Серое зеркало

      Закаты на берегах Калиссейского моря были завораживающе прекрасными. В Анату, курортный город неподалеку от лечебно-санаторного центра, прилетали туристы со всего сектора, чтобы полюбоваться природой, отдохнуть у теплого моря и подышать чистым, напоенным солью воздухом. Горан наблюдал, как солнечный диск неспешно погружается в морскую пучину, превращая воду в золотисто-зеленое прозрачное стекло. На террасе, увитой плетистыми растениями с мелкими белыми и розовыми цветами, было безлюдно – до ужина оставалось около часа, немногочисленные пациенты вкушали послеобеденный сон или принимали положенные процедуры. Бездумно глядя на меняющую цвет на густо-бирюзовый морскую гладь, он вдыхал напоенный цветочными ароматами, непривычный после стерильности космической станции воздух, вяло удивляясь, что до сих пор может дышать. Словно смерть, прошедшая в микроне, не спешила отпускать, напоминая о себе ощущением нереальности происходящего и непроходящей апатией. Застекленная дверь на террасу открылась с тихим шелестом, осторожные шаги за спиной заставили обернуться, разрушая созерцательное настроение. - Тебе разве уже можно ходить? – строгий тон подпортила улыбка. У Кары всегда была чудесная улыбка, раньше он как-то не обращал внимания. - Могу задать тот же вопрос, - Гор улыбнулся в ответ, предлагая Чоудари опереться на его руку и медленно ведя к специально расставленным в затененном живой аркой углу плетеным креслам. В длинном больничном халате и мягких тапочках, с простой косой, переброшенной через плечо, Кара казалась хрупкой и совсем юной. Он почти не чувствовал ее веса, когда она опиралась на него, переводя дыхание через каждые два шага. - Не могла просто лежать, - пожаловалась Кара, устраиваясь в кресле возле маленького столика. – Лежать и не знать, как… Чоудари замолчала, неопределенно махнув рукой, но Горан ее прекрасно понял. - Была у Хенка? - Была, - Кара извлекла из кармана халата бело-золотистую пачку и зажигалку, выудила тонкую сигарету. Над террасой поплыл пахнущий медом и травами дым – у Кары обнаружилась аллергия практически на все формы протевокашлевых средств, местные врачи прописали ей лечебные сигареты, хоть немного снимающие приступы. – Ты говорил с медиками, Гор? Говорил, и не один раз. И получал один и тот же ответ – положительная динамика есть, но нужно запасаться терпением. Из них троих Хенк пострадал сильнее всего от действия ядовитого газа и до сих пор находится на искусственной вентиляции легких. - Ему понадобится длительная реабилитация, - Кара задумчиво стряхнула пепел в пепельницу в виде пожухлого листа. - Руководство клиники должно было связаться с его семьей, - заметил Горан, поплотнее запахивая халат на груди – с заходом солнца стало прохладнее, а он сильно мерз в последнее время. - У него нет семьи, - взгляд Кары стал тяжелым и не читаемым. – И сбережений особых, насколько я знаю. - Значит, я помогу. - Мы поможем, Гор. Ты не обязан все тащить в одиночку, - темные глаза смотрели слишком понимающе, словно видели насквозь. – Ты ни в чем не виноват. Любая другая бригада могла оказаться на нашем месте. Скажи лучше, как дела у вас? Вопрос был закономерным, однако отвечать не хотелось. Слишком глубокой оказалась рана. Временами Горану казалось, что ему вскрыли грудную клетку и каждый теперь может рассмотреть кровоточащие внутренности. - Сегодня Лар проснулся на пару минут. Он вроде узнал меня, - Гор делал вид, что резной узор на перилах террасы очень интересный, прямо глаз не отвести. - У него сенсетивный шок. Нужно просто подождать, - маленькая ладонь опустилась на предплечье, легко поглаживая. – Он почувствует тебя, поверит, что ты рядом, и очнется. Горан молча кивнул, хотя хотелось кричать, выплеснуть ужас, поселившийся в душе, когда пришел в себя и увидел на соседней койке неподвижного, белого как мел, брата. Сколько раз им еще нужно потерять друг друга, сколько умирать и воскресать, чтобы их оставили в