Микстуры и подвиги

      — Играем до трёх поражений, — заявила Джун, встряхивая руки и пружиня на обеих ногах.       — Ты хотела сказать побед? — я вопросительно поднял бровь.       — Да, моих побед. Твоих поражений, — подруга крепко сжала ракетку и согнулась в позе, готовая к любому моему выпаду.       Шёл уже пятый день, как Джун гостила в нашем доме на дереве. Поначалу она лишь бродила по комнатам, изучая каждый угол, осматривая каждую стену, как кошка после переезда. Изредка перебрасывалась короткими фразами со мной или с ребятами. Но большую часть времени она просто хмурилась или морщилась от чего-то, бесцельно ходила туда-сюда, смущённо озираясь по сторонам или, отрешённая, стояла на балконе и вглядывалась в горизонт.       Я боялся, что Джун передумает оставаться здесь. Что ей не захочется жить с нами, тремя мальчишками, променявшими безопасную жизнь и гигиену на веселье. Что в любой момент она скажет: «Ну вас нафиг!» и просто уйдет. И запрётся в школе. И забаррикадирует двери.       Квинт старался подбодрить меня. Он говорил, что смена обстановки всегда странно влияет на человека, но люди способны привыкнуть практически к любым вещам. А плюсы выживания с нами без труда перекроют все минусы. «Человек — социальное существо, не приспособленное к отшельничеству. Джун, конечно, не существо, а сущая язва, но мы с ней один биологический вид», — уверял меня друг. Мне не оставалось ничего, кроме как смириться с его доводами.       Адаптация Джун к новой среде проходила не без проблем — мы были вынуждены идти на столь странные вещи, как компромиссы — но в целом, Квинт оказался прав. Очевидно, такие удобства, как плазма, игровые приставки и генератор содовой по моему уникальному рецепту убедили Джун в том, что для жизни в постапокалипсис места круче, чем наш домик на дереве, не сыщешь. Я решил не останавливаться на достигнутом и предложил устроить небольшой турнир в настольный теннис. Моя идея была воспринята с умеренным восторгом.       Дирк и Квинт выбыли в полуфинале и сразу отправились тестировать новые гаджеты. Мне показалось, они проиграли нарочно, чтобы поскорее вернуться к своим изобретениям. Долбаные ботаники. Ну а я, как и Джун, был настроен на победу. И теперь я крутил в руке мячик от пинг-понга. Право подавать первым мне досталось после игры в камень-ножницы-бумага, где я одержал триумф. И не собирался останавливаться на этом. До трёх поражений? Моих поражений? Моих?       — Ну, это мы ещё посмотрим.       Мяч был брошен. Звонко стукнувшись о ракетку, он полетел в сторону противника и, ударившись дважды о стол, встретился с ракеткой Джун. Скорость, с которой мы обменивались подачами, неуклонно росла. Нашей игрой можно было отбивать ритм какой-нибудь динамичной хип-хоп песни.       — Итак, — пропела Джун, привлекая моё внимание, — С Квинтом все в принципе ясно. Но как вы Дирка-то завербовали в свою команду?       Разговаривать в разгар настольного тенниса для нас было нормой. Вообще, это даже занесено в рамки наших правил: если кто-то тебя о чем-то спрашивает — ты обязан ответить. Так было сделано специально. Мы все были настолько хороши в этой игре, что без лишних сложностей партия могла бы длиться часами.       — Всё произошло как-то само собой, — начал вспоминать я. — Мы с Квинтом разъезжали по городу на Биг Маме в поисках те… те-теплоизоляции, как я чуть не сбил Дирка на крутом повороте.       Джун пошатнулась и пропустила удар. Мяч пролетел мимо ее застывшей фигуры и упал в траву. Первое очко было за мной.       — Потом он поймал Крылатую Мерзость за хвост и бросил её в дом. Я предложил ему пойти с нами и, на самом деле, это удивительно, как быстро он согласился.       — Да уж, истории у тебя что надо, Салливан, — произнесла Джун, подбирая мяч и возвращая его мне в виде быстро летящей белой точки.       — Стараюсь, — усмехнулся я.       