Нас больше чем один. Знакомство

Тсунаёши суетливо прошёлся по своей комнате взглядом, придирчиво осматривая столик с несколькими тарелками приготовленных им с Наной сладостей. После он пробежался глазами по пространству вокруг, стараясь увидеть недочёты, но всё было чисто и чуть ли не сверкало: от волнения он вчера хорошо так тут убрался. — Нервы ни к чёрту, — выругался себе под нос шатен и устало сел на стул, что стоял рядом с компьютерным столом. Сегодня должен состояться трудный разговор, скорее даже лекция. Не хотелось ударить в грязь лицом. Интуиция молчит — значит всё должно пройти хорошо, но пятая точка чуяла подвох не хуже наследственной черты. И вот не понятно: то ли Савада это предвкушает, то ли боится. Ожидание — настоящее наказание. Стоило только в тишине дома раздаться трели дверного звонка, как шатен, будто ужаленный, подорвался с места и поспешил открыть дверь, чудом не упав на лестнице. Дом снова наполнился шумом. Нана привёл с прогулки детей, Реборн — тех, ради кого Тсунаёши сегодня решил устроить такой вечер чаепития. Рассадив всех на полу за низким столиком и налив каждому чай, Савада сел на кровати в позу лотоса. Лучи солнца осветили половину его лица и будто зажгли глаза изнутри, волосы замерцали, становясь похожими на множество золотых тонких ниточек. — Сегодняшняя наша встреча имеет очень большую смысловую нагрузку, — начал говорить он, тепло улыбаясь. — Если хотите, можете даже записывать. — Тсунаёши усмехнулся и указал рукой в сторону аккуратной стопочки тетрадок и нескольких ручек на его рабочем столе. — Воспринимайте всё как лекцию и по мере возможности задавайте вопросы, на которые отвечу я, Реборн или кто-то после основной части, чтобы не уходить слишком далеко от сути разговора. — Тсунаёши глубоко вздохнул. — Начнём с самого простого. Пламени. Мы, все, кто сейчас в этой комнате, являемся носителями Пламени. Это незаметно на первый взгляд, мы не особо отличаемся от остальных людей, но являемся на порядок сильнее их, кроме одного исключения. Этим самым исключением является Пламя Тумана, но о нём позже. Не знаю точно, но я, например, заметил нечто странное в детстве, особенно когда испытывал сильный страх. В груди образовался жар, что хотел вырваться наружу и поглотить всё на своём пути… — Савада пожевал губу, — что-то на подобии этого. У кого-то что-то было похожее? — Экстрим! — Рёхей поднял руку вверх, глядя шатену в глаза необычайно серьёзно. — Когда спасал Кёко, на кулаках будто заиграло что-то обжигающее и готовое сорваться, если хоть немного перестанешь его сдерживать. У меня ещё тогда осталось несколько ожогов, что потом быстро прошли. — Хорошо, — кивнул Тсунаёши. Хорошо, что самый далёкий из них всех от теневого мира понимает то, что он хочет донести. — Мне ещё рассказывали, что это может быть похоже на ощущение, будто тебя обволакивает что-то тёплое и родное. Пламя рано или поздно всё равно себя покажет, по-разному, но… — он развёл руками. — Что же, непосредственно теория. Пламя — это форма энергии высокой плотности, которая совершенствуется жизненной силой человека, то есть волей. Чем больше воли, тем сильнее Пламя. Как-то так. Также оно может рассматриваться как тип боевой ауры, возьмём в пример Рёхея. Когда он хочет тренироваться, все вокруг него ощущают что?.. — Желание спрятаться, — буркнул тихо Хаято, враждебно посмотрев на Хранителя Солнца. — Или, как пример, взять тебя, ученик, — с ехидной ноткой в голосе заговорил Реборн. — Что можно почувствовать вокруг тебя, если съесть твои суши без разрешения? Многие потупили глаза, глядя куда угодно, только не на Тсуну. Кёя задумчиво хмыкнул и улыбнулся краем губ. — Неужели найдётся такой смертник? — Тсунаёши вскинул одну бровь. — Что же, по вашим умным лицам вижу, что вы более или менее поняли. Если нет, то придёт с синяками. — Он выразительно обвёл всех Хранителей взглядом. — Пламя делится на атрибуты, это, кстати, заметно по цвету. Моё многие видели — оранжевое и все его цветовые вариации. — Небо. — Такеши поднял руку, чтобы кое-что уточнить. — Я знаю, что ты хочешь спросить, но это будет дальше. Что же, продолжим. Я сначала просто перечислю, а потом поговорим об каждом пламени по отдельности: Гроза — зелёный, Ламбо; Солнце — жёлтый, Рёхей и Реборн; Ураган — красный, Хаято, Бьянки, И-Пин; Облако — фиолетовый, Кёя; Дождь — голубой, Такеши; Туман — синий, я. Почему у меня присутствует два атрибута — скажу позже. С какого Пламени начнём? — Солнце! — первее всех успел выкрикнул Рёхей, перебивая Хаято. — Хорошо, — хмыкнул Тсунаёши. — Пламя Солнца не особо большое при активации, но очень яркое, словно маленькая искрящаяся звёздочка на абсолютно чёрном небосводе. Научившись использовать его, обладатели этого атрибута могут легко поддерживать других, вплоть до полного исцеления, но, — он поднял указательный палец вверх, — в этом случае могут быть побочные действия. Перелом, например, срощенный при помощи Солнца, в дальнейшем сделает кость в этом месте очень хрупкой. Но в критической ситуации на это будет всё равно. Лучше с его помощью ускорить выздоровление, чем полностью исцелять. Также люди, обладающие этим атрибутом, очень сильные и крепкие, могут исцелять себя без последствий. Оу, и ещё, — Савада стукнул пальцем по подбородку, — есть и минус этого Пламени: очень затруднительно использовать Пламя Солнца в прямом бою. Но, мне кажется, нашего Солнышко это не касается. Оно мне нехило так чуть ли не зарядило на последней тренировке. Послышался неловкий смех. Гокудера дал подзатыльник Сасагаве, который на него только обиженно посмотрел, потерев пострадавшую часть. — Десятый, Ураган, пожалуйста, расскажите про Ураган, — обратился к шатену Хаято после выполнения своего прямого долга. Савада кивнул, начиная говорить: — Пламя Урагана — сильное Пламя, которое является очень мощным с особенностью разрушения. Может уничтожить что-либо, включая другое Пламя. Так что, Хаято, твой динамит тебе очень подходит. Настоящий хаос во плоти. Какой атрибут следующий? — шатен склонил голову на бок. — Ламбо хочет Грозу! — положив ложку на пустую из-под десерта тарелку, выкрикнул Бовино. И-Пин неодобрительно покачал на это головой. Савада после небольшой паузы, собравшись с мыслями, заговорил: — При освобождении Пламени Грозы можно услышать звук, подобный электричеству — это единственное Пламя, что имеет звук, как-то отличающийся от огня. — Тсуна нагнулся с кровати к полу, взял оттуда заготовленную заранее бутылку воды и сделал пару глотков. — Пламя Грозы во многих отношениях более похоже на электричество, нежели на пламя так таковое. Специальная особенность пламени — укрепление. Она может использоваться, чтобы укрепить и увеличить плотность объектов. Само Пламя можно использовать как щит, создавая твёрдый барьер, а также как острое лезвие. С ним также можно пытать на электрическом стуле, заменяя фактически электричество. Так что, Ламбо, твоё Пламя у меня в любимчиках. Ещё им можно зарядить телефон, если уметь контролировать, — он подмигнул Бовино. — Что там ещё осталось? — Давай теперь про Дождь, Тсуна, — улыбнулся ему Ямамото. — Хорошо, Такеши. — Савада чуть перевёл дух. — Пламя Дождя во многих отношениях походит на дождь, чем на настоящее пламя, точнее, — он чуть задумался, — во внешнем проявлении Пламени можно заметить этакие прожилки, что напоминают воду. Характеристика — транквилизация. Несёт значение неподвижности и умиротворения. Таким образом, это Пламя может использоваться, чтобы ослабить цель, отнимая у неё силы и способность двигаться. Есть также известные в истории примеры его использования как льда, но для этого надо обладать очень большой волей. — Дальше идёт, — Савада чуть задумался, — Облако? Никто не против? Его характеристика — Увеличение, несёт способность увеличения и повторения. Также оно подходит и для того, чтобы увеличивать себя в размерах и умножать в количестве. Кроме того эффект увеличения очень выгоден, когда выполняются различные техники, подразумевающие большую площадь, такие как создание циклона или импровизированного щита. В общем, вот, — Тсунаёши развёл руками. — Теперь Небо. Пламя Неба — одно из самых редких, способно сжечь всё к хренам. — Тсуна вскинул руки перед собой, растопырив пальцы. — Хаос в чистом виде, но при этом несёт в себе Гармонию. Отчасти Небо — это все типы Пламени, поэтому очень часто Небеса являются смешанными, как, например, известное в истории Пламя Ярости — Ураган и Небо в чистом виде. Теперь понятно, почему у меня не только Небеса? — он склонил голову набок. — Небо — это Гармония, оно объединяет всё