Переломный момент (Breaking Point)

Эти чувства не пройдут, Они отбрасывали меня в сторону, Но я по-прежнему надеюсь, что однажды Время развеет их прочь. Но эти чувства не пройдут. «Sideways», Citizen Cope

------------------------------------------------

      Подросток, которому уже почти исполнилось шестнадцать лет, сидел в полном отчаянии на единственных не сломанных качелях на пустой и заброшенной игровой площадке, ночной ветерок трепал его черные как смоль волосы, пока он медленно раскачивался взад и вперед по воздуху, закрыв глаза и крепко сжимая пальцами банку пива, которую держал в руке.              Пустые пивные банки валялись вокруг него на земле детской площадки, разбросанные во все стороны, рассказывали историю отчаяния и заброшенности. Он просидел там несколько часов, наблюдая, как ночь медленно подкрадывается к Литтл-Уингингу, одинокий и безмятежный, как и те, кто жил по соседству. Все слышали рассказы об этом мальчике; рассказы о закоренелом преступнике, хулигане, который посещал Школу святого Брутуса для неисправимых подростков с криминальными наклонностями. Ни одного из них не удивило, что он пьет в темное время суток, они не стали с ним спорить. Беспокойная молодежь не была их проблемой, и они были рады этому.              Мальчик перестал раскачиваться и открыл глаза, глядя на звезды в небе на мгновение, прежде чем поднять бледную руку, чтобы сделать протяжный, глубокий глоток из банки. Капля алкоголя сорвалась с его губ и начала стекать по подбородку, но он сердито стер ее рукавом своей поношенной толстовки, прежде чем бросить пустую банку на землю, чтобы она присоединилась к остальным таким же, разбросанным у его ног.              Не дожидаясь ни секунды, мальчик наклонился и вытащил еще одну банку, открыв пиво за считанные секунды и тут же проглотив немного горькой жидкости, как будто от этого зависела его жизнь.              Холодный ветер снова прорезал ночной воздух, но, несмотря на то, что на нем была только тонкая поношенная толстовка, мальчик даже не вздрогнул, не обращая внимания на холод. Онемение захлестнуло его тело, но ему помог алкоголь, хлынувший по его организму, и он приветствовал его.              Ведь это была всего лишь вторая неделя летних каникул после пятого курса в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, и Гарри Поттеру, Мальчику-Который-Выжил, уже было достаточно.              Гарри снова поднял глаза к небу, глядя на звезды, которые только начинали появляться в темнеющем полотне над ним, и сделал еще один большой глоток из банки, которую крепко сжимал в руке.              Был ли там Сириус? Подумал он, чувствуя, как в груди поднимается боль, как бывало всякий раз, когда он вспоминал о своем крестном отце. Он сделал еще один большой глоток из банки пива, отчаянно пытаясь похоронить воспоминания в водовороте мыслей, вызванном алкоголем.              Он знал, что Сириус был назван в честь созвездия Большого Пса, но ни за что на свете не мог вспомнить, как оно выглядело. Астрономия никогда не была его самым сильным предметом, но сегодня он проклинал свой недостаток знаний. Он подумал, что для него было бы утешением видеть, как Сириус смотрит на него сверху вниз.              Или нет? Будет ли Сириусу стыдно за него? Он был глупым, высокомерным подростком, который взял своих друзей на опасную вылазку, которая привела к смерти его крестного отца.              Почему Сириусу не должно быть за него стыдно?              Гарри сделал еще один глоток пива, надеясь заглушить ужасные мысли, которые крутились у него в голове в течение нескольких дней, надеясь заглушить водоворот эмоций, который сотрясал его тело.              Гарри надоело быть храбрым. У него больше не было сил заботиться об этом. Он хотел спрятаться от своих воспоминаний, от своих мыслей.              Своей жизни.       

