Нас больше чем один. Знакомство

Тсунаёши критически осматривал себя в зеркале. Нана сегодня на редкость разошёлся: от принуждения надевать нижнее кимоно и дзюбан до завязывания в бант оби. Но, по правде сказать, белое кимоно с вышитыми красным гибискусом смотрелось на редкость красиво — Нана даже учёл любовь Тсуны к красному цвету, чтобы уговорить его так одеться. Наверное, Саваде-младшему стоит обрадоваться, что Нана решил не мудрить с причёской. Просто закрутил и закрепил всё красными палочками с белыми бусинами. — Всё? — умоляюще спросил Тсунаёши, стоило только Нане от него отойти, чтобы оценить всю работу. — Пожалуйста, скажи, что всё. — Пожалуй, — кивнул Савада-старший. — Ещё подкрасим глаза и совсем всё будет. — Ма-а-ам!

***

Тсунаёши старался быть спокойным. Он любил всевозможные омежьи штучки, но не тратить на них столько времени, как любил его мама. Его это отчасти убивало — легче просто иллюзию наложить, а не надевать кимоно около часа или двух вместе с причёской и макияжем. Или легче выбрать современную одежду. Десять минут одеться и пять на макияж с хвостом. Всё! Сделав мелкий глоток чая, Тсунаёши представил себя стоящим в середине комнаты и вытаскивающим кишки рандомного человека — отчасти помогло. Главное не смотреть на Реборна, что умел выглядеть на все сто за пару минут. Зависть не поможет возвращению душевного спокойствия. Нана начал собираться сам после того, как одел детей, что на данный момент чинно сидели под котацу и спокойно пили сок, боясь гнева Савады-старшего — тот умел одним взглядом обещать все муки Ада при опасности испортить его труды. И всё из-за придуманной Реборном игры в стиле Вонгола. «Ты что, Тсу, приедет же такой хороший альфочка Дино. Нельзя ударить в грязь лицом и показать всю прелесть традиционной одежды Японии. Знаю я этих иностранцев, что не могут отличить кимоно от юкаты. Так что стой спокойно, Тсу, и дай маме нормально закончить. И неужели ты не хочешь быть красивым перед столькими альфами? Я внуков буду ждать до старости?» Кажется, мысленное расчленение одного человека — это мало. Надо трёх. Даже от преимущества диссоциативного расстройства нет толку: Ангел уже третий раз поёт песню про лису, а Демон пересказывает ему мифологию. У них своя атмосфера, в которой Тсунаёши делать нечего. И это называется его личности, среди которых он лишний. Всё, стоит уже подумать об отдельной палате где-то по соседству с Одой Нобунагой и Хидзикатай Тосидзой. А чего бы и нет? Раз — и нет проблем с мафией: больному всё с рук сойдёт, найдут ещё одного Наследника. Или менее больного, что согласится на это, могут и не найти. Тишину разорвал гудок машины. Тсунаёши не знал то ли радоваться приезду Дино, то ли печалиться, так как игра, придуманная садистом-репетитором, сейчас начнётся. Нана, выражая даже аурой довольство и хорошее настроение, поспешил спустится вниз. Тсунаёши вздохнул. Пора.

***

Возле моста у реки собрались Босс Семьи Каваллоне с несколькими подчинёнными и не особо довольный Наследник Семьи Вонгола со своей частью Хранителей и ближним кругом: Хару, И-Пин, Киоко и Наной. Последний не мог пропустить такое важное событие, что несколько смутило Дино. Каваллоне беспомощно покосился на Реборна, что со вздохом махнул рукой: по-другому никак. Маман легче уговорить посидеть целый день в праздном безделье, чем отговорить посмотреть на достижение своей кровиночки. — Что же, начинаем традиционную битву Вонгола! — Реборн махнул Леоном, что преобразился в веер. «Эта битва такая же традиционная, как у нас вставать в шесть утра в выходной», — едко вставил слово Демон. «Или как моё понятие о сексе. Оно о-о-очень традиционное.» — Битва между дружескими Семьями призвана разжечь энтузиазм и волю к победе в новом году. — Надеюсь, мы не будем друг по другу стрелять? — подняв одну бровь, спросил со вздохом Тсунаёши. В новогодние каникулы ему определённо не так хотелось проводить время. Желательно хотелось лежать под котацу и смотреть романтический сериал. Или нет, и это в нём говорит отголосок личности Ангела? — Не будете. — Реборн прикрыл ехидную улыбочку пёстрым зелёным веером. По большей части он радовался не столько устроенной подлянке, сколько тем, что умудрился всё скрыть от вездесущего Хибари. — Стороны сражаются в новогодних играх, стремясь заработать как можно больше очков для победы. — А Семья, одержавшая победу, получит большой куш, — добавил Дино, мягко улыбаясь Тсуне. — Но на проигравших накладывается штраф в виде ста миллионов йен*, — едко вставил Реборн с ехидным смешком. (* — 664 101,17 рублей на 11.09.21) — Так и знал, — со вздохом покачал головой Тсунаёши, скрыв нижнюю часть лица рукавом кимоно. Он поднял на киллера робкий грустный взгляд. — Ты всегда хочешь усложнить мою жизнь. Неужели тебе меня совсем не жалко? — Нисколько, — приподнял уголок губ репетитор, убрав веер вниз. — И ничего не поделать, дорогой ученик. Я не могу пойти против традиций. Хотя не спорю: твои страдания доставляют толику удовольствия мне. — И послали боги садиста на мою бедную голову…

