Город между Раем и Адом

«Не хочу кричать о том, что мы разные люди. Мысли рассыпаются как песок. Стрелки на часах разделяют нас. Тишина спасает от лишних слов, Но цена спасения льётся из глаз». — Святой отец… Как же непривычно слышать такое обращение. Весь этот антураж даёт ему такую привилегию, но в произнесённых словах нет ни капли правды. Он не отец, и точно не святой. — Я вас слушаю, — Сергей повернулся. Перед ним стояла довольно милая девушка. Её макияж немного смазался, а волосы слегка растрепались под платком. — У меня к вам вопрос насчёт… — прихожанка замолчала, пытаясь подобрать слова, — служения богу. Скажите, почему вы начали этим заниматься? — А вы с какой целью спрашиваете? Проверка от РПЦ? * На лице девушки мелькнула улыбка. — Вон он, менталитет российского человека. Мы буквально во всём видим какой-то подвох. Всё непривычное нас пугает. А ведь это простой вопрос. — Но это личный вопрос, — уточнил Сергей, — Вы хотите удовлетворить своё любопытство? — Именно так, — кивнула прихожанка, — Мне интересно, что привело вас сюда. Лазарев задумался. Конечно, он не собирался рассказывать в подробностях, как он оказался в храме служения Всевышнему. Но Сергей вполне способен на честный ответ. — Я хотел очистить душу, — признался священник, — На моём счету много плохих поступков, которые мешают мне жить в гармонии с собой. И вот я здесь, стараюсь искупить свою вину перед людьми, которым я когда-то причинил боль. — Но почему бы вам просто не молиться дома, в одиночестве? Зачем вам работа в церкви? — Я прошёл нелёгкий путь, — Сергей выдержал паузу, — От осознания себя как плохого человека до исправления своих ошибок. И я хочу помочь совершить этот путь другим. — Вы знаете, — девушка внезапно засияла, — я даже не ожидала, что услышу что-то подобное. Спасибо вам. — Да не за что, — растерялся Лазарев, — В смысле, да храни вас Бог. — Аминь, — тихо произнесла странная незнакомка и отошла к прилавку со свечками. — Интересно, кто более безнадёжен? — прозвучало сзади, — Девушка, которая флиртует со священником или священник, который никогда не флиртовал с девушками? «Очевидно, более безнадёжен тот, кто ведёт себя как мудак». Работать в одной церкви со священником Владиславом крайне сложно. Он никогда не упустит возможности унизить коллегу из-за его предпочтений. За двадать девять лет Лазарев сталкивался с гомофобией неисчисляемое множество раз, однако именно от грязных слов Топалова ему было неприятнее всего. Сергей лишь отшучивался, делая вид, что абсолютно равнодушен к обидным репликам в свою сторону. — Она со мной не флиртовала, — возразил Сергей, — Просто она говорила… немного не так, как другие. Это нормально. У всех свои вопросы к служащим. — Ну понятно, ты со своей радужной колокольни этого не замечаешь, но поверь мне, нормальному мужику, предпочитающему женщин — она тебя хочет. Невинные глазки и тряпка на голове не помогут шлюхе скрыть её сущность. У неё фетиш на священников, сто процентов. Готов поспорить, что она ещё захочет поболтать. И ждёт её великое разочарование… Вот он не стесняется называть себя святым отцом. И ведь ничего нигде не жмёт. Каждый раз, как Влад открывает рот, хочется ему врезать, прямо руки чешутся! Но нельзя. По статусу не положено. — Как твоя жена тебя терпит? — вздохнул Лазарев и, не желая продолжать диалог, направился во двор. — Чё ты там про Регину вякнул? Да ты… — услышал Сергей, прежде чем за ним закрылась массивная дверь. Как же хорошо и спокойно здесь, возле церкви. Сергей любил стоять на крыльце и смотреть, как солнце садится за горизонт, поливая своим светом золотые ворота. Прохладный ветер ласково трепал мужчину по плечам. Больше всего Лазареву нравилось пение мелких шустрых птичек, постоянно перелетающих с одной ветки дерева на другую. Как же хорошо и спокойно здесь было Сергею. До сегодняшнего дня. Лазарев и сам не понимает, в чём дело. Всё тот же двор, всё та же умиротворенность вокруг, но в груди почему-то просыпается паника. Произойдёт что-то нехорошее. Но вот что конкретно — святой отец не имеет ни малейшего представления. — Боже, спаси раба своего неразумного Владислава, — прошептал Сергей. — И отпусти мне все мои грехи.

