Полет буревестника

Если мечтаешь о чем-то, то это, скорее всего, сбудется. Мечтайте только о хорошей погоде и не портите себе жизнь. Из сборника советов начинающему часовщику.

      Дата вылета в зачарованный лес все приближалась, а стоящей отмазки ее отменить никак не находилась. Совсем отчаявшись, я даже совершила пару мелких косяков на общих занятиях, но кроме насмешек и обидных шуток в мой адрес это ни к чему не привело. А ошибаться по-крупному было еще страшнее, нежели проиграть спор. Говорили, что за такое могут и в подземелье отправить, где иногда держат узников. В общем, положение становилось безвыходным.       Захарра же в конец развеселилась, и теперь каждую нашу встречу начинала с радостных причитаний о моей нелегкой участи. — Ну придется вставать лишь на час раньше, — щебетала она, — зато наконец научишься держать швабру, а то все тебе феи помогают.       Мы шли на очень скучную лекцию по отклонениям координат в пространстве, которую вел Дир, а значит, она была обязательна для посещения. — Хм, ну вообще-то я еще не проиграла спор. — Как мы заговорили, ты что, действительно думаешь подойти к Рэту?       Захарра понизила голос, чтобы проходящие ученики ничего не расслышали. — Увидишь, — увильнула от ответа я и первая вбежала в уже набитую аудиторию.       Нам пришлось сесть на одном из первых рядов: ближе была только девочка с длинной косой и пара мальчишек, которых посадили, видимо, в наказание — такой испуганный взгляд они бросали на доску. Я достала лист пергамента, перо и чернильницу. Дир диктовал очень быстро и всегда ревностно следил, чтобы каждое его слово было записано. На задних партах не прекращался шум, как будто обсуждали что-то очень интересное. Я начала прислушиваться, но разобрала только: «новое тело, жуть какая».       Захарра бросила на меня тяжелый взгляд и осторожно сжала ладонь. Она как будто собиралась о чем-то поговорить, но никак не находила слов. Такое поведение ей было очень не свойственно, и мне стало не по себе. Кажется, весь замок стал хранителем какой-то мрачной и не известной мне тайны. — У Астрогора новое тело, — развеяла мои догадки Захарра. Я так и осталась сидеть, разглядывая капли чернил, пролитые на парту и навсегда впитавшиеся в дерево. Все мы, ученики великого Духа, знали цену нашего благополучия, но выплатить ее предстояло лишь одному: самому сильному, самому смелому, тому, у кого на роду было написано стать лучшим. Я к таким не относилась и воспринимала страшную плату, как печальную, но все же чужую трагедию. Сейчас же эта новость свалилась камнепадом, поразив своей простой, но неотвратимой реальностью. — Кто-то из наших? — севшим голосом спросила я, моля, чтобы выбор пал не на Рэта. Он же тоже один из старших. — Нет, наш учитель выбрал чужого, — лицо Захарры, казалось, заиндевело, будто она лично знала этого человека. — Но это значит, — я почти коснулась носом ее щеки, — Фэш спасен.       Захарра отпрянула, сжав кулаки до белых костяшек. Видимо, мои слова вторили ее собственным мыслям, которые ее отнюдь не радовали. — Это не место для подобных разговоров, — холодно сказала она и отстранилась.       Наконец в аудиторию широким шагом вошел Дир, а за ним последовал тот, кто так прочно засел у меня в голове. Рэт Драгоций появился перед нами под удивительный перезвон голосов. Все уставились на него с неподдельным интересом и даже робкой радостью: все-таки насмешливого Рэта ученики любили куда больше вечно мрачного Дира. — А что он тут делает? — пискнула я, но Захарра не ответила, храня угрюмое молчание.       Рэт прищурился, рассматривая сидящих учеников, и я тут же спряталась за волосами. Его бледно-голубые льдинки глаз мазнули по моему лицу,словно смахивая пыль, а потом замерли на Захарре. Она пару раз махнула рукой, а меня кольнуло чувство ревности. Драгоций так просто общалась с ним, и парень даже дружески отвечал на ее шутки, словно девочка была частью его компании. Я уставилась в свой чистый пергамент, как будто там появился четвертый закон Эфларуса.       Рэт что-то шепнул Диру и стал пробираться через ряды учеников. Я исподтишка следила, как его кучерявая голова приближается к нам, а каждый шаг отдавался звоном в ушах. Ученики провожали Драгоция заинтригованными взглядами, а когда он вальяжно опустился рядом со мной, по залу пошла волна шепота. — Ну привет, малявки, — кивнул нам Рэт, хотя взгляд его предназначался только Захарре. — Ну здравствуй, волчонок, — ответила девушка, а у меня язык присох к небу, — чем обязаны твоей компании? — Пришел понаблюдать, как вы грызете камень знаний. — Ага, значит за старшими тоже присматривают старшие, — лукаво улыбнулась Захарра, бросая быстрый взгляд в сторону Дира, который слегка напрягся. — Точно, малышка, — Рэт заметно расслабился, но так ни разу и не взглянул в мою сторону.       Я так и сидела, спрятавшись за волосами, чувствуя себя пятым копытом у тонкорога. Но тут вспышка злости на свою идиотскую робость обожгла изнутри. Ну чем я хуже Захарры, что он и не смотрит в мою сторону? И долго ли я буду томиться от чувств, не осмеливаясь быть замеченной? — Бедный Дир, сегодня ему придется постараться самому не заснуть на своей лекции, — мои же слова показались чужими, произнесенными кем-то вселившимся в мое тело. Захарра ободряюще улыбнулась уголком рта, а Рэт все-таки соизволил скосить взгляд. — А твоя подружка, оказывается, умеет острить, — улыбнулся он, и лекция началась.       