Микстуры и подвиги

      Эта ночь выдалась нелёгкой. Не потому что я плохо вижу в темноте, и иногда мне в ней мерещатся зомби, стоящие в двух метрах и готовые укусить меня за пятую точку. Такого рода страхи перестали волновать меня в первый месяц апокалипсиса. Вместе с боязнью ходить к стоматологу. Ну, знаете, потому что их не осталось. Зомби-стоматологи, конечно, были, но могли ли они держать в руках свои маленькие свёрла, которые ещё так противно пищат? Вот и я о том же.       Нет, дело было в другом. Джун стало хуже. Не настолько «хуже», что прям полный кошмар, но достаточно фигово, чтобы начать переосмысливать свои жизненные выборы. Пожалеть, что в свое время не захотел стать доктором, например? В любом случае, она никак не могла уснуть, что по шкале отстойности уже превышало пятёрку.       Джун целый час ворочалась с боку на бок, дрожа от озноба. Кашель и заложенность в носу не давали ей покоя. В итоге она сдалась. Но моя подруга не была бы собой, если бы так просто смирилась с этим. Даже подхватив болезнь, прежнюю хватку она не потеряла. Вся ночь была в её распоряжении, и она отрывалась по полной. В основном на мне.       Тут надо прояснить. Мы не поссорились снова. Просто осознав, какая власть попала ей в руки, Джун не стала стесняться пользоваться ею. Она закидывала меня всеразличными заданиями, я же носил ей в комнату всё, что она попросит.       Я вовсе не жаловался на свою судьбу. Я ведь сам вызвался нянькой, и был только рад выполнять порученные мне обязанности. Благополучие Джун — вот что самое главное. Почему всё-таки ночь оказалась непростой, спросите вы? Ну, скажем так, иногда ты не замечаешь, как стресс заставляет тебя забыть про некоторые важные вещи.       Допустим, про сон.       Не то чтобы я не спал вовсе. У меня были часы спокойствия, когда удавалось задремать. Всё равно это ничтожно мало по сравнению с тем, как я привык. Честно, не помню, когда в последний раз отдыхал нормально. Однако справедливости ради стоит отметить, что мир пребывал в полной разрухе. Ожидать от тринадцатилетнего подростка, что он будет соблюдать режим в такие времена — глупая затея. Но, по крайней мере, до всей этой истории с болезнью я чувствовал себя бодрячком. Сейчас бы я даже не рискнул посмотреть в зеркало, боясь увидеть там ожившего мертвеца, коих и так было выше крыши.       Чего только не сделаешь ради близкого человека, верно?       В общем, ночной сон для неудачников, какими мы с Джун точно не являлись. Лишь под утро, когда небо на востоке стало загораться красным, подруга почувствовала себя лучше и тут же отрубилась. Я с чувством выполненного долга решил последовать её примеру, предварительно разбудив кого-то из пацанов, чтобы меня подменили. Каково было моё удивление узнать, что ни Квинта, ни Дирка, в нашем доме не оказалось. Странно. Когда они успели уйти? И как я этого не заметил?       Слишком долго мне размышлять не пришлось: снаружи послышался звук приближающейся машины. Этот рёв мотора я в жизни бы ни с чем не спутал. Приехала Биг Мама. Теперь вместо «когда» и «как» у меня появились новые вопросы.       Куда и зачем?       Ступив на балкон, я увидел друзей, что уже вышли из салона и стояли плечом к плечу возле багажника. Краем уха я уловил часть их разговора.       — Надень перчатки, прежде чем хватать их, — распорядился Квинт.       — М-хм, — утвердительно промычал Дирк. — В мастерскую?       — Ага.       — Эй, — позвал я. — Что за дела? Вы где были?       Ребята повернулись и задрали головы наверх, обращая ко мне свои взгляды. На их лицах почему-то красовались медицинские маски.       — О, Джек! — махнул мне рукой Квинт. — Спускайся сюда, тебе это понравится.       Что-то говорило мне об обратном. То ли это была маска, возродившая в моей душе страх стоматологов, то ли излишний энтузиазм в голосе друга, не суливший обычно ничего хорошего. Но я, как всегда, не смог противостоять своему любопытству.       — Мне бы для начала понравились ответы, — пробормотал я, спрыгивая с последней ступеньки лестницы. — Ну давайте, удивите меня. Что там? Статуя Дарта Вейдера в полный рост? Годовой запас Доритос?       — Не, ну ты загнул, конечно, — сказал Дирк. — Мы тебе не волшебники. Подойдя ближе к багажнику, я приметил внутри стопки то ли коробок, то ли чего-то ещё, прикрытого ветошью. Оттуда доносились странные пищащие звуки. Это малость озадачило меня.       — Дирк, — попросил Квинт.       Уже нацепивший плотные перчатки Дирк уловил намёк и приподнял ткань, что закрывала обзор. За ней оказались металлические клетки. А в этих клетках копошились какие-то меховые комочки. Такие небольшие, мохнатые, с треугольными мордочками и глазками-бусинками.       — Крысы? — неверяще произнёс я.       — Так точно, — гордо заявил Квинт. — Даже не представляешь, как сложно было их поймать.       — И что вы собрались с ними делать? Крысиную ферму? — я показал пальцем на клетки. — Я это есть не буду.       — Это не для еды. Они мои новые подопытные.       — А Дирка тебе уже мало? — я мотнул головой в его сторону.       — Эй! — возмутился тот.       — Джек, меня сегодня осенило, — восторженно прошептал Квинт. Он часто понижал свой голос, когда речь заходила о его научных открытиях. — Я нашёл способ проверить свою гипотезу!       — Гипо-что? — спросил я.       — Нет, я на это больше не куплюсь, друг.       Конечно же, я знал, что такое гипотеза. А также и другие термины, вроде «эмпирический» или «аналоговый». Когда живёшь в одном доме с умником, который каждый день читает занудные лекции, волей-неволей начинаешь разбираться в некоторых вещах. Просто чтобы хоть иногда понимать его. Но я никогда не упущу возможности поприкалываться над другом в разгар его тирады.       — Вчера я целый день думал над тем, что можно сделать для изучения путей передачи болезней во время постапокалипсиса, — продолжил Квинт. — Было сложно, но, кажется, я всё-таки смог разработать план эксперимента…       — Может лучше сначала разгрузим Биг Маму? — вклинился Дирк. — Мне её ещё отгонять.       — Точно, ты прав.       Две минуты мы потратили на то, чтобы перенести клетки на подъемную платформу, потом ещё две, чтобы расставить их в мастерской Квинта. На вопрос, зачем нужны перчатки и маски, друг ответил: «На тот случай, если они уже чем-то больны». Мне такая перспектива не понравилась, но с другой стороны… Блин, это же настоящие живые крысы! Прикольно.       В мастерской уже стояли подготовленные стеклянные террариумы для наших новых жильцов. Каким образом друзья успели притащить их сюда за ночь, для меня оставалось загадкой. После того, как мы рассадили грызунов отдельно друг от друга, Дирк ушёл парковать машину.       — Что за эксперимент ты придумал? — спросил я, постукивая ногтем по стеклу, за которым сидела самая крупная крыса.       — Вчера я уже рассказывал о возможных источниках заражения…       — Да, очень мило с твоей стороны напомнить об этом снова, — съязвил я.       — Ага, так вот. Я считаю, что вариант с зомби самый правдоподобный. И да, я знаю, — Квинт поднял руку, не давая мне вставить слово, — как тебе эта идея не нравится. Но всё гораздо безобиднее, чем может показаться поначалу.       Прежде чем строить теорию, мне пришлось проследить за хронологией событий последней недели. Чем бы Джун не заразилась, это точно произошло как минимум несколько дней назад. По крайней мере, такой инкубационный период у большинства респираторных инфекций, — тут Квинт заметил моё замешательство, и ему пришлось пояснить. — Тот промежуток времени, в который болезнь развивается без симптомов. Грубо говоря, спит.       Со слов Джун, за ту неделю, что она провела с нами, она не встречала ни монстров, ни животных, которые бы стояли достаточно близко, чтобы от них заразиться. И даже если предположить, что она заболела раньше, когда была в школе… Ну, что ж, кроме зомби там никого не было.       — Значит, всё же зомби? — спросил я, подытожив.       — Верно.       Когда шокирующую новость повторяют несколько раз, она перестаёт быть такой шокирующей. Например, если в начале лета с неба посыпались монстры, и я был весь такой: «Что за фигня тут творится?!», то сейчас мне не представлялось сложным засыпать под топот Бульдозеров, шныряющих по городу. То же самое и с болезнью. Вчера мне было откровенно страшно, а сегодня лишь чуть-чуть тревожно. К тому же, я привык доверять Квинту в те случаи, когда тот говорит, что паниковать рано.       — И какой твой план? — хмыкнув, поинтересовался я.       — Ну, мы знаем, что перед тем, как тестировать вакцины на людях, учёные сначала пробуют их на крысах. — сказал Квинт, склонившись над террариумами. — Почему бы нам не сделать наоборот? Заразить их, использовав материалы, добытые из тел зомби. А потом вылечить с помощью уже известных методов и лекарств. Если всё получится, у нас будут доказательства того, что зомби действительно остаются переносчиками после обращения, но само обращение никак не влияет на природу инфекции. То есть, она не мутирует, не становится опаснее или неизлечимой.       — Круто, но где вы найдёте больных зомби? И как узнаете, чем именно они заражены?       — Это самая сложная часть, — произнёс Квинт. — Мы с Дирком сегодня собираемся отправиться в больницу. Там самое большое скопление зомби, что на начало апокалипсиса числились пациентами. Нужно будет их идентифицировать: найти удостоверения личностей, сверить по фото, покопаться в архивах и, наконец, сопоставить имена с историями болезней. Наверное, на это у нас уйдет целый день. Работа очень кропотливая, и есть шанс, что не окупится, но это наша лучшая зацепка.       Признаюсь честно, план Квинта звучал слишком заумно для такого раздолбая, как я. Немудрено, ведь обычно мои планы состояли всего из трех этапов: пришёл, увидел, а дальше по ситуации. Нынешняя жизнь была слишком непредсказуемой, чтобы продумывать всё наперёд, и нам часто приходилось просто плыть по течению.       Описанная же другом задумка включала в себя так много пунктов, что голова могла закружиться. Не говоря уже об опасности. А я как никто другой знал, насколько часто такие стратегии проваливались, и потом требовалось импровизировать. За примером далеко ходить не надо: вспомните Джун, которая сначала отказалась присоединиться к нашей команде. Хотя я даже в мыслях такого допустить не мог. Потом, конечно, все устаканилось, но суть вы поняли.       Любая случайность, пусть и самая маленькая, могла всё испортить.       Квинт, должно быть, заметил мою неуверенность. Или я просто слишком громко думал.       — Эй, бро, — он положил руку мне на плечо. — Что не так?       — Я… я… — мне было сложно подобрать слова. Словно моя голова была коробкой с сухим завтраком в виде букв, которую полностью вытряхнули. — Вы с Дирком? Сегодня? Сейчас? На целый день? А я останусь тут следить за Джун?       — Ну да, таков замысел, — сказал Квинт так, будто это совершенно очевидно. — С тобой всё в порядке? Выглядишь уставшим.       Ну, не знаю насчёт того, как я выглядел (повторюсь, в зеркало я не смотрел), но чувствовал себя довольно вымотанным. Однако не это было причиной моего беспокойства. Подумаешь, не спать ещё каких-то двенадцать часов. Выпью несколько чашек кофе, и плевать, как сильно мне не нравится его вкус.       — Не, у меня все пучком, — отмахнулся я. — Но ты уверен, что идея хорошая? Вдруг вы сейчас уедете, а Джун станет хуже?       — Главное, чтобы она приняла лекарства, когда проснётся, — убеждённо проговорил Квинт. — И следи за температурой: она не должна подниматься выше тридцати восьми. В противном случае, дай Джун жаропонижающее, как это было вчера.       — Лекарство, температура, жаропонижающее, — повторил я за ним. — Понял.       — Не волнуйся, — заверил меня друг. — Мы будем на связи. Держи рацию при себе и всё будет хорошо.       Столько решимости и самоуверенности, и, что самое важное, исходящих не от меня. В этот момент я почувствовал неописуемую гордость за друга. Стерев воображаемую слезу с щеки, я шутливо произнёс:       — Мне больше нечему тебя учить.       В ответ друг слабо толкнул меня в грудь. Смеясь и подкалывая друг друга, мы принялись снаряжать Биг Маму на очередную вылазку. Квинт потратил минут двадцать на дезинфекцию багажника. После этого машина провоняла антисептиком настолько, что глаза уже слезились по-настоящему. Покончив с приготовлениями, друзья уселись в салоне внедорожника: Дирк за рулём, Квинт на переднем сиденье.       — Эй, — подозвал меня Квинт, высунув голову из окна.       Перекинуться парой слов через опущенное стекло машины стало нашей традицией. В этом было что-то особенное. Чувствовался некий шарм постапокалиптического пафоса.       — С крысами не целуйся, — сказал друг, стоило мне подойти к нему.       Ладно, проехали. Иногда ничего пафосного в этом не было.       — Знаешь, — с издёвкой протянул я, — я как-то и не думал об этом, пока ты не сказал.       Квинт закатил глаза.       — Вы там поосторожней, — уже серьёзно вставил я.       — Расслабься, — кинул Дирк, — мы будем в костюмах биологической защиты.       — Кру-у-уть.       — Не-а, — возразил Квинт. — Нет. Не круть. Как оказалось, у них не было детских размеров. Я буду похож на сдутый шар, обмотанный скотчем.       — Мне нужно. Это. Увидеть.       — Обойдешься, — буркнул друг.       — Бро, — обратился я к Дирку. — С тебя фотки.       Тот подмигнул, соединив большой и указательный пальцы в жесте «окей». Протесты Квинта заглушил звук заведённого мотора. Я прощально помахал рукой и отступил от Биг Мамы, освобождая место для разворота. Провожаемая моим взглядом машина уехала, и задний двор снова погрузился в тишину.       — Нифига, — сказал я про себя, возвращаясь в домик на дереве. — Настоящие крысы. ***       Время близилось к полудню, Джун всё ещё спала, а я изнывал от скуки. Никогда бы не подумал, что уровень уныния в этом доме может достигнуть отметки «учитель истории ведёт нудный урок, пока ты смотришь в окно и считаешь проезжающие мимо красные машины». Здесь, в пантеоне безудержного веселья! Это же кощунство!       