покое и позволили просто жить. Глубокий космос, они же не виноваты, что родились такими. Они никому не причинили вреда. Они просто хотели жить спокойно. - Наверное, в сказке все же что-то было, - с трудом выдавил Гор с кривой усмешкой. – Может, серое зеркало не должно оставаться целым. - Ты говоришь глупости, - Кара смотрела тепло, сочувственно, как при их первом разговоре, когда Гор рассказал ей свою историю. – Любой имеет право на жизнь и счастье. - Даже любящий своего близнеца совсем не братской любовью? – вопрос получился скорее грустным, чем циничным, как задумывалось. - У всех нас есть что-то, могущее показаться шокирующим или неприемлемым для других. Пока это не вредит окружающим, оно остается нашим личным делом, - при виде скептического выражения на лице товарища Чоудари покачала головой. – Думаешь, я не знаю, о чем говорю, Гор? В тринадцать лет я сбежала из дома. Меня выдали замуж за соседа, имеющего мерзкий характер и не менее мерзкую привычку общаться с домочадцами при помощи кулаков и бамбуковой палки. Я воровала, попрошайничала, спала на ступенях храмов. В моем родном мире женщине нельзя получать образование, невозможно найти работу, даже улететь без разрешения семьи и местных властей нельзя. Я подцепила какую-то инфекцию и так бы и подохла в ближайшей канаве… Меня подобрали волонтеры из «Сестер человечества». Вылечили, помогли оформить новые документы и поступить сначала в школу, а потом и в колледж. – Кара зашлась кашлем и потянулась за новой сигаретой. Гор заметил, что тонкие пальцы, сжимающие мундштук, слегка подрагивают. – Один из лучших инженеров «Новы-4» была попрошайкой и воровкой. Хенк в юности попал в секту Молчаливого Создателя. Их младшим адептам запрещали разговаривать, потому что считали, что ничего достойного прозвучать они изречь не смогут. Не то чтоб в случае Хенка это было совсем не правдой, но его до сих пор радует сама возможность говорить. Сигарета описала дымную восьмерку, Кара глубоко вздохнула. - Я к чему, Гор… У каждого есть свое неприглядное или тяжелое прошлое, однако также у нас есть и будущее. Не лишай себя его, мучаясь условностями. Светлые сумерки, пронизанные шепотом волн, обласканные теплым морским бризом окутывали невесомым одеялом, словно подтверждая сказанное, обещая покой и исцеление. - Спасибо, - с чувством поблагодарил Горан, поднимаясь. - Ты же помнишь, всегда можешь пожаловаться мне, - Чоудари улыбалась, как богиня на фресках в древнем храме, равно принимающая и скорби, и радости их мира. После легкого ужина – кормили в клинике на удивление вкусно, не по больничному – Гор отбился от милой медсестры, настойчиво предлагающей не перенапрягаться и отвезти его в палату. В двухместной просторной палате горел ночник в изголовье огромной постели, составленной из двух коек. Свернувшийся клубком Ангелар, прижавшийся щекой к подушке, казался безмятежно спящим. Задавив в груди тяжелый вздох, Гор присел на край, поправил сползшее с плеча одеяло. - Что же ты, братец, - он говорил, надеясь, что рано или поздно его услышат. – Уговаривал меня не сдаваться, а сам… Темные волосы завивались, льнули к пальцам, Лар дышал размеренно, но не просыпался. Гор хотел верить, что брат видит хорошие сны, хотя и понимал наивность такого предположения. Их спасли. Корабль, готовый превратиться в огромную бомбу, отбуксировали подальше от станции, где взрыв никому не смог бы навредить, успев извлечь перед этим из его недр троих уже не подающих признаков жизни ремонтников. Им повезло – на борту космолета спас-службы имелись реанимационные модули с функцией кратковременного стазиса, рядом находилась Паллиса – планета с развитой медициной и несколькими клиниками, готовыми принять тяжелых пациентов. Благодаря вмешательству доктора Рраан космолет забрал и четвертого пострадавшего – офицера безопасности Анжело Бриоти. Гор не знал, как Аштар убедила спасателей передать пациентов не в муниципальную больницу, а в небольшую частную