Джун нравились мои рассказы. Они были недолгими, но содержательными, всегда с хорошим концом. И в большинстве своём даже правдивыми. Исключение составляли моменты, когда мне приходилось врать о том, что ИМЕННО я искал все эти месяцы. Не мог же я сказать, что Джун и была причиной моих вылазок! Насколько бы жалким я стал выглядеть в её глазах? Поэтому в своих историях я принимал облик гнома-барахольщика, ищущего всякие термометры, телескопы и тетради. Все это, лишь бы не «тебя».       — Так, а что за прикол с зомби-шаром в школе? — задал я вопрос, что мучил меня уже несколько дней подряд. — Откуда он взялся?       — Очевидно, я сама со скуки скатала его, — сказала Джун с таким тоном, с которым учителя говорят, что Земля круглая.       — Что?! — воскликнул я. На этот раз очко ушло Джун.       Подруга рассмеялась так сильно, что схватилась за живот и полминуты пыталась прийти в себя.       — Шучу я, шучу! — призналась она сквозь слезы. — Видел бы ты свое лицо. Но, если честно, я не знаю. Наверное, в школе слишком узкие проходы и слишком много зомби, а из живых людей — одна я. И, пытаясь меня поймать, они нагромождались друг на друга, пока не слиплись в эту огромную стрёмную фрикадельку.       — Что ж, в этом есть смысл, — хмыкнул я, пасуя ей мяч. — Знаешь, в таком случае, ты действительно сама скатала его.       — Ты прав, — улыбнулась Джун. — Расскажи ещё про свои достижения.       — Видела флагшток возле ратуши? С недавних пор на нем висит подвешенный зомби, — Джун кивнула. — Моя работа.       На этот раз подруга замахнулась слишком сильно: мяч минул стол и врезался в забор за моей спиной. Если вы шарите за правила, то должны понимать, что победа присуждается мне. Счёт два — один. Ещё одно очко и я утру ей нос.       — Мне искренне любопытно, как ты прожил до этого момента, — Джун озабоченно покачала головой.       Да, мне тоже было интересно. Прогоняя в голове свои воспоминания, иногда я ловил себя на мысли, что уровень моей удачи до безобразного высок. Сколько раз я едва уходил от погони, сколько раз я успевал вырвать руку, прежде чем челюсти зомби смыкались на ней. Обычно я старался не думать об этом, потому что такие размышления сводили меня с ума. Причин для того, чтобы свихнуться, и так было полно, а мне, как герою, ещё слишком рано терять рассудок.       — Чем ты планируешь заняться теперь? — обратился я к Джун, запуская новый мячик. Тем для разговора почти не осталось, но я обязан был поддержать диалог.       — Мне не доводилось ничего планировать с тех пор, как я оказалась с вами, ребята, — Джун свела брови к переносице, сосредоточенная то ли на игре, то ли на ответе. — Но, раз ты спросил… Я много думала о своих родителях. Уверена, они бы давно прислали за помощью, если бы была такая возможность. Но прошли месяцы, а за нами никто так и не приехал, а значит, мы остались сами по себе. Мне кажется, надо брать дело в свои руки. Я должна найти способ встретиться с ними. Наверное, рано или поздно я покину Уэйкфилд и отправлюсь на их поиски.       Мяч, запущенный подругой, пронёсся в миллиметре от моей ракетки и упал наземь. Несколько секунд я глупо таращился на него, осмысляя услышанное.       — Ха… — нервно улыбнулся я. — Ну надо же. Промахнулся.       — Это не последний твой промах, Салливан! — Джун издала ликующий возглас. — Готов к последнему раунду?       — Да, да, — растерянно пробормотал я, подбирая мяч.       Мяч взлетел вверх. Стукнулся о ракетку, ударился о стол, встретился с ракеткой Джун и по новой.       «Ты же не думал, что она останется тут навечно, придурок?» ***       Улицы размывались перед моими глазами. Мимо мелькали дорожные знаки и светофоры, но я не обращал на них внимания. Кому теперь есть дело до правил вождения? К тому же я сильно сомневался, что они распространяются на Ровера.       Всё верно, сейчас я скакал верхом на своём огромном питомце. Мы гнали что есть мочи, минуя бульвары, парки и мосты. Я шептал слова напутствия верному другу на ухо, чтобы он бежал быстрее. Хоть я и старался сохранять хладнокровие, мой взволнованный голос выдавал меня с потрохами. Ох, да кого я обманывал? Я пребывал в тихом ужасе. На заметку, если я умру сейчас от сердечного приступа, то хочу, чтобы в моем некрологе написали, что я погиб, выполняя работу, в которой мне не было равных: пытался помочь своему другу не окочуриться.       