Я перепробовал всё, чтобы развлечься: видеоигры, комиксы — всё не то. Да, они стояли высоко в топе моих любимых вещей, но сегодня от них клонило в сон. А спать мне было строго запрещено.       Ровер где-то пропадал, а значит с ним тоже не поиграть. Он часто гулял по городу и его окрестностям в поисках еды или приключений на свою задницу. Пёс, который сам себя выгуливает. Разве можно мечтать о чём-то более крутом?       Из живого и не спящего в домике оставались только крысы. Я наблюдал за ними, какое-то время мне было даже занятно, но и они быстро приелись. Потом я начал давать им имена, и только на половине понял, что уже забыл, как кого назвал. Сразу после этого осознания пришло другое: я не знал, кто из них мальчик, а кто девочка. Пришлось сдаться.       Мне было интересно, как там дела у Квинта с Дирком. Подозреваю, что рыться в документах не так уж захватывающе, но мне хотелось оказаться вместе с ними. Возможно, это была самая скучная вылазка за всю историю постапокалипсиса, но ничего веселее сейчас я бы не смог придумать.       Часы пробили двенадцать. Если раньше я хотел разбудить Джун, чтобы она составила мне компанию, теперь у меня на то была веская причина. Пришло время приёма лекарств. В её комнату я заходил не с пустыми руками, на случай, если у неё зачешутся кулаки при виде моей физиономии. На подносе, что я нёс перед собой, стояли кружка с чаем, что так понравился подруге вчера, и тарелка с супом из рыбных консервов. Что? Я хоть и был фанатом чипсов и нездорового фастфуда, но понимал, насколько важно нормально питаться во время болезни. И да, я умею немного готовить, просто обычно слишком крут для этого.       Поставив поднос на уже знакомую табуретку, я склонился над Джун.       — Эй, Джун, — я легонько потряс её за плечо. — Вставай.       Она открыла один глаз и осмотрела меня затуманенным взглядом.       — У тебя ужасные мешки под глазами, — насмешливо прошелестела она спросонья. — Тоналки нужного оттенка у меня нет, можешь даже не просить.       Ауч. Во-первых, грубо. Во-вторых, это не мешки, а боевые отметины, которые я заслужил за свою самоотверженную службу.       — И тебе доброе утро, — усмехнулся я, копаясь в медикаментах. — Давай, нам надо измерить температуру.       Джун застонала, переворачиваясь на кровати. Тут я был полностью с ней солидарен. Я ненавидел всё, связанное с лечением и докторами. Вечно в тебя чем-то тычут, заставляют открывать рот, прислоняют к спине холодные стетоскопы. А от вкуса лекарств меня просто тошнило.       — Ну-ну, — настойчиво подгонял я её. — Я не собираюсь стоять тут вечно.       Это была очевидная ложь. На самом деле, я готов был стоять возле Джун всю жизнь, если бы представилась такая возможность. Но заставить её принять лекарство сейчас было необходимо.       Постойте, неужели я только что прозвучал как какой-то обеспокоенный родитель? Офигеть, посмотрите, что со мной сделала эта болезнь! Я стал похожим на… взрослого. Кошмар наяву.       С этой болезнью надо кончать. Срочно.       Зевая и потягиваясь, Джун приподнялась на месте. Её растрепанные волосы торчали во все стороны, но это не отпугивало, а наоборот, создавало ощущение обыденного спокойствия. Словно проснулся рано утром и понял, что сегодня выходной.       — Градусник, лекарства, завтрак, чай, — перечислил я, указывая на каждый предмет рукой в попытке отвлечь себя от захватывающего дух вида подруги. По определённой причине мне казалось, что лицезреть подобное было жестоким преступлением. — Дирк сказал, чтобы я приготовил тебе суп, но если ты захочешь чипсы со своим любимым вкусом, об этом никто не узнает.       Я подмигнул Джун. Не до конца очнувшись, она растерянно посмотрела на меня, будто не была уверена в том, кто перед ней стоит.       — А куда ушёл Дирк? — спросила подруга.       — Они с Квинтом уехали по научным делам, — Джун нахмурилась, склонив голову набок. — Долгая история.       Постояв немного в неловком молчании, похлопав руками по швам, как пингвин, я решил ненадолго выйти из комнаты, чтобы более не смущать себя или Джун.       — Тридцать семь! — подала голос подруга спустя пять минут. Я вздохнул с облегчением. Немного выше нормы, но уже неплохо.       Через полчаса мне вновь приспичило проведать её под предлогом унести посуду. Джун лежала, сложив ноги одна на другую, и со скучающим видом листала каталоги.       — Какой смысл в этих модных журналах? — с неподдельным интересом спросил я. — Особенно когда миру буквально пришёл конец?       — Я так медитирую, — пробурчала она. — У тебя есть идеи получше, как развлечься?       — Вообще-то, — заговорщически улыбнулся я, — Одна идея у меня есть. Идём.       — Куда? А как же карантин?       — Если я что-то и запомнил из рассказов Квинта, так это то, что будь у тебя возможность заразить нас, ты бы уже давно это сделала.       Джун отвела взгляд.       — К тому же, — продолжил я, — мой кодекс обязывает меня нарушать любые правила, стоящие на пути к веселью. Ну же, — мой голос опустился до шёпота. — Дома никого нет, это будет нашим секретом.       Джун щурилась и бегала глазами, обдумывая моё предложение, но много времени у неё это не заняло. Она издала короткий смешок и встала с постели.       — Ладно, уболтал.       Идея, что внезапно пришла мне в голову, была беспроигрышной. Я долго ждал подходящего момента для этого козыря, и сейчас как никогда думал, что это он. Миссия привела меня в наш излюбленный уголок с видеоиграми. Там, среди множества коробок, я отыскал одну нераспечатанную, по поверхности которой бегали блики от полиэтиленовой плёнки.       — Вот, — довольно ухмыльнулся я, сунув коробку под нос Джун, которая уже удобно разместилась на куче подушек.       — Что это? — спросила она заинтересованно.       — Игра.       — Ну оно понятно, как будто ты можешь говорить о чём-то другом.       Не обратив внимания на колкость, я начал увлечённо рассказывать:       — Она вышла в начале этой весны и была высоко оценена абсолютно всеми. Говорят, у неё потрясающие дизайн, визуальный стиль, музыка и вообще всё! Я мечтал сыграть в неё сразу, как узнал о ней. Приёмные родители даже согласились купить её, если я закончу год на нормальные оценки. Конечно, пришлось бы делиться со сводным братом, но это была не проблема. Увы, игры я так и не дождался, потому что, ну, сама понимаешь… — Джун многозначительно кивнула головой. — Эта коробка была одной из первых вещей, что я принёс сюда после начала апокалипсиса. Просто потому что мог. Но так до сих пор не распечатал. Руки не дошли, ждал особого случая.       — И этот особый случай..?       — Да, почему бы и нет? Только при одном условии: когда будем играть с Квинтом и Дирком, сделаем вид, что запустили её впервые.       Джун посмеялась, но согласилась со всей серьёзностью:       — Секретничать, так по полной. Запускай.       Срывать плёнку с коробки было странно. Вроде обычная процедура, которую я проделывал сотни раз, но чем-то эта пластмассовая упаковка с красивой иллюстрацией, выполненной в сине-оранжевых тонах, отличалась от всех остальных. Эта игра была одним из моих последних желаний до апокалипсиса. Тех, что были по-настоящему реальными и исполнимыми, а не тех, где я становился супергероем или получал световой меч. Запустив её, я, возможно, навсегда попрощаюсь со своей прошлой жизнью, по которой, в принципе, не особо скучал. Но от мысли, что в мире больше не выйдет ни одной игры, становилось как-то грустно.       Взглянув на Джун, которая доставала контроллер из-под подушечного завала, я слабо улыбнулся. По крайней мере, у этой игры будет лучшее применение за всю историю после конца света.       Когда трогательное вступление закончилось, началась сама игра. Тут не было кооперативного режима, и мы часто менялись, но скучнее от этого не становилось.       — Знаешь, — сказала Джун спустя час игры, сосредоточенно жмакая кнопки. — Я не фанат платформеров, но эта игра просто нечто. Типа, посмотри, какая прелесть! Они что, рисовали все это вручную?       Я неопределённо хмыкнул, соглашаясь. Слова были лишними.       Время летело быстро, почти незаметно. Локации менялись. Были и водные уровни, и тёмные чащи, и мистические леса. Враги пестрили разнообразием. Но чем больше мы комментировали игру, тем чаще затрагивали отвлечённые темы.       — Ладно, ты был прав, — признала Джун, — Эта игра стоит того, чтобы хорошо учиться. У меня от пролога аж мурашки побежали.       — А я всегда прав, — гордо заявил я.       — Неужели? Я помню, как ты с пеной у рта доказывал, что заснял йети.       — Та белка была просто гигантской! — я принялся активно защищаться. — И явно точила на меня зуб.       — Конечно, ты же вечно таскал в карманах батончики с арахисом. Стоило мне в редакции отвернуться, так ты тут же его вынимал.       — Хорошему фотографу требуется много сил.       — Ха-ха, ну, твоя правда, — скромно согласилась Джун.       — Стоп-стоп-стоп. — озадаченно запнулся я. — Ты сейчас только что признала, что из меня был хороший фотограф?       — Ну, ты не был бесполезным, это я могу сказать с полной уверенностью, — усмехнулась подруга. — Иначе бы не продержался в газете так долго. У тебя были отличный фотик, огромный запас энергии и невероятный избыток самоуверенности. Последнее скорее бесило, но куда ж без этого в прессе. Ты хотя бы выполнял мои поручения, правда, не с первого раза. Фотки тоже были ничего, для газеты, конечно, так себе, но какая-то художественная ценность в них имелась.       Я еле сдерживался, чтобы не расчувствоваться. Это был лучший комплимент, который я слышал от Джун за всю свою жизнь. Да и не только от неё, вообще от кого угодно. Наконец хоть кто-то смог увидеть искусство в моих фотографиях. Выкуси, Квинт! Мои снимки это не просто картинки для твоих научных трудов.       — Было весело, — грустно улыбнулась Джун. — Скучаю по школьной газете. Знаешь, я часто забредала в редакцию, пока была в школе. Ходила там, читала старые выпуски…       Некоторое время она смотрела в пустоту, а потом резко, будто стряхивая неприятные воспоминания, обратилась ко мне:       — А что ты делал, сразу как начался апокалипсис? То есть, я понимаю, мы застали его вместе, но что было после того, как мы… потеряли друг друга из виду?       — Да там нечего рассказывать. Мы с Квинтом побежали через улицы, перепрыгнули забор, минули футбольное поле и добрались до окраины леса. Там нам пришлось расстаться: Квинту надо было «оценить обстановку» у себя. Когда же я добрался до своего дома, то обнаружил, что моя приёмная семья уже смоталась. Оставили за собой напоминание в виде следов от покрышек… Это пустяк, — поспешил я заверить Джун, лицо которой исказили неоднозначные эмоции. — Я бы всё равно не захотел ехать с ними. Не без Квинта…       В общем, мы договорились связаться по рации, но она упала и разбилась в первый же день, когда я убегал от зомби. Меня это сломало, я несколько дней сидел безвылазно в домике на дереве. Слушал радиосообщения, пока они не перестали крутиться. Впервые вышел на разведку только на девятый день. И у меня в голове что-то щёлкнуло: я решил исследовать этот новый мир, попутно выполняя всякие крутые подвиги! Ну и найти способ починить рацию.       — Не щёлкнуло, а переклинило, — пробормотала Джун. — Джек, — сказала она уже серьёзно, — я… я бы не подумала. Я считала, что твои родители стали зомби, и не спрашивала, не хотела…       — Не бери в голову, — с напускным равнодушием отрезал я. Ещё не хватало, чтобы меня тут начали жалеть. — Я никогда не думал о них как о семье, и они это доказали. Теперь у меня есть вы.       «О лучшей семье я и не мог мечтать», — сказал я про себя, но, кажется, Джун со своим чутким слухом репортёра меня услышала. Она ошеломленно посмотрела на меня, её губы искривились в едва заметной усмешке.       — Ты правда нас так видишь? — в издевательской улыбке скалила Джун свои зубы. — Без шуток?       — Ну, я вроде достаточно однозначно об этом говорил, — пробубнил я, пытаясь втянуть шею вовнутрь, как черепаха. Как же я хотел сейчас провалиться сквозь землю!       — Ты постоянно несёшь какую-то чушь. Поди разбери, что из этого ты говоришь всерьёз.       — Ну, тут я серьёзно. Довольна?       — Хм, наверное, не знаю, — пожала плечами подруга. — То есть, это очень странно, и несколько смущает, но с другой стороны, даже мило…       На какое-то время в комнате повисло неловкое молчание, сопровождаемое лишь звуками игры. Я машинально жал на кнопки, стараясь не пересекаться взглядами с Джун.       — Да к чёрту, — нарушила она тишину. — Я согласна. Мы явно перешли ту черту, где просто живём в общежитии, делим один туалет, дерёмся за очередь в душ и собираемся вокруг единственного телевизора, потому что других развлечений на вечер не остаётся.       Тут уже я стал смотреть на неё с растерянной улыбкой.       — Что? — спросила она, поёрзавшись.       — Ничего, просто у тебя… такие интересные сравнения.       — Родители в детстве часто рассказывали мне о своей студенческой жизни, — пояснила Джун. — Как они познакомились, что их бесило в соседях, сколько раз их выселяли, чтобы травить муравьёв. Я задавала им вопросы постоянно. Обожала слушать разные истории. Наверное, поэтому и захотела стать журналистом…       — Ну, журналист из тебя вышел отменный, — поспешил я ободрить Джун. Она всегда становилась холодной и замкнутой, когда вспоминала родителей. Я ни за что не позволил бы ей хандрить в этот момент. Только не сейчас. — А борец с зомби так ещё лучше! Если бы я оценивал тебя по СЛИС, то дал бы по десятке за каждый пункт.       — СЛИС? — недоумённо повторила Джун.       — Одна из систем оценивания наших с Квинтом персонажей. Сила, Ловкость, Интеллект и Самостоятельность. Последний пункт немного странный для таких анкет, у нас было больше идей для характеристик, но они не уместились в тетради, поэтому пришлось объединить в одну.       — Понятно, — улыбнулась подруга. — Но я бы не сказала что сильна на десятку. Вот, с болезнью слегла. Про самостоятельность вообще молчу.       — Ты о чём?       Джун отвела глаза и принялась сверлить взглядом игровую приставку, беспокойно перебирая свои пальцы. Я терпеливо молчал в надежде, что она соберётся с мыслями и заговорит. Не прогадал.       — Я давно привыкла всё контролировать. Моя жизнь была расписана по минутам. Мной же самой! — она постучала себя кулаком по груди. — Когда в школьной газете мне дали полную свободу творчества, я была вся такая: «Да, это то что мне надо, пришлите ещё стажёра с кружкой кофе. Где мои скрепки?» Тогда я была по-настоящему независима. И уж точно не могла представить, что совсем скоро всему этому настанет конец. Но я же не сдалась, верно? — посмотрела она на меня отчаянно и с вызовом. — Я выжила и продержалась несколько месяцев одна, без чьей либо помощи. Но могла ли я пробыть так ещё дольше? Насколько бы меня хватило?       Каждый день я думала, мол, ещё чуть-чуть, и родители спасут меня. А до того момента я могу рассчитывать только на себя. Когда же пришёл ты, я… ну, если честно, не захотела проверять предел своей прочности. Но вот началась вся эта фигня с болезнью, и я испугалась. Типа, что было, если бы я осталась там?       — Ты поэтому ничего нам не рассказала? — тихо спросил я.       — М-хм, — утвердительно промычала она. — Хотела доказать, что справлюсь с этим сама. Я поняла, насколько это глупо, когда Квинт начал объяснять, как всё может быть опасно. А потому испугалась ещё сильнее. Тогда в аптеке, я складывала лекарства и забыла жаропонижающее, и ещё кое-что. Потом это принёс ты, и всё встало на свои места…       — Я думал, что ты теперь с нами, — подал я голос. — Джун, ты не должна была проходить через это в одиночку. И уж тем более там что-то доказывать.       — Ну прости меня, что не хотела мириться с мыслью, будто моя жизнь стала зависеть от трёх балбесов, которые грязь из-под ногтей не могут вычистить, — поддразнила она меня. — Теперь мы стоим друг друга, раз поступаем одинаково безответственно.       Я не смог сдержать смеха.       — Что сказать, моя дурь заразна.       Спустя ещё десять минут, что мы провели за игрой, из рации донёсся голос Квинта:       — «Джек, ответь, приём.»       Я в спешке перевалился через кресло и схватил устройство жирными от чипсов пальцами.       — Джек на связи. Что у вас там, приём?       — «Собрали материалы, проблем не возникло, едем домой, приём.»       — Понял, ждём вас, отбой.       — Кажется, у них все получилось, — обратился я к Джун после конца передачи.       — Не знаю, о чём ты, но это, должно быть, хорошо?       — Квинт тебе объяснит, — зевая, ответил я. — Я уже забыл половину.       — Джек, — озабоченно сказала Джун, склонившись рядом. — Я уже об этом, конечно, шутила, но как долго ты не спал?       — Э-э-э, — протянул я, — обмороки считаются?       — Ты был на ногах весь вчерашний вечер, — начала вспоминать она, — всю эту ночь, и я как-то сомневаюсь, что ты ложился, пока я спала.       — Ой, да забей. Скоро приедут Квинт с Дирком, и я буду спать сутки.       — Вот видишь, что происходит, когда позволяешь кому-то о себе заботиться? — досадно всплеснула руками подруга. — Тринадцатилетние придурки убивают себя передозом кофеина! Шёл бы ты спать.       — Ну ма-а-ам.       — Нет, не обсуждается, — Джун была непреклонной. — Иди давай, теперь я буду за главную. И, сразу предугадывая, что ты скажешь, отвечу: «со мной ничего не случится». Топай. Топай-топай.       Дальше всё было как на автомате. Я встал и, перебирая ногами, дошел до своего спального места. Там я лёг, и стоило только мне закрыть глаза, как я провалился в забытье. Потом я долго и с удивлением вспоминал этот эпизод как нечто невероятное, из разряда фантастики. Джун просто загипнотизировала меня. Я думал, что такого героя, как я, невозможно загипнотизировать, даже будучи инопланетянином, а это сделала Джун, которая всего-навсего включила голос строгой мамы. Стыд. Стыд и позор роду Салливанов.       Сквозь дрёму я услышал пронзительный визг: «ААА! КРЫСЫ!!!», прежде чем уснуть снова. ***       Пробуждение было странным. Я не помнил точно, как лёг спать, не знал, сколько сейчас времени, не мог даже сказать, день это или ночь. Когда долго не спишь, время растягивается в тонкую длинную полоску жевательного мармелада, цвет которого постоянно меняется. Но ты не можешь отличить цвета, не видишь начала этого мармелада, не знаешь, где его конец. Не понимаешь, в каком месте его лучше отрезать. Но цвет мармелада нужно знать обязательно, от этого зависел его вкус. А я ненавижу апельсиновый. Поэтому мне пришлось продрать глаза.       