***

— Господи, помоги мне выпить это и не выблевать весь желудок! — воскликнул мужчина, наливая себе очередной стакан виски. — Давай, давай! — зашумели друзья, — Вон, бери пример с Димаса! Он уже пол-бара выпил, и ему хоть бы что! Дим, признавайся, сколько в тебе сейчас алкоголя? — Понятия не имею, — усмехнулся высокий крашеный блондин в тёмных очках, — но точно не больше, чем тогда, на вечеринке в Самаре. Я так перебрал с коньяком, что открыл в себе новые таланты. — Нихуя ты! Ну, колись, на что способен по пьяни? — Ничего особенного, — отмахнулся Дима, — Оказалось, что я неплохо пою. Почти сто баллов в караоке, между прочем! И при этом я ещё вполне прилично двигаюсь. — Бля, ну раз такое дело, исполни нам что-нибудь! Парни, что попросим? — Да ну, нахуй надо, — нахмурился Дима, поворачиваясь к бильярдному столику, — Давайте лучше сыграем! Кто первый? Дима схватился за кий, и тут же бросил его обратно. На руке моментально выскочил ожог. Мужчина окинул взглядом свою компанию. Все как один перестали пить. Повисло напряжение. — Может, позже в бильярд рубанёмся? На, выпей ещё, — Диме протянули стакан. На этот раз с коньяком. — Молодцы, — произнёс Дима, беря стакан, — Честно признаюсь, удивили. За двести девяносто девять лет меня как только не пытались убить, но сделать кий из осины догадались пока только вы. — Димас, чё за бред, — помещение наполнилось нервными голосами, — Никто не пытается тебя убить. Ты просто всё неправильно понял. Братан, давай сядем и спокойно всё обсудим. Братан… Дима резким движением кинулся на оцепеневшего мужчину и впился ему в шею. Клыки проткнули желтоватую кожу. Хлынула кровь. В глазах мелькнул секундный страх, после чего они погасли навсегда. Кровь мертвеца струёй стекала в стакан. Коньяк с кровью обещает быть вкуснейшим напитком, но сейчас, увы, не до дегустации. Самый храбрый в компании схватил осиновый кий и попытался нанести удар в спину. Дима среагировал быстро — обернулся и выбил орудие из рук нападавшего. Затем он взял другой кий со стола и начал бить противника по голове, по плечам, по рукам. Трое друзей попытались обездвижить врага, но Дима ловко отбивался ото всех сразу — дело привычное. В подобных ситуациях он оказывался так часто, что давно сбился со счёта. — Сука, опять испортил костюм, — вздохнул Дима, взглянув на ткань, превратившуюся из белой в бордовую. Четыре бездыханных тела валялись на полу бильярдного клуба. Последний выживший сидел, прислонившись к стене, и ждал, когда страшная участь настигнет и его. Дима переглянулся с раненым, напуганным мужчиной. Наслаждаясь новым для себя вкусом, он опустошил стакан и, взяв кий, подошёл к мученику. — Я сейчас вот это, — Дима подбросил и поймал в руке кий, — засуну тебе в глотку. Причём так, чтобы другой конец торчал из задницы. — Сдохни, нечисть, — прохрипел мужчина, чувствуя, как силы покидают его. Несколько секунд спустя тишину разорвал пронзительный крик.

