Глава 18. Ужин на четверых
12 сентября 2020 г., 13:07
«Не отводи взгляд и не кивай. Обещания, как и прощение произносят в полный голос » Хронимара Столетт, одна из первых Духов Осталы
В деревню я вернулась поздно. Вокруг уже клубился вечер, окутав поселок ежевичным сумраком. В воздухе пахло дымом, свежими опилками и теплом, когда как из леса тянуло звериным холодом. Меня тут же облаяли собаки, а мелкая детвора опасливо разбежалась — как будто мара к ним вышла. Честно, было немного страшно. Арис мог все рассказать и этим знатно подпортить мне жизнь. Только представьте, какова мерзавка, мы ее выходили, выкормили, а она все нос воротит… Но я знала, что поступила правильно и оттого каяться бы не стала. — Вель, чего это ты так долго, — ко мне подбежала Юста, завернутая в шерстяной платок. Наверное, девушка бежала из кухни, вон какая румяная, — Арис давно вернулся… я уже переживать начала. Спросила его, где тебя потерял, а он, представь, весь нахохлился, рассердился… тьфу на него! Я по привычке молчала, иногда лишь кивая в нужный момент. Юста была хороша тем, что никогда не давала другим и слова сказать. — Поссорилось что ли? Пойдем, я для тебя кой-чего вкусного припрятала… ужин-то ты проворонила. — Сегодня Вель поужинает с нами, — нас как хлыстом ударило. Мы с Юстой одновременно обернулись и склонили голову. Александр жестом показал, что такое приветствие излишне. — Пойдем, а вечером отпущу тебя к подружкам, — он легко взял меня под локоть, — на, Юста, придумай с ним что-нибудь. — Спасибо, господин Александр, — девушка прижала к груди обрез чего-то ярко-алого, лент что ли? — Удачи, Вель. Драгоций выглядел напряженным и усталым. Я редко пересекалась с ним или с кем-то из верхушки Столеттов, да и стоило нам столкнуться где-нибудь, он улыбался, спрашивал, как дела, никто ли не обижает, а затем исчезал… Наверное, я исчерпала весь запас внимания в тот первый день, когда беззастенчиво рыдала у него на плече. — Вы сказали «с нами», — мы уже достаточно отошли от главной дороги и теперь поднимались на один из холмов, где стояли резные усадьбы, путь к которым простым жителям был заказан. — Ну… будет еще Зарри, — Александр чуть замялся, — и Хронимара. Тебе нечего переживать, Вель. — Ну да. Живот неприятно скрутило, как будто ножом повернули. Сотня вопросов осела на языке, жаля не хуже роя ос… я поплотнее прижалась к руке Александра. Надеюсь, если что-то пойдет не так, он не станет сидеть в стороне и молчаливо нарезать котлету. — Что? Никаких вопросов? — теперь стало понятно, что мы идем к главной усадьбе, чей величественный облик украшал всю долину. — А вы разве ответите? — усмехнулась я. — Позволь дать тебе совет. Александр остановился, разворачивая меня за плечи. Его руки крепко держали, а глаза что-то пытливо высматривали в моем лице. Против воли я чуть подалась вперед, борясь с совсем уж неловким смущением. — Не ищи себе врагов там, где их нет… а если не можешь забыть, то хотя бы отпусти. Я вздернула подбородок. Горячий ком прошелся по горлу, упав куда-то вниз. — Так вы и живете, да? Вы все помните и тоже… порой чувствуете себя чужим здесь, — это было сказано тише шепота, будто сам платан мог подслушать нас. Александр, наконец, отпустил меня. Но был миг, когда в серых глазах показалась тоска, такая же звериная, дикая тоска, как у меня. — Я ни о чем не жалею… пойдем, не надо заставлять дам ждать, — его голос вновь наполнился беззаботной ленцой. — Так я тоже дама… — И потому тебе особо стоит поторопиться. Вспоминая Змиулан, я видела стены, такие высокие, что сливались с небом; башни и арочные переходы, камин в главной зале и постоянное ощущение чьего-то присутствия за спиной. И ничто из этого не приходило в голову при взгляде на усадьбу Хронимары… как будто часовщица специально строила ее так, чтобы исключить любые отражения прошлого. Тут дерево вместо шершавого камня, резьба и наличники вытеснили узкие бойницы с зубцами. Змиулан походил на влитого в скалу дракона, а этот дом… я замерла так и не успев придумать сравнение. Внутри пахло зверобоем и пижмой — Анета говорила, что эти травы отгоняют мелких пакостников и духов. Из просторных сеней тянулись ниточки коридоров, похожие на ходы жуков в коре. Сразу стало неуютно, будто сам дом не спускал с меня строгого, надменного взгляда. Тут гостям не рады. Хронимара сидела во главе стола, накрытого на четыре персоны. На ней было простое льняное платье, будто женщина только вернулась с полей. Зарри устроилась по правую руку от матери и выглядела не в пример наряднее: на ее груди переливалась серебристая вышивка, похожая на клубок сплетенных змей. Я замешкалась в проходе, не зная, куда деться. — Александр, вы долго, — Зарри потянулась к жениху, подставляя ему тонкие, белые руки… а не похоже, что госпожа Столетт сама себя обслуживает. — Что-то случилось? — Ага, должно быть малышка-Драгоций его покусала… не глупи, милая. А вы проходите, чего холод пускать… Время, где сесть… рядом или напротив… напротив или рядом. Александр возился с задвижкой, так что помочь с выбором не мог. Ну уже нет, лучше жевать и видеть кислую мину Зарри, чем терпеть пристальный взгляд ее мамаши. Я неловко отодвинула стул и села по левую руку от Хронимары. Спину свело, будто туда жердь засунули. Столетт усмехнулась, но