Нас больше чем один. Знакомство

— Реборн, ты же сильный взрослый альфа! Поставь ты эту грёбаную ёлку ровно! Нана, услышав крик Тсунаёши, улыбнулся шире. Мурлыкая себе под нос, омега занимался мариновкой курицы и внимательно следил, как двое детей нарезают ингредиенты для салатов, не забывая приговаривать, какие у него замечательные помощники. Какие же были времена, когда Тсунаёши точно в таком же возрасте робко, слишком большими неровными кусками нарезал, помогая!.. Пожалуй, это было самое вкусное, что ел Нана за всю жизнь. Может быть это было предвзято, но для него нет ничего лучше, кроме как приготовленного собственным ребёнком. Кажется, точно такой же закон действует и в обратную сторону? — Не виноват я, что это дерево плохо спилили! — Ты ещё дерево выстави виноватым, а не свои кривые руки! — Я Киллер! Лучший киллер! — Зато проигрываешь дереву. Нана покачал головой, вспоминая, как они с Емитсу устанавливали и украшали ёлку. Чаще всего приходилось в конце концов заканчивать всё ему — альфы сплошные дети. И походу его ребёночек обладает таким же вкусом на альф: с виду мастер на все руки, а на деле пятьдесят на пятьдесят — что-то лучше всего, а что совсем плохо. Что же, идеальных нет. И отчасти хорошо — идеальные скучны. — Я тебя заставлю съесть собственную шляпу за праздничным столом, если сейчас я нормально установлю эту ёлку! Реборн, я тебе обещаю! — Мама, а почему Тсуна и противный Реборн так громко ругаются? — Ламбо дёрнул Нану за фартук и протянул ему небольшую салатницу с нарезанными неровными кружками баклажана. — Ох. — Савада-старший, забирая из рук Грозы салатницу, чуть порозовел щеками. — Они просто так выражают свою привязанность, не обращай внимание. — То есть, когда я обзываю И-Пин, — это я тоже так показываю свою к нему привязанность? — Ламбо, поморщившись, повернулся в сторону аккуратно и быстро орудующего ножом маленького Урагана. Тот показал ему язык, на секунду отвлёкшись. Нана, посмеявшись, чуть похлопал его по волосам и дал следующее задание. Какие милые в своей непосредственности дети.

***

Прикрепив последнего журавля, сделанного им вчера совместно с И-Пин, на ёлку Тсунаёши со стоном рухнул на диван, утопая в праздничной мишуре. — Если бы знал, что угроза со шляпой на тебя действует волшебным образом, то давно бы пользовался ей. — Очень смешно, — кисло прокомментировал Реборн, что, сидя в кресле, наблюдал, как Савада наряжает дерево в японском стиле бумажными веерами, маленькими куколками, колокольчиками, фонариками, оригами и самодельными бусами. — Ты как будто лимон проглотил, — хмыкнул Тсунаёши, доставая из-под себя мишуру. — Сейчас ещё комнату украшать будем. На лестницу украшать люстру, кстати, ты полезешь. — Он кинул в него синей скрученной в шарик гирляндой, она упала прямо на колени репетитору. — Как прикажете, Босс! — Вскинул рукой с украшением Реборн, поднимаясь с кресла. — Не забудь ещё бусы! — А красные трусы* для праздника тебе не погладить? — оскалился киллер. (* — Итальянская традиция. У итальянцев особенный подход к новогоднему наряду. Они стараются надеть на себя элемент одежды красного цвета (зачастую нижнее белье), который символизирует удачу и успех в наступающем году.) — Вот ты знаешь, а ведь могу и согласиться, — послал воздушный поцелуй Савада. «Какие у него, однако, нервы…» — присвистнул Ангел. «Прям стальные канаты,» — в тон ему протянул Демон. «У меня другой вопрос: на сколько их хватит?» «Ох, чую, поседеет киллер. А ведь столько столетий умудрялся проходить брюнетом, — Дем хмыкнул. — Даже отчасти жалко его становится.» «У тебя зимнее обострение?» «Это называется совесть, Ангел.»

***

— Бьянки, выбирай. — Тсунаёши перегородил путь, устало глядя прямо в глаза только зашедшему. — Либо ты выкидываешь свой контейнер сам, либо я выкидываю вас обоих. Ничего личного, ты мне как человек нравишься, но я нервный истеричка сейчас и не хочу маяться ещё и с отравлением сегодня. Выбирай. — Я старался. — Бьянки ощутил небольшой холодок по спине и плечам, но решил попробовать использовать непонимание вкупе с обидой в голосе. — Вкладывал всю любовь для… — Вот только Реборн это подсунет, скорее всего, Ламбо. — Тсунаёши криво усмехнулся. — Ты уверен, что тебе хочется увидеть меня в гневе? — Нет, — уголок губ Бьянки дёрнулся. Почему-то перед ним у него не получалось долго притворяться дурачком. Такое чувство, что он читает его как открытую книгу, последний раз такое было при встрече с Ноно и Россо. — На этом и решили, — приветливо улыбнулся Тсуна, ощутимо разгоняя напряжение в воздухе.

***

— Мам, убей меня! Нана с ножом в руках разворачивается, склоняя голову на бок. — Тсу, осталось ещё полчаса и сядем за стол, — мило улыбается он ему. — Ну, мам! — Тсунаёши надул губы. Подойдя, Савада-младший обхватывает его талию, прижимаясь. Положив голову на его плечо, он жалобно вздыхает, показывая всю безысходность ситуации. На заднем фоне слышны крики множества людей. Нана же, стараясь не испачкать его, робко похлопывает запястьями спину. — Я позволю выпить тебе три бокала вина, — закатил глаза Нана, понимая с самого начала, в какую сторону клонит Тсунаёши. — Я тебя люблю! — Тсуна на радости звонко целует его в щёку и убегает обратно. — Не зря же Реборн его привёз, — пожал плечами Нана и продолжил доделывать последние штрихи.

***

— Нет опаснее, мстительнее и злее существа, чем отвергнутый любовник, — глубокомысленно изрёк омега перед тем, как глотнуть ещё алкоголя из бокала. «Пора Нану уводить, а то Бьянки его плохому научит.» «Стойте! Я ещё не всё дослушал.» «Тсуна! Уводи, немедленно!» «Тьфу, блин! Не дадут нормально просвещаться.»

***

— Реборн. Мне страшно. С каменной маской Тсунаёши наблюдал, как Нана нежным ласковым голоском рассказывает, что сделает с Емитсу, если тот не появится во время его следующей течки. Хорошо ещё, что детей они уже отвели наверх спать, а то пришлось бы их очень рано просвещать об интимной стороне жизни. — А мне нет? — Киллер сглотнул и как-то странно покосился в сторону Тсуны. — Как я тебя понимаю… — покачал головой Савада-младший. Реборн со вздохом хлопнул его как-то ободряюще по плечу. В голове киллер вспоминал мудрые слова какого-то старика о том, что если хочешь понять, какой омега будет в будущем, то нужно посмотреть на его мать. Реборн уже мысленно себя пожалел, даже какая-то малая часть его решила забросить гиблую затею, но её подавили упрямство, адреналиновый маньяк и азарт. «Тсуночка, миленький, возьми блокнотик. Позя-зя», — просяще протянул Ангел слабеньким тоненьким голосочком. «Я за тебя итоговые тесты напишу, если ты этого не сделаешь.» «Ответ очевиден.» «Ненавижу вас.» «Мы тоже тебя любим.» «А я то вас как.»