***

      Время тянулось медленно.              Гарри обнаружил, что не знает, как долго он просидел на этих качелях, медленно попивая из банок, украденных у Дадли, пока его разум боролся с противоречивыми эмоциями: боль боролась с печалью, отчаяние с гневом. Гарри понял, что он буквально топит свои печали, когда пьет украденную выпивку, надеясь затеряться в пьянстве, хотя бы для того, чтобы дать себе передышку от своего беспокойного ума и отчаянных мыслей.              Сделав еще один глоток, он лениво подумал, не впал ли он в депрессию. Его разум на этот раз был милосердно отстранен, благодаря алкоголю, когда он думал об этой идее; со всем, через что он прошел, это на самом деле не было таким уж надуманным. Каждый год одно за другим, казалось, наваливалось на него, и с каждым годом ему становилось все труднее и труднее найти причину, чтобы продолжать бороться.              Даже Хогвартс, единственное место, которое он по-настоящему считал своим домом, был запятнан в прошлом году. Амбридж оставила свой след, в виде шрама на его руке, и события, ознаменовавшие конец года, испытали его решимость сильнее, чем когда-либо прежде. После смерти крестного и из-за собственной вины в событиях, приведших к этому, Гарри обнаружил, что даже старый замок больше не приносил ему утешения. Учителя смотрели на него с жалостью, все, кроме Снейпа, конечно, и его друзья больше не знали, что ему сказать. Они все еще оставались рядом с ним, и он был благодарен за это, но что-то изменилось. Он изменился.              Как будто он больше не принадлежит никому. Даже самому себе.              Возвращение к Дурслям было почти облегчением. По крайней мере, здесь ему не придется изображать храбрость и делать вид, что все в порядке. Дурслей совершенно не волновало, что он несчастлив, и, несмотря на странные стычки, составлявшие повседневную жизнь на Тисовой улице, они до сих пор оставляли его в полном одиночестве.              Гарри отстраненно поднял бледную руку, чтобы осторожно потрогать синяк на щеке, оставшийся от одного из немногих случаев, когда Дурсли, и особенно его дядя, не оставляли его в покое. Он надавил на синяк пальцем, все сильнее и сильнее, наслаждаясь болью, которая пронзила область его расположения, и это дало ему мгновенное облегчение над болью в его душе.              Он знал, что Дурсли не будут уважать его личную жизнь в это трудное время, но осознание того, что они действительно наслаждаются его болью и страданиями, было трудно принять. Как бы он ни старался не думать о том, что движет Дурслями, поскольку они всегда так мало заботились о нем, он не мог предотвратить небольшую боль в груди от их обращения с ним.              Боль смешалась с небольшим количеством гнева.              Потому что Гарри был зол. Он ничего не мог с собой поделать; его нарастающая ярость на мгновение разрушила бесчувственное убежище, созданное алкоголем, который он уже выпил в тот вечер. Они были единственными живыми родственниками, которые у него остались, и они ненавидели его до глубины души. Они должны были любить его и заботиться о нем, но вместо этого они обращались с ним как с пустым местом. Он заслуживал лучшего!              Горькие мысли крутились в его голове, и, как бы он ни хотел спрятаться от своего прошлого, он не мог остановить их.              Ярость и несправедливость поднялись в нем, и в яростном гневе Гарри запустил банку, из которой он пил, так далеко, как только мог бросить ее, крича от ярости и боли, когда он высвободил то, что он сдерживал в течение нескольких недель. Он слез с качелей и, спотыкаясь, подошел к разбросанным по полу банкам. Одну за другой он подбирал их и швырял во все стороны, сдерживаемый гнев высвобождался с каждым броском.              Он их ненавидел. Он действительно, честно, ненавидел их...              — Осторожнее, Поттер!              Гарри остановился, слегка запыхавшись, когда его сердце громко застучало в груди. Бесчувственность, в которой он недавно пытался затеряться, исчезла так же легко, как и появилась, и теперь он проклинал ее отсутствие. Держа банку в руке, он повернулся лицом к голосу, сразу же узнав, кто это был.              — Эй, урод, — небрежно усмехнулся Дадли, хотя в его походке было что-то угрожающее, когда он направился к Гарри, как всегда окруженный своей «бандой». Гарри позволил банке, которую он держал, выпасть из его руки, когда он медленно пошел назад к качелям, чтобы сесть, не желая дать своему кузену удовлетворение получить от него какую-либо реакцию.              — Эй, Поттер! — Дадли повторил попытку, повысив голос от гнева. Очевидно, он не собирался оставлять Гарри одного. — Ты действительно думал, что тебе сойдет с рук кража моей выпивки?              — Оставь меня в покое, Дадли, — устало сказал Гарри, натягивая на голову капюшон толстовки, изо всех сил пытаясь сфокусировать взгляд на толпе перед собой, когда оба его глаза, казалось, хотели только спать. Он больше не боялся своего кузена, но сейчас был не в настроении иметь с ним дело. Мысли его кружились, и боль в груди возвращалась. Ему нужно было еще пиво...              — Заставь меня, урод, — насмехался Дадли, явно стараясь выглядеть крутым перед друзьями. — Теперь ты не такой уж и уверенный, когда тебя не окружают твои ненормальные дружки.              Дадли, конечно, имел в виду членов Ордена, которые провожали его с вокзала в конце семестра. Дурсли не очень хорошо восприняли угрозу возмездия. На самом деле, его дядя, казалось, воспринял это как личное оскорбление и с тех пор поклялся относиться к Гарри так, как только он хочет, независимо от того, что говорят «эти уроды».              Об этом мог свидетельствовать болезненный синяк на щеке, любезно оставленный дядей наотмашь.              Внезапно снова почувствовав меланхолию, Гарри наклонился и схватил еще одно пиво, торопливо открыв его и выпив с отчаянием. Его кузен разговаривал со своей бандой, без сомнения что-то замышляя, но Гарри обнаружил, что его это мало волнует, да и если вообще волнует. Алкоголь снова делал свое дело, и через несколько минут и половину банки Гарри почувствовал, как к нему возвращается контроль, когда боль отступила и блаженная бесчувственность начала возвращаться.              — Мы собираемся преподать тебе урок, — пригрозил Дадли, подбадриваемый насмешками и поддержкой своих приятелей, и повернулся к кузену. Гарри неохотно, так как его голова начинала казаться очень тяжелой, поднял глаза и встретился взглядом с Дадли: — никто не крадет у Большого Ди и не выходит сухим из воды после этого!              — Ты собираешься преподать мне урок? — Гарри усмехнулся, нисколько не испугавшись угрозы, особенно с алкоголем, протекающим по его организму. На самом деле, он чувствовал себя странно бесстрашным. — Урок, как выглядеть свиньей? Потому что я думаю, что ты в этом эксперт. Избавился от своих свинячьих хвостиков?              Его слова были слегка невнятными, а глаза пытались сфокусироваться, но Гарри решил, что его кузен понял суть. Дадли покраснел от оскорбления, явно напомнившего ему об унижении, которое он испытал благодаря Хагриду, и Гарри не мог не почувствовать некоторое удовлетворение от смущения своего кузена.              — Заткнись, урод! — сердито огрызнулся Дадли, хотя в его тоне слышалось отчаяние. — Закрой свой рот, или я сам тебе его закрою!              — Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь, — усмехнулся Гарри, прекрасно понимая, что все четверо мальчишек сейчас нападут на него, и это его нисколько не волнует. Он провел почти все свое детство, убегая от этих идиотов, и после всего, что он пережил с тех пор, это было бы похоже на трусость, чтобы попытаться убежать сейчас; он больше не был маленьким беззащитным ребенком. Вместо этого он стоял на своем — действие, облегченное алкоголем, который управлял его чувствами.              Дадли, казалось, воспринял насмешку Гарри как личный вызов и бросился на него прямо в лоб. Гарри, который годами уворачивался от всего, начиная от бладжеров и заканчивая кулаками своего дяди, легко отошел с дороги своего атакующего кузена, несмотря на то, что он едва держался на ногах.              Алкоголь затуманил его разум и затуманил зрение, так что он не видел, как трое других парней бросились на него, пока не стало слишком поздно. Боль пронзила его ребра, когда кулаки столкнулись с телом. Кто-то с силой толкнул его, повалив на землю. Он пытался вскарабкаться, но был недостаточно быстр. Чья-то рука схватила его за волосы и дернула вверх, боль была такой сильной, что Гарри не смог сдержать стон, сорвавшийся с его губ. Он попытался вырваться, но руки, державшие его, были слишком сильны.              — Теперь ты не так умен, Поттер? — усмехнулся Дадли, ударив пухлым кулаком в лицо Гарри, добавляя к синяку, уже оставленному отцом.              Другие мальчики громко рассмеялись, издеваясь над его болью.              — Ты уже усвоил урок, урод? — жестоко спросил Дадли, ударив Гарри еще одним кулаком в грудь, отчего тот согнулся пополам от боли.              Гарри не ответил, и отказался бы что-либо отвечать, даже если бы у него была возможность говорить, не желая доставлять Дадли удовольствие от мысли, что он задел его. Он держал рот крепко закрытым, даже когда темнота начала подкрадываться к краю его зрения и бессознательно манила, когда боль одолела его чувства.              Гарри закрыл глаза и поприветствовал темноту, спускаясь все ниже и ниже, пока окончательно не потерял сознание.       

