Саспенс

Еще никогда я не чувствовал такой стыд. Да, прошло несколько часов, а Колесников давно сидит за своим ноутбуком, устроив перерыв. Сейчас я вижу его, но он не видит меня, и это милосердно с его стороны, потому что только его упорного взгляда мне не хватало. Да, теперь я примерно понимаю, что он чувствовал, но именно что – примерно. Я никогда не пойму, как можно получать от этого такое удовольствие, если не считать несколько экзотичных ощущений, когда... Нет, это слишком. Мой зад неприкосновенен. Через пять лет, будучи глубоким стариком (ну или почти) я буду вспоминать об этом как об очередной глупости молодости. Да, так и будет. Но зад ноет сейчас, и кажется, что он долго не даст забыть об этом «эксперименте». Колесников наконец-то четко дал мне понять, кто из нас настоящий извращенец, когда связал меня и трахнул гребаной игрушкой. Мне трудно сидеть – или, точнее сказать, неловко. Я совершенно не понимаю пассивных геев, которые проделывают это чаще, чем раз в жизни. Это чертовски, чертовски неудобно. И еще неудобней от того, что в тот момент я поддался атмосфере и получил от этого невъебенное удовольствие. Черт… Это как напиться в караоке, а потом наутро просматривать свое радостное выступление, заботливо снятое друзьями на телефон – и ведь в тот момент удовольствие было неподдельным. Мои мозги еще никогда не решали столь сложную моральную дилемму. Впрочем… какая тут может быть дилемма? Мое замешательство останется в этих стенах, единственный свидетель не заинтересован в болтовне – я на это надеюсь, потому что сам видел не меньше. И если подумать, то мысленно можно все «перевернуть». Он же говорил что-то о понимании? То есть доносил до меня то, что вскоре испытает сам, ну или испытывал неоднократно до этого. Если не брать во внимание, кхм, собственные ощущения, а сделать их не-собственными-ощущениями, то при небольшой доле воображения я действительно пойму. И еще кое-что… Он ведь не сделал это напрямую. Полагаю, живое и игрушечное чувственно различаются. Я вовсе не горю желанием почувствовать разницу на практике, хватит и 50%, но он, видимо, хочет именно это. Наблюдая за его затылком и за открытой областью монитора, поневоле представляю его в подобном положении – спиной ко мне – но ближе и под другим углом. Как это будет отличаться от секса с девушкой? Или различие приобретет совсем другую направленность ввиду полного доверия? Не думаю, что здесь будут некоторые осложнения, которые обычно ассоциируются с гейским сексом. Колесников определенно опытен в таком деле. И если он получает полное удовольствие от того, от чего даже я ухитрился получить удовольствие кратковременное… Я поневоле представляю, как он раздевается – возможно, оставаясь в одной футболке, потому что люди вроде него не любят излишнюю открытость. Или он снимает все и делает это перед зеркалом? Такой вариант тоже не исключен. Он подготавливает себя скользкими пальцами – а, может, смазывает только игрушку, избегая прикосновений к самому себе, как бы ни парадоксально это выглядело. Быть может, он даже не дрочит, получая оргазм от стимуляции внутри (и потому тяготеет к такому?); или делает это только в конце, обостряя ощущения. В какой позе он трахает себя? Прогнувшись на четвереньках, воображая, что его дерут в собачей позе (некоторые игрушки можно устанавливать на стену липучкой, хотя ничего подозрительного на нужной высоте здешних стен я не видел); или устанавливает имитатор на полу и насаживается сверху, слегка откидываясь назад и опираясь руками о пол. Негромко вздыхает, когда крупная головка раздвигает кольцо мышц и плотно проскальзывает внутрь. Растягивает и трется внутри, углубляется до более широкого основания игрушки, теперь он замирает, а его зад почти касается пола, приняв весь этот объем. Приняв с легкостью, если он действительно так «натренирован». А если это что-то большое, вроде единорога? Здесь блаженное настроение на мгновение уступает место смешку. И задумчивости – то украшение заканчивается довольно плоско и широко. Насадиться на него было бы сложнее – и как бы это ощущалось внутри, интересно. Теоретически интересно, разумеется. …А потом он резкими глубокими движениями гоняет в себе крупный имитатор, откидываясь так, чтобы неровности