***

— И помните, что вы несёте большую ответственность не только перед собой и перед будущим крёстным сыном, но и перед Всевышним. — Спасибо вам, отец, — женщина улыбнулась, но радость тут же сменилась тревогой, — Я загуглила молитву, про которую вы мне сказали. Она такая длинная, боюсь, я её не выучу. — У вас впереди целый вечер, всё вы успеете выучить, — успокоил Сергей подопечную, — А уж если забудете слова немного, ничего страшного в этом нет, вернётесь к предыдущим строчкам и вспомните. — А если всё-таки не вспомню? — Я уверен, что Бог простит вам эту оплошность. Вы, главное, душой прочувствуйте ситуацию. Искренность в этом деле важнее всего. А у него неплохо получается. Ещё пара недель, и он совсем освоит роль святого отца. Это звучит даже гордо, только вот гордыня — грех. — Серёня! «Да блять, — пронеслось в голове Лазарева, — когда он уже исчезнет?» — Вы звоните, если что, — священник поспешил свернуть разговор, — А лучше пишите SMS. Номер мой у вас есть. — Серёжа, любовь моя, ты где? «Вот ублюдок! Что он вообще себе позволяет?!» Сергей выпроводил из комнаты для консультаций без пяти минут крёстную мать, которая теперь смотрела на него с откровенным недоумением. Зажмурившись, он посчитал про себя до десяти и вышел в главный зал. Посетители оторвались от своих дел и глазели на Сергея, пытаясь понять суть происходящего. Возле прилавка со свечками стоял наглый, бесцеремонный и просто отвратительный мужчина. Этот мужчина когда-то был единственным путеводителем. И он же в итоге сбил его с пути. Он лишь красивая картина, написанная ядовитыми красками. Его имя каждый раз так назойливо вертелось на языке. Дмитрий Кузнецов. — Ты с ума сошёл? — зашипел Лазарев, подумав, что куда логичней звучал бы вопрос «Ты ебанулся?». Но он не позволит себе сквернословить в церкви вслух, — Чё ты меня позоришь перед людьми? — Я думал, ты скажешь «перед богом», — ухмыльнулся Дмитрий, — Видишь, как получается — не от бога все проблемы, а от нас самих. Это мы, люди, всё рушим. Нашими собственными руками. — Сколько раз я тебе говорил не приходить сюда? — Лазарев чувствовал, как стремительно в нём закипает злость, — Зачем ты опять припёрся? — Соскучился, — Кузнецов на шаг приблизился к святому отцу, — А ты что, совсем не скучал? Конечно, порой хотелось послать всё нахуй и нырнуть обратно в омут, но это было бы неправильно. Сергей должен оставить старую жизнь в прошлом и наконец перевернуть страницу своей изрядно потрёпанной книги. Дальше проще, дальше легче. Дальше светлое будущее. — Я скучаю по тем дням, когда не знал тебя. — Вот, значит, как, — Дмитрий понизил голос. Глаза его заблестели — наверное, из-за освещения, — А ведь мы хотели стать семьёй. Помнишь? Сергей помнит. Невозможно забыть то, чем бредил, чем дышал, чем жил. Но теперь он принял решение запереть свои мечты на тысячу замков. И ему не жаль — одни мечты рано или поздно сменятся другими. — Нет больше смысла поднимать эту тему, — отрезал Лазарев, — От того, что ты сейчас давишь на жалость, ничего не изменится. Мы не были семьёй и никогда не будем. — Пардон, что влезаю в ваш курятник, — прервал диалог Владислав, — Тебя там зовут по вопросу отпевания, иди разберись. — Мне работать надо, — Сергей даже не взглянул на Влада, всё внимание было сосредоточено на том, чьё имя стало так больно произносить, — Мой тебе совет — покайся. Пока ещё не поздно. Сергей ушёл, не оборачиваясь. Дмитрий застыл на месте. Он понимал, что поставлена точка, но как же тяжело с этим смириться! — Валил бы ты отсюда, — обратился к страдальцу Топалов, — Мне и одного пидораса в церкви за глаза хватает. Кузнецов мгновенно сжал руки в кулаки. — Не доводи до греха, — ответил Дмитрий, — потом ведь не отмолишься. Мужчина развернулся и направился к двери. На улице он обернулся и мельком посмотрел на купола с крестами. В голове не укладывалось, что теперь это второй дом Серёжи. Жизнь непредсказуема. Никогда не знаешь, куда она тебя ударит в следующий миг. Кузнецов покинул двор в мрачном настроении. Он этого так не оставит. Всё будет так, как он задумал. И никак иначе.

