Полет буревестника

«Феи верят, что после зачасования наступает вечное лето и тебя уносит в объятия сна; часовщики грозятся забвением и скитаниями по чужим параллелям в виде затерянного; и только Духи знают — там нас ничто не ждет. Живите здесь и сейчас» Из книги «Что будет за крестом» Шелоны де Вей.

      «Время обновилось. Василиса Огнева и Фэш Драгоций заняли судьбой положенное им место, а Эфлара с Осталой начали новую эпоху в своей истории. Эпоху сотрудничества, понимания и развития. Война, грозящая нам, отступила, и над Змиуланом впервые повеяло свободой. Без надзора Астрагора многие ученики решили вернуться в родные параллели, и мы среди них. Я уговорила Рэта навестить его семью, на что тот нехотя согласился. Рок одобрил наше путешествие, но попросил вернуться к летнему солнцестоянию для участия в готовящейся экспедиции.       Я думала, там, в стенах Расколотого Замка, моя жизнь прервется и, видит Время, была готова к тому, но что-то пошло не так. Я осталась жива. Возможно, эта одна из тех загадок, ответ на которую не смогут дать даже зодчие, а может все лежит на поверхности. Я не знаю. Я просто рада, что могу видеть каким стал этот мир, могу чувствовать его и строить планы на грядущее.       Рядом спит самый близкий мне человек. Он улыбается, и я могу видеть эту улыбку. Время обновилось. А вместе с ним мы сами…» — Эй, что ты там пишешь?       Я увернулась от руки Рэта. — Дневник. Представь, через пару веков потомки будут изучать эту эпоху по записям Вельги Драгоций… правда, неплохо? — Ага, — Драгоций заглянул через плечо, — а почему так высокопарно? Ты эссе Року сдаешь или свои мысли записываешь? — Я ратую за литературную ценность. Вот будешь писать свой дневник и можешь там хоть цитаты Феликса вставлять.       Рэт прыснул. — Не стану отнимать твой хлеб. Я планирую прожить эти пару веков и лично все рассказать.       От него пахло мятой и сном. Я прикрыла глаза, кожей впитывая эти ощущения. После возвращения в Змиулан мы проводили вместе достаточно времени, чтобы не различать границу между комнатами. Мне понравился камин Рэта, особенно после дровяной печи Столеттов. Я готова была часами сидеть на махровом ковре, пить горячий шоколад и слышать, как трещит сосна за решеткой. Рэту же приглянулся мой подоконник. Он любил взбираться туда, дожидаться, когда на улице покажутся младшекурсники, и тут же начинал их окрикивать. Это было забавно.       Сейчас же мы лежали под пледом и по очереди бросали в камин дрова. Рэт то и дело погружался в дрему, а я записывала все, что приходило в голову. Пахло воском, дымом и карамелью. Нас нигде не ждали, мы были вольны делать все, что захотим, и с упоением пользовались этим.       Рэт подцепил прядь моих волос и стал играться ею, водя по ковру. Его пальцы то путались в локонах, то разглаживали их, и все это время Драгоций хранил исключительную серьезность, словно решал трехступенчатый эфер. — Не передумала? — он снова завел эту тему… Эфларус, мы ведь уже даже успели поссориться! Правда, помирились… но все-таки. — Нет. — Я не знаю, как нас встретят. И кто вообще это сделает.       Я отложила чернильницу и листки, развернулась к Драгоцию. — Значит, мне тем более хочется быть рядом. Рэт, — он постарался увернуться, но я оказалась ловчее и обхватила его лицо, — вместе. Мы пойдем туда вместе. К тому же, я хочу познакомиться с твоей сестрой… Лиаррой. Ты говорил, что мы похожи.       Он отвел взгляд, видимо, смирившись. — И когда ты стала такой… — Решительной? — Упертой.       Я улыбнулась, видя, что он тоже едва ли сердится. — От тебя понахваталась. — Нет, чтобы перенимать мои хорошие качества… — Ага, назови их. — Я смелый, умный, добр… ну ладно, это можно пропустить… в общем, тебе точно повезло. Со мной.       