Квинт засел у меня в голове и не хотел вылезать оттуда. Его сегодняшний рассказ не давал мне покоя. Впервые я слушал его так внимательно, и впервые так сильно об этом пожалел. Конечно, я со своей богатой фантазией привык сгущать краски. Для меня не станет сюрпризом, если все, что я успел себе накрутить, окажется плодом моего воображения, как тот раз, когда я думал, что Квинт превратился в зомби и устроил мне ловушку с помощью рации.       В глубине моей души теплилась надежда, что если Джун действительно заболела чем-то внеземным, то вскоре получит крутые суперсилы, как у Человека-Паука, обзаведётся геройским именем и улетит спасать мир. Но даже я осознавал, насколько это тупо. Болезнь это не что-то классное, это полный отстой. Сужу по своему личному опыту. Однажды я заболел, и мне было настолько фигово, что я даже не обрадовался, когда пропустил школу. А тогда были назначены целых ДВЕ контрольных!       Джун выбрала самое неподходящее время, чтобы слечь в постель, скажу я вам! В постапокалипсис надо веселиться, сражаться с монстрами и зомби, а не отсиживаться дома. Разумеется, это была не её вина, что она заразилась. Просто я был расстроен, и дело даже не в том, что пришлось отменить поход, к которому я готовился два дня. Мне элементарно было страшно, и это было отвратительное чувство.       Сразу после того, как Джун выставила нас за порог, Квинт отправил меня на поиски вещей первой необходимости. Угадайте, куда мои изыскания привели меня. Правильно, в ту же самую аптеку. И как назло, теперь возле неё кишели зомби. Не без труда — заработав пару синяков, больно упав на спину и дважды порезавшись бумагой (не спрашивайте как) — я собрал всё нужное и стал возвращаться в дом на дереве.       Только я поднялся на балкон, на пороге показался Квинт, загородив мне путь. Следом за ним вышел Дирк.       — Ну, как она? — с нетерпением спросил я.       Друзья переглянулись между собой. Плохой знак. Очень плохой знак.       — Пока никаких аномальных симптомов, — осторожно начал Квинт.       — У неё поднялась температура… — выпалил Дирк и тут же получил локтем в бок.       — …что не есть плохо, — шикнул на него приятель, — так как это говорит нам о том, что её имунная система обнаружила инфекцию и начала с ней бороться.       — Чувак, — проникновенно сказал я, положив руки на плечи Квинта, — я в жизни не боялся так, как сейчас. И всё из-за тебя.       — Понимаю, но сейчас нет особых причин для беспокойства.       — Не после того, как ты сказал, что она могла заразиться от зомби! — я с силой стал трясти друга. Вот и всё, у меня слетела крыша. Я знал, что этот момент рано или поздно настанет.       — Ну, если ты мне сейчас оторвёшь голову, я вряд ли смогу чем-нибудь помочь, верно? — Квинт вырвался из моей цепкой хватки и постарался привести свою причёску в порядок. Вышло не очень.       — Что теперь будем делать? — спросил Дирк.       — Для начала, дадим ей антибиотики, что принес Джек.       — Разве это не опасно?       — Не опасней, чем подхватить болезнь из другого измерения, — резонно подметил наш учёный друг. — Мы должны исключить шанс бактериального воспаления. Целый час почти ничего не происходило. Мы еле уговорили Джун принять таблетки, уверен, она была бы рада надавать нам тумаков, не будь прикованной к кровати, но по её лицу было видно: даже она не могла избавиться от тревоги. После мы организовали карантинную зону — грубо говоря, просто повесили толстые шторы, отделив место, где лежала Джун, от основного помещения. Толку мало, ведь мы ещё вчера ели с ней из одной тарелки, но так Квинту было спокойнее.       Единственное, что нам оставалось теперь, это лишь ждать. Квинт ушёл к себе в мастерскую изучать книги по медицине, Дирк сказал, что пойдёт проверять катапульты. На меня же выпала роль дежурного.       