Нас больше чем один. Знакомство

Первой вещью, что увидел Тсунаёши, была большая, чуть ли не литровая чашка с рисунками различных пламенных атрибутов, выполненных точно детской рукой. Над ней клубился пар, он чуть наклонился и тут же почувствовал запах горячего шоколада — значит даже спустя десять лет он всё будет тяготеть к этому напитку. Хотя если даже после смерти он всё ещё продолжал его любить, то это уже навсегда. Рядом с кружкой лежала книга, на обложке которой было изображено старинное двухэтажное поместье, окутанное сизым дымом со стайкой воронов в небе и двумя одинокими фонарями внизу; между её страниц, ближе к концу истории, была зажата чёрная узорчатая лента. Тсунаёши кончиками пальцем огладил её корешок, чуть улыбаясь: ужасы он тоже не перестал любить. Оторвав взгляд от стола, он огляделся. Малая столовая. В душе что-то кольнуло, а глаза запекло. Цвета, интерьер другой, но её он узнает из тысячи. Главное поместье Вонголы. Нежно-голубые стены, чуть темнее двери с латунными круглыми ручками, во всю стену окно с газовым тюлем и тяжёлыми, тёмно-синими шторами по бокам. Длинный, человек на десять, стол с мягкими тёмно-шоколадными в тон столу креслами. «Голубенькое!..» — задушенно между истеричным смехом пискнул Ангел, вспоминая скорее всего цвет ковра, который они обнаружили, когда собрали все листы бумаги с пола в личной комнате. «Шутки про нашу голубую жизнь уже неуместны, — фыркнул Демон. — Утратили актуальность уже в первый год нашей жизни тут.» Со скрипом Тсунаёши отодвинулся с креслом от стола и поднялся на ноги. Медленно он прошёлся вдоль стены, чуть замерев у картины, что по стилю написания напоминала Эдварда Мунка, — интуиция подсказала, что перед ним подлинник, — и остановился напротив окна. На улице тучи заслонили солнце, капал дождь, несильно дул ветер, чуть двигая ветви деревьев на заднем дворе поместья. Искусственный прямоугольный пруд покрылся рябью. Тсунаёши проследил взглядом от него по каменной дорожке дальше и увидел, как маленький, лет девяти-десяти, ребёнок бегает по дорожке в жёлтом дождевике с двумя доберманами. Из-за накинутого капюшона и расстояния Тсунаёши не мог рассмотреть черты лица и видел только растянутую в детской непосредственной радости улыбку. Сзади неторопливо шёл ещё один человек. Придерживая зонт, он зорко следил за ребёнком, нежно улыбаясь. Неизвестный через каких-то несколько секунд почувствовал на себе внимательный взгляд и посмотрел точно в глаза шатену. Хром. Он, чуть склонив голову набок, подмигнул и поправил длинные волосы, что в распущенном состоянии закручивались в кольца от влаги и периодически лезли в глаза из-за ветра. Не узнать этого человека Тсунаёши точно не смог бы, хоть тот и имеет более резкие скулы и небольшую ямку на подбородке, но вот глаза остаются всё теми же, даже слишком знакомыми. Савада чуть поёжился. И тут его время закончилось.

***

Лёжа у себя в комнате, Тсунаёши мучается бессонницей. Мысли стайками бойких ласточек перелетают из одного русла в другое, смешиваясь и принося за собой только мигрень. Закинув ногу на ногу и потрясся носком, Савада в который раз смотрит на мелкие сжатые раздельно написанные округлые буквы. Его собственным почерком написано всего ничего, жалкие два предложения, но такие, которое заставляют погружаться в себя всё дальше и дальше, постепенно утопая в собственной нерешительности.

«Прекрати бояться. Позволь себе жить, не оглядываясь на фобии.»