клинику, владельцами и ведущими специалистами которой были ее вторая супруга и их старшая дочь. По словам врачей, он провел в состоянии неглубокой комы около недели, и за это время состояние его близнеца не улучшилось. Их поместили в одну палату, и даже пытались применять ментальные практики для восстановления связи. Однако пока все было напрасно – Ангелар закрылся так плотно, что даже Горан не мог до него достучаться. От врачей Гор знал, что Лар на правах ответственного за безопасность, участвовал в спасательных работах. Судя по некоторым оговоркам, предварительно вступив в серьезный конфликт с начальником станции. Вместе с сотрудниками спас-службы вскрывал запечатанный сошедшим с ума искином космолет. Эти пол часа стали для него фатальными. От мысли, что Лар продолжал выполнять свои обязанности, старясь не выдать творящееся с ним посторонним, Горана до сих пор мутило. Он помнил свои ощущения бесконечной агонии, когда потерял брата в юности, и тогда между ними было расстояние в несколько парсеков. Что чувствовал Лар, находясь буквально через стену от умирающего близнеца?        …Судорожно вздохнув, Гор наклонился, невесомо прикасаясь губами к виску спящего Ангелара. Брат отключился до того, как узнал о положительных прогнозах врачей. Точнее, в медблоке спас-космолета он оказался уже в бессознательном состоянии. Надежда, что он придет в себя, справившись с ментальным и сенсетивным шоком, таяла с каждым днем. Гор подозревал, это происходит потому, что Лар считает его мертвым. Он не хочет возвращаться, уверенный, что никто его не ждет. В открытые окна врывался ветер, играл с тонкими ажурными занавесками, приносил густой аромат ночных цветов. В клинике внимательно относились к пожеланиям пациентов в границах разумного, и в их палате не закрывали окна, благо мягкий климат позволял. Гор устроился на постели, придвигаясь так, чтобы чувствовать боком и бедром Лара. Тяжелая, свинцовая усталость легла на плечи, Горан откинулся на высокую спинку койки, опуская веки. Он устал быть отдельно, устал тянуться на пределе сил. Мысль уйти в сон без пробуждения вслед за близнецом внезапно показалась преступно заманчивой. С трудом открыв глаза, Гор энергично растер виски пальцами. Мысль была действительно хороша, точнее, первая ее часть. Если невозможно дозваться Ангелара из реальности, стоит позвать его из сна. В детстве им иногда снились одинаковые сны – первые весточки крепнущей метальной связи. Улегшись на бок, лицом к брату, Горан провел кончиками пальцев по нахмуренному лбу, по впалой щеке, чувствуя пробивающуюся щетину, привычным жестом заправил за ухо непослушную прядь. Сон пришел незаметно, накрыл невесомым пуховым пледом.       …До горизонта, сколько хватало взгляда, колыхалось зеленое море травы. Одинокая человеческая фигура казалась совсем маленькой на фоне бескрайнего пространства. Здесь не было звуков, Гор не слышал своих шагов, но Ангелар, видимо, почувствовал присутствие, оборачиваясь. Мир сна стер все изменения, сейчас брат выглядел его зеркальной копией, только шрам на верхней губе напоминал о прошедших годах. - Привет, Лар, - Горан не знал, что сказать. Отрешенное спокойствие на лице Ангелара отзывалось призрачной дрожью во всем теле. - Тебя не должно здесь быть, - Лар покачал головой, стоя в пол оборота, словно боялся посмотреть прямо. – Я не смог тебя спасти, и не имею на это права. Я просто ждал, пока ты умирал. - Смог, - каждый шаг давался тяжело, будто приходилось продавливать загустевший воздух, но Гор упорно двигался вперед. – Я жив, как и ты. Не дури, Лар, идем домой. - Домой? – горький излом бровей и безнадежная усмешка резанули по сердцу. – У меня больше никогда не будет дома. Я подвел тебя. Снова. Просил подождать. Тогда и сейчас. - У нас будет дом, обещаю. Самый красивый. С двумя этажами и балконом, заплетенным плющом. С высоким крыльцом и открытой верандой, как мы хотели. Помнишь? – Гор не представлял, как прорвать выстроенный близнецом