You made me feel needed.

Кабинет, в котором сейчас находился Чонгук, вызывал в нём смешанные чувства. За несколько лет своего обучения ему приходилось быть здесь чаще, чем любому другому обучающемуся. Теперь, сидя на потрёпанном стуле перед своим наставником, Чон не мог понять одного: ему радоваться или грустить? Ясно только то, что это последний раз, когда он вслушивается в почти родной голос женщины, выглядевшей слегка моложе своего настоящего возраста. Несколько лет назад он даже и представить не мог, что вместо больших нагоняев от неё однажды будет выслушивать слова благодарности и наилучших пожеланий в дальнейшей жизни. Эта дальнейшая жизнь сопровождалась полным непониманием со стороны парня. В одиннадцать лет он чётко знал, что ему предстоит делать на протяжении долгих лет. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Для некоторых это не звучало столь привлекательно, но это единственное, чему Чонгук посвящал своё время. Он не стал заядлым всезнайкой, вовсе нет, он прогуливал много пар и получал не самые хорошие оценки, в отличие от однокурсников, но, несмотря на это, он учился. Теперь ему двадцать один, он окончил последний курс Академии Магии и теперь готов строить свою собственную жизнь, не наполненную учебниками, конспектами и надоедливыми преподавателями. Наставница, сидящая за столом, смотрела на него с толикой грусти и гордости. Она всегда говорила, что старалась заменить Чонгуку мать на долгие десять лет, и он не знает, получилось ли это у неё. Наверное, прощаться со своими учениками необычайно сложно, Чон может только догадываться, насколько женщина будет скучать по нему. Но, как и было заведено уже довольно долгое время, на его место придёт следующий одиннадцатилетний ребёнок, который будет под попечительством Наны обучаться в этой Академии. Чонгук не знает, сколько таких же выпускников было перед ним, но спрашивать такое у своей наставницы не решался. Юноша опустил взгляд вниз, наткнувшись на бумаги, которые говорят об окончании обучения в данном учреждении. Он читает надпись «Поздравляем выпускника Чон Чонгука с успешным…» витиеватым почерком, где, по его мнению, слишком много завитушек, и не чувствует никакого облегчения. Разве он не должен радоваться? Десять лет обучения не канули в лету, как он когда-то думал, теперь его можно назвать настоящей ведьмой, с хорошими знаниями и практикой. Чонгук знает, что его родители точно гордятся, как и Нана, смотрящая сейчас на него с грустной улыбкой. Он тоже должен гордиться собой, потому что экзамен сдан на отлично, как и последние зачёты по второстепенным предметам. Он не лучший выпускник Академии, но находится в пятерке с наивысшим баллом. Он хорош. Хорош настолько, насколько это вообще было возможно с его не слишком большой тягой к знаниям. Взгляд скользит ниже своего имени, читает благодарственные слова и подпись директора Академии рядом с подписью Наны. Вот это — залог его дальнейшей жизни в мире, где люди не знают о существовании магии и обо всём, что с ней связано. Он дал клятву не распространять подобную информацию, но наслышан, что с этой бумагой о выпуске ему спокойно предоставят рабочее место в людском мире. Очень удобно, думает он, вздыхая и переводя взгляд на Нану. Женщина поправляет свои белые пряди волос и начинает говорить, удостоверившись, что внимание своего ученика — бывшего — полностью обращено к ней. — Знаю, ты слышал это уже не раз от своих преподавателей и друзей, но сейчас я говорю это лично от себя, — Нана улыбается и накрывает ладонь Чонгука своей, смотря в глаза и вкладывая в дальнейшие слова все самые искренние чувства. — Я горжусь тобой, милый, и рада, что твои усилия не прошли даром, потому что теперь ты официально являешься выпускником этой Академии. — Спасибо, — скромно отвечает Чон, кивнув. — Теперь мне кажется, что я абсолютно не знаю, что делать дальше, — признаётся он и видит как женщина одаривает понимающей улыбкой и убирает ладонь. — Так чувствует себя каждый, побывав на твоём месте, — она старается успокоить парня, что не все знают своё призвание и находят его максимально быстро. — Но я тоже не могу давать тебе никаких советов по этому поводу, теперь, когда ты не мой ученик, — парень понимает, поэтому и заверяет Нану, что всё в порядке. — Наверное, мне нужно время, — говорит он, снова опуская взгляд на бумаги. Злосчастные слова бесящим почерком его уже не удивляют. Женщина смотрит на Чонгука и мотает головой. Она надеется, что этот ребёнок найдёт то, что будет его по-настоящему радовать, потому что сейчас тот только испытывает какую-то тяжесть, и ей это хорошо видно. Чон наверняка не примет решение отдохнуть какое-то время, а сразу ринется в бой, искать работу и устраивать свою личную жизнь. Да еще и без ковена… — Что ты решил насчёт моего предложения? — спрашивает Нана, встречаясь с недоуменным взглядом юноши. — Про ковен, — уточняет она. — Оу, — только и издаёт Чон, пожав плечами. Ковен не является обязательной вещью для ведьм. Только вот в последние несколько месяцев многие считали нужным высказать ему своё мнение об этом, как бы подгоняя принять правильное решение. Если что и понял Чонгук за пару лет своего обучения здесь, так это то, что он бесполезен в ковене. Всё, что он слышал и всё, что он читал, твердили одно: ковен — твоя семья. У ведьм есть право уйти, если им что-то не понравится, и перейти в другой, но это не отменяет того факта, что ты должен расстаться на хорошей ноте с теми, кого ты покинул. Потому что они были твоей семьей на протяжении некоторого времени. У кого-то это целые десятилетия. Готов ли Чонгук вступить в чужой ковен, зная, что он не принесёт никакой пользы? Он понимает, что ответ «Нет», но Нана и другие твердят обратное. Он — двадцатиоднолетний выпускник Академии, с сомнительными ведьминскими знаниями и навыками, а его специализация одна из самых бесполезных, когда дело касается зелий, заклинаний и прочего. Кто в здравом уме примет его в свою семью? Вот и он считает, что никто. Именно поэтому его ответ на вопрос Наны остаётся прежним: — Это бессмысленно. Женщина закатывает глаза, потом хмурится и, наконец, обращает к нему свой строгий взгляд. — Ты настолько не уверен в себе, что я всё ещё удивляюсь, как ты сдал практику, — признаётся она, на что Чонгук издаёт смешок. — Пойми, Чонгук, друиды не бесполезны в ковенах, и я не понимаю, что натолкнуло тебя прийти к такому выводу, — парень видит, что Нана многое хочет ему сказать, но его вряд ли уже переубедить. — Чтение книг про друидов, — отвечает Чон, и даже знание, что он не любит читать, не останавливает его. — На самом деле, много информации из других ресурсов, не только учебники и интернет, но и преподаватель Чен, который имел в своём ковене друида, — Нана недовольна тем, что слышит, и даже не пытается это скрыть, пока Чонгук продолжает гнуть свою палку. — Чаще всего нас выставляют