Ни для кого не секрет, что я никогда не мог сидеть сложа руки. Если есть проблема — я её решаю, и мне не нужно спрашивать разрешения или ждать подходящего момента. Обычно хватало нескольких ударов и впопыхах придуманного плана. Сейчас всё по-другому. Эту проблему нельзя было решить грубой силой. Я чувствовал себя таким беспомощным.       Посмотрев на Луисвильский Резак, что стоял, прислоненный к балконным перилам, я сказал:       — Не то же самое, что сражаться с монстрами, да, приятель? — отлично, теперь я разговариваю со своим оружием. Мой взгляд скользнул по дому, в котором я жил до апокалипсиса, и в голову пришла интересная мысль.       — Кажется, я всё же могу кое-что сделать, — сказал про себя.       Минутами позже я стоял перед шторой с кружкой, от которой обильно исходил пар. Джун находилась по другую сторону плотного непрозрачного занавеса. На пару секунд я замешкался, обдумывая, стоит ли мне заявить о себе. Да, Джек, конечно же стоит.       — Джун? — тихо позвал я. — Можно войти?       Ответом стала тишина. Этого было достаточно, чтобы вломиться внутрь. Подруга, никак не отреагировавшая на моё вторжение, лежала с закрытыми глазами. Одеяла, в которые она была обёрнута, двигались в такт её размеренному дыханию. Она спала.       Я поставил кружку на табуретку, самую горизонтальную поверхность в этой комнате, а сам уселся на пол, не сводя глаз с Джун. Её лицо блестело от испарины. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я потянулся рукой к её мокрому лбу. Моя ладонь замерла в трёх сантиметрах. На полминуты я вылетел из реальности, застыв в одной позе, но после одёрнул руку, словно ошпарился кипятком.       Это было супер неловко. Не знаю, что на меня нашло. Нет, знаю, конечно, но менее неловким это не становилось. Я всегда терялся при виде Джун, при любом её виде. Я мог залипнуть на её фотку, висящую в моём школьном шкафчике, на полчаса! И отправиться на уроки только после пинков от спалившего меня физрука.       Конечно, мой жест можно было бы расценить как попытку проверить жар на ощупь (так и задумывалось), но я сам превратил это во что-то странное, поэтому нет. Лучше просто отсяду поближе к стене и побуду рядом, пока она не проснётся.       От усталости я прикрыл глаза и не заметил, как провалился в полудрёму. Очнуться меня заставил сонный голос Джун:       — Джек? Ты что здесь делаешь?       Я резко распахнул веки. Сколько я пробыл в отключке? Мне удалось выцепить взглядом кружку, что я оставил на табуретке. Над ней все ещё кружил пар. Прошло не так много времени. Что ж, ладно, ладно, хорошо.       — Я? Я… соврал Квинту, что у меня температура, и он отправил меня на карантин, — застигнутый врасплох, обычно я придумываю самые нелепые отмазки. — Так что теперь мы живём вместе.       Джун приподнялась на локтях и скривила лицо в малость измученной ухмылке.       — Просто решил проведать тебя, — а вот это было чистая правда.       Подруга пока не торопилась выгонять меня. Возможно, она не до конца проснулась, а возможно, смирилась с тем, насколько приставучим я бываю. Вместо этого Джун обратила внимание на кружку, терпеливо ждущую своего часа.       — Это мне? — не дожидаясь ответа, она обхватила горячий напиток руками. — Знаешь, я бы любого сейчас убила за чай… — Джун принюхалась, затем посмотрела на меня с удивлением, — …с лимоном? Вау, но откуда?       — Свежих лимонов сейчас не найти, но у моих приёмных родителей в том доме, — я неопределённо махнул в сторону, — была бутылочка с лимонным соком. Туда добавляют какие-то консерванты, я не в курсе. В общем, такая штука может храниться примерно год.       — Ну что же, да здравствуют консерванты, — Джун в шутливой манере приподняла кружку, словно произносила тост, и отпила глоток. — Ох, прям то, что надо! Мечта! Радостно было видеть Джун такой безмятежной. На мгновение я даже забыл о своих переживаниях, о том, как торопился сюда. Казалось, будто все потихоньку возвращалось на круги своя. И я позволил себе расслабиться. Не думать о том, что заставляло мои мозги дымиться. Пока Джун громко не прокашлялась.       — Как ты себя чувствуешь? — задал я мучивший меня вопрос.       — Не очень, — выдохнула подруга с лёгким раздражением, откинувшись назад.       Мне не почудилось? Она действительно призналась насчёт своего состояния? Без всяких «нормально» и «хватит меня доставать»? Конечно, можно было ответить немного мягче, но это уже что-то, верно?       — Однако могло быть и хуже, — продолжила Джун. — Я всё ещё считаю, что вы слишком параноите, без обид.       — Никаких обид, — сказал я. Тут она была полностью права. Я любил параноить, когда терял контроль над ситуацией, а терял я его нередко.       — Спасибо за чай, — сдержанно, поблагодарила Джун. — Думаю, тебе пора, пока Квинт не хватился.       — Не хочешь чего-нибудь ещё? — спросил я, поднимаясь с пола. По какой-то причине я не мог заставить себя уйти.       — Нет, не думаю.       — Может, приготовить что-то особенное на ужин?       — Джек, — Джун понизила свой голос, который от хрипоты зазвучал ещё серьёзней, — ты опять принялся за старое?       — Я… что?       — Снова пытаешься выполнить это дурацкое достижение? Спасти «девушку в беде»? В этом вся соль?       — Э-э-э… нет?.. — я был в жутком замешательстве. У меня словно выбили землю из-под ног. Что случилось? Почему настроение в комнате так резко поменялось?       — О, правда? — не без сарказма спросила Джун. — И ты об этом ни разу не думал?       Думал, конечно, но лишь однажды, и ей об этом знать не нужно. Только хотел ей ответить, но, кажется, она поняла без слов. На моем лице всё и так было написано.       — Мы же с тобой условились, что я остаюсь здесь, а ты прекращаешь видеть во мне какой-то трофей. Вместо этого ты врываешься сюда без разрешения, пока я сплю, и продолжаешь доставать меня своей нездоровой опекой.       — Да в чём твоя проблема? — взрываюсь я. — Не хочешь, чтобы тебе помогали? Потому что это делаю я? Будь тут взрослые, ты бы тоже строила из себя недотрогу?       — Нет, на то они и взрослые.       — То есть дело и вправду во мне?       — Ты. Такой. Назойливый! — отделяя каждое слово, процедила Джун.       — А ты такая странная и скрытная! Спрятала от нас таблетки, не рассказала ничего о болезни, не делишься своими проблемами…       — А я на это и не подписывалась!       Несколько секунд мы пилили друг друга взглядами, замершие в напряженных позах.       — Знаешь, что? — выдохнул наконец я. — Хочешь болеть в одиночку? Пожалуйста. Я оставлю тебя в покое.       — Ну и отлично.       — Ну и супер.       — Замечательно!       — Зашибись!       Я даже не заметил, как мои ноги сами повели меня прочь из комнаты Джун. Лишь спустя какое-то время обнаружил себя стоящим посреди основного зала. Не находя себе места, от досады я пнул первое, что попалось мне на глаза: жестяную банку из-под газировки. На полной скорости врезавшись в стену, она упала прямиком в мусорный пакет, но это не принесло мне никакого удовлетворения.       Я чувствовал злость и растерянность. Впервые эти эмоции были направлены на девушку, в которую я был влюблён. И от осмысления этого становилось ещё неприятней.       Я знал, что у Джун сложный характер, что она скорее умрёт, чем примет помощь от незнакомца. Но мы не были ей незнакомцами, и я до конца верил, что на этот раз она разрешит позаботиться о себе. Что её напыщенность была несерьёзной игрой. Но Джун оказалась вреднее, чем я надеялся.       Что я сделал не так? Где ошибся? Я не был силен в понимании чужих эмоций. Не мог читать между строк и не знал, когда надо вовремя остановиться. Но Джун необязательно было вести себя так грубо со мной. Неужели она действительно жаждет столкнуться с равнодушием в эти непростые часы своей жизни?       