барьер из чувства вины и горя, и говорил, что в голову взбредет, вспоминая вслух их старую мечту. – Но мне одному не справиться. Мне не нужен дом, если в нем не будет тебя. Последние шаги дались неимоверным усилием, Гор практически повис на плечах брата, заглядывая в лицо. - Идем, Лар. Я все бока отлежал в больнице, пока ты изображаешь спящую царевну. Темные глаза неверяще расширились, на спину легли дрожащие руки. - Ты теплый, - Ангелар вдруг сжал его, притиснул к себе, гладя с лихорадочной торопливостью. – Ты правда?... - Да, - выдохнул Гор, глотая подступившие слезы. – Я живой, и ты тоже. Мы сейчас просто спим. - Здесь так тихо, - Лар осмотрелся, словно впервые увидел место, в котором находится. – Совсем никого нет. Слезы текли по щекам, Гор не стирал их, обнимая брата, не решаясь расцепить руки. Сейчас он заглянул в душу близнеца глубже, чем когда-либо. Их ад – не огонь и сера, как распинался на проповедях пастор. Это вечное одиночество, пустота без надежды на новую встречу. - Гор, - Ангелар оторвал брата от плеча, пытливо посмотрел в глаза. – Ты действительно веришь, что мы можем жить?.. Вместе, в одном доме? - Когда я тебе врал? – возмущение получилось немного невнятным из-за опухшего носа. – К черту всех, кому что не нравится. - Хорошо, - Лар вздохнул, снова становясь таким, каким Горан увидел его на «Нове-4». – Но я хочу попросить об одной вещи. - Что угодно, братец. Знаешь же, что не могу тебе отказать. - Не умирай раньше меня. Пожалуйста. Силясь проглотить расперший горло колючий ком, Горан обхватил плечи брата, глядя глаза в глаза. - Мы умрем в один день. Дряхлыми и беззубыми стариканами, отпраздновавшими свое двухсот пятидесятилетие, не раньше. Обещаю. …Сквозь пелену сна доносился писк медицинского браслета, суетливые шаги всполошившегося медперсонала за дверью палаты… Горан смотрел в темные, еще поддернутые дремой глаза своего близнеца и понимал – он сделает все, чтобы их серое зеркало оказалось тверже алмаза. Эпилог. - Лар, где моя рубашка?! Кто вчера вынимал вещи из сушилки? - Ты, - Ангелар оторвался от монитора и невозмутимо воззрился на скатившегося по лестнице брата. Как на его вкус, Горан, босой и в одних расстегнутых джинсах, выглядел лучше, чем в дизайнерском костюме, но близнец – увы! – был с ним сейчас категорически не согласен. - Который час? Черт, забыл перезвонить поставщику… Горан заметался по кухне, выскочил в гостиную с искомой рубашкой в одной руке и с коммуникатором в другой, где и был пойман в надежные объятья. - Успокойся, Гор, - вялое сопротивление удалось подавить одним поцелуем. – К нам не губернатор сектора летит с визитом, а наши друзья. Которые видели нас всякими. А твой поставщик звонил утром, он ждет тебя через неделю. Обещал лично отобрать и проверить каждый саженец. - Еще бы! Надеюсь, он больше не рискнет подсунуть мне такое дерьмо, как в прошлый раз, не то… Кровожадные посулы Гора прервало пиликанье коммуникатора, и почти одновременно звонок в дверь. - Курьер с продуктами, пойду встречу, - легко мазнув губами по виску, Лар в видимым усилием выпустил брата. Перенося термоконтейнеры на кухню и помогая разместить покупки в шкафах и холодильнике, Гор немного остыл. Чего он всполошился, в самом деле? - Кара звонила. Сказала, они подождут Хенка и Мирри в городе и прилетят все вместе. Ангелар степенно кивнул, убирая бумаги со стола в гостиной и закрывая ноутбук. В ближайшие дни никакой работы. Два последних года они вкалывали, как колонисты-первопоселенцы, не покладая рук. Пока строился дом, пока закладывался сад и виноградник, времени не было даже выспаться нормально. Но им нравились хозяйственные хлопоты, не взирая на возникающие сложности и неурядицы. Двое мальчишек с отдаленной планеты выросли и своими руками осуществляли детскую мечту. Повседневные занятия не оставляли времени для тяжелых воспоминаний. По словам Кары, они прошли долиной смертной тени, и вернулись в мир для новой жизни. Не все было