Нас больше чем один. Знакомство

Ямамото проснулся от того, что кто-то очень болезненно пнул его. Обернувшись, он мутным взглядом посмотрел на неспокойно спящего Хаято, который прямо в эти мгновения закинул на него ногу. Брюнет зевнул и привстал. Гокудере не понравилось, что его ногу сместили, и тот вскинул руку прямо в место, где должны были находиться рёбра Дождя. Такеши как можно аккуратнее выбрался наружу, подкинул палок в почти затухший костёр — хорошо, что ночью не было осадков — и принялся за зарядку. На середине его тренировки из палатки выбрался немного помятый Тсунаёши. Зевая, он принялся потрошить рюкзаки с продовольствием. — Если вы не взяли растворимый кофе — ваша жизнь превратится в обитель Идзанами, — сонно пробормотал шатен, кладя в сторону пачку с крупой. — Шинигами покажутся западными ангелами из Рая, что пришли вас освободить от такого ёкая, как я… — Тсуна, у тебя хорошее настроение уже с утра? Не хочешь присоединиться? — Ямамото присел на корточки рядом с ним и показал на боковой застёгнутый на молнию кармашек. — Только после кофе, — кивнул Тсунаёши. — Пока не выпью — буду превращать вашу жизнь в чистилище. Засунешь всё обратно? — Хорошо, — кивает Такеши и начинает выполнять просьбу друга. — Ты немного ворчлив с утра. — Просто на месте Тсунаёши Демон, — пожал он плечами, открывая бутылку с водой. — А я всегда ворчлив, — он криво усмехается. Ямамото тихо засмеялся и махнул рукой. — Буду знать, что при случае чего тебя стоит будить с кружкой ароматного кофе или с книгой по экзорцизму. Потом он наблюдал, как Савада греет воду в котелке, при этом в глазах шатена плескалась такая жадность, что Такеши стало немного жутко. Было такое чувство, что если Тсунаёши не выпьет кофе, то он точно кого-то прибьёт. Позже несколько воодушевлённый и подобревший Савада присоединился к зарядке вместе с Ямамото.

***

Утро для Реборна началось с лёгкого разочарования: всё же ему очень хотелось проснуться раньше шатенистой омеги. Не повезло, но альфа не отчаивается. Они ещё как минимум на пару дней в лесу останутся. Но стоило киллеру открыть палатку, как его настроение поднялось резко вверх. Мягкая, округлая, хоть и в мешковатых штанах, но всё ещё такая притягательная попа. Тсунаёши выполнял наклоны, повернувшись к палатке тылом — Реборн на секунду посмотрел на небо. «Боже… я скоро в тебя поверю.» Внутренне репетитор готов был поплакать о своей судьбе: почему приличный человек не может поступить как в каменном веке? Красивая омежка, вали и трахай, потом только других отгоняй от своей прелести. Тут киллер вспомнил ненавистную рожу альфы-соперника — руки так и чесались снова попробовать застрелить того поганца. В последний раз тот отделался только раненым бедром и боком. А до этого вывихом запястья, синяками на шее и животе — альфа оказался очень вёртким, в этот раз от всех пуль увернулся. Ну ничего, не будь Реборн самым лучшим киллером! Он обязательно поставит этого сосунка на нужное место, желательно под несколькими километрами земли сверху. Бросив последний чуть тоскливый взгляд на аппетитные полушария, киллер встал проверить, что дымилось в котелке. Сначала вид простой воды огорчил репетитора, пока он не заметил пачку кофе и пустую кружку. Утро начнётся ещё более приятно.