Оказывается, перестать бояться — ещё более жутко, чем испытывать этот самый страх. Вздохнув, шатен поворачивается на бок, кладёт тетрадь рядом с собой и обнимает себя за плечи, чуть поджав ногу. «Что мне делать?» — несколько жалобно спрашивает он. «Меньше нагружать себя непонятно чем. Изводя себя, ты ничего не сделаешь, только загонишь в бездну.» — В тоне Демона появились назидательно-нежные нотки, будто он успокаивал маленького ребёнка, что запутался. «Плыви по течению, Тсу, котик. Если ты будешь заранее себя нагружать ещё не существующей проблемой, то можешь отвадить от себя верное решение», — спокойно продолжил говорить Ангел, стоило Дему замолчать. «Но как можно не планировать заранее возможное будущее?» — Савада сильнее прижал к себе ноги, зажмуриваясь. «Это не значит, что не нужно планировать и предсказывать возможные варианты, но не стоит заранее рыть могилу.» «Будущее изменчиво. И ты тоже.» «Будущий ты возможно будет видеть ситуацию по-другому. Не стоит заранее сужать свой кругозор.» «Расслабься… — несколько мурлыкающе заговорил певуче Ангел. — Тот, кто погас. Будет ярче светить, чем кометы, Пролетающие над планетой Из пустоты*…»

***

— Тсуна! — Рёхей, словно корабль, в шторм прорезающий волны, твёрдой тяжёлой походкой ворвался в класс Савады во время перемены. Тсунаёши от неожиданности подавился воздухом и чуть не выплюнул собственные лёгкие от кашля. Сасагава-старший чуть смущённо стукнул его пару раз по спине. Не будь шатен тренированным, возможно, он сломал бы ему пару рёбер. — Сасагава, ты совсем охренел так Десятого пугать! — выплюнул зло Хаято, становясь рядом с партой Тсунаёши вместе с Ямамото. — Рёхей, спасибо, — сипло выговорил Тсуна. — Что такого случилось? — Савада махнул рукой в сторону Гокудеры, когда тот захотел ещё что-то выкрикнуть в адрес беты. — В клубе бокса нужна помощь… — начал говорить Рёхей, Тсунаёши склонил голову набок, внимательно слушая его. — В Намимори появились какие-то «додзё брейкеры», они могут стать проблемой клуба. Шатен приподнял одну бровь. — Я не думаю, что на личную территорию Хибари кто-то сунется. — А я думаю, стоит согласиться, — хмыкает Реборн, лавируя между незамечающими его учащимися. — Как у тебя только получается сделать так, чтобы тебя не замечали? — свёл к переносице брови Тсуна. — И с какой стати? Альфа наклонился к нему — Гокудера в этот момент отвёл взгляд — и томно шепнул на ухо шатену: — Секрет, — выдохнул он. Савада кисло посмотрел на его вечную ухмылку. Разогнувшись, киллер как ни в чём не бывало продолжил говорить уже нормальным голосом: — С тобой же только честность срабатывает? — задал он риторический вопрос. Но продолжил уже куда тише: — Вот я и хочу, чтобы ты был примером для тех, кто сейчас нас подслушивает. — Он показал глазами на встревоженного Киоко. — Его и Хару стоит тоже понемногу тренировать: они довольно сильно сблизились с нашим миром. И в них есть зачатки слабого — не будь я бывшим Аркобалено, то даже не почувствовал бы — Пламени. «А мы даже будучи Аркобалено его не чуем, это врождённый дар, идьёт», — проворчал Ангел, намеренно коверкая последнее слово. «Не ворчи, — усмехнулся Демон. — Оно могло быть приобретённым вследствие проклятия.» «Мдя-я-я, — протянул Ан. — Хоть какие-то плюшки от той авантюры должны были быть.» — Хорошо, — выдохнул шатен, понимая, что это отчасти не праздная прихоть его репетитора. — Тогда встретимся в парке после занятий для обсуждения тренировки. Киллер развернулся и махнул рукой, уходя. — Пижон, — кисло буркнул Тсуна. Такеши, заливисто засмеявшись, похлопал поддерживающе шатена по плечу.

