хотите убить меня прямо сейчас, но после моего рассказа о сегодняшней вылазке у вас не останется сомнений.       Ответом мне было молчание. Дирк с Квинтом выглядели слишком вымотанными, слишком эмоционально истощенными, да и вообще для них все это было уже слишком. Они старались сохранить недовольные физиономии, но было видно, что окончательно сдались. Громко выдохнув, словно пара злых паровозов, парни опустили свои плечи и приготовились меня слушать. Отлично, я победил и мой авторитет снова восстановлен!       Наконец, убедившись, что больше никто не станет меня перебивать, я начал вещать:       — Все началось с того, как мы с Джун покинули наш дом на дереве в поисках приключений… * * *       Это было обыкновенное утро для города Уэйкфилд. Обыкновенное, потому что со дня апокалипсиса прошло уже больше двух месяцев, и вид разгромленных домов и искорёженных машин уже не внушал никаких сильных эмоций. Теперь это просто руины цивилизации, остатками которой правили четверо школьников. И знаете что, такая жизнь мне безумно нравилась! Кучка подростков против целого мира, наводненного полчищами зомби и монстров — ничего круче этого не придумаешь! Каждый день для нас — либо захватывающая погоня, либо битва со злом, либо встреча с новым, доселе неизвестным существом. По вечерам же мы собирались в домике на дереве, где играли в видеоигры, рассказывали страшилки и многое-многое другое. Такой жизнью действительно можно наслаждаться.       С тех пор, как к нашей команде присоединилась Джун, все стало только лучше. Ведь чем больше людей, тем больше веселья! А сколько новых возможностей появилось с приходом четвертого человека: парный пинг-понг, турниры по файтингам, баскетбол. Я надеялся, что остальные друзья тоже разделят мой энтузиазм, особенно Джун. В конце концов, она была единственной девушкой в группе. Кто знает, может, она чувствовала себя некомфортно. За одну неделю знакомства с ней невозможно было понять, что у нее на уме. На днях я спросил у Джун, все ли ее устраивает. В ответ она промычала что-то нечленораздельное, и я так и не смог до конца истолковать это странное «м-хм». Зато я понял, что с тех пор мне предстоит часто работать с невербальными знаками. Девчонки, все дела. К ним всегда требуется особый подход. Поэтому я решил разработать свой собственный план. Такой, который позволит подступить к ней поближе, сделать её более откровенной. Настолько гениальный, что она даже не успеет понять, что произошло, а уже откроет мне свое сердце! И прямо сегодня, в этот самый момент…       Он пришел в действие.       Вылазка, которую я устроил этим утром — часть моей супер продуманной схемы. Я думал: если останусь с Джун наедине, то запросто найду общий язык с ней. Нужно только подготовить почву.       Мы шли по пустынной улице, вокруг не было ни зомби, ни чудищ. Ровер, мой ездовой пес-монстр, вяло плелся следом, шаркая своим хвостом. Джун ловко расправлялась с препятствиями. На ее плече покоилось самодельное копьё — в умелых руках — ее руках — оно становилось грозным оружием. Я молча озирался по сторонам, при этом стараясь быть как можно более крутым и пафосным. Я же герой постапокалиптического боевика, я должен оправдывать свое звание!       И, как героя боевика, меня немного расстраивал тот факт, что сегодня повсюду было безлюдно, точнее безмонстрово. И немного напрягал. Конечно, иногда хорошо взять выходной и не убегать от опасностей денёк-другой. Монстрам тоже нужен отдых, наверное. Однако нехватку регулярных приключений нужно чем-то компенсировать, а я, если честно, не был силен в чем-то кроме сражений с зомби или видеоигр. Ещё я мог похвастаться своими навыками к фотографии, но это уже другая история.       