малополезными в семьях. Некоторые друиды, несмотря на то, что относятся к одному роду, имеют различия в своей магии. К сожалению, с духами у Чонгука всё настолько же плохо, как и со стихийными способностями. Духи не любят его, поэтому и отказываются помогать, а это как раз-таки не то, чем может похвастаться друид. Его сила в единении с природой, животными и духами, которые, как уже говорилось ранее, не слишком поддаются его контролю. Расстраивает ли его это? Несомненно. Вещь, в которой он должен был быть лучшим — в общении с лесными хранителями и прочим — худшее, что он умеет вообще делать. Даже с алхимией не так плохо, как кажется на первый взгляд. — Единственная вещь, приносящая друидам в ковенах хоть какую-то полезность — использование энергии духов, с которыми я должен иметь хорошие отношения, — говорит Чонгук, тяжело вздыхая и разводя руки в стороны, чтобы дать Нане понять его точку зрения. — Но что-то пошло не так, да? Женщина смягчается, когда видит, как парень на стуле с сожалением отводит взгляд в сторону. Она, как никто другой, знает, насколько это беспокоит Чона. С самого начала своего обучения, когда он только-только понял, какая он ведьма, подобные мысли тревожили каждый день и каждый раз, когда кто-то из знакомых говорил о ковенах. Дело не в них самих, а именно в неуверенном и упёртом Чонгуке, так слепо утверждающем, что он никак не сможет помочь другим ведьмам во время заклинаний или зельварения. Как бы сильно она не пыталась помочь, ничего не получалось. Иметь дело со всем тем, с чем должен иметь друид, ей никогда не приходилось. Как помочь ведьме с тем, в чём она должна была быть лучшей по своей природе? Сначала хотелось удостоверить Чона, что это придёт со временем, но теперь, когда он уже взрослый, ничего не изменилось. Что-то ему просто неподвластно, как бы сильно он не старался это изменить. — У тебя ещё есть время, — говорит Нана, и в глазах у неё такая огромная надежда, что это сбивает Чонгука с толку. После того, как он выйдет за стены этого учреждения, у него больше не будет нужды поддерживать связи с наставницей. Она желает всего самого наилучшего для него, но в последнее время он сомневается, что это произойдет. У парня в груди странное чувство неправильности, сопровождающее его уже несколько месяцев. Есть что-то, что он обязан либо сделать, либо кого-то встретить. Ощущение ожидания, так ненавистное ему, занимает очень много мыслей в голове. Он что-то пропустил? Ему следует заняться поисками чего-то или кого-то? Магия внутри не спит, а дает о себе знать время от времени большими всполохами энергии, и Чонгук абсолютно не знает, как это исправить. Бесконтрольная магия — самая опасная, но он и не чувствует, что она вот-вот выйдет из-под контроля. Она просто… чего-то хочет. — Да, Нана, — соглашается он кивком и, не зная как можно продолжить беседу, берёт в руки лежащие перед собой бумаги и встаёт, ставя точку в разговоре. Женщина провожает его задумчивым взглядом, не смея окликать. Она дала этому ребёнку всё, что могла, как наставница, заменив ему мать и отца. Теперь не ей следить за будущим Чонгука, а только ему самому. Он оставит в её жизни огромный след, а заливистый смех одиннадцатилетнего ребёнка в воспоминаниях будет напоминать о том, каким беззаботным когда-то был мальчуган, только познакомившись с ней. Нана надеется, что Чонгук найдёт то, что он ищет. Рано или поздно. Ведьма закрывает за собой дверь с тихим вздохом облегчения. Это последний раз, когда ему приходится выходить из этого кабинета, в котором сохранился запах сожжённой бумаги старых книг и пороха — странное сочетание, по его мнению. Возможно, через некоторое время он будет вспоминать об этом с ностальгией и сожалением о том, что хотел как можно побыстрее уйти отсюда, но это всё будет потом. Хочется выйти за пределы Академии, которая выжимала все соки долгие десять лет, чтобы наконец-то самому прочувствовать ту свободу, имеющуюся у него сейчас. Он ступает по знакомым коридорам, осматривая закрытые кабинеты, на которых написаны номера, и старается не думать о многом. У него впереди много дел, особенно с поиском подходящей работы в огромном Сеуле. Ему нужно найти не просто место, где он сможет зарабатывать деньги, а что-то подходящее под его магию. Ветеринария кажется ему неплохим вариантом. С животными он ладил всегда, сколько себя помнил, а здесь от него будет хоть какая-то польза для любимых питомцев своих хозяев. Мимо него снуют ученики младших курсов, с сумками или огромными книгами в руках. Он улыбается, видя спешащих парней и девушек, потому что когда-то и сам был таким. Опаздывал больше положенного, конечно, но на первом курсе пытался всегда успеть зайти в кабинет до звонка. Единственное, что нравилось Чонгуку во время больших перемен — разнообразие ведьм, которых можно встретить, с их фамильярами. Ни для кого не секрет, что Академия специализируется на обучении всех ведьм, независимо от их направленности в магии. Возникали проблемы с теми, кто использовал тёмную энергию, например, спиритисты или колдуны, но даже для них создана специальная обучающая программа. В своё время Чонгук любил наблюдать за учениками; многие так и кричали о себе «Я стихийник» или «Я шаман» из-за своего внешнего вида или фамильяра. Он же, будучи друидом, ничем таким не выделялся. Его могли принять за обычную кухонную ведьму или травника, тут даже закреплённый контрактом дух не мог помочь, потому что у Чонгука нет фамильяра. Для некоторых это странно слышать, что в свои двадцать один парень ещё не призвал никого, но с этим тоже были некоторые проблемы. Фамильяр — это не просто кошка или сова, с которым можно подписать контракт и жить спокойно. В первую очередь, это дух, обладающий своей энергией, магией и разумом. Фамильяр — это тот, с кем Чонгук не может найти общий язык из-за сущности первого. Духи слишком проблематичные, думает Чон, огибая спешащую девушку в конусовидной шляпе. Выйдя из Академии и спускаясь по ступенькам быстрым шагом, он не заметил своих бывших одноклассников, да и те, видимо, были заняты разговором с новенькими. Парень хмыкнул на это немного саркастично; не лучшая идея со стороны новичков заводить такие связи за несколько дней до учебы. Его никто не окликает, когда он подходит к большим белым воротам, за что очень благодарен. Чонгук оборачивается на здание позади себя, выдавливая грустную улыбку. Даже не верится, что теперь ему не придётся вставать рано утром, списывать нудное домашнее задание и отвечать на вопросы преподавателей. Только мысль, что это единственное, что он умел делать, проскальзывает в голове на секунду. Теперь же ему надо самому искать себя и своё призвание. Он вздыхает последний раз, благодарит наставницу за всё сделанное и выскальзывает с территории Академии Магии. После громкого удара железных ворот за его спиной остается лишь обычная кирпичная стена.

