Дракон и Стрекоза

      — Шницель, это котострофа, — пожаловалась я, закрывая крышку ноутбука. — Ко-то-стро-фа!       Кот, услышав свое имя, запрыгнул ко мне на колени.       — Сама виновата. Надо было на аву свежие фотки загружать, а не сидеть с одной аватаркой шесть лет. Он, наверное, думает, что я на свидание с школьным рюкзаком приду. А мне двадцать два! Твою дивизию... И он мне скажет: тетя, иди домой. Интересно, ему сколько лет? Так, София, спокойно. Шницель, слезай, я хочу попить водички. У нас же не свидание, а гулять можно в любом возрасте. Отдам ему рисунок, поболтаем про Раскаяние полчасика и разбежимся. Нееет, я так не хочу! Шницель, может юбку надеть? Где в этой гребанной квартире найти утюг? Блин, опять что ли сковородкой гладить...       Кот куда-то подевался. Занемог слушать мое нытье, видимо.       — Короче, у меня гениальная идея. — Я сходила в спальню и взяла телефон. — Катя, привет. Не мешаю? Да я опять вляпалась в обмен, нарисовала одному парню костюм дракона, а он мне отзывы, ну, в общем, все как обычно. Прикинь, он из Челябинска, я ему сегодня отдаю рисунок, это капец какой-то! Да, это Ник у меня из друзей. Он мне пишет "пошли погуляем", я сдуру согласилась, Катя, че делать? Нет, этот вариант не рассматривается. Понятия не имею, нафига ему этот костюм... Думаешь, правда? Ладно, тогда точно буду юбку гладить. Как там ваша свадьба? В смысле саксофонист слился? Вот зараза! А Владик на это что сказал? Тебе не кажется, что он пироман какой-то? Ладно, ладно, все. Давай пока.       — Шницель, Катя считает, что Ник сразу хотел со мной познакомиться, — проорала я на всю квартиру, и кот вылез из-под кровати. — А еще у них теперь на свадьбе будут фаерщики вместо саксофониста. Прям дофига равнозначная замена, Владик в своем репертуаре. Блять, а к юбке же еще колготки нужны!       Я как обычно прособиралась и чуть не забыла рисунок. Зато разыскала утюг, отпарила юбку и нашла колготки (со стрелкой, но под сапоги пойдет). К скверу, где мы договорились встретиться, я то ли летела, то ли неслась, но успела вовремя. Ника либо еще не было, либо он где-то прятался. Только я перевела дух, как передо мной возникла рука в черной перчатке с букетом сине-сиреневых мелких цветочков.       Ну конечно, у нас не свидание. Именно поэтому ты притащил мне букет. В октябре.       — Это не очень-то прилично: подкрадываться из-за спины к незнакомой девушке, — высказалась я, все еще не видя его.       Ник смешным приставным шагом возник справа от меня. Я наконец-то взяла букет и протянула ему папку с рисунком. Он снял перчатки и развязал ленточки на ней.       — Здорово, — восхищенно сказал Ник, и я пропала. Мало того, что он выглядит, точно викинг из сериала, так еще и разговаривает таким голосом… густым и глубоким, как моя скорая погибель.       — Эй, София, с тобой все нормально?       Блестяще. Похоже, он что-то мне говорил.       — А? Да, все отлично. Я пыталась вспомнить, как называются эти цветочки, — проблеяла я. Вру: отродясь кроме ромашек и роз никаких цветов не знала.       — Блин, надо было спросить флористку, я об этом как-то не подумал.       — Ой, да какая разница. Куда пойдем?       — Пошли прямо, до площади дойдем.       — Да, хорошо.       София, соберись!!! Надо придумать тему для разговора!       — Погода какая-то дрянная, того и гляди снег пойдет, — выпалила я.       Гениально, София, пять баллов. Молодец, тема — зашибись!       — Слушай, ты чего психуешь? — возмутился он то ли сочувственно, то ли насмешливо. — Нельзя так себя доводить. Что вот ты обычно делаешь, чтобы успокоиться?       — Это нельзя говорить.       Ник прерывисто вдохнул.       — Предположим, у меня сейчас не было никаких пошлых мыслей. Давай еще раз попробуем. София, что ты делаешь, чтобы успокоиться?       — Стихи читаю Шницелю…       — Прекрасно. А кто этот Шницель?       — Мой кот…       Теперь уж Ник не выдержал и расхохотался.       — Знаешь… я никогда не считал себя глупее кота… но ты, конечно, можешь думать иначе… и все-таки я бы послушал… твои стихи.       — Они не мои, они Полозковой, — перебила я. Ник отсмеялся и вытирал перчатками глаза.       — Давай, жги. Я буду слушать серьезно, честное слово.       Ну ты сам напросился! Я набрала в грудь побольше воздуха. Я пришёл к старику берберу, что худ и сед, Разрешить вопросы, которыми я терзаем. «Я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет, — Так вот ты ему не хозяин. Бойся мутной воды и наград за свои труды, Будь защитником розе, голубю и — дракону. Видишь, люди вокруг тебя громоздят ады, — Покажи им, что может быть по-другому. Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы, Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица — Ничего страшнее тюрьмы твоей головы Никогда с тобой не случится».       — Звучит красиво, но я ни черта не понял. Возможно, я идиот, или мне тоже надо сходить к берберам.       — Короче, смысл в том, что зло злом не победить, и королем станет тот, кто пожалеет лошадь, а не тот, кто придет к финишу первым.       Мне аж самой стало интересно, что поймет человек, который получил такое шедевральное толкование.       — Это же из сказки, да? — воодушевленно спросил Ник. — Кажется, я читал эту сказку про лошадь, там же еще было про красный флажок… Блин, как же она называлась. — Он даже по лбу себя хлопнул.       — Хозяин колодцев, — подсказала я.       — Точно! У меня в детстве был сборник сказок, в которых все шиворот-навыворот! Там было про некрасивую принцессу, еще про мальчика, который крысу потерял…       — Нутрию, — пробормотала я, и Ник замолчал. — Я знаю, о какой книге речь; тот мальчик потерял нутрию.       — Да. Думаю, ты права, — осторожно подтвердил он.       — Теперь ясно, откуда у тебя такой интерес именно к драконам.       — Не исключено.       — Это не все?       — Еще я родился в год дракона. Не то чтобы я верил во всю эту околесицу...       — То есть тебе восемнадцать? — уточнила я.       — Семнадцать. У меня день рождения в декабре.       Очень классно, подумала я. Просто замечательно.       — Это какая-то проблема? — спросил он, не дождавшись ответной реплики.       — Нет, все в порядке. Я просто задумалась, извини.       — Не парься на этот счет. Я не ребенок. И да, я уже понял, что ты старше, все окей.       — Ты учишься в одиннадцатом классе? — произнесла я машинально.       — Нет, в колледже на втором курсе.       — Я тоже ушла после девятого. Надоела вся эта суета, экзамены…       — Слушай, — перебил он меня, — а ты бы согласилась, если бы… ну, про красный флажок?       — У Армана не было никакого красного флажка, — поморщилась я. — И он примчался выручать ее, чужую жену. Иногда сострадание сильнее разума.       — Я думал, что это любовь, — как-то растерянно проронил Ник.       — А разве это не одно и то же?       Пошел мокрый снег. Букет стал быстро леденеть.       — Знаешь, я думаю, нам с тобой надо найти какое-нибудь кафе и посидеть в тепле. У тебя уже нос синий.       — Угу.       За разговором мы незаметно дошли до площади.       — Есть предложение пойти в «Вербену», ты к этому как относишься?       — Пойдем.       В кафе играла моя любимая музыка. Пока мы с Ником стояли в очереди вдоль витрины, «Мельница» сменилась на «Алаи Оли». Я подпевала себе под нос, разглядывая ровные ряды кексиков и булочек.       — Что заказываем? — Голос Ника ворвался в мое сознание как раз между припевом и куплетом.       — Я только капучино, сколько там самый большой объем? — Я подняла глаза на прайс и прищурилась. — О, пол-литра, мой размерчик. А ты?       — Здравствуйте, что для вас?       — Пожалуйста, эспрессо обычный, капучино большой и два брауни с мороженым. По карте, — невозмутимо ответил Ник девушке за кассой прежде, чем я успела открыть рот и сказать, что, вообще-то, собиралась сама за себя заплатить.       — Здесь или с собой?       — Здесь.       Я еле сдерживалась, чтобы не высказать прямо у кассы все, что я думаю о его самодеятельности, поэтому оставила его одного забирать заказ и пошла к свободному столику. Ник принес поднос, когда я уже сняла куртку и руками поправляла прическу.       — Нужно прояснить кое-что о кофе... — резко начала я.       — Пей спокойно, я не на мамины деньги тебя угощаю. — Он усмехнулся, и лицо у него стало какое-то неприятное. Я поежилась.       — Я не хочу, чтобы меня угощали! Знаешь что, я работаю, а ты только стипендию получаешь, так что...       — А я типа не работаю? — возразил он колко.       — Ну подрабатываешь... — Я уже пожалела, что полезла в бутылку. Да чтоб его вместе с кофе!       — Давай не будем из-за ерунды, ок? — Ник примирительно соприкоснулся с моей рукой на столешнице кончиками пальцев. — В следующий раз будет раздельный счет.       — Ладно, — неохотно уступила я. — Кстати, а кем ты работаешь?       — Да всякое по мелочи, чертежи делаю к курсачам, разношу квитанции за газ. Сама понимаешь, нельзя учиться на очном и иметь нормальную работу.       — Ну разумеется.       — А ты?       — Сижу на ресепшене в детском центре. То есть по факту я никто.       — Знаешь, ты не права. Без тебя у этих детей не было бы расписания, водички в кулере, стаканов и туалетной бумаги. Ты, наверное, уже задолбалась всем звонить?       — Если нет начальства, то ставлю рабочий на беззвук и пошло оно все. Я за свою зарплату там только моргать обязана.       — Ну и правильно, — отмахнулся он. — Я так тоже работал летом, только в фитнес-клубе. Удовольствие ниже среднего.       Мы еще немного поболтали, но разговор после сцены с кофе не клеился. Потом Ник проводил меня на остановку, и я поехала домой.

***

      Спать я легла в три часа ночи, потому что весь вечер рисовала его лицо, нос с горбинкой, его руки на краю столешницы, длинные узловатые пальцы, вены на тыльной стороне ладони и промокшую от снега челку. Шницель беспокойно тыкался в мою ногу носом, а потом и вовсе уснул кольцом вокруг нее.

***

      Следующие два дня я работала. Ну, как работала: была на работе. Отвечала людям что-то на автопилоте, забила на обязанности и дела. Все свое время я посвятила ей — Великой Переписке, бессмысленной, бестолковой, с анекдотами, рецептами, какими-то нелепицами из жизни, старыми неудачными фотографиями и подборками аудио. Подозреваю, что у Ника учеба тоже пошла по пи... плохо пошла, короче. Но я почти не огребла от начальства за свое безделье и к следующей встрече была во все оружии.