***

— Первый раунд! Омикудзи*! (Омикудзи (яп. 御神籤) — популярное японское гадание, практикующееся в синтоистских и буддийских храмах. Первоначальная форма данного гадания предполагала, что человек должен записать на нескольких бумажках возможные варианты решения своей проблемы. Затем он должен выбрать одну из них, не глядя. Как считается, выбором человека при этом руководит ками или бодхисаттва. Наиболее популярный сегодня вариант гадания несколько отличается. Он предполагает выбор вариантов от «большой удачи», до «без удачи».) Тсунаёши, недоумённо скривив лицо, полсекунды пялился на невозмутимого в своём хорошем настроении Реборна. Тот же указал веером-Леоном в сторону реки. Савада-младший невольно поднял от изумления брови. Прямо на него смотрел чарующий своей хищной красотой крокодил. Самый настоящий крокодил. «Мдя… это же что надо было вылить туда, чтобы выросло ОНО?» «А это легально — содержать в нашем городе крокодила? И кто этот любитель экзотики, от которого сбежал такой красавец?» «Меня больше напрягает воображение того, кто его туда посадил», — кисло добавил Тсуна, рассматривая, как эта животинка выплывает на берег и раскрывает пасть. Что удивительно, прямо в полости рта одиноко лежала кучка бумажек. Тсунаёши от такой необычной подачи гадания негромко свистнул. На заднем фоне весело засмеялся Нана, хлопнув в ладоши. — Надеюсь, не нужно объяснять, что нужно сделать, нынешний и прошлый ученики? — Реборн от предвкушения облизнул губы и интенсивнее замахал веером, заставляя бакенбарды по бокам смешно подпрыгивать. — Ладно. — Тсунаёши сделал глубокий успокаивающий вздох. — Как будут считаться очки, о великий и гуманный репетитор? — он со вселенской обречённостью во взгляде посмотрел тому в глаза. — Стопроцентная фортуна — два очка; восьмидесятипроцентная фортуна — одно очко; пятидесятипроцентная фортуна — ноль очков; двадцатипроцентная фортуна — минус одно очко; нулевая фортуна — минус два очка. — Тсуна! Как только Реборн договорил, за спиной Тсунаёши раздался полный радости и живости крик. Не стоило даже поворачиваться, чтобы понять кто это: Тсунаёши только махнул рукой, давая отмашку делать всё, что хотят. Причём это касалось не только Рёхея, а всех в целом — сам же он решил быть чисто наблюдателем. Подмигнув Такеши и показав глазами в сторону Киоко с Хару, чтобы тот их отвлёк, Тсуна расслабился в иллюзорном плетёном кресле, лениво обмахивая себя белым веером с красными яркими ликорисами. Было довольно занимательно смотреть, как ни единый мускул не дрогнул на лице Сасагавы-старшего, когда его руку зажала пасть крокодила. В этот момент стоило как раз посочувствовать животинке. С мощным криком Рёхей вырвал руку, полную бумажек с предсказаниями, из пасти. Тсунаёши поаплодировал. Нана подошёл к сыну сбоку, присаживаясь на подлокотник, и положил ему руку на плечо, мягко сжав. На лице старшей омеги играла лукавая улыбка. — Занимательные у вас развлечения, — тихо шепнул он. — Это ещё довольно скромно, — хмыкнул Тсуна, не отводя взгляд от Реборна, что молча начал подсчитывать очки. — Минус шестнадцать очков, — обыденным тоном заправского клерка изрёк киллер, послав ехидную ухмылку Тсуне. Тсунаёши прикрыл лицо веером, пытаясь сдержать смех от того, как приуныл Рёхей, услышав это. Каваллоне же, вытащив всего одну бумажку, получили целое очко.

***

— Ханэцуки*! (* — игра, напоминающая бадминтон. В ней используются ракетки и разноцветные воланы с оперением. Участники ханэцуки, встав в круг, отбивают волан, стараясь его не уронить. Ракетки для ханэцуки (хагоита) когда-то были очень простыми, но с периода Эдо появились богато декорированные, которые использовались для украшения интерьера, в качестве дорогого подарка и т.п.) Тяжёлая стальная ракетка упала в землю прямо под ноги Тсунаёши. Он, не отнимая веер от лица, только вопросительно поднял одну бровь. Реборн несколько дольше положенного задержал на нём взгляд. Нана склонил голову к плечу и мило ему улыбнулся, и киллер тут же отвёл взгляд. — Пятьдесятикилограммовая ракетка и двадцатикилограммовый воланчик, — невозмутимо произнёс киллер. — Прошу выйти тех, кто будет играть. Вперёд вышел Такеши и человек Дино, имеющий высокий рост и внушительную мускулатуру. Помня про привычки Ямамото, Тсунаёши уже заранее понимал, что и в этой игре им не уйти победителями, но, даже зная это, было забавно наблюдать, как исказилось лицо подчинённого Дино от того, насколько Такеши отбросил волан: невозможно было даже разглядеть место падения, настолько далеко. Вот только Тсунаёши надул в обиде губы, когда Реборн подошёл к нему с кистью, чтобы разрисовать лицо за каждый раунд Такеши. По итогу Тсунаёши стал похож на самую настоящую панду.