гладко с самого начала. В клинике они прошли реабилитацию под руководством опытного психолога-менталиста, в ходе которой познакомились практически со всем семейством доктора Аштар Рраан, состоящего из трех женщин, двух мужчин и доброго десятка детей. И старшее и младшее поколение семьи Рраан так или иначе было связанно с медициной и менталистикой, но важнее всего оказалась не их квалифицированная помощь, а возможность посмотреть на самих себя новым взглядом. Понять на конкретном примере, что Вселенная огромна, и каждый, даже самый странный и необычный представитель разумных может найти в ней свое место. Сама доктор Аштар несколько раз приносила им извинения, что вынуждена была раскрыть их тайну. Ангелар с Гораном только отмахивались - она спасла им жизнь, а после их прощального разговора тайна перестала быть таковой для населения всего второго сектора «Новы-4». …Гудение заходящего на посадку флаера и раздавшаяся следом разноголосица застали Горана посреди попытки придать приличный вид отросшим волосам. - Ты и так красивый, - успокоил появившийся за спиной Ангелар, отбирая расческу. – Идем встречать гостей? - Да, идем, - Гор поправил воротник рубашки Лара, чмокнул в щеку и вышел на крыльцо. Не успев перешагнуть порог, Горан оказался в круговерти приветствий, объятий, суеты и шума, и порадовался, что выдерживать волну дружеской радости предстоит не в одиночестве. Его хлопали по плечам, пожимали руку, расспрашивали о делах, подшучивали над «фермерским» загаром. Половина вопросов и изъявлений симпатии досталась и немного смущенному Ангелару. Кара, вернув себе степенный вид, представила хозяевам дома своего спутника, с которым они были знакомы только заочно. Огромный, как вставший на задние лапы медведь, норд с огненно-рыжей шевелюрой и бородой и совершенно непроизносимым именем церемонно склонил голову, то ли отдавая дань уважения, то ли опасаясь задеть головой притолоку, и попросил звать его Ульв. Хенк с Мирри, везде чувствующие себя комфортно и вносящие в общение элемент хаоса, притащили несколько огромных сумок и заявили, что это их скромный подарок к новоселью. Мирри, прекрасно говорящая на унилингве, быстро влилась в беседу, одновременно успевая помогать накрывать стол на веранде, восхищаться красотами цветущего сада и расспрашивать Кару о новостях. Сунувшийся было отобрать у нее стопку тарелок Хенк был облапан всеми четырьмя руками и отослан на кухню – характер у маленькой дикси оказался под стать ее профессии. Горан слушал шутливую перебранку шумной парочки не в силах сдержать улыбку. Хенк, в рваных джинсах и футболке цвета кислотной радуги, с бионическим глазом – отравление токсичным газом дало осложнения – походил на пирата из детских голофильмов. Рядом с ним Мирри казалась утонченной и хрупкой, словно сказочная фея. Гор хорошо помнил, как эта фея нашла их с Карой, когда они обдумывали, в какую клинику отправить мучительно и тяжело восстанавливающегося коллегу. Явилась в палату Хенка, пребывающего дни напролет в угрюмой прострации, и заявила, что расходы по реабилитации берет на себя. Обалдевший Хенк был заткнут фразой, дескать она наконец-то нашла идеального механика для своего космолета, но он ухитрился заболеть, так что проследить за его лечением ее обязанность как капитана. Увидев счет за лечение, Хенк ответил, что он теперь не только ее механик, но и личная собственность, и вообще все, чем Мирри пожелает его видеть. Своеобразное чувство юмора у них оказалось общим, как и любовь к бесконечным разговорам и странным прическам... За столом беседы на некоторое время стихли – собравшиеся воздавали должное блюдам из натуральных продуктов, в отличие от синтезированных, не имеющих привкус картона – и возобновились под принесенное Ларом молодое вино из первого урожая их виноградника. Мирри уговаривала Гора устроить короткую экскурсию по саду, раскинувшемуся на несколько десятков акров, заверяя, что, хоть в ее родном мире и стараются сохранять