сильнее проезжались по чувствительному участку. Да, он бы не стал мастурбировать, этого достаточно, чтобы получить недолгий кайф. А если игрушка еще и механически изгибается внутри… – Тетрадку дать? Я обнаружил, что смотрю ему в глаза, впав в некоторого рода транс. Кто сказал, что медитации не бывают пошлыми? Однако я, судя по всему, пялился на него слишком пристально. – Я спросил, тетрадку д… – Нет, мне и без нее хорошо. – Я вижу, – это прозвучало как «я вижу, как ты стараешься не дрочить, глядя на меня и воображая рейтинговую херню». – Тебе это понравилось не меньше, да? Его рот растянулся в тонкой улыбке. – Атто. Ты бы видел себя со стороны. Сначала «что ты делаешь, прекрати», а потом «о да, продолжай». – Не преувеличивай. – Ладно. Но суть остается верной. Тебе понравилось, а еще у тебя глупое лицо, когда ты кончаешь от пластика в заднице. – Ты терся об меня. Я бы и без первого пункта кончил, – расслабленное настроение сгладило раздражение. – Мне было скучно просто наблюдать. К тому же руки у тебя были связаны, а фапать себе самому – немного не то. Его логика была весьма… логична. На мгновение я сам пожалел, что мои руки были связаны. – Тем не менее, ты удовлетворения не получил, – так, во всяком случае, мне казалось. И я не ошибся. – Значит, получу чуть позже. Он облизнулся – быстро и незаметно, будто у него пересох рот. – Для начала: до тебя дошел месседж? – Смотря какой должен был дойти. Он крутанулся на стуле и опять замер напротив меня, немного помедлил. – Что я всерьез могу с тобой сделать, если что-то из происшедшего обретет огласку. – А. Может, и дошло, – не он ли еще недавно грозил оглаской мне? – И, конечно же, я рад, что ты все почувствовал. Твой настрой не изменился? – Пф-ф. Отнюдь. Напротив, настрой припомнил кое-что из тетрадки и приперчил это новоявленной мстительностью. – Я рад, – почему-то это прозвучало пошлее, чем все мои предыдущие слова, вместе взятые. – Подойди. Тихо ворча, потому что пришлось пошевелиться и напомнить себе кое о чем, я приблизился к нему. – На колени. Предыдущая пошлота голоса не могла сравниться с этим. Однако я послушался – любопытство было трудно унять. Рома склонился, оценив положение, а после откинулся и с размаху опустил ступню мне на затылок, вдавливая голову в пол. Его вздох был больше похож на радостный смешок, и я не удивлюсь, если это возбудило его не меньше какой-нибудь плетки. – Тебе идет такое положение, – бодро прокомментировал он, поглаживая меня по волосам. Здесь можно было бы возмутиться, но он уже как-то успел сменить носки на чистые, так что, если подумать, ничего плохого тут не было. Да, ничего плохого, почти ничего. Не выдержав, я резко выпрямился и задрал его ногу, поймав над щиколоткой. Навис над ним, едва не свалив на пол вместе со стулом. Рома лишь отрывисто засмеялся и посмотрел прямо на меня. Он ничуть не смутился и тем более не испугался. Кажется, он совершенно все предвидел. Это раздражало не меньше того, что он все никак не смущался. Я хотел, черт возьми, чтобы он смутился. И он это сделает, когда окажется подо мной, хочет того или нет. – Кажется, теперь у тебя достаточно поводов отплатить той же монетой, да? – спросил Колесников, все еще не шевелясь. Так он просто дразнил меня? Это вполне в его духе. Он далековато зашел, но в некотором роде это было простительно. Я мог его понять. В первый момент поцелуя он почти отпрянул. Неудивительно, потому что укус вышел грубо, я все еще злился. Когда он приоткрыл рот, позволяя углубиться, я рывком прижал его к спинке и глупо забыл о колесах стула. Мы проехались, запнулись о провод и поприветствовали пол. Я навис над ним, распластавшимся на спинке стула и на полу – и это стоило ушибленного колена. – Не сейчас же, – проворчал Колесников, приложив ладонь к затылку. – Я отойду ненадолго, потом вернусь, и я весь твой. Без шуток. Это прозвучало так буднично, что я не сразу обратил внимание на смысл. Выпустил его и все так же молча опустился на край постели. Кажется, напряжение скоро закончится, придя к своему сказочному хеппи-энду, да? Ахах. Серьезно, из всего произошедшего только это было действительно неожиданным. И что мне оставалось? Лишь предвкушать. Его доверие оказалось абсолютным – если все это правда. Разве