****

Следующая неделя в жизни Чонгука была скучной и однотипной. Он ел, спал, искал хорошие ветеринарные клиники и ходил на собеседования. Ему было необязательно тратить время на разговоры с женщинами в возрасте, пытавшимися удостовериться, что Чон вполне способен работать с животными, но это хоть как-то разнообразило его будни. Вещь, потревожившая его через полторы недели после того, как он устроился на работу, оказалась сгустком… энергии. Маленький летающий огонёк фиолетового цвета, который увязался за ним, когда он проходил мимо магазинчика сладостей. Сначала Чонгук подумал, что оно отбилось от своей ведьмы, но спустя два дня он понял — эфир никуда не хотел уходить. Несмотря на то, что энергия по своей сущности не обладала признаками живого, эти сгустки энергии были в прямом смысле слова живыми. Они двигались, реагировали на раздражители и даже издавали звуки. Это самое пищание приводило Чона в умиление и восторг первые несколько часов, пока желание заткнуть эфир не стало возрастать. Он даже не понимал, почему за ним угналось это чудо, мешающее ему сосредоточиться на своих делах. Оно почти всегда преследовало его: дома, на работе, на прогулке, летало вокруг Чонгука и что-то от него хотело. Что именно? Он бы и сам хотел знать, если честно. Эфир пульсировал ярким фиолетовым, когда Чон выходил из дома и направлялся в сторону того магазинчика сладостей, где впервые тот и увязался за ним. У парня не было больше вариантов, кроме как зайти и проверить, что вызывает такую реакцию в этом существе. Оказалось, что ничего необычного там не было: много сладостей, леденцов, каких-то пирожных с тортами и пожилой продавец, встретивший его улыбкой. В магазине не было магии, следовательно, эфиру не на что было реагировать таким образом, но он продолжал это делать до тех пор, пока Чонгук не начал задавать глупые вопросы. Энергия не разговаривала, но она пищала. Это было лучше, чем ничего. На часах около семи вечера, когда парень садится на диван в своей гостиной с тяжёлым вздохом, как будто всё ещё не верит, что сейчас собирается делать. Он робко протягивает раскрытую ладонь к эфиру и тот с писком приземляется к нему на руку. От него исходит тепло, но тяжесть почти не чувствуется, как будто оно весит всего несколько граммов. Чонгук осматривает его с интересом и внутренним сомнением, что это хорошая идея. Кто-нибудь вообще раньше пытался поговорить со сгустком энергии? Он чувствует себя каким-то глупцом, надеясь выпытать, что от него хотят. Эфир имеет шарообразную форму и окраску фиолетового цвета, который становится более светлым, пока не превращается полностью в белый к самой серединке. Он редко пульсирует в ладони, и Чон произносит тихое: — Окей, малыш, давай попытаемся найти общий язык, хорошо? — мягко начинает он, поднося ладонь ближе к лицу. — Я знаю, что ты понимаешь что-то, поэтому давай договоримся: я задаю вопрос, а ты отвечаешь на него «нет» или «да» своим писком. В комнате повисает тишина, и Чонгук стонет от осознания картины. Он правда пытается говорить с цветным шаром в своей руке, да? Это не то, на что он рассчитывал, когда выпускался из Академии. Где его прибыльная самостоятельная жизнь, о которой твердили родители? Нет ничего из этого, зато эфир явно настроен вывести его из себя. — Один писк означает «да», два писка — «нет», окей? — терпеливо объясняет Чонгук и ждёт какого-то знака, что этот шарик его понял. Он не надеется уже на какой-либо ответ спустя минуту и хочет подкинуть существо вверх, чтобы оно взлетело, а самому отправиться на кухню, чтобы приготовить поздний ужин. Эфир в руке обдаёт его ладонь теплом, быстро пульсирует и издаёт писк. Тонкий и тихий, почти неслышный для Чонгука, но ему всё-таки удаётся быстро среагировать на этот ответ. Он резко подносит сгусток энергии ещё ближе к своему лицу и так глупо улыбается, довольный своей идеей, что это вызывает в нём странный восторг. Это существо и правда понимает его, даже пошло на какой-то контакт, что удивительно, спустя несколько дней надоедливой слежки по пятам. Ему приходится подбирать те вопросы, на которые можно ответить только односложно. Чонгук подавляет в себе желание спросить «зачем» или «почему», потому что это не имеет никакого смысла. Эфиры не отдаляются от своих хозяев на такое количество времени, как этот; они теряют связь с тем, к кому привязаны, и в конце просто истощаются. Этот же… до сих пор жив. Чон может поспорить, что тот не стал тусклым, скорее — ещё более резвым и упрямым в своём желании донести до парня что-то. Чонгук хмурится, опуская голову в поражении, когда снова слышит два тонких писка. Он в решительности смотрит на эфир, спрашивая уже не так уверенно, как до этого, и думает, что больше нет никаких вариантов, что этому существу от него надо. — Ты хочешь что-то показать мне? — говорит Чон, готовый услышать «нет», но за этим следует долгая пауза и писк. Один. Парень воодушевляется, что хоть в этот раз попал в точку, и продолжает отталкиваться уже дальше. Показать… Значит, куда-то привести? Не эфир должен следовать за ним, а он… за ним. Оно хочет, чтобы Чонгук пошёл за ним? — Хочешь, чтобы я пошёл за тобой куда-то? — огонёк вспыхивает ярко-фиолетовым и пищит громче, чем обычно, как будто не один Чон рад, что наконец-то добился хоть какого-то прогресса в этом допросе. — Я должен вернуть тебя твоей ведьме, понимаешь? — произносит парень, подкидывая существо вверх и уже испытывая знакомое ощущение чего-то летающего рядом с собой. — Непонятно, как ты не иссяк спустя столько времени, но это не так странно, как твоё желание что-то мне показать. Он впервые имеет дело с эфирами. У него нет знакомых или друзей. Тогда откуда этому существу знать о нём? Куда более интересно, почему именно к нему он привязался? Он не сомневается, что даже у таких маленьких сгустков энергии магии есть свои какие-то зовы природы и прочее, но Чонгук-то тут причём? Вопросов много, а ответов совсем нет. Зато с этим всем есть много сомнений: ему следует послушать этот пищащий шарик? Ради чего? Откуда ему знать, что после этого тот оставит его в покое? Через пару минут Чонгук закрывает свою квартиру и спускается по лестнице, придерживаясь скептического взгляда на всё происходящее. Эфир следует за ним до тех пор, пока парень не останавливается на дороге около своего дома и машет рукой куда-то в сторону. — Веди, раз уж ты хотел, — после этих слов фиолетовый огонёк идёт в противоположную сторону от того магазинчика сладостей, вызывая в юноше недоумение. Какого хера тогда тот так сильно пульсировал, стоило лишь пройти мимо? Чон осматривает знакомые здания, припоминая, что однажды уже был на этой улице. Прохожие провожают его странными взглядами и парень сам думает, что сходит с ума. Ему всегда приходилось закрывать глаза на капризы магии. Он никто, чтобы судить то, что было создано уже давно и подчинялось каким-то собственным правилам. В голове проскальзывает мысль, что Нана бы не одобрила идею шляться за привязанным к другой ведьме эфиром, но что он мог поделать? Разве не всех учат тому, что магию всегда стоит слушаться? Даже если та вытворяет что-то странное и неподдающееся объяснениям. Через какие-то пятнадцать минут энергия останавливается возле непримечательного двухэтажного дома. Он огорожен калиткой, а за ней — большие клумбы цветов, ухоженный газон и забавные фигурки животных и гномов для украшений. Здесь живёт кто-то, кто очень заботится о своих растениях и внешнем виде маленького сада перед домом. Чонгук бросает взгляд на деревянную входную дверь, на которой посередине висит большое кольцо. Он давно не видел дверных молотков, сейчас все предпочитают обычные звонки. Да и само здание не выглядит… современно. Это не готический стиль, он более мягкий и сглаженный, но странные детали привлекают внимание парня. Кто здесь живёт, что всё выглядит так старо? Чон поворачивает голову к парящему эфиру, который больше не двигается и не пищит. Очевидно, что это то место, куда он хотел его привести. Только для чего? Посмотреть на странный двухэтажный дом и уйти? Вряд ли. — Мне надо туда зайти? — решает спросить парень, но сгусток энергии реагирует на этот вопрос только пульсацией. Честно говоря, вообще не помог. Что он скажет хозяевам? Магическое существо привело меня к вам, чтобы… что? Потревожить вас? Такой расклад ему не нравится. Нана всегда говорила, что когда дело касается магии стоит отключить свою голову. Нет смысла искать логику там, где её нет и никогда не будет. Если эфир, сгусток магической энергии, привёл его сюда, значит здесь что-то должно быть. Или кто-то. Чонгук недовольно цокает, кидая взгляд на огонёк, и ругается под нос. Он открывает дверку калитки, осторожно закрывая за собой и ступая по каменной дорожке. Всего несколько секунд он осматривает красивые клумбы, прежде чем подняться по ступенькам и подойти к деревянной входной двери. Только сейчас он замечает выгравированную ворону на креплении молотка и хмыкает. Интересное, всё-таки, приспособление. Он приподнимает кольцо, чтобы ударить два коротких раза, и остаётся на месте ждать, когда кто-то откроет. После нескольких попыток он понимает, что надеяться не надо — внутри тихо. Никого нет дома, либо просто не слишком желают открывать какому-то незнакомцу дверь. Что кажется вполне логичным, будь он на их месте. Он вздыхает, думая, на что он вообще рассчитывал. Стоило сразу понять, что затея глупая. Чтобы он ещё раз послушал чужие эфиры… Чонгук отходит от двери, поворачиваясь к ступенькам, чтобы уйти домой и забыть, что подобная ситуация вообще имела место быть в его жизни. Постучаться в чужой дом и ждать какого-то объяснения: разве это не кажется глупым? Фиолетовое пятно перед его глазами появляется резко и неожиданно, заставляя парня испугаться и отскочить назад. Он поджимает губы, недовольно смотря на эфир, и приподнимает в вопросе бровь: — Что ты теперь хочешь? Там никого нет. Я пытался постучать. Возможно, сегодня просто не твой день, — пытается объясниться юноша, желая сделать шаг в сторону и направиться к выходу. Энергия пищит два раза, снова возникая прямо перед его лицом. Оно пульсирует чаще обычного, подлетая ближе. Чонгуку приходится снова сделать шаг назад, отчётливо понимая, что существо недовольно его желанием уйти отсюда. Но никто не хочет открывать ему дверь, а вламываться в чужой дом не входит в его планы. В его, возможно, и нет, но фиолетового пищащего шарика — да. Чон прожигает деревянную дверь взглядом, хмурясь. Его недовольство наверняка можно почувствовать физически, ведь это какой-то абсурд! Входить в чужой дом только потому, что того захотела магия? Неужели он должен всю жизнь идти у неё на поводу, игнорируя обычные людские приличия? Например — не вламываться к незнакомым людям. Кто дал ему на это разрешение? Чонгук смотрит на эфир и закатывает глаза. Ах, да, вот этот мерзавец. Парень на пробу снова стучит в молоток, но ответа не следует. Он делает вздох, прикрывая глаза. Его же не посадят, правда? Он всё объяснит. Или попытается. Ведьма толкает деревянную дверь и удивляется, когда она оказывается открытой. Значит, в доме всё-таки кто-то есть? Он робко приоткрывает дверь шире, проскальзывая макушкой в проём и осматривая помещение всего мгновение. Удостоверившись, что никого перед ним нет, он решается ступить на маленький коврик у входа, протягивая тихое и неуверенное: — Простите? — вопрос повисает в тишине комнаты, гостиной, скорее всего. — Здесь есть кто-нибудь? — предпринимает ещё одну попытку парень, прикрывая за собой входную дверь и предпочитая остаться у порога. Здесь пахнет кипарисом, сандалом и чем-то фруктовым, что само по себе странное сочетание. Помещение просторное и светлое благодаря большим окнам, посередине стоит диван и столик, а позади него ведущая наверх лестница. Чонгук хмурится, когда справа видит кухонную мебель и очень много полок с… банками? Травы, какие-то жидкости и прочее, что очень похоже не на специи, а ингредиенты. Для зельеварения. Парень удивляется, резво прокручивая голову в поисках эфира. Куда он его привёл? В дом к ведьме? Он в заднице ещё больше, нежели здесь бы жили обычные люди. Он осматривает комнату внимательнее, замечая на стенах висящие амулеты из перьев, а также ловцы снов. Стоящая в углу клетка вызывает вопросы: она для животного? — Эй, — громко говорит Чонгук, сглатывая. — Я сюда… пришёл не по своей воле? — неуверенно произносит он, прислушиваясь к тишине. Ни шагов, ни голосов. Хозяев нет, но дверь была открыта. Ведьма, живущая здесь, не может быть настолько беспечной, чтобы не закрывать дом. Чон в очередной раз удостоверяется, что идея входить сюда была плохой. Ему стоит в следующий раз подумать двадцать раз прежде, чем какой-то сгусток магии будет тянуть его за собой за приключениями. Ему не нужны проблемы сразу же после двух недель самостоятельной жизни. Возможно эфир и сам не знал, что никого здесь не будет. Просто зашёл в неподходящее время, ничего более. Чонгук качает головой, собираясь оттолкнуть от себя входную дверь и направиться домой. Его отвлекает громкий звон, который послышался со стороны. Он обернулся в испуге, думая, что его всё-таки заметили, но последующий звук, заставивший оглядеться в страхе, исходил из-за влетевшей в окно… птицы. Сокол, если быть точнее. Белый, с чёрными редкими перьями, который быстро пролетел через всю гостиную и присел на специальное крепление, свисавшее с потолка. Хорошо, подумал Чонгук, с огромным недоумением смотря на животное, вертевшее сейчас головой и смотревшее на него, иметь дело с чужими фамильярами он не был готов. На самом деле, сегодня он вообще не был готов к чему-то такому. Ему пришлось прижаться спиной к двери, боясь, что каждое резкое движение спровоцирует птицу. Сокол мелкими шагами ходил по палке под своими лапами, взъерошившись и издав громкий свист. Чонгуку не остаётся ничего, кроме как начать бессмысленный бред, надеясь, что это сойдёт за объяснение постороннего человека в его доме. — Хорошо, — говорит Чон, нервно улыбаясь, — давай проясним пару моментов, а? — просит парень, смотря на птицу, которая, несомненно, прислушивается к нему, но находится на низком старте, чтобы пикировать вниз и напасть на юношу. — Я… н-не вор, если ты подумал об этом. Маленький эфир фиолетового цвета привёл меня сюда, но здесь… не оказалось хозяев, — объясняет Чонгук. Он хмурится, когда сокол после этих слов выпрямляется и заинтересованно склоняет голову набок, расставляя крылья в стороны. Чонгук на секунду признаётся, что птица выглядит достаточно внушительной и красивой, чтобы не вызвать обычное восхищение. — Мне