ландшафты в неизменном виде, но ее всегда восхищала способность людей упорядочивать природу для своей пользы. К беседе неожиданно присоединился молчаливый Ульв, чьи старшие братья и родители тоже занимались сельским хозяйством и владели обширными угодьями на Норде. Уловив малопонятные фразы о составе грунтов, сравнительных достоинствах разных систем полива и преимуществе натуральных удобрений, Ангелар понял, что брата на время потерял. Вид азартно спорящего, раскрасневшегося Гора душил на корню малейшие порывы ревности – Гор был счастлив, найдя понимающих собеседников, и гордился признанием своих успехов. Хенк задремал в кресле, разомлев под вечерним солнцем. Кара перешептывалась о чем-то с Мирри, сидя практически в обнимку, Горан и Ульв разложили на столе листы с планами новых посадок, сдвинув тарелки, и обсуждали возможность закупки саженцев снежного винограда, считавшегося в их секторе деликатесом. Ангелар легко поднялся, расставил на перилах веранды и зажег несколько свечей, отпугивающих насекомых. Ему нравилась некая архаичность их быта, привносящая в повседневность толику уюта. Закат золотил верхушки облитых белым цветом деревьев, небо в россыпи мелких кучевых облаков обещало хорошую погоду на ближайшие дни. Лар бездумно смотрел на темнеющий небосклон, опираясь локтями на высокие перила, пропитываясь ощущением тепла и безмятежности. Словно оказался снова в кругу семьи, немного необычной, но любящей и готовой принять его любым, безо всяких условий. Погрузившись в ленивую созерцательность, он услышал тихие шаги за спиной в последний момент – Кара умела двигаться практически бесшумно, и на нее не реагировали вколоченные боевые рефлексы. - Мы, должно быть, утомили вас? – мягкая извиняющаяся улыбка расцвела на губах Чоудари. Ангелар отрицательно помотал головой. Кара была важным для Гора человеком. Она поддерживала его и ободряла, не позволяла замкнуться в одиночестве, когда Лара не было рядом. Она знала правду о них двоих. Познакомившись поближе, он тоже не смог устоять перед очарованием этой сильной духом и мудрой женщины. - На карте вы значитесь как фермерское хозяйство Горана и Ангелара Йовичей, - Кара поплотнее закуталась в узорчатую шаль, наброшенную поверх длинного золотисто-оранжевого платья. – Вернул себе настоящее имя? - Просто взял фамилию супруга, - Ангелар поднял руку, демонстрируя тонкое серебристое кольцо на безымянном пальце. – Гор свое носит на цепочке, боится потерять во время работы. Он постоянно в саду возится вместе с рабочими. - Я рада за вас, - облокотившись на перила, Чоудари тоже смотрела на исчезающий в кронах солнечный диск. – Летя к вам, я хотела задать один вопрос. Больше не хочу. - Почему? - Потому что ответ стал очевиден, стоило переступить порог вашего дома, - под взглядом темных глаз Лар стушевался на мгновение, будто собеседница заглянула прямо в душу. – Гор счастлив с тобой, и это взаимно. - Спасибо, - Лар не знал, что ответить. - Вам спасибо. Вы показали мне, что за свое счастье нужно бороться, - Кара улыбнулась, скользя полным нежности взглядом по широкой спине Ульва, беседующего с Гором, как со старым приятелем. – Идем разнимать наших любителей природы, иначе они до утра просидят. Ближе к полночи, разобрав подарки, убрав со стола и проводив гостей в выделенные им комнаты – Хенк с Мирри, уютно дремлющие в кресле одним клубком даже не проснулись толком, добравшись на автопилоте, не размыкая объятий – Лар устроился на балконе. Заплетенном плющом, как и обещал Гор в их общем сне. В ванной шумела вода, из приоткрытой двери на пол ложилась полоса света от ночника. Он никак не мог стряхнуть чувство умиротворения, нахлынувшее вечером. Когда на плечи опустились широкие ладони с валиками мозолей, провели ласково по спине, а к затылку прикоснулись горячие губы, Лар понял, что не хочет ничего стряхивать. Они заслужили этот покой. У них есть хорошие друзья, и долгие годы жизни впереди. Они есть друг у друга. Они дома.