***

— Бьянки… — Тсунаёши обманчиво спокойно вздохнул и переступил с пятки на носок, заключив руки за спиной в замок, — то есть ты, Кёко, Хару, Ламбо и И-Пин тут уже сутки блуждаете. Ночуете в пещере, — он склонил голову набок. — Ты просто не можешь понять, куда идти, чтобы выйти, но нашёл детей и напуганных омег. И при этом вы не заблудились. — Он упёрся взглядом в глаза своему собеседнику. — Я всё правильно понял? Ничего не перепутал? — Да, — просто ответил Скорпион, отведя взгляд в сторону. — Ладно. — Савада потёр одной рукой лоб и посмотрел на нервных Миуру и Сасагаву. — А вы просто пошли искать кондитерскую, — произнёс он утвердительно, даже не потрудившись придать голосу налёт вопросительности. — Кхем, да, — чуть попятился Миура. — В лесу. В горах. Кондитерскую?! — начал чеканить он слова, сорвавшись на последнем в рык. — Кажется, это была плохая идея? — робко спросил Киоко. — Вы ещё спрашиваете?! — Тсунаёши упёр руки в бока и чуть наклонился в их сторону. Омеги готовы были поклясться, что глаза Савады начали гореть изнутри чёрным пламенем. — Я в цирк что ли попал? — Савада, как мог, пытался не начать говорить благим матом, как часто бывало, когда его выбесят. Пожалуй, опыт прошлой жизни очень помог в этой ситуации. — Что — вокруг меня одни клоуны, и только я не вписываюсь в этот цирк абсурда?! Дурдом на ножках! Бьянки, я же верил, что ты думаешь головой! Я тебе верил! — он указал пальцем на брата Гокудеры. — Киоко, в следующий раз пойдём с картой, — серьёзно произнёс Хару, посмотрев на того. Шатен дёрнул глазом и как на идиота уставился на него. — Вы вообще не должны верить таким идиотским слухам! — выпалил Тсунаёши, взмахнув руками. — Наивные неженки-омеги, думайте не желудком! Какая, к чёрту, кондитерская в лесу?! Тут разве что медведи могут мясной магазин открыть и торговать там всякими наивными и не особо умными путниками! Так и вижу ваши кишки на их прилавках! — Савада, мы же встретили Вас… — Вскинула руки в защитном жесте самая взрослая омега. — А если бы нет, Бьянки?! — Тсуна чуть перевёл дыхание, сжав до побелевших костяшек кулаки. — Где бы мы вас искали?! А когда бы хватились?! Вас же мог кто-то съесть, покусать, ужалить! Вы наконец, могли просто отравиться чем-то! — Меня… — Заткнись и дослушай! — Тсунаёши готов был в этот момент зарядить ему хороший подзатыльник. — Тебя может и не отравить, но загрызть запросто! — Я не такой… — От одного или двух, но не нескольких животных, — взбешённо оскалился шатен. — Точка. — Десятый в гневе страшен… — пробормотал Хаято, что со страхом смотрел, как его брата и знакомых отчитывают. Он даже забыл про то, что ему становится плохо при виде Бьянки. Уже, конечно, он не падал в обморок, скрючиваясь в три погибели, но всё же ещё его фобия до конца не вылечилась. Если бы не приказ Десятого избавиться от своего минуса, он бы ни за что не согласился переносить брата с его «едой». — Мне почему-то вдруг их стало жалко, — шёпотом дополнил Ураган Реборн, чуть вздрогнув, когда Савада снова повысил голос, показав маленькие клычки. — Да-а-а, — почесал макушку Такеши, — лучше смотреть со стороны, чем стоять там. — Как никогда согласен, — Гокудера сглотнул на очень цветастом выражении Тсунаёши, — с бейсбольным придурком. Обычно таких демонов рисуют? — Выражение «…и будут твои кишки эстетично болтаться на дереве, если ты неудачно упадёшь со скалы…» надо запомнить. Мне почему-то такое в голову не приходило, — покачал головой Реборн. — Хару, кажется, сейчас заплачет на пару с Ламбо. Может нам пойти начать успокаивать Тсуну? — Такеши инстинктивно сделал шаг назад, показывая всем, что он не особо желает выполнять собственное предложение. — Смертник, — прискорбно сообщил киллер, надвинув шляпу на глаза и пройдясь кончиками пальцев по хамелеону. — Это же как сунуться тушить фитиль почти взорвавшегося динамита… — поёжился Хаято. Реборн, вздохнув, сжал на мгновение плечи Хранителей Савады и пошёл, стараясь не выдавать свою нервозность. Почему-то становиться Аркобалено было не страшно, а вот пойти успокаивать взбешённую омегу — жутко. Занимательный парадокс. — Я как никогда зауважал этого репетитора, — тихо ему вслед произнёс Гокудера, дёрнув себя за подол куртки. — Да, — кивнул на его слова Ямамото, чуть сдвинувшись в его сторону. Киллер на долю секунды прикрыл глаза и, открыв их, обнял шатена за плечи сзади, наклонив на себя, чтобы тот как можно плотнее был прижат к его телу. Он обдал тёплым дыханием ухо закаменевшей омеги, не забыв при этом хорошенько вдохнуть его не скрытый запах. — Мне кажется они уже поняли всю серьёзность своего проступка, — вкрадчиво, будто змей искуситель, произнёс он. Будь они в более близких отношениях, он бы обязательно прошёлся языком по чужой ушной раковине и прикусил хрящик. Савада поджал губы, скрестил руки на груди и прожёг всех ребят строгим взглядом. Раздражение ещё бушевало внутри, но основную злость он уже выместил. — Этот, — он кивнул себе за спину, — прав? — Он склонил голову набок и посмотрел на них сквозь растрёпанную чёлку. Омеги и двое детей нестройным хором ответили утвердительно, боясь смотреть Тсунаёши в глаза. — Я за них ручаюсь, — дополнил Реборн. Тсуна поднял голову и пристально посмотрел в его глаза. — Если они меня плохо поняли, то в следующий раз отвечать будешь ты, — не моргая, жутко произнёс он. Скинув чужие руки, Тсунаёши пошёл к сумкам. — Я вам отдам карту и двух провожатых. Реборн, ты переносишь тренировку с Дино на сейчас. Мы тренируемся, учимся и тоже уходим отсюда нахрен. И чтобы я ни про какие кондитерские, яды и тренировки до нового года не слышал! Достали! Я от вас в Токио так сбегу отдохнуть. И хрена лысого вы меня найдёте. Я вам устрою!