Полет буревестника

Мара вышла на дорогу, Съела руку, съела ногу И тебя она сожрет. Что стоишь — беги вперед. Детская Остальская считалочка.

      Змиулан оставался внизу, как серый мазок среди бескрайних зеленных лесов. Я вывернула голову, рассматривая его удаляющиеся огни. Ветер шелестел по лицу и рукам, трепал перья Утро. Мне очень нравились полеты на луноптахах, подниматься высоко над миром, окутанным темнотой. Парить между облаками, пикировать на землю, чувствовать под собой мощь крыльев и шелковистую мягкость перьев. У меня самой были крылья: большие, отливающие лунным серебром, но тонкие и прозрачные. Они могли окутать плечи невесомой паутиной, прятавшей от посторонних, а могли стать связкой кинжалов.       Впереди летел Рэт на своей белоснежной луноптахе, его темная мантия развевалась, как языки черного пламени. Вокруг кружили мальчишки на своих серых, коричневых и черных птицах. — Слушайте! Мы сейчас опускаемся на луга, которые находятся на нашей территории. Там каждый берет свой участок и получает в часолисте задание. Первой спускается Вельга. Туда, к озеру, — Рэт обернулся ко мне, указывая на виднеющуюся синюю гладь. Я радостно зажмурилась, силясь запомнить, каким голосом он обратился ко мне.       Но вскоре пришлось сосредоточиться на полете. Утро послушно снизилась, кружа над макушками сосен, которые темными лапами старались зацепить нас. Драголис мрачно приветствовал незваных гостей. Он сотнями глаз следил за нами, чтобы никто не нарушил его спокойствие и порядок. Луноптаха опустилась в высокую траву, пахнущую землей и ландышами. Я аккуратно слезла с ее теплой и широкой спины, очутившись на опасной и дикой земле. Утро прощально боднула меня и поднялась ввысь, подминая под себя траву и кустарник.       Я осталась одна. В моем часолисте висело письмо с подробными указаниями. Требовалось собрать пучок диких трав, растущих рядом с водоемами, и красной припиской значилось предостережение: не входить в воду. Пф, будто кому-то захочется искупаться в холодном лесном озере ночью. Все травы были мне знакомы, и их поиск не должен был вызвать затруднения. К тому же, мне уже не в первый раз приходилось гулять по Драголису, и я кое-как привыкла к его мрачному величию. И где-то там за всеми нами приглядывал Рэт, что тоже успокаивало.       Наслаждаясь тишиной, я стала собирать молодые ростки крушины, спрятавшиеся в рыхлом песчаном грунте. Спор не давал мне покоя, и я все раздумывала, когда будет уместнее подойти к Рэту с просьбой. Уж лучше после нашей вылазки — сейчас-то до него не докричишься. Так я вышла на берег озера, окутанного белесым туманом. Свинцовая гладь хранила спокойное равнодушие, казалось, под ее толщами все спит. В Драголисе везде есть жизнь, прозвучал шелестящий голос учителя в голове.       Я вспомнила предостережение и сделала шаг назад от кромки воды. Озеро было очень большим и странно круглым, будто кто-то отчеканил в земле огромную монету, а ее оттиск заполнил водой. И тут туман слегка поплыл, а в его глубине замерцали синие огни. Они кружились в белом молоке, то исчезая, то снова загораясь.       Это были затерянные.       Чужое прошлое вышло посмотреть на меня. Я завороженно протянула руку навстречу одному из огней. Кто-то боялся затерянных, считая их злобными тенями, поджидающими удобного момента, чтобы напасть и утянуть за собой в пустоту. Кто-то жалел их, навеки выкинутых из своего тела, бестелесных странников. Я же понимала их. Слышала шепот чужого прошлого, видела, кем были эти души, когда еще могли ступать по земле. Затерянные чувствовали это, отдавая мне крупицы хранимых воспоминаний.       