К своему несчастью, я снова вспомнил тот разговор во время пинг-понга несколько дней назад. Разговор, который так сильно пытался забыть и который, мечтал я, потеряет свою значимость спустя какое-то время. Надо было лишь убедить Джун в том, что остаться здесь — лучший вариант, а покидать Уэйкфилд — слишком опасно и безрассудно. Даже для такого бунтаря, как я, это было слишком опасно и безрассудно!       Однако теперь у меня почти не оставалось сомнений: Джун точно захочет уйти сразу как встанет на ноги. Ясно как день, эта ссора стала для неё последней каплей. Я задумался, а был ли у меня вообще шанс? Или я просто старался отсрочить неизбежное?       Всё эти мысли вгоняли меня в ужасную тоску. Я понял, что больше не в силах держать в себе столько негатива. Мне надо было срочно выпустить пар. Выговориться кому-то.       Я направился прямиком в мастерскую Квинта.       — Друг, ты не занят? — спросил я, заходя в «обитель знаний и науки» (название придумал не я). — Можно тебе пожаловаться?       — Вообще-то… — сказал Квинт с приподнятым пальцем, отрываясь от книги.       — Круть, — я сел на свободный стул, готовя слова для речи. Мой друг тяжело вздохнул. — Джун просто невозможна!       — Да ну, неужели, серьёзно, правда, ты не шутишь? — его не впечатлило моё откровение. Это не удивительно. Обычно Квинт жалуется мне на то, что Джун снова расставила его журналы не в том порядке, или Джун снова нажала на кнопку его нового прототипа, не спросив, что он делает.       Но я пришёл сюда не за тем, чтобы мы вместе обсуждали, как Джун бесит. Мне нужен был совет.       — Да, серьёзно, — обиженно произнёс я. — Она накричала на меня за то, что я принёс ей чай и спросил о самочувствии. Это просто невыносимо. Что с ней не так?       — Джек, наша команда — это хрупкая экосистема, которая держится на одном честном слове. И у всех нас уже есть чётко обозначенные роли. Джун действует на нервы мне и Дирку. Я раздражаю Дирка и Джун. Дирк донимает меня. А ты бесишь всех, но при этом, каким-то необычайным образом, являешься связующим звеном для всей группы.       Мне страшно представить, что могло произойти такого, чтобы ты, находящийся на вершине пищевой цепи, сам стал жертвой.       — Тебе это кажется смешным?       — Да, есть немного, — хихикнул Квинт. — Но ты не останавливайся, говори дальше.       — Она отказывается от всего, — продолжил я, — говорит, что ей всё нормально, хотя сама мало чем отличается от зомби. Ты сказал, что её причины «зарыты где-то глубоко». Так помоги найти их и откопать.       — Ты же понимаешь, что я говорил фигурально? — устало произнёс друг.       — Да, и поэтому дай мне фигуральную лопату и фигуральную карту сокровищ с крестом на ней.       — Это не так работает.       — Ну а как? Как это работает? — моё терпение было на исходе.       — Просто… оставь её одну. Дай ей немного времени побыть наедине с собой.       — Но… но…       — Но что?       Я не мог сказать, что времени уже, возможно, не было, и, проведя его впустую, я норовил потерять Джун навсегда. Словно стоило произнести мне это вслух, и мой страх стал бы явью. Квинт бы не понял в любом случае.       — Проехали, — сдался в итоге я.       — Ты просто впервые столкнулся с реальностью, — поучительным тоном диктовал мне друг. — Ты же не думал, что встречаться с девушкой — это бесконечные свидания, прогулки под ручку и обменивания комплиментами?       — Ха-ха, да что ты об этом знаешь? — усмехнулся я.       — Не так много, — признал Квинт. — Просто пытаюсь быть рациональным. Вы и так уже живёте вместе. Обычно парочки съезжаются после месяцев серьёзных отношений. Ты должен быть доволен тем, что имеешь.       — Теперь ты меня попросту троллишь, — я скрестил свои руки на груди. — Мы даже не встречаемся, и ты это знаешь.       — Да, но велика ли разница? То есть, мы все живём под одной крышей, как семья. По сути, мы практически братья и сёстры…       — Фу, мерзость…       — Не о том думаешь! — резко перебил Квинт. — Я к тому, что это нормально, когда родственники бесят друг друга. Знаю, у тебя не самый приятный опыт общения с семьёй, — друг сочувственно посмотрел на меня, — но это сходство — оно везде. И с этим ничего не поделаешь.       — Но мне нужно что-то сделать с этим! — я поднялся со стула и начал расхаживать взад-вперёд. — Прямо сейчас!       — Прости, бро, ничем не могу помочь. Я тут кое-чем уже занят, если ты не заметил, — Квинт потряс книгой по медицине у меня перед носом. — Болезнь? Помнишь? К тому же, я не психолог. Но ты можешь им стать. Бери с полки энциклопедию и присоединяйся ко мне.       Моё лицо скривилось в отвращении.       — Иди тогда поплачься Дирку.       — Вот и пойду, — сказал я и устремился к выходу, но остановился в шаге от двери. — Хотя, стоп. Это прозвучало слишком убого, можно я перефразирую?       Дирка я нашёл внизу, снаружи. Он копался во внутренностях Биг Мамы, проводя техосмотр. Половина его туловища исчезла под капотом нашей машины. В такие моменты Дирк был наиболее предрасположен к разговору. Работа руками успокаивала его, дарила умиротворение, помогала почувствовать себя важным и незаменимым. Каким он и был.       — Эй, дружище! — поприветствовал я так, будто абсолютно случайно наткнулся на него, — Чинишь тачку? Третий раз за неделю?       — Мы гоняем на этой малышке как безумцы круглые сутки, — заботливо напевал Дирк, словно говорил о своей дочери. — Автомобили обычно к этому не приспособлены. Её нужно регулярно проверять.       — Круто-круто, — закивал я, соглашаясь. — Слушай, эм, а у тебя были девушки?       Дирк заметно вздрогнул от неожиданности, ударившись затылком. Он чертыхнулся себе под нос и вынырнул из недр машины.       — О-хо-хо, ничего себе у тебя вопросики, — друг захлопнул капот и развернулся ко мне всем телом, прислонившись к кузову. — А что, я похож на того, у кого было много девушек?       — Спрашиваешь ещё, — застенчиво пробурчал я, осматривая его с головы до ног. Его, Дирка, огромного, сильного, возвышающегося надо мной, как небоскрёб. — Конечно похож. Ну так, были?       — Не, пожалуй, оставлю это в тайне, — горделиво прикрыл он глаза. — Мне нравится мой статус самого загадочного парня.       — Чёрт бы побрал твой статус, — деланно топнул я ногой. — Надо было первому забить эту фишку.       — Ну так что случилось? Тебе нужна помощь на любовном фронте?       — Типа, но… нет, не совсем? Я не знаю, — снова я запутался в своих мыслях. — Это Джун. У нас с ней возникла размолвка, мне кажется? Я хочу понять, как всё исправить. И что у неё на уме…       — Можешь даже не пытаться в этом разобраться, — хохотнул Дирк. — Мозг взорвёшь. Но у меня есть для тебя один дельный совет.       Я поднёс голову ближе.       — Извинись.       — И всё? — обескураженно спросил я.       — Ну, это работает не так, как у пацанов. Там есть свои нюансы. Надо правильно подобрать слова, сказать, каким ты был недалёким, быть учтивым и обходительным. Всё дело в тоне.       — Мелодрам пересмотрел, да? — сощурился я.       — Да, — неестественно высоким для своего роста голосом пискнул Дирк.       Я испустил мучительный вздох в небо.       — Слушай, даже если ты научишься читать мысли Джун, вряд ли сразу же заслужишь её расположение. Ты можешь думать, что понимаешь её, можешь понимать её по-настоящему, но она в этом никогда не признается. Джун из тех девчонок, которые думают, что правы во всём. И ты либо соглашаешься с ней, либо в пролёте.       — Но нельзя же так! — сокрушённо развёл я руками. — Я бы был на седьмом небе от счастья, если бы вокруг меня так суетились.       Дирк лишь пожал плечами.       — Даже не знаю, что ещё тебе сказать. Попробуй поставить себя на место Джун.       Ладно. Попытка не пытка. Всё равно вариантов больше не осталось.       Всем привет. Я Джун Дель Торо. Чемпионка по лакроссу и редактор школьной газеты. Несколько месяцев назад произошёл монстр-апокалипсис, в результате которого я осталась одна в школе. Моим единственным собеседником стал зомби-шар. Но потом пришёл крутой парень Джек Салливан со своими друзьями. Он предложил мне пойти с ним, но я отказалась, потому что он не был таким крутым, как я. Однако потом я поняла, что он достаточно крутой и согласилась. Вместе мы завалили огромного монстра и всё в принципе было весело, пока я не заболела. Джек обо мне заботился, но я послала его куда подальше. Его назначили дежурным, а он…       А он…       А я.       