начало, но иногда может быть перевес, что проявляется в виде второго, более слабого атрибута. — Тсунаёши снова открыл бутылку и сделал несколько глотков воды. — И последнее: Туман. Особая черта Пламени Тумана — создание — делает его оптимальным источником создания иллюзий. Насколько будут реалистичными иллюзии — зависит от воли иллюзиониста. Они могут быть простыми и нематериальными, с их помощью можно только отвлечь противника, но не более. Но… лучше никогда не иметь врагов, обладающих сильной волей и данным атрибутом. — Тсунаёши чуть склонил голову вниз, смотря на остальных из-под чёлки. — Это монстры во плоти. Но я могу утешить вас, — он криво улыбнулся, — обладателей Тумана ещё меньше, чем Неба. А уж сильных… — Савада развёл руками. — Теперь я передаю слово Реборну, ибо у меня уже язык отсох столько говорить. Давай, репетитор, отрабатывай свои миллионы, — отсалютовал он бутылкой воды альфе. Киллер закатил глаза и покладисто продолжил начатую Тсуной лекцию для Хранителей, понимая, что ему оставили самое сложное. — Савада не упомянул про Пламя Мрака. — Киллер прошёлся пальцами по спинке хамелеона, что уютно сидел на его коленях. — Или же, как его ещё называют, Пламя Ненависти. Оно не входит в основную категорию деления атрибутов, но будет непедагогично с моей стороны не упомянуть про него, — хмыкнул он. — Это приобретённый вид Пламени, который возможно получить только Небу или Туманнику. Для этого нужно соприкоснуться со смертью или до такой степени кого-то возненавидеть. Второй способ оказался очень популярным когда-то. — На его губах появилась ехидная мимолётная усмешка. — У него огромная энергия, запросто пересиливающая любое другое известное нам Пламя. Вспышки энергии Пламени способны уничтожить целые районы. Пламя Мрака может объединять разные места с помощью порталов для быстрого побега и неожиданных атак — это могут также сильные Туманники. Ещё Пламя может покрывать носителя, повышая его базовый уровень силы. И таким совершенным Пламенем на данный момент обладают Виндиче, Стража Омерты и хозяева тюрьмы Вендикаре. — Реборн, — Такеши невинно улыбаясь, окликнул репетитора, — а что такое Омерта? Альфа глубоко вздохнул. — Гокудера, позже объяснишь ему, — попросил он Хаято, что начал высказывать свои мысли насчёт его глупости Ямамото. Заметив вопрос в других глазах, Реборн дополнил свои слова: — И Рёхею… Ламбо, И-Пин вы знаете, что это такое? — Ламбо всё знает! И-Пин только кивнул. Киллер прикрыл глаза полями шляпы. — Имея такую силу, что отличает и делает нас сильнее основного населения Земли, нам приходится за это платить. — Альфа незаметно для всех на секунду сжал пальцы в кулак. — Бывают исключения, но практически невозможные, например, один из бывших Аркобалено, Череп. Облако платит эмоциями, точнее почти полным их выжиганием, их способность к эмпатии практически нулевая, и они сами почти ничего не чувствуют. В то же время Череп даже слишком эмоционален — он единственный, кого я за всю свою жизнь встретил, имеет такое явное исключение из общей нормы. «Какой сложный мир. В нашем было проще», — кисло произнёс Ангел. «Спасибо Кавахиро, а то бы сидели сейчас с открытым ртом, как все вокруг. Только он не вдавался в подробности, просто обозначил факт», — хмыкнул Демон. — Тело обладателей Тумана очень слабое. Они обладатели низкого иммунитета и низкого болевого порога, но я слышал о Туманнике, что не вписывается в эти рамки, но там уже ему помогли. — Он скривился в усмешке показывая тем самым, насколько хороша была та помощь. — Плата Солнца — продолжение. Те, кто обладает этим атрибутом, не могут просто так завести потомство. Они могут зачать ребёнка только с теми, с кем их Пламя может резонировать. Тут всё равно, какой атрибут будет у другого, с человеком же без Пламени также есть эта возможность, но ничтожно маленькая. — Обладатели Дождя эмоциональные вампиры. С ними в паре очень хорошо сочетается Гроза, с её эмоциональностью и частыми перепадами настроения. Ураган — принадлежность, они не могут без привязки к кому-то конкретному, их якорю. Хаято, например, является якорем Бьянки. — Гокудера встрепенулся, услышав это, но потом, нахохлившись, скрестил руки на груди. — Небо очень похоже на Ураган в этом плане — без привязанности к Хранителям, то есть к каждому