Я не удержалась и дала Рэту по лбу. Это послужило сигналом, и тут же вспыхнула кровавая бойня. Я завизжала, когда Драгоций подмял меня под себя, нависнув сверху. На секунду дышать стало сложно и вспомнилась, каким жестким блеском могут светиться его глаза… но стоило Рэту припасть к шее, ключицам и плечам, как меня отпустило. По коже прошелся импульс, словно по заржавелым шестеренкам провели масляной кистью. Мне становилось мало. Мало чувствовать его рядом, хотелось больше… и по взгляду Драгоция я понимала — ему тоже. И это было еще одной причиной, отчего нам грезилось сбежать из Змиулана. Свобода.       В дверь постучали. Настойчиво. — Ты кого-то ждешь? — я выбралась из-под Рэта, поправив блузку. — Не-а, Эртур бы отправил письмо. Кажется, он все еще дуется. — Ты бы тоже дулся, если бы друг запустил в тебя эфером. — Я перепутал его с Войтом… и вообще, защищал твою честь можно сказать.       Стук повторился, и стало ясно, что это точно к нам. Рэт поднялся, всем видом показывая, каких трудов ему это стоит.       За дверью оказалась Захарра. — Так и знала, что найду Вель здесь.       Я помахала рукой. — А в мою комнату ты даже не заглядывала? — Нет. Зачем?       Драгоций обогнула Рэта и плюхнулась на ковер рядом со мной. Ее взгляд проскользил по спутанному пледу и примятому ворсу, но девушка ничего не сказала. Хотя явно хотела. — Я пришла прощаться. Мою кандидатуру одобрили, и теперь Астариус лично пригласил меня обучаться на Эфлару.       Я с чувством обняла девушку. Войти в зодчий круг в столь юном возрасте — достижение достойное нашей фамилии. — Значит, ты променяла нас на эфларцев? — с притворной суровостью спросил Рэт. — Ай-яй, удар в самое сердце, сестренка. — Не кривляйся. Лучше поделись с Захаррой нашими планами. — А вдруг она все разболтает новым друзьям? — нет, этот Драгоций точно доведет меня. — Ну ладно, не хмурьтесь. Я же шучу. Мы собираемся наведаться в мою параллель.       Захарра замерла, переводя взгляд с меня на Рэта. Кажется, это признание в ее глазах было равносильно, как минимум предложению… я не выдержала и рассмеялась. — О, — выговорила она спустя минуту, — вы же познакомите меня с племянниками? — Не-е-ет, — в один голос крикнули мы с Рэтом. После чего Драгоций добавил, — ты их испортишь.       А потом прозвенел первый звоночек. У меня резко побелело перед глазами. Я пошатнулась, и, если не Рэт, шмякнулась бы носом об пол. — Ты как? — Нормально, — я сжала виски, но боль продолжала усиливаться, будто витками сжимая голову. — Надо полежать…       Пол под ногами шатался, я вцепилась в Рэта, молясь, чтобы этот кошмар закончился. Драгоций уложил меня на диван, выглядя при этом до странности растерянно. — Эй, Вель, — Захарра потрогала лоб, — да у тебя жар… Рэт, надо обратиться к Року.       Уже через час я лежала под тремя пуховыми одеялами, потела и тряслась от холода одновременно. Целитель напротив все хмурился и водил стрелой, то и дело качая головой. Казалось, он очень недоволен. — У вас сильное переутомление, мисс, вдобавок еще и нервное истощение. Скажите, вам доводилось пережить в последние несколько дней определенные… потрясения? — Вся моя жизнь — сплошное потрясение.       Рядом кто-то усмехнулся. Оказывается, в изголовье сидела Захарра. Я подавила улыбку, хотя, честно, надеялась увидеть другого человека. Межу прочим, я-то рядом с ним сидела, пока его лихорадило как припадочного. — Я пропишу вам перцовую настойку и тройку капель укрепляющей микстуры. Встанете на ноги за пару дней.       