***

— Вонгола: минус шестнадцать очков! Каваллоне: двадцать одно очко! Третий раунд — карута*. (* — карточная игра. В игре карута есть две колоды. Каждая колода содержит 100 карт, на каждой из которых напечатано стихотворение. Две колоды: Ёмифуда (букв. «Карты, которые читают»); 100 карт, каждая с изображением поэта с полным стихотворением (5-7-5-7-7 слогов). Торифуда (букв. «Карты, которые берут»); 100 карт, каждая из которых соответствует карте из колоды ёмифуда, но содержит только последние фразы стихотворения (последние 7-7 слоговых строк).) — Надеюсь, Босс не будет против, если я приму участие? — Кёя изящно облокотился локтями о спинку кресла Тсуны, расплываясь в хитрой усмешке. — Ох, а то я готов был обидеться, что меня не позвали. Это было очень обидно, старикашка, даже очень. Всё же склероз? — Скорее занятость. — Реборн, с хлопком закрыл веер, ударив себя им по ладони, и расплылся в псевдоугодливой улыбке. — Школьники отдыхают сейчас, но никак не зрелые альфы. Стоило Реборну закончить говорить, как Ангел в голове взорвался истерическим смехом. Тсунаёши устало вздохнул. — Хей! — Хару вышел вперёд, пылая праведным гневом и возмущением. — Я лучше всех играю в каруту, вы просто не можете без меня в неё играть! Тсуна, выгнул одну бровь, указал вперёд сложенным веером. — Вперёд. Кто третьим ещё будет? — Он оглянулся назад. И-Пин робко вышел вперёд. — Только про очки не забудь. «Тсу, а тебе не кажется, что отношения между Реборном и Кёей какие-то странные?» «Нет. Как по мне, просто один альфа встретил другого альфа-самца на своей территории, вот они и бодаются.» «Логично», — как-то устало произнёс Демон, Ангел только гнусно хрюкнул от смеха. Противоборствующие команды расселись друг напротив друга на большом красном покрывале. Карты уже были разложены. Реборн, сидя коленями на мягкой подушечке, в отличие от остальных, непринуждённо обмахивал себя веером. — Верная отгадка принесёт вам три очка, — Реборн криво усмехнулся. — Но перед игрой, — Тсунаёши был ничуть не удивлён, что его репетитор сейчас выкинет какую-то гадость, — давайте выпьем чаю. Киллер тянул время до тех пор, пока у Миуры не затекли ноги и он не вышел из игры. Хибари проводил омегу презрительным взглядом, продолжая сидеть с прямой спиной, излучая ничем не скрытое величие. Он не раз сидел так с отцом и старшим братом за чаем. Отец презрительно относился к западным новшествам и был поборником старых традиций, и Кёя, невольно натренировавшись, мог просидеть в традиционной позе не менее трёх часов, прежде чем почувствовать дискомфорт. Реборн, скрыв недовольную гримасу, веером начал игру. В этот раз Каваллоне проиграли с нулевым счётом.

***

— Семья Вонгола: тридцать очков, Семья Каваллоне: двадцать одно очко! В следующих же играх «мозаика лицо», «воздушный змей и сугороко»* Вонгола ушла из плюса в глубокий минус. Нана сочувственно похлопал Тсуну по плечу. (* — настольная игра в кости с передвижными фишками.) — Я так понимаю, Дино, ты собираешь выиграть? — Тсунаёши склонил голову набок и прожёг Босса дружеской Семьи взглядом. Дино пробрало холодком и, даже находясь в окружении своих людей, он как-то неуверенно улыбнулся и в последний момент заставил себя не делать шаг назад. — Да. Но мне кажется, — он перевёл взгляд на репетитора, — стоит заканчивать. Как насчёт провести последнее испытание с обнулённым счётом? Мы всё же взрослые, а они подростки. Нечестно как-то вышло. Реборн хмыкнул, чувствуя некое удовлетворение за Саваду-младшего. Хотя за Дино небольшой укол разочарования почувствовал. Маленький. — Хорошее предложение. Последним раундом объявили приготовление моти. Тсунаёши чуть не рассмеялся в голос при виде растерянных лиц иностранцев. По итогу подростки в пух и прах обыграли Каваллоне и ушли с победой. Нана на обратном пути легонечко поглаживала небольшую сумочку-мешок, предвкушающе улыбаясь: любимый ребёнок обещал его сводить погулять по магазинам. Реборн же, кисло улыбаясь, шёл рядом, не забывая сверлить спину Кёи, что напросился на чай в гости. Не будь тут свидетелей, попробовал бы убить точно.