Глава 24. Отпустить вдаль
1 ноября 2020 г., 19:58
«Умей ждать. Умей прощать. Умей прощаться. И тогда ты научишься любить» Шёпот на поле старочасов.
Плечо уже онемело, но я мужественно терпела. Голова у Рэта была тяжелая, как осенняя дыня. А еще подбородок впивался прямо в кожу… да и вообще весь Драгоций словно состоял из острых, вытесанных линий. Я старалась устроиться так, чтобы достичь какой никакой гармонии, но все тщетно. — Хватит вертеться, — выдохнул Рэт в ухо. — Ты костлявый. — Подтянутый. Я фыркнула, перевернув страницу. Ага, как же. В нос уткнулась соломинка, потом она чуть не задела глаз… кажется, кто-то впал в детство. — Я занята серьезным делом. — Каким? Вместо ответа я дала ему по лбу книжкой — этот лоб как раз был прямо передо мной. Рэт увернулся, чуть не заехав мне в скулу. Завязалась потасовка. — «… и иже с ними опасения разделяли оные мыслители той поры, такие как Увильто Астроградсикй, Кларисса Виго и грандмагистра Шевельро… мара ее дери… ротери» — Рэт прочитал все это басовитым, грудным голосом, — ты, правда, читаешь такое или только глазами бегаешь? Я отобрала книгу. Это была ранняя история первого Разрыва и сотворения планеты-двойника. Написано было интересно, но приходилось вгрызаться в каждую страницу, по строчке выдирая смысл. — Просто кто-то хочет лишь стрелой махать, а кто-то читает трактаты и великих умных людей. — Вообще-то я тоже читаю всякие умные книжки. — Рэт… тот остальский журнал, пронесенный Феликсом в замок незнамо как, — неумная книжка. Он скорчил гримасу полнейшего неверия. — Как? Там даже иллюстрации есть, знаешь какие? Щеки стали пунцовыми. Парочку из них я видела, и они накрепко отложились в памяти. — Захлопнись. Он рассмеялся, вновь сползая и устраиваясь на моем плече. Хоть так, главное, чтобы помолчал подольше. Я нашла оставленную строчку и вновь погрузилась в чтение. Было тепло под двумя плащами, бок колола сухая трава, а на веки приятно давила сонливость. Мы с Рэтом нашли укромный уголок в старом амбаре на отшибе. Сегодня нас не трогали, и день был полностью свободен. — К нам кто-то идет, — пробормотал Драгоций, — будет тут через пятнадцать, четырнадцать… — Может, это и не к нам. — Десять, девять… Я прислушилась, но различила только ветерок, заблудший на второй этаж. Интересно, у Рэта такой острый слух из-за его превращения? — Четыре, три… А вот теперь стали слышны чьи-то шаги и тяжелое дыхание. Я заткнула Драгоцию рот, и мы вместе притаились за небольшой перегородкой. Рэт разгадал план и прижал к себе, дыша в ухо. — Ставлю стрелу, что эта веснушчатая, — прошептал он. — Юста. Он отмахнулся, а я вгляделась в проход, различая силуэт. Кто-то прошел в амбар. — Эй! — и вправду Юста, — … видела, как вы сюда пошли, так что не прячетесь! Вас госпожа Хронимара зовет! Эй! Мы с Рэтом непонимающе переглянулись. Что могло потребоваться Духу, да еще и от нас двоих… сердце забилось в предвкушении. Может, ей все же нажаловались… тогда нас, скорее всего, накажут и заставят допоздна помогать на кухне. — Вельга! — Юста ушла совсем в другой край. Рэт подобрал с пола камешек и, прежде чем я успела пресечь, пустил его в стену. Раздался грохот, и Столетт вскрикнула. Драгоций выглядел так, словно самолично разогнал десяток мар. Идиот. — Время! Так нельзя делать, — у Юсты даже нос покраснел, — у меня же дух чуть не сперло. — Там мышка была. Я ее отогнал. — Он же врет. Да, Вель? Я распрямила спину и закатила глаза. Юста покраснела еще больше. — Знаешь, различие между старшим учеником и диким треуглом? — Столетт помотала головой, и я с готовностью продолжила, — треугл хотя