атрибуту, Небо сжигает собственное тело из-за нестабильности. Чем сильнее Небо, как наш Тсунаёши, тем сильнее ему необходимы Хранители. Только в этом плане раньше было исключение, Небо Аркобалено, но сейчас это в прошлом. — Реборн, ты часто упоминаешь Аркобалено, — Тсунаёши пожевал губу, подбирая слова. Ему интересно, как всё выглядело для остальных, когда он перетянул проклятие на себя, — в прошедшем времени. Как снялось это проклятие? — Никто не знает: его просто не стало в один момент, сóски рассыпались и… всё, — тяжело выдохнул он. — Верде до сих пор ищет разгадку, а Шахматоголовый залёг на дно ещё лучше, чем раньше. — Экстрим! — Рёхей, опусти руку, про проклятие я скажу пару слов, — Тсунаёши закусил нижнюю губу, концентрируясь. — Аркобалено — это люди, принесённые в жертву Шаманом, самым древним существом, для защиты Равновесия. Их призвание — оберегать пустышки, которые соответствуют одному цвету радуги и цвету Пламени, пусть даже ценой собственной жизни. Иронично, что при этом люди сами становятся похожи на младенцев и проживают долгую жизнь в таком виде до конца, пока проклятие медленно отравляет их тела. — И так было множество поколений, пока в один момент сóски не обратились в прах. Мир мафии тогда хорошо тряхнуло, Аркобалено остались и постепенно начали возвращаться в первоначальный возраст, но сосок теперь нет. Мы несколько лет искали, даже сейчас некоторые из лучших всё ещё ведут поиски Шамана, но, — Реборн с тяжёлым вздохом развёл руками, — главным остаётся только то, что Равновесие всё ещё существует и не думает как-то разрушаться. — Ламбо! Нельзя так, стой! — В тишине после последних слов киллера раздался звонкий голос И-Пин, у которого отобрали последнее шоколадное печенье. — Нет! — Бовино показал ему язык и, подорвавшись с места, побежал, но споткнулся о неожиданно появившуюся на его пути ногу Реборна. Ребёнок упал, но из его гривы необъятных волос вывалилось оружие и базука Десятилетия, упавшая точнёхонько на шатена, что чуть не подавился водой, когда звонкий голос И-Пин разорвал тишину в комнате, не успел уйти с её траектории. Всё заволокло розовым дымом. Раздался тяжёлый вздох. — Интересный у меня сегодня день. Я даже примерно помню, что это за момент был, — с нотками ностальгии проговорил глубокий, отчасти томный, красивый голос. Дым рассеялся и всё с большим интересом посмотрел на то место, где был Тсунаёши. Глаза Облака и бывшего Аркобалено Солнца прямо обласкали появившегося взрослого омегу. Чуть вытянувшееся лицо и не потерявшее пухлость в щеках, добрые всепонимающие карамельные глаза с короткими густыми ресницами. Тонкая хрупкая шея, ярко выраженные ключицы. Но, посмотрев в район талии шатена, альфы потупили взгляд. Тсунаёши с лёгким смешком огладил свой большой живот, чуть поёрзав на кровати, устраиваясь поудобней. — Кто?! — одновременно выпалили Реборн и Кёя, со злобой друг с другом переглянувшись. Тсунаёши весело захихикал, махнув несколько раз на них рукой. — Ой, мама моя дорогая, — прикрыл он себе рот рукой. — Секрет. Хрен вам, сами узнаете в будущем, помогать не буду. Реборн рыкнул под заливистый смех Ламбо, что считал себя отомщённым за ту подножку репетитора. Кёя скривился, но разглядывать Тсунаёши не перестал. — Десятый! — Хаято поддался вперёд, облокачиваясь руками об стол. — Я же стану твоей правой рукой?! Савада чуть надул губки. — Только когда станешь обращаться ко мне по имени, а иначе я возьму Такеши. — Т-т-тс… — Гокудера отпрянул, пытаясь назвать Босса по имени. — Десятый, это низко с твоей стороны! — Зато действенно, — расплылся шатен в шкодливой улыбке. — Привычка ошарашивать других так и осталась, — кинул сам себе киллер, украдкой, в отличие от Хибари, рассматривая Саваду. — Обижаешь, — Тсуна послал ему воздушный поцелуй. Потом он посмотрел на Облако. — Кёя, подай, пожалуйста, тетрадь и ручку, я хочу оставить себе письмо, пока ещё есть время. Хибари выполнил просьбу, не забыв при передаче предметов в руки шатена дольше положенного задержать свои пальцы на его. Савада только закатил глаза, когда после Кёя с превосходством посмотрел на репетитора. Стоило ему написать пару строк и закрыть тетрадь, как помещение снова заволокло розовым дымом. Вернувшийся Тсунаёши внимательно осмотрел всех взглядом. — Ну и какой я?