Как я говорил, на улицах города царила мертвая тишина. Во всяких триллерах о ней говорят: «это к неприятностям», но сейчас единственной нашей проблемой была скука. Желание сразиться с сотней монстров с каждой секундой казалось все менее бредовым.       — Сегодня ты выбираешь маршрут, — как бы невзначай сказал я Джун. — Куда хочешь отправиться?       — В аптеку, пополнить набор для первой помощи. Вы, мальчишки, вечно где-то шатаетесь и приходите все в царапинах.       — Число царапин прямо пропорционально количеству веселья! К тому же, шрамы украшают мужчин, да и без них любое приключение обесценивается.       Джун разразилась заливистым хохотом. С одной стороны я был рад, что заставил ее смеяться, но с другой… Чёрт, никогда бы не подумал, что смех может так ударить по самооценке.       — Что? Что такое? — я смущённо поджал плечи.       — Шрамы украшают мужчин, Джек, — сказала она со слабой улыбкой. — А ты… впрочем, неважно.       — Что? — насупился я. — Думаешь, я недостаточно взрослый?       — Дело не в этом, просто… Мы все недостаточно взрослые, — тихо пробормотала Джун.       И тут она просто отвернулась, ссутулившись и обхватив свое тело руками. Я не видел ее лица, но мог с уверенностью сказать, что Джун была чем-то обеспокоена. Она всегда была чем-то обеспокоена, зачастую обычными мелочами. То вещи в нашем домике не так расположены, то цвета неправильно сочетаются. Но такое… Такое бывало нечасто.       Иногда я находил ее, молчаливую, сидящую в стороне от нашей общей компании. Она будто улетала в другой мир. В мир, куда люди отправляются в одиночку. Было тоскливо видеть Джун такой потерянной. Хотелось бы мне развеселить ее, только я не знал, как. Это чувство беспомощности перед хандрой близкого человека было ужасным. Хуже, чем страх стать зомби или оказаться в пасти Крылатой Мерзости.       — Я до сих пор не могу поверить, что мы остались одни во всем городе, — тихо забормотала Джун. — Типа, каковы шансы, Джек? — от ее взгляда, обращённого на меня, больно кольнуло в груди. — Почему только мы — четыре подростка — и без единого взрослого?       — Не знаю, — и это все, что ты можешь сказать, Салливан? Она тут тебе душу изливает, а ты… Отличный из тебя друг. — Ты бы хотела, чтобы с нами были взрослые?       — Ну, они всегда знают, что делать, верно? Думаю, с ними было бы гораздо спокойнее.       — И в сто раз скучнее, — возразил я. — Они бы забаррикадировались в каком-нибудь подвале с годовым запасом консервов и тряслись в страхе от малейшего шороха. Брось, Джун, будь с нами взрослые, нам бы запретили вообще всё, и плакали бы наши приключения!       — Возможно, ты прав, — усмехнулась подруга. — И всё равно я считаю, что твой подход к выживанию — это самое глупое, необдуманное…       — …самое запретное и захватывающее, что только можно придумать. Тебе нравится быть частью этой вечеринки, не смей отрицать.       Джун закатила глаза, но на ее лице заиграла улыбка, от которой мое сердце пустилось в пляс. Я готов отдать все что угодно, лишь бы она всегда оставалась такой радостной. И речь сейчас не о подвигах, которые я привык выполнять. Речь сейчас идет о Джун. Я не могу допустить, чтобы она чувствовала себя одинокой. Не после того, как она согласилась остаться в домике на дереве. Я обещал, что с нами Джун никогда не станет скучно. Будет отстойно, если я не сдержу своего слова.       Но сейчас… Сейчас я был спокоен. День обещал быть весёлым и безмятежным, и даже шоппинг в таком унылом месте, как аптека, не сможет его испортить.       К слову об аптеке…       — Кажется, мы на месте, — заявил я.       