бы шипит перед тем как оцарапать. Девушка рассмеялась. — Этой шутке уже больше трех десятков, — недовольно забурчал Рэт. — А она все равно актуальна. Хронимара ждала нас под платаном. Когда мы поднялись на холм, то женщина разглядывала даль: ютящуюся у склона деревню, лес и серое, нависшее над этим всем небо. Она выглядела могучей великаншей, оберегающей свои владения, свой дом и свою семью. И горе тому, кто попытался бы это право оспорить. — Явились, наконец, — женщина даже головы не повернула. Рэт выступил чуть вперед, словно прикрывая меня. — Чего вы хотели? Хронимара взглядом дала понять, чтобы парень умерил пыл. Она повела рукой, и из воздуха соткалось два черных конверта. Они спланировали прямо к нам: один завис перед Рэтом, а другой выбрал меня. Драгоций вскрыл печать первым. — Приглашение… на день семнадцатых именин Фэшиара Драгоция, — пальцы прошлись по бумаге. — Это… Я замолчала, не зная, как выразить все скопившееся внутри. Словно по голове ударили оглушающим эферам, вышибив все мысли, кроме одной — нас не должно там быть. Меня. — К тебе, старший ученик, у Астрагора отдельное послание. Он настойчиво просил вернуть тебя в Змиулна не далече следующего утра. Рука дернулась, на миг коснувшись чужого запястья. — Буду рад исполнить его волю. Рэт наклонил голову, но даже я расслышала облегчение в его голосе. Ему хотелось вернуться. И от этого стало в несколько раз паршивее. — А ты, Вельга? — Хронимара словно ждала от меня чего-то, — что ты думаешь? — Госпожа… — Стоит ли нам отпускать Драгоция? Рэт рядом напрягся. Его взгляд метнулся ко мне, просящий и угрожающий одновременно… и даже немного извиняющийся. — Вы ведь уже приняли решение, госпожа. — Что за простецкая привычка так обесценивать свое мнение? Отвечай, Вельга. Маленькая девочка во мне забилась в истерике, она брыкалась, кусалась и требовала прокричать «нет», вцепиться в Драгоция и тащить его за собой… я дала ей пощечину. — Ты ведь передашь привет некоторым нашим? У Рэта сделалось лицо, словно все это время у его шеи держали стрелу, а теперь убрали. Он выдохнул и, я это поняла, захотел обнять меня. Но в присутствии Столетт такое было невозможно. — Ты и сама им все передашь. Я вновь посмотрела на приглашение. Потом на Хронимару. Она покачала головой, будто недовольная мною. — Нет. Я останусь здесь, если госпожа позволит. — Так оскорбишь именинника? — Рэт вздернул бровь. — Уверена, он переживет… к тому же, приглашения явно писалось чужой рукой. Столетт кашлянула, привлекая внимание. — Смотрю, ты наконец-то учишься играть по чужим правилам… а теперь оставьте меня. Я позволю, Вельга. Но ты ведь сама не позволишь себе. Я замерла, не зная, как ответить, и только Рэт спас положение, потянув за плечо. Ему явно хотелось поскорее удалиться отсюда. Какое-то время мы шли молча. Он смотрел под ноги, время от времени пиная камешки, а те летели по заледенелому склону. Я шла, рассматривая чужой затылок. Хотелось увидеть крыло мыши, прячущееся за завитками волос. — Тебе так лучше. — О чем… — Волосы. Мне нравится. Он обернулся, прищурившись. Я машинально взъерошила пушистый шарик. Захотелось улыбнуться, хотя причин плакать было куда больше. Я все равно улыбнулась. — Что это на тебя нашло… — Да так, — он поравнялся, — когда еще представится возможность. Не так в эфларских романах принято прощаться. Не так… Я закусила губу. — Ты еще можешь остаться… со мной. — Это ты можешь уйти. За мной. И почему никто из нас не сказал тогда «вместе»? Почему нам так важно прикрываться этим громким и пустым «мной»… Я подняла голову. Сверху шел снег. Много снега.