Целитель оставил на тумбочке пару флаконов, поклонился и вышел. После него остался только сильный травяной запах, тут же забившейся в самые ноздри. Я откинулась на подушку, чувствуя, словно голову погрузили в ванну со льдом. — Ну как ты? Лекарь сказал, что это все нервы. У тебя жар и расхождение личного времени с внешним на полсекунды… это от твоего пребывания в Расколотом Замке. Пройдет несколько дней, и время синхронизируется.       Новости мне не понравились. Расхождение циклов — скверный симптом. Обычно им страдают неподготовленные путешественники и зодчие-самоучки. — Вель, — Захарра легла рядом, неловко подогнув ноги, вдвоем было тесновато, — спасибо. — За что? — Ты знаешь. Спасибо.       Я уткнулась ей в шею и стало так спокойно, словно весь мир сузился до этой комнаты, пропахшей чабрецом и календулой. За окном шумела вьюга, заметая внутренний двор, луноптахи жались к друг дружке в птичнике, а Жан-Жак выпекал к ужину лепешки. Как же я скучала по дому.       Через три дня стало ясно, что микстура не помогает. Временной разрыв увеличился до тридцать одной секунды. Я почти не вставала с кровати.       Дни слипались в один неразборчивый ком, состоящий из лиц посетителей, врачей и зодчих. Стоило только одному уйти, как его место занимал кто-то другой, и круг начинался заново. Я никогда не считала себя сколько-то значимой персоной в Змиулане, но за эти дни мнение несколько изменилось. Меня навестил даже Феликс, хоть и сделал это в своей характерной манере, пожелав «пережить и эту ночь».       Но было одно, чего я ждала больше всего, — наступления ночи. Тогда вся суматоха прекращалась, феи задвигали занавески, подкладывали полено в камин, а я отворачивалась к стене и принималась разглядывать покрывало. Обычно ждать приходилось недолго.       Зеркало отозвалось перезвоном, а я тут же вскинулась. В темноте промелькнул силуэт, и матрац подо мной просел. Я охнула, когда Рэт забрался на кровать, скинув сапоги. От него пахло лесом, видимо, снова бродил по Драголису. В последнее время всё пропадает там. Драгоций прижал меня, как всегда без слов. Помню, в первую ночь было жутко неловко лежать так, когда спиной ловится чужой пульс, а сейчас я бы не заснула иначе. С Рэтом было нестрашно даже болеть.       Но в эту ночь мне хотелось говорить. Сердце словно толкало меня, и слова сами оседали на языке. — Как думаешь, я поправлюсь?       Драгоций завертелся рядом. — М-м-м, а какие у тебя варианты? — Умереть, — словно камнем упало с губ. — Я должна была умереть в тот день.       Тишина стала такой, что ее можно было черпать ложкой. — Но ты выжила. — Но… — Ты выжила, — повторил Рэт, — не для того, чтобы умереть от какой-то простуды. Спи.       И он уткнулся мне в волосы, хотя обычно так не делал. Притворился, что спит. Оставалось только последовать его примеру, хотя мысли раздирали горло. В Замке не было времени думать: просто делай, что требуется, а сейчас, лежа под каменным потолком, я думала. И думала много. Мне не хотелось умирать. — Эй, — Рэт вновь повернулся ко мне, — я люблю тебя.       Я замерла. Это был первый раз, когда он признался. Наверное, ради такого действительно можно слечь. — Ты понимаешь, что теперь у меня развязаны руки? — Маленькая хитрюга, а как же ответное признание? — Обойдешься. Их было слишком много…       В тишине слышался далекий ход часов — хранителей Змиулана. Я вдруг почувствовала, что должна сказать. — Рэт… — М-м-м? — Буревестник. Это мое имя.       Он молчал. Сказать свое часовое имя — все равно, что стянуть кожу. — Так доверяешь мне? — Да.       Он скользнул губами по скуле и отвернулся. Теперь в самом деле стоило заснуть. Жар слегка отступил, и сон пришел быстро.