стоит уйти, да? — задаёт риторический вопрос друид, выдавив улыбку. — Извиняюсь за неудобства, — добавляет он и слепо ищет позади себя ручку, чтобы уже, наконец-то, свалить из этого дома. Чонгук руководствуется инстинктом самосохранения, поэтому на резкий громкий звук от сокола жмурится и готовится получить пару ссадин на своём лице или руке, которой он прикрывается. Он издаёт сдавленное «Оу», но после хлопков крыльев он слышит тихий кашель. Достаточно тихое, чтобы Чон не испугался, но неожиданное, чтобы оно заставило ведьму распахнуть в неверии глаза и уставиться на незнакомца, сидящего с наклонённой к плечу головой. — Повтори-ка, кто тебя сюда привёл? — говорит заинтересованно парень низким, бархатным голосом, который вызывает у Чонгука мурашки. Незнакомец наклонился корпусом вперёд, устраивая подбородок на своей ладони, и поднял брови. Друид готов был признать наличие мелкой дрожи у себя по всему телу, когда цепкий взгляд карих глаз остановился на нём. Иметь дело с таким фамильяром Чонгук не хочет. Будь это обычный контрактный дух сокола, дела бы пошли куда легче, но теперь перед ним сидит человек. Равноправный хозяин этого дома, куда Чон вломился без разрешения. Парень имел карамельный оттенок кожи, русый цвет волос и достаточно длинный маллет. Он был одет легко, что вполне логично. Он у себя, вообще-то, думает Чонгук с тихим цоканьем. — Эфир, — ответил друид после паузы. Его голос немного дрожал, но это лишь потому, что боялся вызвать гнев. — Сгусток энергии. Такой… фиолетового цвета, немного приставучего и любящего пищать на ухо? — объясняет Чонгук и видит как парень перед ним улыбается. Искренне, будто впервые слышит что-то настолько странное и скомканное. Будь Чон на месте этого незнакомца, он бы тоже посмеялся. С абсурдности всей ситуации в целом. К несчастью улыбка с красивого лица напротив слетела в мгновение, и этот взгляд совсем немного напугал ведьму. Он хотел уже быстро сказать, что уходит, просит прощения и всё в этом духе; хочется вернуться в свою небольшую квартиру. — Эфир Юнги никогда не приводит сюда кого-либо просто так, — серьёзно говорит низким голосом фамильяр, взирая на Чонгука. Друид не понимает, кто такой Юнги и что значит «Не приводит просто так», но решает, что проделки магии не понимает не один он. Незнакомец показывает всем своим видом, что сбит с толку словами Чонгука. Чонгук и сам не знает, что происходит. Хочется успокоить парня, сказать, что это просто какая-то необъяснимая шутка, стоит всего лишь умять конфликт и разойтись. — Я не уверен? — тихо отвечает Чон и надеется, что ему придётся всё уладить несколькими фразами. — Он просто… увязался за мной, а после привёл сюда, — кратко излагает он произошедшее, видя, как незнакомец смотрит на него уже с большим удивлением и неверием. — Я лишь пытался найти его хозяина. — Кто ты вообще такой? — не выдерживает фамильяр, задавая этот вопрос резко и совсем не дружеским тоном. Он явно недоволен, что приходится иметь дело с каким-то подростком. Грубый тон задевает Чонгука, но он предполагает, что другого и не стоило ожидать. Он никто для этого парня, так почему тому надо строить из себя гостеприимного и понимающего? В подобной ситуации он сам бы не стал даже заводить разговор, сразу накричал и выгнал. Удивительно, что этот парень до сих пор этого не сделал. — Чонгук, — отвечает ведьма, получая ещё одну приподнятую бровь. Лучше ответить на все вопросы, а не ждать, пока у собеседника кончится терпение. — Чон Чонгук, ведьма, недавно окончил Академию, — ему больше нечего сказать, а незнакомец только тяжело вздыхает. — Магия не могла привести тебя сюда от нечего делать, — вслух подмечает фамильяр. Хочется согласиться, но что-то его останавливает. А вдруг могла бы? Это маловероятно, учитывая все нюансы их мира, где на что-то странное всегда есть один аргумент — магия. Как будто с неё всё начинается и всё заканчивается. Парня не устраивали такие формулировки, которые ему приходилось выслушивать в Академии на парах. Возможно этот эфир его с кем-то перепутал, а теперь ему приходится отдуваться. Фамильяр встаёт с дивана и подходит к юноше ближе. Чужой взгляд скользит по нему с толикой заинтересованности, и теперь Чон готов признаться, что больше не чувствует исходящую холодность; человек перед ним со слабой улыбкой притягивает руку для знакомства: — Меня зовут Ким Тэхён, — представляется он, пожимая ладонь Чонгука в своей, — я фамильяр одной из ведьм, живущих здесь. Друид кивает. Это было понятно с самого начала, если честно, но вот маленькое дополнение парня привлекает внимание. Одной из… скольких? Здесь живут несколько ведьм? — Одной из? — переспрашивает Чон, удивлённо смотря на Тэхёна. Тот отвечает скромной улыбкой. — Одной из четырёх, если быть точнее, — подмечает парень так легко, будто для него в порядке вещей жить с несколькими ведьмами в одном доме. Если только они не… в ковене. Он находится в чужом доме ковена, с которым он незнаком. Он не имеет абсолютно никакого права здесь находиться без разрешения кого-либо из хозяев. Чонгук думает, что, раз Тэхён ещё не прогнал его, то этот вопрос уже решён. — Как бы сильно тебе не хотелось уйти, Чонгук, — продолжает Ким, — но придётся дождаться остальных, чтобы решить пару вопросов. Ведьма открывает рот, чтобы возразить, но Тэхён поднимает вверх руку, останавливая все попытки. Он смотрит на него насмешливым взглядом, а улыбка становится шире; качает головой, давая понять, что бесполезно что-либо пытаться сказать. Они останутся здесь, как того и хочет Ким. Только вот какие вопросы им придётся решать — Чонгук не знает. Разве что-то непонятно? Он глупо повёл себя, решив последовать за эфиром, поэтому сейчас стоит извиниться и забыть обо всём этом. Меньше проблем для обеих сторон, разве нет? — Этот эфир, который ты встретил, не привязывается к кому-то просто так, — объясняет Тэхён, чтобы хоть как-то вразумить юношу, сомневающегося в правильности данного решения. — Это чистый сгусток магии, и он привёл тебя сюда, — он делает акцент на слове «магия» и «сюда», как будто после такого аргумента Чонгук обязан захотеть здесь остаться и что-то решить с незнакомым ковеном ведьм. — Я не думаю, что это хорошая идея, — стоит на своём парень, а Ким перед ним закатывает глаза. — Нет, нет, послушай, — он поднимает руки в попытке доказать свою точку зрения на происходящее, — я согласен, что просто так такое… не происходит, но это не стоит обсуждения. Просто забудь, что я приходил сюда. Тэхён смотрит на него внимательно, почти сверлит взглядом, и на лице мелькает странная эмоция. Он грустно усмехается, расплываясь в небольшой улыбке, и снова мотает головой. Чонгук не понимает, что означает это отрицание, но никак не комментирует. — Ты многого не знаешь, да? — тихо спрашивает Ким, и Чон не знает, что на это ответить. Не знает что? Что он должен знать? Какая разница сейчас мериться своими знаниями, если всё решается мгновенно. Чонгук тушуется под пристальным взглядом. Тэхён следит за тем, как тот прикусывает губу и опускает голову, и решает придержать свои вопросы до более подходящего времени. — Намджун-хён объяснит тебе, когда придёт, — говорит Ким и отходит от юноши, снова располагаясь на диване. Кто такой Намджун, хочет спросить Чонгук, но Тэхён больше не настроен на разговор.