Чёрт…       — Я такой идиот… — прошептал я про себя.       Дирк нахмурился.       — Я пойду, — сказал я, убегая. — Хорошо поговорили, спасибо.       Не знаю, получил ли я более широкое представление о том, как работают отношения или что творится в голове у девчонок, но одно я понял точно. Я снова прокололся. Снова позволил своим желаниям взять верх надо мной.       Бросил свой пост.       Сколько прошло времени? Десять, пятнадцать минут? Не так много, но это неважно. Я должен был следить за Джун. Работа самая нетребовательная, но я даже с этим минимумом не справился. Такой придурок.       Подойдя к шторе, за которой оставил Джун в прошлый раз, я прислушался. Оттуда доносились частые и приглушённые шмыганья носом.       — Джун, — осторожно позвал я. Звуки резко прекратились. Значит, она меня слышит. — Я не буду заходить, не волнуйся. Просто хотел кое-что сказать.       Сказать я действительно хотел, но не кое-что. На самом деле, этого было очень много, и я не знал, с чего начать.       — Прости меня, — продолжил я после длительной минуты. — Я не знаю, за что, и поэтому ты имеешь полное право злиться на меня, но мне жаль, что мы поссорились. Моя забота, наверное, и вправду надоедливая, не могу судить точно, на мне её никогда не испытывали. И мне самому никогда не доводилось заботиться о ком-то больном, поэтому я… захотел попробовать (м-да, теперь я понял, как жутко это звучит со стороны). Потому что я беспокоюсь, и чувствую себя бесполезным. Но сейчас это не обо мне, и не о ком-то другом. Это о тебе. И если ты хочешь, чтобы я заткнулся прямо сейчас, так и скажи, — я выдержал паузу. — Но если тебе что-то понадобится, я буду рядом.       К концу своей речи у меня едва не сдали нервы, я никогда не чувствовал такого стыда. Даже когда играл главную роль на дебильном утреннике. Мой голос дрожал, можно даже сказать, вибрировал, как перфоратор, а сердце норовило выпрыгнуть из груди и станцевать джигу. Но в каком-то смысле я был рад, что высказался.       — В общем, зови, если что-то понадобится, — повторил я в растерянности и уселся на кресле неподалёку.       Вечерело. Солнце медленно опускалось к горизонту, небо темнело. Вместе с прохладным сквозняком в дом зашёл Дирк, покончивший со всеми делами на улице. Улыбнувшись, я беззлобно позавидовал Джун, которая украла все пледы из комнаты.       Шум дневной сменился шумом вечерним. Вой и крики монстров заменили голоса друзей, неторопливо обсуждающих что-то в мастерской.       Я думал, мне показалось, будто кто-то зовёт меня по имени, пока это не повторилось снова.       — Джек…       Это был голос Джун, без сомнений. Я тут же взлетел с кресла и рванул в её комнату.       Внешне Джун почти не изменилась: те же волосы, только чуть более взлохмаченные, такие же глаза, немного покрасневшие. Правда вела она себя как-то понуро.       — Да? — как можно мягче произнёс я.       — Я… — Джун не осмелилась посмотреть на меня, стыдливо пряча взгляд вниз. — Я сегодня зря психанула. Мне не стоило срываться на вас, дважды. Можешь также передать это ребятам?       Она говорила медленно, тщательно разжёвывая каждое слово. Было видно, как тяжело ей далось сказать это вслух.       Я кивнул, собираясь уходить, так как знал, чем чреваты дополнительные вопросы.       — И я… — остановила меня Джун, — не отказалась бы от модных журналов.       — Понял.       — И принеси ещё мой плеер с наушниками! — кричала она мне вслед, когда я скрылся за шторами.       На моем лице заиграла глупая улыбка, которая спустя мгновения станет поводом для насмешек со стороны Дирка и Квинта. Но кому какое дело? На сегодня в нашем доме снова воцарился мир.       И я снова не смогу сомкнуть глаза этой ночью.