Самодовольный оскал.

Dum spiro, spero*.

Том Реддл не был хорошим человеком. О нет, он был просто ужасен, если можно так сказать. Властный, злопамятный, его самолюбие достигает Юпитера. Приют влияет ужасно на детей, а особенно приют Вула. Тёмное, мрачное место, из которого хочется выбраться как можно скорее и никогда больше не возвращаться. Почерневшие от времени каменные стены, облезлый слой когда-то белой штукатурки. Скрипучие половицы и хлипкие ступени лестниц. Все это давило и удручало. Ужасное чувство. — Из этого приюта не выходят человеком, малыш, — сказал как-то старшеклассник, оперевшись о стену приюта, закуривая. Тот потрепал ещё маленького Тома по голове и легко улыбнулся. Удивительно, но он единственный, кто относился к маленькому Реддлу хорошо. По крайней мере, тот не отворачивался, когда Том смотрел на него в упор. — Запомни, малой, весь этот приют — бездна, из которой нам никогда не выбраться. Она холодна и в ней лучше не оставаться подолгу. Усек? Том запомнил. На следующий день, мальчик, кажется, его звали Майк, сбежал из приюта. Через месяц стало известно, что он замёрз насмерть и его тело обглодали бродячие собаки. Тело еле опознали. В приюте к Тому относились отвратно. Миссис Коул, владелица приюта, ненавидела его настолько сильно, насколько вообще можно ненавидеть маленького мальчика. «— Он ведь ненормальный! — мелькало иногда между разговорами. — Марта, ты видела его глаза? Видела, как на него смотрят другие дети? Многие говорят, что именно он повесил того кролика! Немыслимо! Марта, а по совместительству нянечка, повариха и медсестра, кивала головой и молчала». Миссис Коул заставляла его ходить в церковь по воскресеньям вместе с другими сиротам и называла его бесом. Думаете, Том хотел себе такой участи? Нет, определённо нет. Монстр, чудовище, ненормальный, убийца. Всё эти жестокие слова никто не смел произносить вслух рядом с ним, но между сиротам это отчётливо проскальзывало. «Мы ненавидим тебя, Том Марволо Реддл, и было бы лучше, если бы ты никогда не появлялся на пороге этого приюта». Реддл не хотел быть монстром. Он убил того мальчишку совершенно случайно, это была случайность. Кто же знал, что тот самый малыш Кевин просто хотел познакомиться? Малыш Кевин. Маленький и невинный пятилетний мальчик, который обещал вырасти в рыжего, статного красавца и состариться в кругу семьи. Но не вырос, он попусту не успел. Том одним лишь взмахом руки со всей силы впечатал малыша в стену. Случайно. Это была случайность. Том настолько часто повторял это, что казалось, будто он сам поверил в свои слова. Реддл неверяще отшатнулся от сползающего на пол тела, распахнув глаза. Он дрожащими руками обхватил себя за плечи, когда в нос резко ударил запах крови. «Я что, убил его?». Том мелкими шагами подошёл к телу и взял его за еле тёплую руку. Пульса нет. Он не дышит. Реддл часто и тяжело задышал, отходя назад и вступая в лужи крови. Истерика душила горло. «Я не виноват, я не хотел этого, я не хотел!». В соседнем коридоре послышались шаги. Испуганные лица сирот и Миссис Коул, с побелевшим лицом она диким взглядом осматривала мёртвого Кевина, который буквально вчера улыбался в столовой и стеснительно дарил девочке Кэти бумажный цветок на булавке. Она подошла, схватила его за уже мёртвые плечи и сумасшедшим взглядом уставилась на Тома. Она была не просто сумасшедшей — невменяемой. Дрожащими руками обхватив тело, с её губ слетел тихий шелест, полный ненависти и отчаяния: «монстр». Реддлу было шесть. Когда же Том приехал в Хогвартс, все изменилось. Тома любили все, без исключения. Даже не любили, нет, это неподходящее слово. Его обожали. Его поддерживали. Его боготворили. Юного Тома Реддла любили все. Студент, у которого огромное, несомненно светлое будущее. Он был «идолом». Том Реддл восхищал своей харизмой многих, и заставлял этих «многих» безропотно следовать за ним и складывать свои головушки у его ног. Медленно, но верно он собирает вокруг себя нужных людей. Будущих политиков, людей с острым умом, амбициозных, хитрых и, самое важное, глупых. Глупому человеку достаточно власти, но он же глупый, как он будет распоряжаться этой властью? Ведь он не умеет этого. Глупыми людьми легко управлять. Конечно, не все его рыцари скопище идиотов. Есть по настоящему достойные люди, которые будут важны ему в будущем. Которые пригодятся ему в более важных целях. Гриффиндорцы стараются не цепляться лишний раз с Реддлом. Чтобы о львах не говорили, но они были осторожны с выбором противников. А в Томе видели именно тот тип противников, которые были неприкосновенны. Которые были слишком хитры и опасны для буйных нравственных львят. Тома Реддла уважали. Тома Реддла любили, и он это принимал. Но Том Реддл не любил никого. Он не мог, да и не умел. В его словарном запасе было много слов, терминов и правил, но для любви в нем места не было. — Похож на самовлюбленного ублюдка, — беспечно сказал как-то Кормак Маклагген, сидя в гостиной Гриффиндора когда речь зашла о старосте Слизерина. Многие его поддержали, не делясь своим мнением. Бояться можно любого, но назвать его в лицо ублюдком посмеет не каждый. Маклагген не посмел. Это так, можно сказать, мысли вслух. Впервые о смерти Том задумался в начале лета перед четвёртым курсом. Что это значит, смерть, быть мёртвым? Это похоже на дыхание. Смерть — это все равно что человек вдохнул и забыл, как выдохнуть обратно. Всё люди на земле смертны. Кроме Фламеля и его жены, конечно, но их мы опустим. Смерть забирает всех, не спрашивая разрешения и можно ли ей войти. Она просто врывается и забирает твою душу, унося к себе в бескрайнюю коллекцию. « — Человек жив, пока о нем помнят». Том не мог вспомнить, кто сказал ему это. Имя и силуэт этого человека мельтешило на краю сознания, но Реддл не пытался поймать это узнавание за хвост. Он не хотел умирать. Не хотел умереть, никем не признанный, безымянным волшебником. Он хотел, чтобы его запомнили и помнили всегда. Внутри Тома все похолодало. Он не хотел, чтобы Смерть забрала его.