****

Следующие полчаса оба парня сидят в полной тишине, что очень давит на самого Чонгука. Ким предложил ему присесть на диван, что он и сделал, а дальше просто разглядывал комнату. Тэхён пару раз вставал, уходил на кухню, принося какие-то сладости, и присаживался обратно. Чон предположил, что тот просто не хочет оставлять незнакомого человека у себя в доме без присмотра. Не то чтобы ведьма хотел сделать что-то эдакое; соблюдать тишину и стараться расслабиться было для него на первом месте. Ему пришлось украдкой наблюдать за фамильяром, сам не зная, почему тот вызвал в нём такой интерес. Тэхён чувствовал себя более свободно, находясь с незнакомцем в одной комнате. Он что-то листал в телефоне, иногда издавая тихие смешки, чем привлекал внимание. Чонгуку не первый раз встречаться с фамильярами, которые принимают человеческий облик. Но первый раз его кто-то настолько сильно заинтересовал. Как он и приметил ранее, карамельная кожа контрастировала с тёмно-русыми волосами, находившимися в лёгком беспорядке. Чон подумал, что уже давно не видел, чтобы кто-то носил маллет и очень хорошо выглядел с ним. Тэхён, видимо, был исключением. У парня было много бижутерии, включая не слишком массивные кольца на руках, длинные серёжки и какую-то подвеску на шее. И тату. Это Чонгук заметил сразу же, как только сел на диван и повернул голову в направлении фамильяра, чтобы поблагодарить за разрешение присесть. Тэхён махнул рукой, но всё равно улыбнулся, отвернувшись к телефону. Как только он это сделал, маленькая татуировка привлекла внимание Чона мгновенно. Она находилась ближе к задней части шеи, поэтому он не заметил ранее; её легко можно было скрыть отросшими волосами. Тату была простой: круг, в котором находились разные по толщине линии, пересекающие друг друга. Ему казалось это чем-то минималистичным и символичным, но не менее красивым. Хотелось спросить «что это значит?», но Чонгук прикусил язык. Это будет странно. Они просидели так ещё какое-то время, пока Тэхён не издал неожиданный звук, похожий на тот свист, который вырвался из него в животной форме. Чон сразу же обратил на него внимание, уже почти произнося вопрос, но Ким, видимо, не был намерен что-либо объяснять: он вскочил с дивана и побежал к входной двери с широкой улыбкой, чтобы резко её открыть и начать махать кому-то рукой. Чонгук решил не следовать за парнем, а убрать телефон и ждать своей участи. Понять, что так Ким встречает вернувшихся ведьм, не стоило труда. Он сжался на диване, предполагая, что сейчас начнётся не самая лучшая часть знакомства с этим ковеном. Ему ведь позволено скинуть всё на Тэхёна? Ведь именно он заставил Чонгука остаться здесь; по своей воле его ни за что бы уже здесь не было. Парень услышал громкие разговоры, а после — низкий смех Тэхёна. Первое, что он увидел, это то, как Ким набросился на незнакомца с крепкими объятиями, зарываясь носом в шею. Чон подумал, что эта картина выглядит по-семейному тёплой и совсем немного интимной. У того парня были розовые волосы, и это единственное, что успел заметить Чонгук, пока в проёме не появился кто-то ещё, уставившись сразу на него. Маленький рост, светлые волосы, удивлённое, а после нахмурившееся лицо. — Кто ты? — спросил он мелодичным голосом, но достаточно громко, чтобы заглушить голоса остальных. Тэхён выпустил розоволосого из объятий, поворачиваясь корпусом к сидящему Чонгуку, который немного замешкался. Ему стоило сказать что-то прежде, чем в гостиную зашли ещё три парня с какими-то пакетами в руках. Он не успел даже особо сообразить, откуда столько народу, как Тэхён решил взять всё на себя. Он вымученно улыбнулся и подошёл к дивану, встав чуть в сторону от смущённого таким большим вниманием к себе Чонгука. — Тэ? — с нахмуренными бровями произнёс один из парней, сверля взглядом незнакомца. Чон понимает, насколько ситуация может выглядеть глупой со стороны. Он видит, как розоволосый тянет короткое «а-а-а», а стоящий рядом парень фыркает и складывает руки на груди. От них не веет дружелюбием; тот, кто задал ранее ему вопрос, вообще смотрит с какой-то злобой. Здесь не помешало бы просто встать, извиниться и уйти, но Тэхён останавливает все его попытки, выставляя руку перед ним. Чонгук плюхается обратно на диван, непонимающе оглядывая фамильяра перед собой. Очевидно же, что его друзья… не понимают происходящего. — Кто это такой, Тэхён? — парень, который это спрашивает, стоит позади всех. Он высокий, оглядывает друида с интересом, но выражение лица излучает спокойствие. Кажется, он не намерен грубить, хмуриться или кричать на него. Чонгук мысленно благодарит. Ким оборачивается к нему на секунду, вглядываясь в карие глаза Чона, а потом уверенно кивает: то ли для себя, то ли для парня. — Прежде, чем вы начнёте паниковать, я хочу сказать, что он здесь остался только потому, что я его заставил, — говорит Тэхён, но ведьма думает, что это вообще ничего не объясняет остальным пятерым парням. — Не понимаю, почему тебе пришлось это сделать, — говорит розоволосый, склоняя голову к плечу. «Это так похоже на жест Тэхёна» — подмечает под себя Чонгук, слабо улыбнувшись. Фамильяр вздыхает и каждый в комнате чувствует, как тому сложно что-то сказать. Чон не понимает, что в этом такого, но разрешить ситуацию хочется как можно быстрее. Он более уверенно встаёт с дивана, обходя парня перед собой, и приковывает все взгляды сразу на себя. В мгновение решимость куда-то пропадает, когда двое буравят взглядами, как будто молчаливо требуя уже открыть рот и сказать хоть что-то. — П-привет, — он нервничает, поэтому выходит очень тихо и сипло, ему приходится откашляться, чтобы повторить более внятно. — Привет, меня зовут Чонгук, и я… теоретически, я вломился в ваш дом, — парень, который, кажется, менее всего настроен на грубость в его сторону, поднимает брови, улыбнувшись. «Ямочки» — проносится в голове Чонгука, но вспомнив, что со стороны его слова могут прозвучать странно, он объясняет: — Я… стучал, но никто не открывал дверь, а потом она оказалась открыта, поэтому я вошёл, — Тэхён позади тихо смеётся. Если честно, то здесь нет ничего смешного. Он смущён и взволнован, потому что раньше ему не приходилось находиться в такой ситуации. К тому же он и ковен из четырёх ведьм раньше не видел, о чём уж тут говорить. Тэхёну смешно, а ему самому хочется только спрятаться. Взгляды скоро просверлят в нём дырку, если не сделать что-нибудь. — Ты не вламывался сюда, Чонгук, — говорит фамильяр, поправляя чёлку. Он выглядит спокойным, нежели некоторое время назад, при первой встрече. Чон не смог не заметить, как тот смягчился после его слов об эфире, как будто… это значит гораздо больше. — А кажется, что именно это он и сделал, — пробурчал тот низкий парень со светлыми волосами. Чонгук чувствует себя после слов этого человека сконфуженно: он даже не пытается выслушивать какие-либо объяснения. И правда, с чего это вдруг? — Он не вламывался, Чимин, — более серьёзно говорит Ким, а ведьма сразу делает пометку, как обращаться к этому незнакомцу, буравящему его недобрым взглядом. — Он