Я редко бывал в этом районе до апокалипсиса: не то чтобы он мог похвастаться наличием магазинов комиксов, забегаловками или залом с игровыми автоматами. Поэтому и популярностью среди подростков он тоже не пользовался. С тех пор мало что изменилось. Похоже, даже зомби обходили это место стороной, настолько здесь было неинтересно. Зато тут есть аптека и бытовая химия, где Квинт проводит двадцать процентов своего свободного времени (а это очень много для такого занятого парня, как он).       Здание аптеки видало деньки и получше. Витрины были разбиты, помятая вывеска в форме креста валялась на обочине. Выглядит не очень, правда, кому какое дело до внешнего вида и рекламы, когда по городу бродят монстры, и любую вещь можно взять бесплатно?       — Давай внутрь, — хрипло произнесла Джун.       — Ровер, жди нас тут, — приказал я своему огромному питомцу. Тот сел на асфальт и звонко гавкнул. — Хороший мальчик.       Ступая по разбитому стеклу, я услышал, как Джун прочищает горло за моей спиной. Я не придал этому особого значения и начал осматривать стеллажи. На полках стояли упаковки из-под таблеток, названия которых мне ничего не говорили, разноцветные баночки с витаминами, бутыльки с сиропами и другие медицинские штуки. Все это было разбросано хаотично, словно по магазину прошёлся ураган. Типичная выкладка в стиле постапокалиптической классики.       Я приметил коробку с пластырями в дальнем конце аптеки и двинулся туда. Джун ушла куда-то в сторону, шмыгая носом.       — Так что нам тут нужно найти? — спрашиваю я, разглядывая коробку. Большая, ее хватит надолго.       — Бинты, перекись, йод, аспирин — все, что нужно для первой помощи, — доносится голос Джун из глубин аптеки.       — А нитки с иглой?       — Это ещё зачем?       — Как зачем? — я удивляюсь притворно. — Чтобы зашивать раны, как в тех крутых боевиках. Буду полевым врачом.       — Если хочешь, можешь поискать хирургический клей, а с иглой я тебя к себе и на пушечный выстрел не подпущу!       Я смеюсь и беру в охапку пластыри и бинты. Думаю про себя, что быть с Джун в аптеке намного интереснее, чем в одиночку убегать от десятков зомби. Понадобилось ещё десять минут, чтобы найти все необходимое, к тому моменту я был похож на гору из медикаментов, настолько мои руки были забиты. Джун я обнаружил стоящей между прилавками. Она крутила в руках разные упаковки, изучающе их рассматривала и даже читала инструкции к некоторым из них.       — Ищешь что-то? — спросил я.       Джун подпрыгнула на месте, будто ее застукали за чем-то неприличным.       — Я? Нет! Точнее, ищу, но не что-то конкретное, а что может потенциально пригодиться, — затараторила подруга.       Что ж, это было подозрительно. Так же подозрительно, как я, оправдывающийся перед учителем за опоздание. Что-то тут нечисто.       Джун шмыгнула носом, уже в пятый раз за сегодня, и, посмотрев на меня, задорно улыбнулась.       — Вижу, ты все нашел.       — Да, и клей тоже.       — Серьезно? Я думала, его растащили.       — Видимо, зомби не умеют им пользоваться, иначе бы все ходили целыми. Ладно, пойду погружу это на Ровера. Буду ждать снаружи.       Джун кивнула и вновь углубилась в инструкции к лекарствам. Меня посетила мысль, что она выглядит крайне мило, когда внимательно что-то читает. Однако я не мог перестать думать о том, что…       — Она явно что-то скрывает! — сообщил я Роверу, складывая вещи в мешки на его седле. Ровер склонил голову набок и тихо фыркнул. — А мне откуда знать? Это она ведёт себя странно, а не я.       Вы можете подумать, что я спятил, но разговаривать с Ровером уже давно вошло у меня в привычку. Он оказался отличным слушателем. Я мог говорить с ним без остановки, в то время как друзей хватало на несколько минут моей болтовни. Иногда мне даже начинало казаться, что этот пушистый комок шерсти понимает меня.       — Может, ей нездоровится? Это бы объяснило поход в аптеку, — Ровер посмотрел на меня с прищуром. — Спросить ее прямо? Не, она не расколется. Прошпионить? В ответ мне прозвучало утробное урчание.       — Решено!       Самое важное в стелс-играх — это наблюдение и тщательное планирование своих действий. Нельзя просто взять и пойти напролом: обнаружение в таких играх равно смерти. Стоит одному врагу заметить тебя — всё — надпись «Игра окончена» не заставит себя долго ждать. Поэтому, возвращаясь в аптеку, я заранее включил режим ниндзя.       Бесшумно шагать по усеянному стеклом и коробками полу — дело не из простых, но мне как герою постапокалиптического боевика, познавшему искусство пряток от зомби, не составило особого труда прокрасться вдоль стеллажей к нужной цели. Джун так и осталась на прежнем месте, из-за угла прилавка я видел, как она методично складывает лекарства в свою наплечную сумку. Среди всех упаковок мне удалось различить сироп от кашля, леденцы и капли в нос. Мало того, что этих вещей не было в нашем списке, так они ещё все от простуды! Ни Дирк, ни Квинт, ни уж тем более я — никто не жаловался на свое самочувствие, а это может значить только одно…       Нужно срочно рассказать обо всем Квинту и Дирку!!! * * *       — …и тогда я подумал: «Нужно срочно рассказать обо всем Квинту и Дирку!!!»       Закончив рассказ, я выжидающе посмотрел на парней, которые на протяжении истории ловили мух ртами. Пришлось пощелкать пальцами перед их лицами, чтобы те очнулись.       — А? Что? — первым пришел в себя Квинт. — Говоришь, складывала лекарства от простуды? Подумаешь, может она это так, на всякий случай, — и он снова продолжил клевать носом.       — Да, — поддержал его Дирк, такой же сонный. — Мало ли что, вдруг мы заболеем. Джун всегда думает наперед, в отличие от тебя.       — Во-первых, — начал я, — это было очень обидно. Я всегда думаю наперед. Например, в какую игру поиграть завтра вечером или что съесть на завтрак. Во-вторых, если это было «про запас» и «на всякий случай», — я показал кавычки пальцами, — то рассказала ли вам Джун об этом?       Ещё пару секунд друзья не въезжали, но затем медленно открыли глаза и уставились друг на друга.       — Не-е-ет, — протянул Квинт.       — Ничего не сказала, — ответил Дирк, подтвердив мои опасения.       — Знаете, что это значит? — шепотом я заставил парней приблизиться ко мне. — Это значит, что Джун решила переболеть втихаря, не сказав нам ни слова!       — Может, есть другое объяснение? — спросил Квинт так же тихо. — Если бы я заболел, то не стал бы молчать об этом.       — Наверное, Джун просто не хочет создавать много шума насчёт этого, — предположил Дирк. — Типа, это ее личное дело и она сама справится.       — Ну уж нет, бро, — возразил я. — Мы одна команда, и все проблемы решаем вместе. И если Джун заболела, то она не лишит нас возможности позаботиться о ней!       — Как скажешь, чудила.       Вот так мы и приступили к нашей новой операции по спасению Джун, на этот раз самой настоящей, потому что она действительно была в беде (хоть и не говорила об этом). Операция «Разоблачение — лечение — профилактика» началась прямо здесь, в это самое время. И сразу после Дирк и Квинт ушли на боковую. Квинту надо было до конца убедиться в моей правоте, чего нельзя было сделать, валясь с ног от усталости. Дирк пробубнил что-то невнятное, но я понял его на эмоциональном уровне. Я же поднялся на крыльцо домика и стал встречать рассвет. Сна не было ни в одном глазу.       Меня переполняли тревога и некое предвосхищение.