Синий огонек подлетел к самым пальцам и завис. Я коснулась его и перед глазами застыло бородатое лицо мужчины со смеющимися карими глазами. Он был лесорубом, который не успел вернуться домой до темноты. — Водишься с затерянными? — глухо спросил меня резковатый голос. Я тут же обернулась, встретившись взглядом с Рэтом. Он неслышно подошел из-за спины, передвигаясь очень бесшумно. — Думала, ты должен следить за нами с высоты, — хотя тут я рада тебе многим больше. — Все разбрелись по своим углам, а на озере появились синие вспышки. Впрочем, Рок предупредил меня, что ты немного тронутая, — он усмехнулся, а мои щеки стали розоветь. Неужели, Рок разговаривал с ним обо мне. — Это мой дар. То, почему меня забрали из моей параллели. — Вот так способность. Странно, что учитель не выбрал… — Рэт прикусил себе язык, понимая, что чуть не сказал лишнего. А ведь наверное, он, как старший ученик, боялся такой участи.       Между нами повисла тяжелая тишина. Парень глядел вдаль, его мысли утекли куда-то очень далеко от озера и от меня. — Вообще-то мой дар помогает хранить память об уже ушедших людях. Ведь историю некоторых затерянных никто не сможет поведать, и тогда нам придется спросить правду у них самих, — мне совсем не хотелось ссориться с ним. — Ты как Примаро, но только наоборот, — по-своему понял меня Рэт, — и какие секреты ты еще хранишь?       Его голубые глаза мерцали в темноте, и я впервые почувствовала, что смотрят они прямо на меня. Рэт Драгоций стоял рядом и слушал мою историю, и, мара меня возьми, я готова была рассказать ему все.       Но тут раздался всплеск, и синие огни задребезжали: их движения стали резкими и порывистыми. Я напряглась, следя за тем, как Рэт выхватил часовую стрелу и мастерски направил струю воздуха прямо в озерный туман. Затерянные заволновались сильнее — эфер прошелся по ним раскаленным жердем. — Ты их волнуешь, — крикнула я, но Рэт даже головы не повернул. — Гелла, она не отзывается, — отрывисто бросил он, и за его спиной взмыли темные крылья.       Я испуганно смотрела, как Драгоций взмывает над водой и зависает над злосчастным озером. — Найди остальных, и ждите меня! — крикнул Рэт напоследок, перед тем как пропасть в туманной завесе.       Предчувствие вторило, что он ничего не найдет. Единственный, кто мог помочь Гелле, сейчас не имел ни голоса, ни тела. А туман тем временем усиливался, полностью обступив берег озера. Он, как падальщик, учуявший кровь, невесело подумалось мне.       Вскоре синие огни стали пропадать один за другим, обиженно шипя. Где-то громыхнула волна поискового эфера, а затем снова всплеск. И все потонуло в гулкой тишине. — Постойте! Там ребенок, где он? — я наступила в воду, чувствуя, как намокает подошва. Время бесследно ускользало от нас.       Один огонек робко подлетел ко мне и замер, будто решая, стоит ли вмешиваться в дела живых. Это был тот самый лесоруб. — Пожалуйста, — моя вторая нога зашла в зыбкое озеро. Огонек полетел вдаль, маня меня следом.       Туман чуть расступился вокруг него, образуя узкий коридор. Я отправила сигнал мальчикам через метку: собраться вместе и ждать нас. Могла ли я пойти к ним, как сказал Рэт, и там уже действовать согласно рассудку? Конечно, но именно в тот момент, стоя на берегу и вглядываясь в зыбкий путь, мною было принято другое решение. Порой, такие импульсивные поступки вплетаются в нашу судьбу, разрезая ее на две части: до и после.       