следовал за эфиром. В комнате повисает тишина, такая… удушающая. Чонгук чувствует физически, как незнакомые парни вздрагивают, смотря на него уже с большим удивлением на лице. Чимин приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но так и остаётся с поднятыми вверх бровями. Розоволосый прикусывает губу, чтобы в следующее мгновение резко обернуться назад, упираясь взглядом в позади стоящего парня с ямочками. У того на лице странная эмоция, не удивление, но замешательство и неверие. Чонгук не понимает, почему слова Тэхёна оказали на всех такой огромный эффект. Такое происходит первый раз? Или, может, наоборот, не первый? Он хмурится, но берёт себя в руки и низко кланяется, тихо говоря: — Извините, если… доставил вам неудобства, — выходит достаточно громко в повисшей тишине. Это всё, что он может сделать для этих людей. Попросить прощения и уйти, обещая, что больше никогда подобного не случится. Он не знает, что хотел сказать Тэхён, когда говорил о каком-то Намджуне, который объяснит ему что-то, но теперь Чону кажется, что это лишнее. Ему не нужны объяснения, только покой от этого сумасшествия сегодня вечером. Связываться с ковеном ведьм казалось ему всегда абсурдной идеей, он думал, что сможет избегать этого, но вот он здесь. Сбитый с толку и непонимающий абсолютно ничего. — Это не твоя вина, — слова звучат мягко, до безумия нежно, как будто это не простая попытка заставить Чонгука поверить в это. Под ними действительно подразумевается сказанное. Ведьма разгибается, большими глазами смотря на того, кто это сказал. Этот парень выделялся ярко-рыжими волосами, стоял слева ото всех, загороженный только ещё одной ведьмой (или фамильяром?) с чёрными смоляными волосами. Чонгук вздрагивает, когда пронизывающий взгляд встречается с его. Тату, думает парень, оглядывая беспристрастное лицо незнакомца. Огромное количество тату, которые покрывали его шею и сложенные на груди руки. Бледная кожа и поджатые в тонкую линию губы; Чонгук заворожен этим парнем так же сильно, как и широко улыбающимся рыжеволосым парнем, который обратил на себя внимание младшего тихим смешком. Чон переводит взгляд на него, но ему нечего сказать на слабую улыбку этого человека. — Хосок-хён, — на выдохе произносит Тэхён, всё это время наблюдающий за реакцией своих друзей. В его тоне сквозит благодарность, но Чонгук может только предполагать, стоя к парню спиной. «Его зовут Хосок» — пробегает в мыслях ведьмы, когда рыжеволосый вытягивает лицо в недоумении. — Разве я не прав? — спрашивает он, глядя на парней, которые молчат и сверлят Гука взглядами. — Как долго мы будем ещё здесь стоять? Чимин закатывает глаза, что-то пробурчав себе под нос, но он первый, кто проходит с пакетом в руках в гостиную, всё ещё наблюдая за Чоном. Младший наблюдает, как остальные четверо с тихим гулом тоже решают не стоять у двери, а потом он вздрагивает, когда на плечо ложится ладонь. Тэхён смотрит на него с какой-то грустью, одаривая понимающей улыбкой, и тихо просит: — Присядь. Нам предстоит долгий разговор, — говорит он, поглядывая на парней в стороне. Чонгук не понимает, почему от Кима веет сожалением.

****

Чонгуку не понадобилось много времени, чтобы удостовериться в том, что перед ним действительно один большой ковен. Он не знал, как это объяснить, но это чувствовалось на физическом уровне. Молчаливое понимание между парнями, внимательность каждого друг к другу, готовность всегда прийти на помощь, даже если включало в себя только помещение продуктов в холодильник и шкафчики. Чимин абсолютно забыл о незнакомце в доме, когда Хосок попросил его помочь с пакетами. Блондин улыбнулся так радостно, что внутри Чона произошёл диссонанс: тот выглядел таким злым и грубым с ним пару минут назад, а сейчас выглядит до ужаса… счастливым. Чонгук также узнал, что того розоволосого парня, которого обнимал Тэхён, звали Сокджин, но уловить имена парня с ямочками и с татуировками ему не удалось. Последний выглядел особо отстранённо, прожигая взглядом спину ведьмы. Чону нечего было сказать на неприятное чувство в груди, поэтому он решил просто смирно сидеть на диване и ждать, когда ковен будет готовым поговорить с ним. Он не знает, что здесь делает. Чего или кого ждёт, но, наблюдая за парнями, он поджимает губы в… зависти. Ведьма съёживается, когда понимает причину покалывания рядом с сердцем и сухость во рту. Возможно, он и был против семьи, руководствуясь своими взглядами на всё это, но даже короткого времени хватило, чтобы понять, что он может обрести. Тихий смех между членами ковена, поддержка, которая чувствуется даже без слов, нежность, парящая в воздухе, и, Чонгук уверен, всё это сопровождалось бы удивительной теплотой внутри. Именно за этим он наблюдал какое-то время, прежде чем Тэхён прервал его мысли, встав перед ним и слабо улыбнувшись. Он кивнул в направлении маленького столика, стоящего позади дивана, где расположилось пятеро парней. Кто-то из них сидел, включая Чимина, Сокджина и того парня с ямочками. Хосок и татуированный незнакомец стояли рядом, облокотившись на тумбы; второй всё ещё держал холодность на лице и смотрел вниз, пока рыжеволосый улыбался и смотрел на неуверенного Чонгука. Тэхён подталкивает его, заставляя встать с дивана и маленькими шагами направиться к столу. Он чувствует себя слишком маленьким и неважным, когда пара глаз пробегает по его фигуре таким странным взглядом, где смешалось так много эмоций. Это сбивает с толку, потому что он не понимает, почему на него так смотрят. Что он такого сделал? Кроме того, что зашёл в этот дом без разрешения. Разве нельзя было решить всё более… быстро? К чему сейчас этот «совет» и разговоры? Чонгук прячет руки за спину, скрепляя их в замок, и смущённо рассматривает скатерть на столе. Тишина развеивается из-за тихого рокота Тэхёна, стоящего позади парня, идущего прямо из горла. Чон немного недоумевает, как человек может издавать такой звук, но решает, что ему не нужно никак это комментировать. После этого незнакомец, тот самый, что сохраняет спокойствие и более дружелюбное отношение к Чонгуку, тоже прочищает горло и говорит так же неуверенно, как чувствует себя сам младший. — Чонгук, верно? — спрашивает он, проявляя всё уважение и не давя на парня. Чон кивает, поднимая взгляд на собеседника. — Меня зовут Ким Намджун, я ведьма и основатель этого ковена, — сказанное совсем не удивляет парня, поэтому всё, что ему остаётся, так это снова кивнуть с тихим «угу». Намджун на мгновение переводит взгляд за спину Чонгука, на Тэхёна, предположительно, и вздыхает громче обычного. Кажется, ему сложно продолжить свою мысль, поэтому инициативу берёт на себя Сокджин. Тот выглядит заинтересованным, соблюдающим уважение к незнакомому человеку, но ведьма не уверен, что это можно приравнивать к дружелюбию. Сокджин кладёт руки на стол, скрепляя их в замок, как это сделал сам Чонгук за спиной, и выдавливает из себя улыбку. Не фальшивую, к счастью обоих. — Ким Сокджин, тоже ведьма, приятно познакомиться, — голос мелодичный, чуть выше, чем у Намджуна, и ведьма делает всё, чтобы не