***

— Ты не поверишь, чё я сегодня видел, — судмедэксперт сел за стол и окунул ложку в горячий суп, — Это такой пиздец! — Что кому на этот раз вырезали? — Вера часто слышала такое от мужа, поэтому не особо удивилась. — Я даже, блять, не знаю, как это описать, — по комнате разнёсся нервных смех, — Какая-то дикая резня произошла в бильярдной. Пять трупов, кости разломаны, шеи разорваны, абсолютно весь пол залит кровью. И в общем… один из убитых буквально нанизан на кий как мясо как шампур. Хотя чё я рассказываю, посмотри сама. Константин полез в карман за мобильником. — Ох, ебать, — женщина приблизила фотографию, — Жесть какая. Реально с двух концов торчит. — А я о чём, — чуть ли не гордость прозвучала в голосе, — Хочешь, себе перешли. Подругам покажи своим, пусть полюбуются. — Господи, — вздохнула Вера, отправляя фото к себе в личные сообщения, — Вот как земля таких уродов носит? — Не знаю, Вер. Сам этим вопросом задаюсь. Ты не волнуйся, виновных найдём, накажем по всей строгости. Мы такое им устроим, мы… — Надеюсь, — откликнулась жена, цепляясь взглядом за висящее на стене полотно с «Отче наш». Сколько лет оно тут висит, пять, десять? И главное, нахрена, всё равно же никто не читает… «Я не святая, — задумалась женщина, — И грехи свои точно знаю. Почему бы не начать их отмаливать?» Вера вернула мужу телефон. Впечатлённые случившимся супруги какое-то время просто сидели и молчали, а потом оба загремели ложками. — Приятного аппетита, — нарушил тишину Константин, — Суп, кстати, очень вкусный!

***

Многие люди мечтают о бессмертии, и это факт. Однако получив его, они бы, вероятно, захотели умереть. Важно помнить, что у каждой медали есть две стороны. Дима бродит по улицам один, но чувство, кто-то следует за ним, не покидает его. Он постоянно оборачивается, ожидая обнаружить очередного преследователя. Вот уже много лет он вынужден убегать и прятаться из-за того, кем является. Мужчина привык, что все вокруг хотят его убить лишь за его существование. Идеальной жизни не бывает. Приобретя что-то одно, человек теряет что-то другое. Этот баланс никогда не даёт шанса на полноценное счастье. Дима научился драться и разучился доверять. Ещё одна тусовка, на которой все притворяются весёлыми. Ещё одна кучка предателей, готовых разтерзать тебя за то, кто ты есть. Ещё один испорченный и сожжённый костюм. Ещё одна попытка найти убежище, хотя бы временное. Те же переулки, те же дороги, те же деревья, то же проклятое солнце. Скорее бы растаяли его длинные горячие лучи. И снова Дима оказывается на тротуаре возле церкви. Он никогда не заходил внутрь, прекрасно осознавая, что Бог ему не поможет. Если мужчина посмеет молитвенно сложить руки, Бог, со свойственной лишь Дьяволу жестокостью, уничтожит его нечистую душу. Представив себя среди икон, Дима засмеялся — вот уж поистине нелепая картина! А что, если?.. В голове, словно молния, сверкнула мысль. — Мне больше нечего терять, — полный отчаяния голос растворился в тишине. Оглянувшись по сторонам, Дима посильнее сжал ручку зонта и быстрым шагом направился к воротам. * РПЦ (Русская православная церковь) — крупнейшая религиозная организация в России.