Я пошла за моим бестелесным проводником, погружаясь в воду все больше. Голенище сапога ушло под воду, и ноги отяжелели, как свинцовые шишки на часах. В моей руке воинственно блестела стрела, и я шептала заветные слова атакующего эфера. И это была я, всегда первой выходящая из поединков.       Вода добралась до живота, а огонек все вел меня в непроглядную даль. Под ногами скользил мягкий ил и водоросли, цепляющиеся за все подряд. Одежда отяжелела и липла к телу, но мне было страшно повернуть назад.       Наконец, мой проводник замер, мигнул пару раз и погас. Вокруг стало темно. Я тут же вызвала свет на острие стрелы, но паника липким зверем вцепился в горло. Не было ни одного звука: только тихий плеск воды и мое сиплое дыхание. Рэт растворился в темном небе, и кто знал, успеет ли он помочь, если что-то случится.       Но тут моя ступня скользнула по чему-то, из-за чего я чуть не упала лицом в воду. Света не хватало, чтобы разглядеть сокрывшееся в глубине препятствие, и оставался только один способ узнать, что там. Моя рука ушла под воду, и по плечо утонула в холодной толще. Возвращаясь в том миг, я до сих пор содрогаюсь от ужаса и злости. Если бы на моем месте была Захарра, то все сложилось бы по-другому. Если бы мне хватило мозгов действовать быстрее, то все тоже сложилось бы по-другому. Но в жизни нет «если», а только «когда». И когда я нащупала что-то мягкое и теплое на своем пути, то оцепенела. Моя рука скользнуло по холодному обручу с гладкими краями. — Рэт!!! Здесь! — надрывно кричала я, догадываясь на гране сознания, что тащу из глубины.       С острия моей стрелы сорвалась пара вспышек, которая осветила багрянцем весь туман, превращая его в алое марево. По воде разлетелись брызги, и где-то совсем близко послышался плеск. Я вытащила на поверхность свою находку и направила на нее поток света. Моя рука сжимала девичье запястье, тонкое с синим переплетением вен, а на нем блестела часовая стрела. Я застыла, пораженная этими ломкими и бледными пальцами, что даже не дрогнули. Но тут запястье заскользило из моей хватки: что-то тянуло его опять в глубину. По инерции я стала тащить на себя, чувствуя, как проигрываю. Где же маров Драгоций. Где хоть кто-то…       Мой рывок прервал сильный удар в живот. Как будто кто-то пнул меня сапогом с железной подошвой. Я пошатнулась и грохнулась в воду, подняв столб брызг. Запястье выпало из моих рук, а вместе с ним на дно погрузилась и всякая надежда. Только холодный металл браслета остался в ладони. На секунду я с головой ушла в озеро, надо мной проплыл длинный зеленый хвост, покрытый скользкой, острой чешуей. Русалка. В озере обитала стая русалок. Потом рядом промелькнул еще один хвост и перекошенное человеческое лицо с рыбьими глазами.       Я вынырнула, отхлебываясь и тяжело дыша. С моей стрелы слетела пара болевых эферов, которые ушли в темные глубины озера, вряд ли найдя цель. Сейчас я уже не думала о том, как спасти Геллу, выплыть бы самой. — Рэт!!! Русалки! — остервенело орала я, срывая голос. Моя стрела мерцала в темноте, пуская багряные вспышки. Берег, почему он так далеко… Мои ноги запутались в водорослях, и я снова ушла под воду. Струя пузырей вырвалась изо рта и носа. Но страх гнал меня вперед. — На сушу! Ты нашла ее? — наконец, разрезая туман, с неба упал Драгоций, тоже вооруженный стрелой, на острие которой полыхало черное пламя. Мара, никогда ничье появления еще не радовало так сильно. — Да, ее утащили на дно! Вон там она была в последний раз, — я размашисто махнула в нужную сторону и побежала в безопасность.       Спину окатила волна брызг, видимо, Рэт нырнул в озеро, кишащее русалками, чтобы найти там тело утопленника. В то, что Гелла раскроет глаза, я не верила.