***

— Первым пунктом в нашей тренировке будет умение расслабиться, — скрыв глаза шляпой, начал говорить Реборн поучительным тоном трём омегам, две из которых очень внимательно внимали его словам. — Вы должны расслабиться до такой степени, чтобы ваш мозг превратился в желе. И, самое главное, запомнить это состояние и позже его повторить без данной тренировки. Что же, попрошу вас проследовать за мной к месту тренировки. Он развернулся к ним спиной и безмятежной походкой устремился вперёд, точно зная, что за ним последуют. Дойдя, Тсунаёши чуть замешкался… «Вот в спа-салон нас ещё никто не водил…» — удивлённо с придыханием пробормотал Ангел. «Вот бы так всегда», — вторил ему Тсуна.

***

— И как так получилось, что ради новой техники «зе что-то там макен» тренировка переместилась ко мне домой? При этом мы ещё и замешиваем нато? — Тсунаёши с отвращением поднял палочки из чашки, с которых как будто слизь стекла. — Какая же противная херь, — чуть поёжился он. — Продолжай-продолжай. — Реборн отпил чай из кружки. — Ты должен быть примером для этих двух очень усердных учеников. — Он, растянув губы в ухмылке, кивнул в сторону Хару и Киоко, что усердно отдавались заданию. «Хотя на то, как он их критикует, иногда очень приятно смотреть.»

***

— Мы усилим концентрацию и силу сжатия ваших «ки»! — Реборн с воодушевлением шлёпнул плёткой по стене. — Пока не сконцентрируете правильно, ничего не получится! «Это в каком он БДСМ-ном магазине закупался? — с завистью протянул Ангел. — Я тоже хосю-ю…» «Меня больше волнует другое: почему мы в костюмах приличных английских горничных?» — фыркнул про себя Тсунаёши. «Как по мне, мы всё равно должны были убираться тринадцатого декабря**.» «Только из-за понимания, что так мы поможем маме, я в этом платье», — кисло проговорил Тсуна.

***

Разбудив всех рано утром, Реборн вытолкнул их из дома на пробежку, сам при этом, позже вернувшись в кровать, продолжил досматривать сон — всё же не зря он носит гордое звание садиста, нужно же оправдывать ожидания других.

***

— Следующая стадия тренировки! — торжественно произнёс киллер, удобно расположившись на плетёном стуле. — Вам нужно забыть о жаре, притянуть к себе аквариум с рыбкой и просто представить, что вы плаваете с ней. — Он отсалютовал им бокалом с каким-то прохладительным коктейлем, даже маленький зонтик для этого нашёл и положил туда. — Скорее варимся… — Тсуна, тебе тоже стоит начать, Кёко с Хару уже, — с хмыком произнёс киллер и кивнул в сторону двух омег. — Их энтузиазму можно позавидовать, — вскинув брови в притворном изумлении, произнёс шатен. Только и слышалось от Сасагавы и Миуры: — Я рыбка… золотая… — Я золотая рыбка… золотая рыбка… — Смысл ки в том, чтобы состредоточить его в одном месте. — Реборн достал из-за спины веер и начал обмахивать себя. В отличие от остальных, что сидели в комнате, полной обогревателей, под тёплыми одеялами и в свитерах, он находился в одних облегающих бриджах и тонкой белой футболке. — Вперёд, ученик, я тебе не прощу, если ты справишься хуже них. — Ты уверен, что хочешь потом узнать мою месть? — Тсунаёши склонил голову набок и посверлил пару секунд киллера взглядом прямо в глаза, что не знали стыда. Опустив взгляд на аквариум, он обхватил его ладонями. Стекло казалось необычайно, прекрасно холодным, и он прикрыл глаза. Представил, как холодок от самых рук распространяется дальше по телу, придавая чувство того, что ты на самом деле там, внутри. Вода будто поглощает тебя, ты в ней словно рыба или русалка, что прорезает плавниками её гладь, чувствуя свободу. Жара, что окружает снаружи, уже не трогает, не мешает, она как будто осталась там, далеко-далеко, где ей не достать разум своим всепоглощающим пеклом. Дыхание всё больше становится размеренным, звуки доносятся как через толщу воды; вокруг только холодный водяной простор без горизонта. — Видите? Если постараетесь, то тоже скоро сможете так. — Реборн немного слукавил, когда произносил это.