Если этот урок и отличался чем-то от предыдущих, то только постоянными тихими комментариями Рэта, который откровенно скучал. Он язвительно прошелся по каждому знакомому нам ученику, чем вызывал широкую усмешку Захарры и недовольные косые взгляды Дира. Я старалась неотрывно писать в пергаменте, сгорая от желания также беззаботно слушать его шутки и откровенно забить на лекцию. — А ты все пишешь? И как много интересного наговорил Дир? — Рэт даже заглянул ко мне в записи, отчего его глаза сразу же насмешливо прищурились. — Вряд ли три способа выявления ошибок в числовом коде кто-то назовет интересным, — тихо ответила я, все еще выводя слова под диктовку, хотя скорость письма у меня заметно снизилась, — но Рок скорее спросит их, чем попросит эссе о проколах Феликса.       Щеки неприятно жгло, словно после сильного мороза и хотелось, чтобы все поскорее закончилось. — А ты сама серьезность, но вряд ли эти записи как-то помогут. Если ты до сих пор не разобрала тему в библиотеке, то и сейчас не поймешь. Особенно с таким учителем.       Я уязвлено замолчала, припечатанная его словами. Стало обидно и очень хотелось как-то уколоть Рэта в ответ, но в горле встал ком. Прекрасно, сейчас расплачусь, и Драгоций назовет меня не только дурой, но и плаксой... - А я все же... постараюсь.       Рэт хмыкнул, притворившись, что не расслышал мой писк. Больше он на меня за лекцию и не взглянул.       Наконец, время урока закончилось, и я одной из первых выбежала из кабинета, кивнув на прощанье Захарре. Наш первый разговор прошел совсем не так, как в моих представлениях. И теперь оставалось только прокручивать по кругу воспоминания о нем, будто стремясь выплавить янтарию. Но вряд ли она получилась бы радостной.       Ночью меня ждал полет в Драголис, который страшил все больше. Если раньше Рэт в принципе не замечал меня, то теперь будет видеть под маской угрюмой зубрилки, с которой даже поговорить не о чем.       Перед выходом ко мне зашла Захарра пожелать удачи. Она присела на край кровати и стала наблюдать, как я натягиваю шерстяной свитер. — Ну все прошло не так плохо. Знаешь, он даже спросил про тебя кое-что. — Что? — тут же оживилась я, яростно сражаясь со слишком длинными рукавами. — Спросил, давно ли ты в замке, — я чуть не взвыла от бессилия. Давно ли я в замке… Да вот четвертый год как, приятно познакомиться. — Это безнадежно. Да мне проще выучить часовое превращение, чем понравиться ему! Идиотские рукава, — в сердцах добавила я, когда свитер снова взял свое и повис бесформенной тряпкой. — Нет, по-настоящему безнадежно знать, что твоя судьба определена с самого начала, но все равно биться с ней — мрачно поправила Захарра, — а ты просто ноешь.       Я поняла, что она подумала о Фэше, и склизкий узел пошевелился в животе. — Ты права. Мне стоит собраться, — через силу улыбнулась я и вскоре поспешила к одной из крыш замка, откуда мы отлетали.       В воздухе пахло сырыми каменными стенами и зацветающей липой. В некоторых башенках горели огни, далекие ниточки чужих судеб переплетались в один толстый канат. Судеб, вытянутых из разных времен и параллелей, которые соединились вместе лишь благодаря чужой воле. А если бы не Астрагор, то я никогда не встретила бы его, мы разошлись бы разными путями во времени, каждый плывущий по своему курсу, растеряно подумала я.       Порыв ветра разметал волосы, отвлекая от размышлений. Я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и величием древнего замка. Хватило бы у меня смелости, изменить чужую судьбу? Или свободно распорядиться своей…       На нужной пологой крыше уже мерзли первые ученики. Трое мальчишек и одна курносая девчонка. Все были младше меня, и каждого я знала лично. Ребята помахали мне рукой и с интересом принялись разглядывать. — А почему ты идешь с нами? Ты же старше нас всех, — наконец, спросила девочка. Ее звали Гелла. Я лишь непринужденно улыбнулась. — Ну кто-то же должен следить, какие сорняки вы тяните в корзины, — все рассмеялись, и ночной воздух простился с тишиной. — А вот и Рэт! Смотрите, сейчас луноптах выпустят! — закричали мальчишки и весело замахали руками, привлекая внимание. И Драгоций, о чудо, даже махнул им в ответ.       В небе послышалось хлопанье крыльев и перекличка птиц. Я посмотрела ввысь, где парили гордые и грациозные птицы, рассекая сгустившиеся тучи мощными телами.       К нам спикировало шесть луноптах, каждая из которых тут же нашла своего хозяина. Моя девочка была настоящей красавицей. Я в тайне гордилась ее бледно-золотистыми перьями, будто ее окрас был и моей заслугой. Утро подставила свою сильную шею, отливающую предрассветными облаками, призывно заурчав. Ее крылья с длинными маховыми перьями распластались по крыше, а глаза закатились от удовольствия, стоило начать ее гладить. — По птицам и вылетаем! Нечего мешкать, — Рэт строго окрикнул нас и, мне показалось, что это предостережение предназначалось мне.       Наш полет в Драголис начался, и именно ему было суждено бросить роковую тень на судьбы столь многих часодеев… Но об этом мы узнали многим позже.