Я увидел пустующее спальное место Квинта и разбросанные комиксы. Я видел, а значит комната освещалась, причём естественным светом, так как наши лампочки перегорели. На улице был день. Что ж, уже неплохо.       Дальше по списку нужно подняться. Ватные ноги еле меня держали, в глазах резко потемнело, стоило мне принять вертикальное положение, но я справился.       Ладно, нет смысла перечислять всё, что я делал, уверен, вы тоже проходите это каждое утро. Давайте ближе к сути.       В домике я никого не обнаружил, лишь обратил внимание на наши «не атомные» часы, которые показывали ровно час дня. Снаружи раздавались оживленные голоса друзей под аккомпанемент ритмичных стуков. Джек Салливан снова пропускает всю движуху.       — …и тогда Дирк берет этого Мэттью Сандерса в охапку и приковывает его ремнями к операционному столу, — доносится до меня смех Квинта.       — Я смотрю, вы тут без меня развлекаетесь, — говорю я достаточно громко, чтобы меня услышали.       — О, спящая красавица решила почтить нас своим визитом, — пропел Дирк. — А мы и не надеялись, что ты сегодня проснёшься.       — Как же не проснуться, кричите на весь квартал, — сказал я, спускаясь на газон. Тут я заметил Джун, весьма бодро отбивающую подачи Квинта. — Джун, ты… ты в норме?       — Да, всё супер, — ответила подруга. — Говорила же: три дня.       Я почти физически ощутил, как камень свалился с души. С облегчением, что я испытал сейчас, не могло сравниться ничто, даже тот случай, когда я получил четверку за тест, хотя думал, что завалил его.       — Нам… нам надо это отметить! — взволнованно объявил я. — Завтра отправимся в тот самый развлекательный центр.       Уговаривать ребят не пришлось — все проголосовали «за». И я их чертовски понимал. Столько переживаний за два дня без возможности нормально расслабиться. Джун пришлось ещё хуже: лежать часами в окружении стрёмных модных журналов. Нам всем требовалось отдохнуть.       Ну а пока мы коротали время за настольным пинг-понгом. Благо, он никогда не надоедал. Я выиграл у Квинта и Джун и проиграл Дирку. Джун победила Дирка, но отдала победу Квинту. Сейчас играли Дирк с Квинтом, а мы наблюдали за ними со стороны.       — Квинт рассказал тебе о своем эксперименте? — спросил я у подруги.       — Ага, — кивнула Джун, — правда, лично мне это ничем бы не помогло. Зато, мы хотя бы будем знать, откуда эта болезнь появилась, и впредь будем осторожны. На самом деле, план Квинта действительно крутой, это может стать настоящей научной работой. Но если мы и вынесли из этой истории что-то для себя, так это то, что надо чаще мыть руки.       Раньше я бы посмеялся, скажи мне ровесник такую некрутую фразу, как «надо мыть руки», но в свете недавних событий я вынужден был с улыбкой согласиться. Мыть руки в постапокалипсис это, конечно, какой-то верх безрассудства, но болеть как-то не особо хотелось. Всё в итоге сводится к тому, что профилактика — лучшее лекарство.       Солнце ярко светило, Дирк и Квинт шли вничью. Всё было идеально. Почти.       Я взглянул исподтишка на Джун, которая медитативно крутила в руках своё копьё. Мне показалось, что сейчас самый что ни на есть идеальный момент.       — Джун, я…       — Да? — подруга повернулась ко мне лицом.       — Это насчет твоего плана, — Джун недоумённо нахмурилась. — Помнишь, у нас недавно был турнир по теннису? Я тут подумал, может быть, ты отложишь эту идею? Даже если ты и покинешь Уэйкфилд, вряд ли узнаешь, куда нужно идти. Я бы точно не догадался. Да и опасно там. Пока, наверное, лучше остаться здесь. Ты так не считаешь?       Несколько секунд Джун смотрела на меня озадаченно, а позже её глаза округлились и в них вспыхнуло понимание.       — А-а-а, так ты про тот план! Забудь, — махнула Джун рукой. — Я просто сказала первое, что пришло в голову. Потом сразу поняла, насколько это нелепо. За городом столько монстров, и эта болезнь дала понять, что мы еще не готовы к таким путешествиям. Вот переждём зиму, тогда и посмотрим.       — Ты сказала «мы»?       — Конечно, я ж не дура, чтобы уходить так далеко в одиночку, балда. Эй, мы друг за друга горой, помнишь?       Джун подмигнула и стукнула меня кулаком по плечу. От этого удара по телу разлилось приятное тепло. Моё лицо невольно расплылось в широкой улыбке. Впервые я был так счастлив.       Конечно, никто не знал, какие неприятности нас ждали впереди, какие испытания судьба подкинет нам в следующий раз, или сколько ссор нашей команде предстояло ещё пережить. Но одно я знал наверняка: сейчас мы были вместе, и это было самым важным. Сейчас уже было идеально. И мне этого было достаточно.