***

— Зоопарк? — спросив, Тсунаёши переступил с пятки на носок. — Да, — кивнул киллер. — Какое существо для вас самое сильное? Тсунаёши задумчиво уставился в небо, пытаясь разглядеть там смысл жизни. — Намахаге! — Братик! Недолго думая, громко сказали Хару и Киоко. — Кёя? — неуверенно произнёс Тсунаёши. Реборн сдержался, чтобы со злости не топнуть ногой как маленький ребёнок. Обскакал, гнида! «Хотя скорее я страшен в гневе, — про себя уже сказал Савада. — Или когда просто не в настроении.» «Просто скажи, что на постоянной основе.» — Кхем… — Репетитор прочистил горло и скрыл яростный огонёк в глазах за полой шляпы. — Представте этот образ у себя в голове. Вы будете соревноваться в гляделки. Представьте себя ими. А теперь, — он махнул рукой, — обернитесь и покажите тому льву, кто здесь хозяин! Тсунаёши вместе с Реборном уставились на то, как омеги начали старательно выполнять упражнение. — Я воздержусь, мне льва жалко.

***

— И по итогу драться надо мне… — с глубоким вздохом пробормотал Тсунаёши. Савада со скукой смотрел на трёх крепко сбитых альф с бандитскими рожами, от которых феромонами несло за километр. — Он вызов принимает! — торжественно хмыкнул Реборн, отходя чуть в сторону и оставляя Тсунаёши с его противником друг напротив друга. — Кто бы сомневался, — закатил глаза Тсуна. — Такой мелюзге не стоило оскорблять нас своим вызовом, — плюнул на землю скорее всего самый главный, скрестив руки на груди. Он бросил записку, с которой пришёл сюда, на землю. Её скорее всего послал им Реборн с «местом встречи». — О! — Вдруг один из трёх показал пальцем на шатена, когда он, гордо вскинув голову, сложил на груди. — Это же та сучка в красном платке! — взревел громила удивлённым голосом. — Не сука, а стерва, тупой спермоприёмник для альф! — по привычке выкрикнул Савада, но в следующую секунду закрыл себе рот ладонью и робко посмотрел на репетитора. Киллер склонил голову набок и задумчиво так окинул взглядом всего Саваду. — Главный, сматываться надо! — на этот выкрик третьего губы Тсуны невольно расползлись в улыбке: не зря он начал тренировать это тело на боях без правил. — Это же паучья лилия! Названный «Главным» в недоумении вытаращил глаза на Саваду, пытаясь сопоставить его с легендой обратной стороны их города. Чтобы ему помочь, Тсунаёши прикрыл половину лица футболкой и собрал распущенные до этого волосы в хвост рукой. — Знаком? — спросил он тягучим сладким голосом. Троица побледнела прямо на глазах. — Мы уйдём? — робко спросил самый смелый из них. — Только если будете хорошими альфочками и мне на вас не будут жаловаться, — кивнул Тсунаёши, мило им улыбнувшись. После того, как троица торопливо сбежала, Савада с переполняющим превосходством посмотрел на киллера. — Видал? — Быстро. Даже зрители ещё не пришли посмотреть, а бой закончился, — вздохнул Реборн, покачав головой. Тсунаёши весело хихикнул. — Я старался.