***

      Медленно осознание вернулось в его затуманенный разум.              Не двигаясь из неудобного положения, в котором он остался на земле, Гарри приоткрыл один глаз, прищурившись, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте. Память медленно возвращалась к нему, и он застонал, когда боль от побоев начала становиться все более заметной в его затуманенном сознании.              Судя по тому, что он видел, была еще ночь, и он все еще был на детской площадке; он мог только разглядеть качели, которые слегка покачивались от позднего ночного ветра, тускло освещенные мерцающим уличным фонарем неподалеку.              Вытирая окровавленную губу рукавом, Гарри проклинал своего идиотского кузена, свою удачу, весь мир... свою жизнь. Неужели нельзя оставить его одного на одну ночь? Неужели он слишком многого просит?              Он лениво ощутил боль в губах, щеке, ребрах и груди, но просто поднялся, взял одну из оставшихся банок пива и сделал большой глоток, не обращая внимания на жжение, когда жидкость потекла по его раненому рту. Гарри закрыл глаза и осторожно откинулся на спинку качелей, сжимая цепи, когда его мир начал немного вращаться.              Избиение было болезненным, да, но Гарри страдал и хуже, и он знал, что ему не придется долго мучиться.              Пока он продолжал пить, Гарри знал, что алкоголь снимет боль, как внутри, так и снаружи, и погрузит его в блаженное забытье.              -SS-              Северус Снейп был в ярости. Мало того, что он был вынужден охранять дом Поттера, как будто у него не было лучших способов провести свое время, но он также только что был проинформирован всегда ненадежным Наземникусом Флетчером, что глупого мальчика даже не было там.              По словам этого жулика, Поттер выбежал из дома несколько часов назад в приступе подростковой ярости и с тех пор не возвращался. Когда Снейп спросил этого человека, почему он не последовал за этим идиотом и не привел его обратно, Флетчер просто ответил, что у него «есть еще кое-какие дела».              Проклиная Альбуса Дамблдора за то, что он вообще воспользовался помощью этого вора, Снейп чуть было не повернулся и не ушел домой в знак протеста, прежде чем здравый смысл милостиво возобладал, и он признал, что ему следует найти Поттера самому, прежде чем мальчик попадет в еще большие неприятности, чем он уже попал.              Что же заставило этого мальчишку покинуть единственное место, которое считалось для него безопасным? Его могли схватить Пожиратели Смерти, и никто бы ничего не узнал.              Ворча, когда он отвернулся от дома Дурслей, Мастер зелий вытащил свою палочку и быстро произнес заклинание поиска. Испустив небольшой вздох, Снейп начал идти туда, куда вело его заклинанием. По крайней мере, этот глупец не попал в плен к Волдеморту. Поттер все еще был рядом; невыносимый мальчишка!              Его одежда развевалась по ветру, но в данный момент ему было наплевать на сохранение маггловского образа. Кроме того, рассудил Снейп, было так поздно, что он сомневался, что кто-нибудь увидит его. Кроме Поттера, конечно. На его лице появилась ухмылка при мысли о том, как мальчишка отреагирует на встречу с самым ненавистным профессором в самом начале летних каникул. По крайней мере, ночь не будет потрачена впустую; у него была возможность разозлить золотого мальчика Гриффиндора, и он не собирался упускать ее. Он с некоторым ехидством подумал, нельзя ли назначить отработку летом...              Его недружелюбный ход мыслей прервался, когда заклинание направило его на старую детскую площадку, заброшенную в ночное время суток. Снейп нахмурился. Он ожидал, что Поттер будет на какой-нибудь маггловской вечеринке: пьет, курит, принимает наркотики... что бы там ни делали подростки во время каникул.              Но маггловская площадка? Детская площадка? Поттер был незрелым, да, но, конечно, даже он не сбежал бы от своих любящих родственников только для того, чтобы провести время на темной и пустынной игровой площадке.              Медленно, но с решительной осторожностью Снейп открыл калитку и вошел на темную игровую площадку, держа перед собой зажженную палочку, а на губах у него застыло готовое проклятие, если он столкнется с кем-нибудь. Поттер, несомненно, был где-то поблизости, он это знал, когда сканировал окрестности, но мальчику удалось привлечь неприятности таким образом, каким даже его проклятый отец не смог бы.              Слегка прищурившись в темноте, Снейп смог разглядеть маленькую тощую фигуру, сидящую на одной из качелей. Присмотревшись, Снейп увидел, что фигура склонила голову к полу и осталась неподвижной, несмотря на шум, который Снейп издал, проходя через ворота на детскую площадку.              Снейп медленно приблизился к безутешной фигуре, и в его разум пробрался маленький комочек дурного предчувствия, когда он увидел пустые банки из-под пива у своих ног.              Он поднял свою палочку, свет падал прямо на лицо фигуры, но озаряющее понимание, которое поразило его, когда он понял, что нашел свою намеченную жертву, вскоре сменилось потрясением, которое почти заставило его уронить палочку.              — Поттер?              -HP-              Гарри приоткрыл глаза, его веки стали тяжелее, чем обычно, когда он поднял голову, чтобы встретить свою новою неприятность.              — Снейп? — Гарри застонал, глядя на одетую в черное фигуру, стоящую прямо перед ним. Какого черта этот сальный мерзавец здесь делает!? Почему бы всем просто не оставить его в покое?              — Поттер! Вставай, глупый мальчишка!              Чья-то рука метнулась вперед, прежде чем Гарри с его притупленными рефлексами успел заметить это, и дернула его за толстовку, сдернув Гарри с качелей так резко, что он споткнулся и тяжело упал на землю, распластавшись на нелюбезной куче банок, разбросанных на холодной земле.              — Что за глупый, идиотский, нелепый...              Тирада продолжалась, но Гарри не слушал, кровь начала стучать в его ушах громче, чем когда-либо. У него болела голова, болело все тело.              У него болела душа.              — Поттер, — прорычал Снейп, возвращая мысли Гарри в настоящее. В данный момент ему было необычайно трудно сосредоточиться, и, если бы не Снейп, Гарри, скорее всего, спал бы на земле именно там, где упал, слишком измученный, как физически, так и морально, чтобы что-то предпринять.              Вместо этого он неохотно оторвал свое ноющее тело от земли, слегка покачиваясь на нетвердых ногах. Гарри шагнул вперед, чтобы ухватиться за цепи качелей, но его конечности, казалось, не слушались.              Когда он почувствовал, что снова падает вперед, чья-то рука крепко схватила его за плечо, удерживая в вертикальном положении, и Гарри почувствовал, как его лицо вспыхнуло, когда он понял, что Мастер зелий был тем человеком, который и удерживал его от падения обратно на землю. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не стряхнуть с себя руку сального мерзавца, но, честно говоря, Гарри знал, что упадет без его помощи.              — Что заставило тебя покинуть дом твоих родственников? — потребовал Снейп, его рука, как тиски, сжимала плечо Гарри. Гарри едва сдержался, чтобы не поморщиться, и крепко сжал губы. Он не думал, что Снейп оценит его ответ в данный момент. — Да еще и напиться! После всего, что Орден сделал, чтобы защитить тебя, ты решаешь выставлять напоказ всю свою знаменитость и делать все, что хочешь. Из всех высокомерных…              — Простите, — пробормотал Гарри, больше чтобы заткнуть Снейпа, чем реально извиниться. Он знал, что чувство вины придет, оно всегда приходило, но в данный момент он не хотел ничего больше, чем остаться в блаженном забытьи опьянения.              — Поттер! Стой смирно, глупец! — огрызнулся Снейп, разочарование окрасило его тон.              — Мм? — рассеянно пробормотал Гарри, пытаясь вернуться к качелям, но ему мешала рука, крепко прижатая к плечу. — Хочу сесть. Я устал.              -SS-              — Идиотский мальчишка... — пробормотал Снейп. Он подтащил Гарри к качелям, позволив мальчику присесть ненадолго. Как бы отчаянно он ни хотел бросить Поттера в его доме и избавиться от него, он знал, что мальчик еще не может никуда пойти. Он не мог не заметить синяки и кровь на лице мальчика, но это только разожгло его гнев. Не только пьет, но и дерется...              — Ты хоть представляешь, как глупо себя повел, Поттер? — потребовал Снейп, отбивая руку мальчика от попытки схватить еще одно пиво из груды запасов на полу. После одного взмаха палочкой, банки, полные пива, исчезли без следа.              — Эй! — сердито пробормотал Поттер. — Мне... нужно это!              — Зачем? — потребовал Снейп, не раскаиваясь в своих действиях.              Поттер нахмурился, синяки резко контрастировали с бледной кожей мальчика, когда его лицо осветилось светом палочки.              — Больно, — пьяно ответил Поттер, его лицо исказила гримаса.              — Я уверен, что это не чья-то вина, а твоя, Поттер, — сказал Снейп без всякого сочувствия, снова хватая мальчика за толстовку. Пора было тащить этого глупого идиота домой к его обожающим родственникам.              — Не... трогай меня! — огрызнулся Поттер, вырываясь из хватки Снейпа. Однако он потерял равновесие и снова упал на землю с болезненным ударом, едва не сбив очки с лица. — Черт, — простонал мальчик, перекатываясь на спину.              — Следи за языком, Поттер, — оборвал его Снейп, потеряв терпение. Он даже не пошевелился, чтобы помочь мальчику подняться с земли. — О, если бы только волшебный мир мог увидеть великого Гарри Поттера сейчас, — злобно усмехнулся Снейп, наблюдая, скрестив руки на груди, как Поттер продолжает пытаться встать.              — Заткнись... Снейп, — пробормотал Гарри, хотя это было достаточно громко, чтобы Снейп его услышал.              Снейп лишь ухмыльнулся в ответ, прежде чем наклонился и потянул Гарри за толстовку. Гарри боролся с захватом, невольно заставляя свою футболку задраться вверх.              -HP-              Раздался тихий вздох, и затуманенному разуму Гарри потребовалось некоторое время, чтобы понять, кто издал этот звук.              — Поттер? — Снейп начал хмуриться, его тон был окрашен беспокойством. — Кто это с тобой сделал?              Гарри пожал плечами. Он не собирался говорить со Снейпом о том, что сделал его кузен. Очевидно, Снейп заметил синяки на его лице, но его, казалось, это не волновало, поэтому Гарри не мог понять, почему этот человек вдруг забеспокоился сейчас. Не то чтобы его синяки были такими уж страшными...              — Поттер... — предупреждающе сказал Снейп, и его лицо внезапно приняло угрожающее выражение, которое Гарри так хорошо знал.              — Маггловские мальчики, — неохотно пробормотал Гарри, закрывая глаза, когда его внезапно охватило головокружение. Он начал уходить с детской площадки, как только мог, стремясь избежать неприятного разговора со Снейпом.              Снейп нахмурился и последовал за ним, держа руку на плече Гарри, чтобы тот не упал.              — Что, во имя Мерлина, ты сделал им, чтобы заслужить это?              Он указал на синяки на груди Гарри, но вместо ответа, Гарри сердито дернул свою футболку вниз, прикрывая их вновь.              — Какой ты раздражительный, Поттер, — усмехнулся Снейп, хотя что-то в его тоне было не так, как будто часть гнева покинула его. — Мне трудно поверить, что ты сделал что-то, что могло бы оправдать такое обращение.              Гарри только пожал плечами, когда они продолжали неуклюже ковылять по улице, рука Снейпа все еще крепко сжимала плечо Гарри, чтобы удержать его в вертикальном положении.              — Или, может быть, золотой мальчик не такой золотой, как мы все думали, — продолжил Снейп, разочарование закралось в его слова. — Возможно, это было просто правосудие. Хулиган, который получил то, что ему причиталось. Каков отец, таков и сын...              — Я ничего не сделал, мерзавец! — сердито пробормотал Гарри. — Они просто напали... на меня.              Снейп никак не отреагировал, но на его лице не отразилось никакого удивления. Впрочем, с Гарри этого было достаточно: тело болело, разум был затуманен, и усталость быстро подкрадывалась к нему. Все, чего он хотел сейчас, — это спать.              — Я иду спать, — объявил Гарри, чувствуя, как пульсирует его голова и как опасно кружится его мир.              — Отлично, — раздраженно огрызнулся Снейп, таща Гарри по улице ускоренным шагом. Они свернули на Тисовую улицу, и внезапно Гарри почувствовал тошноту совсем по другой причине. Он внезапно остановился, заставив Снейпа оглянуться в отчаянии.              — Поттер…              — Я не хочу... не хочу возвращаться, — упрямо пробормотал Гарри, отказываясь сделать еще хоть шаг. — У меня… будут... проблемы.              — У тебя и так проблемы, Поттер! — огрызнулся Снейп. — Ты хоть представляешь, в какой опасности оказался сегодня вечером? Ты хоть представляешь, как легко тебя могли убить, глупец! Если бы я не нашел тебя…              — Это не моя вина, — пьяно защищался Гарри. — Я был там... всю ночь, — он слегка наклонил голову и кивнул в сторону детской площадки, которую они только что покинули.              — Да, — выдавил Снейп, словно отчаянно пытаясь не ударить мальчика. — Но мы этого не знали. Тебе было сказано оставаться дома.              Гарри снова пожал плечами, решив больше не двигаться.              — Глупый мальчишка! — прорычал Снейп, пытаясь снова потянуть Гарри вперед, Гарри сопротивлялся изо всех сил, не падая.              — Как будто тебе не все равно, сальный мерзавец, — пробормотал Гарри, но Снейп услышал его.              — Ты хочешь умереть, кретин? — сердито спросил Снейп, в его тоне ясно слышалось разочарование.              Гарри только пожал плечами в ответ. Размышления о смерти всегда приводили его к размышлениям о пророчестве, и до сих пор ему удавалось избегать этой конкретной темы.              — И прекрати это проклятое пожимание плечами!              — Да, сэр, — передразнил Гарри, пытаясь преувеличенным поклоном еще больше подчеркнуть свою точку зрения. К несчастью, Снейп на мгновение отпустил руку Гарри, и тот, спотыкаясь, двинулся вперед, земля приближалась к нему быстрее, чем он мог себе представить.              Чья-то рука снова схватила его, не слишком мягко, но это не позволило ему окончательно потерять равновесие.              — Спасибо, — пробормотал Гарри.              — Пошли, Поттер, — сказал Снейп, и Гарри подумал, что сейчас он просто устал. — Тебе пора домой, к своим родственникам. Я уверен, что они уже вызвали поисковую группу.              — Им все равно, — сказал Гарри, борясь с желанием снова пожать плечами. Он неохотно позволил Снейпу тащить себя к дому под номером четыре. Как бы ему ни хотелось избежать встречи с Дурслями, спать хотелось еще больше.              — Конечно, нет, — саркастически ответил Снейп, прежде чем его тон снова стал серьезным. — Они изнежили тебя и избаловали до такой степени, что ты думаешь, будто тебе все сойдет с рук...              — Нет… Они меня ненавидят, — деловито сказал Гарри, когда они подошли к входной двери. Бесчувственное состояние начало исчезать, и он не хотел ничего, кроме как принять горячий душ, чтобы успокоить свои раны, и лечь в постель.              — Конечно, они не ненавидят тебя…              — Дадли, — сказал Гарри, указывая на свою окровавленную губу и грудь. — Дядя, — сказал он, указывая на синяк на щеке.              Где-то на задворках сознания, среди клубящегося тумана, из которого складывались его мысли, Гарри осознал, что только что раскрыл одну из своих самых сокровенных тайн человеку, который, скорее всего, использует ее против него. В этот момент, однако, он не мог заставить себя волноваться. Гарри так устал, что его мозг, казалось, не работал должным образом.              — Твои родственники бьют тебя? — Снейп почему-то казался шокированным. Неужели это действительно был такой большой сюрприз? Все знали, что он ненавидит возвращаться домой летом...              — Только не тетя, — пьяно подтвердил Гарри, опасно наклонив голову, когда они стояли на холодной темной улице перед домом номер четыре. — Хотя она пыталась. Я пригнулся... я быстрый...              — Тебе нужно исцеление? — нахмурившись, спросил Снейп, слегка ослабляя хватку на руке Гарри. Гарри воспринял это как приглашение проковылять к входной двери.              — Не, я в порядке, — пробормотал Гарри. — Бывало... хуже.              Гарри остановился у двери и нахмурился, заметив, что занавески на окнах первого этажа задернуты и сквозь щели не проникает свет. Дурсли, должно быть, спят, что создавало для Гарри некоторую проблему...              — Поттер, ты идиот, — рявкнул Снейп, врываясь в путаные мысли Гарри. — Иди уже внутрь!              — Нет ключа, — Гарри пожал плечами, пытаясь сохранить равновесие, и прислонился к двери.              — Тогда отойди в сторону, глупый мальчишка, — нахмурился Снейп. Профессор зелий поднял свою палочку, бормоча при этом быстрое заклинание. Гарри услышал, как щелкнул замок, и воспринял это как приглашение войти внутрь.              Не дожидаясь, пока Снейп последует за ним, Гарри сразу же начал подниматься по лестнице. К тому времени, когда он добрался до вершины, он практически стоял на четвереньках, изнеможение охватило все его тело. Он проклинал Снейпа за то, что тот избавился от пива. Все, что он хотел сделать, это упасть в обморок в пьяном забытьи, но это, очевидно, больше не было возможно.              Слегка вздохнув, он толкнул дверь своей спальни, его облегчение от пребывания в своей комнате быстро превратилось в раздражение, когда он понял, что Снейп все-таки последовал за ним.              — Прелестно, — саркастически заметил мужчина, окидывая неприглядным взглядом маленькую, ничем не украшенную спальню Гарри.              — Заткнись, — пробормотал Гарри, спотыкаясь, добрался до своей кровати и практически упал на нее лицом вниз. В голове у него все кружилось, и он чувствовал смутную тошноту, пока лежал, ожидая, когда пройдет головокружение и он сможет заснуть. Хотя прошло несколько минут, и тошнота пока не ушла.              — Почему? — спокойно спросил Снейп. Гарри подскочил, пораженный присутствием этого человека. Он думал, что его профессор уже ушел.              — Почему ты был на площадке? — продолжал Снейп.              Гарри что-то пробормотал в ответ, но его голос был приглушен подушкой. Чувствуя, что Снейп вот-вот потеряет терпение, Гарри неохотно перекатился на бок, слегка задыхаясь от боли, когда это движение задело его раны.              — Не хочу... вспоминать, — тихо пробормотал Гарри, стараясь подавить желание вырвать, и уставился в потолок. — Бесчувственность лучше, понимаешь? Лучше... не чувствовать.              — Чувства — это то, что делает тебя человеком, Поттер, — сказал Снейп с несвойственным ему пониманием в голосе. Или, может быть, Гарри был просто очень, очень пьян, и все это было ужасным сном. И если это действительно был пьяный бред, имело ли значение, сказал ли он что-нибудь Снейпу?              — Не хочу быть человеком, — сокрушенно признался Гарри, не отрывая взгляда от потолка, чтобы не смотреть на Снейпа. Его пьяный ум, возможно, решил, что это был сон, но это не означало, что было легче признать эти вещи вслух. — Я уже сказал… Дамблдору… об этом.              — Он знает, что ты так себя чувствуешь? — последовал вопрос Снейпа.              — Не знаю, — честно ответил Гарри, его усталые веки закрылись, почти против его воли. — Но оставил меня здесь… снова. Знает, что я ненавижу это...              Снейп некоторое время молчал после этого заявления, и Гарри почти поверил, что его разум отказался от всей этой шарады и Снейп исчез из его сна. Гарри почувствовал странное разочарование при этой мысли.              — Хочу… спать, — сказал Гарри комнате, его тело бессознательно приняло форму эмбриона, когда он свернулся калачиком.              — Одну минуту, Поттер, — сказал Снейп, но Гарри только застонал в ответ. Значит, Снейп все еще был здесь. Почему бы этому мерзавцу просто не оставить его в покое?              — Оставь меня одного, Снейп, — пьяно сказал Гарри, его голос был слегка приглушен подушкой. — Ты... сделал свою работу. Ты можешь идти...              — Больше так не делай, Поттер, — серьезно сказал Снейп, и Гарри почувствовал, что мужчина предупреждает его не только о выпивке. — Я не хочу снова искать тебя.              — Все равно не помогло... — сердито пробормотал Гарри. — Не заставило его забыть. Я думал... это будет... но... не...              Гарри крепко зажмурился, стараясь не дать слезам пролиться. Он отказывался быть слабым перед Снейпом, был ли он настоящим или нет. Гарри повернулся лицом к стене — явный признак того, что он отказывался произнести еще хоть слово. Снейп, казалось, понял намек правильно, и, похоже, принял то, что с Гарри на сегодня было достаточно. Ушел ли он тогда, Гарри не знал.              Беспамятство быстро овладело им, его разум опустел, когда усталость одержала верх и сон поглотил его.              -SS-              Снейп нахмурился, когда дыхание мальчика стало глубже, показывая, что он наконец заснул. Он оставался на месте до тех пор, пока не убедился, что мальчик успокоился и чувствовал себя комфортно, хотя и убеждал себя, что это делается только для того, чтобы мальчик не навредил себе еще больше.              Честно говоря, он не знал, что со всем этим делать.              Где же тот высокомерный, дерзкий Поттер, с которым ему всегда приходилось иметь дело в школе?              Этот Поттер, тот самый, которого Снейп встретил сегодня вечером, казался... сломленным.              Если бы его только вчера спросили, какова домашняя жизнь Гарри Поттера, Снейп поставил бы свою репутацию на то, что его лелеют и балуют, как принца, которого он всегда видел в школе. Но сегодня вечером его предубеждения, то, во что он верил со стопроцентной уверенностью всего несколько часов назад, были разрушены одно за другим.              Мальчик был далеко не избалован, если судить по этой комнате. Краска на стенах облупилась, пол был деревянным и холодным, и единственной мебелью были старый шкаф, шаткий письменный стол и маленькая кровать, которая выглядела так, словно видала лучшие дни. Не та спальня, которую можно было бы ожидать для знаменитости волшебного мира.              В этом доме Поттера также не баловали и не боготворили, это было ясно. Пьяные признания мальчика снова вырвались на передний план его сознания. Неужели мальчика действительно ударил его дядя? Неужели его действительно избил его кузен, его собственная плоть и кровь?              Но еще более красноречивым было то, каким деловитым был Поттер, когда выдал свою тайну. Это говорит о гораздо более глубокой проблеме. Было ли насилие частью повседневной жизни мальчика здесь? Был ли Мальчик-Который-Выжил, Спаситель волшебного мира, на самом деле не более чем запуганным, подвергшимся жестокому обращению мальчиком?              Снейп почувствовал, как в нем поднимается жалость, чувство, которое он никогда не думал, что когда-нибудь свяжет с отпрыском Джеймса Поттера. Но, конечно, он также был ребенком Лили, и она была бы расстроена, узнав о жизни своего сына.              Неужели они все так однозначно провалились?              Снейп лениво размышлял, знают ли другие члены Ордена о душевном состоянии мальчика. Им было бы трудно не быть в курсе всего этого. Подумал он. Особенно если учесть, насколько близки они все были с мальчиком. Даже несмотря на это, ему было трудно поверить, что они знали, что мальчик подвергся насилию дома. Конечно, даже при малейшем намеке на плохое обращение, шавка или волк, или даже клан Уизли, спасли бы Поттера в одно мгновение.              Дамблдор. Знал ли он об этом? И снова Снейпу было трудно понять, как он мог не знать, хотя и по совершенно другим причинам. Старик был умен, гений, и он всегда, казалось, знал, что происходит, независимо от того, насколько это должно было быть секретом. Снейп всегда думал, что Дамблдор любил мальчика, и на самом деле профессор Зелий не раз насмехался над своим работодателем за то, что тот уделял Поттеру особое внимание. Но если бы директор знал и все равно ничего не сделал...       Снейп поговорит с этим человеком. Это был единственный выход. Знал ли директор о таком обращении или нет, сейчас мальчику явно негде было остановиться. Если бы сегодня ночью были хоть какие-то признаки плохого обращения, Поттер не смог бы вынести больше.       Снейп ушел, сделав все, что мог, чтобы вылечить мальчика с помощью исцеляющих заклинаний, пока он спал в полной отключке. Подумав, он наколдовал ведро и оставил его у кровати на случай, если ночью мальчику станет плохо. Учитывая, сколько он выпил, это было вполне возможно.       Снейп тихо прошел через дом, вышел через парадную дверь и запер ее за собой, его мысли были слишком перемешаны, чтобы даже Окклюменция могла дать ему хоть какое-то облегчение.       Теперь он знал о Поттере больше, чем когда-либо хотел, но, когда он шел один по холодной темной улице, вдали от рядов одинаковых домов, он не мог не думать о том, что это было чертовым чудом, что мальчик не сломался раньше.