«Том Марволо Реддл. 1927-???. Memento mori**».

Надгробная плита, стоящая посреди пустынного поля. Ни цветов, ни намёка на то, что кто-то либо приходил сюда после его, Тома, смерти. Надгробная плита, не раз пускающая корни в его кошмары. Эта плита, нет, сама смерть, стала его личным кошмаром, приходящим из раза в раз. Окончательно Том решил никогда не дать Госпоже забрать себя в ночь на 25 августа 1940 года. Именно в ту роковую ночь на окраину Лондона десять немецких самолётов, сбившись с курса, по ошибке сбросили бомбы. Это было поистине ужасно. В ту ночь Том Реддл по настоящему испугался. Сначала ничего не предвещало беды. А потом начались громкие взрывы, из-за которых закладывало уши. Едкий дым, гарь и копоть не давали сделать единственный вдох, глаза горели пламенем и слезились. Горячий воздух проникал в горло, сдавливая грудь в тисках. Дышать было невозможно, чёрная пелена застилала глаза, уши болели от невозможного грохота. Во рту было сухо и Тому казалось, что он умирает. Сироты, бегающие по приюту в панике и Миссис Коул, чьи крики перекрывали громкие визги и свисты снарядов. В ту ночь погибло с десяток людей, даже больше, гораздо больше. Том помнил, как перешагивал через кучи мёртвых тел, помнил, как споткнулся и его рука вошла по локоть в кровавое месиво, состоящее из осколков костей и… Это что, мозг?! Том отшатнулся и его обильно вырвало. Это была чья-то голова, пока её не размазало по земле огромным осколком бетона. В ту ночь в сердце юного волшебника что-то треснуло. Он не умрет. Никогда.

« — Сэр, я хотел спросить вас кое о чем.»

На четвёртом курсе все было безуспешно. Тщетные поиски нужных книг, сбор информации, которая совсем не помогала. Всё это убивало.

« — Так спрашивайте, мой мальчик, спраши­вайте…»

Что нужно, чтобы стать бессмертным? Философский камень? Нет. Что же?

« — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах?»

Реддл прошаривал всю библиотеку Хогвартса в поисках информации, стараясь делать это как можно незаметнее. Никто не отменял того, что Дамблдор с лёгкостью может раскусить его план. Это не составит ему особого труда.

« —Я на­ткнулся на этот термин, читая кое-что, и не впол­не его понял.»

Дамблдор был странным. Сильный волшебник, который скрывается за маской добродушного старика, какие обычно учат молодняк раскладывать карточные пасьянсы и так далее. Он не внушал особо доверия, а его цепкий взгляд пронизывал до самых костей.

«— Вам пришлось бы приложить изрядные уси­лия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержа­щую подробные сведения о крестражах. Это мате­рия очень Темная, Темная по-настоящему.»

Том добывал информацию, выпытывал её у чистокровных из тёмных родов. Без толку.

« — Раскалывание души на несколько частей? Как насчёт…»

На пятом курсе Том решил искать информацию в по настоящему тёмных местах. Незатейливые письма, текст которых скрывался за мощными чарами маскировки. Незаметные записки, перелетающие из рук в руки и понятливые кивки будущих последователей. Кто там говорил, что связи — это плохо? Верно, никто. Потому что связи это очень полезная штука. В конце пятого курса он объявил себя наследником Салазара Слизерина, выпустив из Тайной Комнаты Василиска. Ну и что, что он убил какую-то маленькую девочку? Она просто неудачно попала под ноги, вот и все. Ничего личного. Тем более, об этом никто не узнал. Да, он совершил грешок, когда не успел вовремя спрятать тело и случился переполох. Ну и что? После этого случая все змеи с зелёного факультета склонили перед ним головы и признали его. Реддл был рад власти и пользовался ею безропотно. Конечно, были отдельные умы, которые не желали поддерживать грязного полукровку. Через время некоторые попали в Больничное Крыло со сложными, несомненно тёмными проклятиями.

«—…семь?»

Шестой курс дал возможность попасть в Запретную секцию библиотеки. Да, Том и раньше мог попасть в неё без проблем. Но больше чем половина книг были доступны лишь с шестого курса, что довольно удручало. Полгода Реддл рылся в книгах, ища хотя бы маленькие намёки, виточки ведущие к бессмертию. И нашёл. Крестраж.

«— Это будет наш маленький секрет, профессор, — учтивый тон и мягкая улыбка, в меру лести и юного очарования.»

Летом перед шестым курсом тот посетил дом Мраксов, застав в нем Морфина, своего дядю. Всё было предельно легко. Вытянуть из него, где живут его отец-маггл со своими родителями, было проще простого. Убить их всех было ещё легче. А подставить Морфина и запереть его в Азкабане было легче вдвойне. В тот день Реддл забрал кольцо Мраксов и больше в тот дом не возвращался. В 1943 году Том Марволо Реддл создал свои первые два крестража из дневника и родового кольца, разделив свою душу. Первая черта безумия пройдена.

Ведь власть без злоупотребления не имеет очарования, не так ли?