промолчала. И на том спасибо. Когда все расселись, в комнату вошло несколько девчонок с подносами, ловко накрывших стол. Кажется, фей долине и вправду не держали. Даже еда тут не походила на то, что готовил Жан-Жак в Змиулане. Все было простое, сытное и пахло печкой. Хронимара, не скромничая, выложила себе на тарелку треть вареной картошки из котелка, поспав ее зеленью и топленным маслом. Зарри уныло резала ножиком фаршированный гриб, а Александр разделывал какую-то рыбу. Я тут же плюхнула на тарелку первое, что попалось на глаза — только бы не отставать и не заслужить чье-либо внимание. Живот, который еще полчаса назад сводило от голода, молчал. Пробудить его не смог даже вид котлеты в сыре. Наоборот, в горле вырос неприятный, тугой ком. За столом раздался бодрый стук приборов. — Ну что, как тебе у нас живется, милая? Освоилась? — Хронимара говорила вполне дружелюбно. — Вы очень добры, госпожа. Мне не на что жаловаться, — произнесла я уже заученную фразу. Зарри подавила усмешку и посмотрела со скрытой брезгливостью. — Жаловаться? Да ты должна в ногах у матушки ползать за то, что тебе позволил тут остаться. — Зарри, — Александр взял ее за руку, — не стоит… — Почему ты все время заступаешься за нее? — ее голос превратился в тугой свист, — что в ней такого… — Хватит, — Хронимара не кричала, но ее слова словно вшивались в мозг. — Больше не влезай в мои разговоры, — лицо в Зарри в этот момент было неописуемо-прекрасным, — а ты отвечай чуть лучше, чем соломенная кукла. Знаешь, почему я до сих пор не сдала тебя учителю, предварительно обчистив всю память? Я против воли скосила взгляд на Александра, но тот даже не шелохнулся. Видимо, привык к подобному поведению тещи. — Вы… думаете, я могу быть полезна вам, — и тут самой стало смешно от своих слов… полезна, ну да. Лишние руки для чистки картошки всегда пригодятся. — Чем же мне может быть полезна юная предательница. Ты ведь предала его, своего учителя. Отчего же не предашь меня? В тот момент для меня исчезло все — остались только серые, затягивающие и усталые глаза Духа. Сколько всего творилось на этих глазах? — Вы во всяком случае не собираетесь забирать мое тело. Где-то раздался вздох, словно кому-то не хватило воздуха… но я видела только серые глаза. — Он вселился в меня и уб… — слово царапнуло горло, — ее не стало. Понимаете, ее не стало, девочки с венком, а я… я видела все это и ничего не могла сделать. Если бы я хотя бы не попыталась… не попыталась бороться, то… была бы я Драгоций? — И что? Мне тебя пожалеть? В ее глазах стыла бесконечная тоска и опыт, накопленный веками. И тут до меня дошло — ей плевать, плевать на Николь, на меня, на всех чужих. Она видела уже столько бедствий, смертей и боли, что могла перешагнуть через любого… Наверное, мне должно быть страшно, но нет. Такое почти восхищает. — Мне не нужна жалость. — А что тебе нужно, Вельга Драгоций? Ответ сорвался быстрее, чем я осмыслила его: — Сила. — Думаешь, станешь сильной, великой часовщицей и сможешь доказать им всем, учителю, клану… что они ошибались? — в серых глазах мелькает какая-то искорка, едва заметная. — Нет. Просто буду жить. Меня как будто держали невидимые путы, а сейчас они растворяются и мир вокруг вновь ожил. Александр не сводил с Хронимары сверлящего взгляда, но уголок его губ приподнялся и, я уверена, это знак, что все прошло хорошо. Зарри вертела головой, словно сама не понимала, что это было и чем кончилось. — Ты, кстати, так ни к чему и не притронулась, Драгоций, — Хронимара кивнула на мою тарелку, — а вроде бы после целого дня в лесу должна была проголодаться, как волк… Она улыбнулась так, что стало ясно — ей все известно… и вряд ли тут постарался Арис, скорее сам Драголис нашептал. — У нас впереди целый вечер… успеется. — Да, пожалуй, ты права. Похоже, ты еще можешь нас удивить, Вельга… и то озеро показало нам не все. Озеро?.. Мара, Рэт говорил про фигуру, женскую и массивную… с кем бы Астрагор стал делиться сведениями, если не со своими союзниками? И что все же там было… Я замерла, силясь усмирить бурю внутри. Потом. Если я хочу дойти до ответов, то спешка не поможет. — Зарри, ты уже собрала вещи для завтрашней поездки? — тема разговора за столом, наконец, сменилась и про меня забыли. Ну и славно, можно занятья котлетой. — Да, матушка, как вы и просили я взяла с собой лишь все необходимое. Три сундука уже погружены в сани. — А ты, Александр, надеешься на теплый прием от своего старого учителя? — тут я навострила уши… неужто они собрались в Змиулан. — Думаю, нам обоим будет, что вспомнить, — Хронимара раскатисто рассмеялась и ее тут же подхватили все сидящие. Одна я сидела, хлопала глазами и старалась слиться со скатертью. — Ну что же, послушаем, что предложит нам великий Дух… у меня хорошее предчувствие от этой поездки. Думаю, вернемся мы не с пустыми руками, — Столетт зевнула, — ну, час поздний, вставать рано… а ты, чтобы успела перед нашим отъездом забежать ко мне. Хватит тебе уже в травах ковыряться, а то совсем про стрелу забудешь. Я не сразу поняла, что говорят со мной. А когда поняла, то почувствовала, как по губам расползлась улыбка. Кажется, эта была первая искренняя улыбка, предназначенная кому-то из Столеттов. С завтрашнего дня что-то в моей жизни поменяется.
