Некрогормус

С этого момента жизнь в школе пошла более-менее ровно. Рей, Грир и Гарри стали отличными друзьями, образовав непонятную многим, но тем не менее гармоничную триаду. Грир больше не нужна была «подкормка» в виде черных эмоций, а Рей имел свежую кровь, которой с ним делился Поттер-Певерелл. *** Экзамены они сдавали «с налета» — замотанный всеми заботами, уроками и гранитом многих знаний, Гарри даже и не заметил прохождения экзаменов. Очухался он лишь у списка зачисленных на третий курс и почти такого же, если не больше, списка на отчисление — в этот раз со всех курсов. И то — Рей тыкал его в его фамилию почти что носом, и громко ругался, тряся его изо всех сил, и прося очнуться. А Грир просто была рада — ее имя и фамилия значились в первом списке. Ну, и сам Шарк тоже значился в этих рядах. На утро у многих была последняя трапеза. Отчисленные с ненавистью смотрели на полуживых, бледных и измученных студентов, которые приползали на завтрак с опозданием. Многие были в бинтах и громадными царапинами, ранами и синяками на лицах, руках и открытых частях тела. Это постарался Ван Мэй. Он поднял в этот раз полкладбища да еще в этот раз монстров понапустил, которых создал из костных останков, праха и гнилого мяса мертвецов и диковинных магических существ — так же убитых. Экзамен сдавали все курсы разом, ну кроме последнего — тех ожидала иная участь… Каждый ученик должен провести ночь на кладбище. На утро выживших забирали — обычно на носилках. Кто еще мог говорить — тому ставилась положительная оценка. Кто приходил в себя через полсуток — «хорошо», сутки — «сдали». Ну а несдавшие (обычно таких находилось один-двое), теряли нужные им конечности, которые с трудом и болью отрастали к пересдаче экзамена. *** С четвертого курса наступило время совместных проектов. Нечеловеческие силы вампира и бааван ши соединились с пытливым умом, хитростью мага и человека. А Гарри был в этой тройке главным генератором идей, и, начиная с четвертого курса начал виртуозно владеть силами, которыми был щедро наделен. Плюс Гарри, который подналег на некромантию, получил статус младшего ученика Ван Мэя — отличное для него достижение. У них началась артефакторика, и Гарри опять же вытянул счастливый билет. У него открылось родовое умение Поттеров. Он шел первым по этому предмету вообще среди всех потоков, и загорелся идеями смешать эту науку с «любимой» некромантией. Его эксперименты, особенно неудачные, теперь охраняли нижние этажи, подвалы и потайные ходы школы, обладая своеобразным нравом, великолепной увертливостью и неописуемой жаждой крови. Директор Ларсен Фрай многие коридоры запечатывал лично, а поднятая Гарри миленькая костяная собачка с тремя разными головами — смесь чихуахуа, пары магических тварей и имеющая зачатки мозга (хм, считай останки) — человеческого мозга, кожистые крылья, теперь весело сопровождала профессора некромантии на каждом уроке. А чем питается эта «тварюшка» — Гарри скромно умалчивал. Но Мэю она нравилась, и нравилась безумно. «Моя маленькая, » — так ласково называл он ее, а у нее с клыков падала слизь, что прожигала насквозь могильные камни. Студентов и учителей явственно передергивало. Грир преуспела на почве манипуляций с разумом и чувствами. Рей — все о клятвах, ритуалах и магии крови. Ну, еще и магической маскировки. Гарри так же заселил и замок Шарков своими опасными, но зато полностью управляемыми тварями-охранниками. Теперь, если бы их «навестили», то вторженцы покинули бы владения лишь в переваренном виде. *** Пятый курс. Специализация… Первые дипломы… и зачатки мозгов для самостоятельной, серьезной работы. Вдобавок первые игрища гормонов и постижения взросления. Парни пятого курса сходили в «квартал красных фонарей» практически дружно и строем. Впрочем, некоторые девушки тоже… Гарри так и не понял, в какую сторону его «клинит» на сексуальной почве, но первый же его «серьезный» роман оказался пустышкой. Было горько, он нравственно страдал, но не долго. С тех пор он предпочитал связь на одну ночь, а в сердце постоянно жили только двое… Впрочем, весьма близко он сошелся с Грир. Она стала его более-менее постоянной спутницей. Рей встречался с какой-то вампиршей, но о том чтобы пойти «далее» речи даже не шло. Она была договорной невестой, которую прочили ему в жены родители еще с малолетства, да вдобавок она была самой подходящей ему по векторам магии и магическим умениям, да еще и родовитая. А рода ценили невинность и незапятнанную честь невесты. *** Шестой и седьмой курсы не прошли, а пробежали, и настал День Рождения Поттера-Певерелла. Совершеннолетие. Отмечала вместе с Гарри еще минимум половина курса… На следующее утро антипохмельного зелья в продаже — даже через левые руки, было не достать. Гарри проснулся на полу, полуобнимающий полностью обнаженную Грир, прижавшуюся к нему. Его голова вела себя как поднятый мертвец, что насильно был заколочен в гроб, и бился, бился и бился… Стеная и держась за трещавшую от боли и похмелья голову, он, шлепая босыми ногами по полу общей гостиной, перебираясь и едва не подскальзываясь на лежащих там и тут безучастных пьяных телах однокурсников, на крыльях нефилимов, хвостах дьяволиц и крыльях вампиров, он достиг единственно стоявшего целым в углу стола и стула. Там восседал и бессовестно дрых, откинувшись на спинку, Ван Мэй, который никогда не отказывался потусить со студентами. Монструозная чихуахуа, которую споили, как и всех, храпела в три своих разномастных глотки на столе, а ядовитая слюна-кислота давно прожигала уже пол второго этажа снизу… Поттер, вихляющей походкой, дошел до стола, отодрал пробку с последнего — насколько он понимал, пузырька с жизненно необходимым сейчас зельем, глотнул. Скривился. Но мир обрел краски, а ему стало холодно. Щелчком призвав свою одежду из вороха других шмоток, Гарри, щуря яркие зеленые глаза без очков, вычленили на столе девственно белый пергамент с кровавыми буквами. Прочтение текста вызвало у Поттера-Певерелла новый приступ головной боли — это же надо было ТАК ему напиться?!