это ощущение не щекочет изнутри, вызывая смех и недоумение одновременно? Кажется, даже голова слегка опустела. Когда истекло около десяти минут, я плюнул на пустое ожидание и пошел следом. Да, он был в ванной. Не удержавшись, осторожно прижался ухом к двери, но ничего не услышал из-за гудящего душа. Я почти видел, как он тихо сидит на краю ванной и нервничает. Разумеется, нервничает, иначе и быть не может. Это будет в новинку даже для него. Передумав стучать (хоть и был соблазн зайти в душ), я вернулся на место и одновременно из сумки запиликал телефон. Когда Колесников вышел в гостиную, замотанный в один халат, я спешно собирал вещи. – Что случилось? – он даже не скрывал раздражения. Оперся о косяк двери и беспристрастно наблюдал, как я шнурую кроссовки. – Взрыв, – я постарался ответить одним словом. Он промолчал, протянул руку – я уже решил, что он решил попрощаться пожатием. Мои мысли перескочили на другую тему, и теперь мне казалось, что подобный облом был сущим пустяком. Он поймал меня за волосы на затылке и вдарил лицом о стойку для обуви. Когда я очухался через несколько секунд, он все еще стоял там, будто ничего не случилось. – Иди уже. Кажется, тебя ждет какое-то важное дело. И да, – он поморщился, будто вспомнил о чем-то неприятном. – Я просто пошутил, понятно? Это было сказано с непривычно искренней злобой. – Пошутил. Ничего бы не было, – повторил он, покосившись в сторону. Я кивнул. Возможно, он сам только что пошутил, что пошутил. Дверь хлопнула только когда я опустился на нижнюю площадку. * * * В тот день, сматываясь от него на пожар, устроенный сестрой и ее буйными после сдачи запоздалой сессии друзьями, я справедливо (как мне казалось) рассчитывал, что этот день мы с Колесниковым повторим – например, на следующих выходных. Еще несколько минут мне было совестно, что я не обнял его перед уходом, ну или как это делают особо близкие друзья, но потом я решил, что роль прощальных обнимашек вполне выполнял удар лицом о тумбочку и "шутка". Во всяком случае, они содержали эмоции, которые не выразишь иначе. Когда в понедельник Колесников не пришел на занятия – я и не заметил. Меня тоже не было, и следующий день, и день после. У нас с сестрой происходила своя возня. Когда я все же пришел, он уже подал заявление об отчислении и больше на занятиях не появлялся. С того вечера мы больше не виделись, хотя мне казалось, что он мелькал пару раз возле универа – но у него не слишком примечательная внешность, я мог и перепутать в угоду воображению. И я бы соврал, если бы заявил, что это не беспокоило меня. Но я знал, что с ним все прекрасно – в конце-концов, он уже оговаривал вариант «перевестись в другой город, а тебе на память оставить дурную репутацию», просто в этом случае моя репутация сияла, как и раньше. Просто я немного скучал.

…Вот такая история случилась со мной однажды. Почему я это рассказываю?

Думаю, мне нужна была полная откровенность. Сказать честно, я еще не работал рядом с психотерапевтами. Если ваши пациенты всегда чувствуют во время сеансов такую легкость и искренность, принимая в итоге все как есть, то я завидую им. Кажется, мое халявное время закончилось, хах? О, я принят. Мне приятно. Действительно, у многих бывают секреты и похуже, но обещаю, мои наклонности не коснутся вас, ведь вы… хах, не недоступны. А если будете продолжать так подмигивать… Хватит, не подмигивайте. Я подавлюсь этим гребаным ча-кхах! Кх-кхм. Все, проехали. Кстати, о такой вакансии в психотерапии я еще не слышал. Кто бы догадался помогать людям с сексуальными девиациями с помощью им подобных для понимания – только вы. И за это я вас уважаю. Я уважаю людей с юмором, а так же таких же умных как я, я ведь говорил? И мне кажется, что вы поняли все то, что я рассказал. Мне необходимо было когда-то это рассказать. Так кто будет работать рядом со мной? Нет. Нет-не-ет. Это похоже на шутку. Но если это так... Как же забавно. Он будет совсем рядом? Мы часто будем сталкиваться? Стоп. Нет, я пока не хочу этого знать. Тогда это будет слишком просто, вам не кажется? Знаете, так бывает, что чем больше говоришь о чем-то, чем больше это предвкушаешь, тем проще и легче это упустить в решающий момент. И… Скажите, вы когда-нибудь чувствовали саспенс?