акцентировать своё внимание на дрожи, которая проскальзывает. Тэхён сзади делает громкий вдох. — Мы… Мы хотели бы поговорить с тобой, Чонгук, — неуверенно, с боязнью сказать что-то не так, и Чонгук не понимает, почему этот человек чего-то боится. Это он в чужом доме и перед незнакомыми людьми, Сокджин же должен быть спокоен. — Я не совсем понимаю, — признаётся Чон, переводя взгляд с одного сидящего парня на другого. — Я знаю, — говорит Намджун, кивая, — но тебе придётся постараться выслушать меня до конца, — Чимин, скользнув взглядом по фигуре Чонгука так цепко, что почти пугает, откидывается на спинку стула с тихим цоканьем. Парень слышит, как Тэхён шипит тихое «Чимин», призывая своего друга, видимо, к спокойствию. Блондин зыркает на Кима серьёзным взглядом, отмахнувшись. Друид не понимает, что за перепалка происходит между этими двумя, но Сокджин хлопает по столу ладонью, и всё сразу же погружается в оглушающую тишину снова. На Чимина это, кажется, действительно действует. — Разве вы не хотите уладить это недоразумение побыстрее? — спрашивает Чонгук, смотря на Намджуна, который хмурит брови. — Я могу вам заплатить, если хотите, — добавляет он поспешно, — или ещё раз извиниться перед вами? — Чонгук, — на выдохе произносит Тэхён, кладя ему на плечо ладонь и сжимая. Это знак поддержки, но друид не понимает, к чему это. Ким снова и снова даёт понять парню, что он знает гораздо больше, чем сам Чон. Хосок, стоящий молча всё это время, смотрит на него уже без той радостной улыбки, а рядом с ним татуированная ведьма презрительно хмыкает. Замешательство охватывает Чонгука сильнее, когда Тэхён просит его успокоиться, выходя изо спины и вставая рядом с Чимином, который поджимает губы, но позволяет плечам расслабиться. Возможно, ему хотят сказать, что наказание за взлом в чужой дом будет более серьёзным, чем он думает, но что-то в груди подсказывает ему, что дело вовсе не в этом. Дело не в том, что он ворвался сюда без разрешения, а в… — Когда к тебе привязался тот эфир? — спрашивает Намджун, глядя на удивлённого друида. Тот мнётся пару секунд, но всё же отвечает, ведь в этом вопросе нет какого-то подвоха, правда? — Дней пять назад, — отвечает Чонгук, — он… он увязался за мной, когда я проходил мимо магазинчика со сладостями, недалеко от моего дома, — Ким кивает, разрешая продолжить. — Он пульсировал, когда я направлялся в ту сторону снова, и я думал, что он как-то связан с этим магазином? Но в нём нет ничего примечательного, ни следа магии. Этот эфир просто… прицепился ко мне, следуя по пятам, а после заставил прийти сюда. Сокджин с улыбкой поворачивается к Хосоку, который отвечает ему тем же, и их глаза начинают почти блестеть от радости. Чонгук не знает, почему его слова вызвали такую реакцию, но он видит, как Чимин и Намджун опускают взгляд в стол, а Тэхён переводит его куда-то в потолок. — Это… имеет какое-то огромное значение? — решает спросить Чон, и он попадает в цель, когда даже молчаливый парень с татуировками давится воздухом. Хосок тут же кладёт тому на плечо ладонь, как это сделал Тэ несколько минут назад. Возможно, этот жест особо значим для них всех. — Что ты знаешь о ковенах, Чонгук? — спрашивает Намджун, не обращая внимания на подавившегося друга, и смотрит только на собеседника перед собой. Почему ты спрашиваешь это, думает друид, пожимая плечами. Он знает не больше, чем рассказывают об этом в Академии. Его не интересовала такая информация, потому что он не собирался вступать в семью. Кроме того, что ковены удобны для ведьм и каждый является почти братом и сестрой друг другу, Чонгуку больше и нечего сказать. Ведьмы в ковенах всегда имеют поддержку со стороны других его членов, которые могут рассчитывать на помощь, если магии будет не хватать. Это распределение сил между участниками семьи в какие-то моменты и правда помогает не так сильно напрягаться по поводу своего резерва. Что касается эмоционального аспекта, Чонгук не вдавался в подробности. — Ведьма создаёт ковен по собственным причинам, а после в него могут вступить все, кто пожелает. Быть в ковене то же самое, что иметь семью, но ты также в любой момент можешь уйти. Семья уменьшает шанс выхода твоей магии из-под контроля, а ещё увеличивает твои силы, — парень смутно припоминает абзацы в учебниках, говорит так, будто читает, а не озвучивает собственные знания, и он понимает, что находящихся здесь парней это не устраивает. Они смотрят на Чонгука так, будто не могут поверить, что сказанное не является каким-то выученным материалом из книги. Так и есть, думает он, я просто не видел смысла углубляться в это. Хосок смотрит на него с каждой секундой всё более разочарованно, и хочется спросить «что я не так сделал?», но Чон, конечно же, молчит. Молчит и после резких слов, сказанных Чимином, который вскакивает со стула и хлопает руками по столу. Чонгук признаётся, что почти вздрагивает. — С меня довольно, — серьёзно произносит он и останавливает потянувшегося к его плечу Тэхёна. — Я не собираюсь выслушивать этот бред и дальше, если ты не принимаешь решение просто забыть про случившееся, — он обращается к Намджуну, который выглядит крайне недовольным сказанным. — Я не могу, — серьёзно отвечает Ким, сверля взглядом блондина, — и ты знаешь это. Между ними происходит тихая баталия взглядами, и Хосок решается прервать её, хлопнув в ладоши и вставая между парнями. Он оглядывает их суровые лица и изо всех сил пытается удержать улыбку на лице. Чонгук спрашивает у себя, как часто такое случается, что кому-то приходится вмешиваться третьим, чтобы успокоить своих друзей. Он не знает, что имел в виду Чимин, но это точно связано с ним. Забыть — хороший вариант. Напряжённая атмосфера поддерживается ещё какое-то время, но Хосок берёт всё в свои руки. — Во-первых, Чимин-а, тебе стоит успокоиться, — он оглядывает того выразительным взглядом, — и понять, что Намджун никак не управляет желаниями магии, — блондин закатывает глаза, присаживаясь на место. Сокджин наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо, но парень отвечает только коротким кивком. Хосок смотрит на притихшего Чонгука, склоняя голову к плечу и молчаливо извиняясь за представшую перед ним картину. — Во-вторых, — продолжает он, — ты… правильно сказал о ковене, Чонгук, — на лице мелькает секундная неуверенность, но ведьма договаривает, — но это больше похоже на то, как будто ты просто пересказал то, чему тебя учили в Академии, не так ли? В вопросе есть только интерес, но никак не осуждение. Чон складывает руки на груди, топчась на месте. Он чувствует себя немного пристыженным, ведь по парням заметно, что они ждали немного другого ответа. Более… душевного? Не сухие слова из учебника, которому так мало уделял внимания друид. — Я не изучал подробно о семьях, — признаётся Чонгук и по мягкому выражению лица собеседника думает, что может сказать правду. — Меня не интересует ковен, потому что я не собираюсь вступать в него, и… — он прерывается из-за удивлённого рокота Тэхёна, который смотрит теперь на него слегка побитым взглядом. Ведьму приводит это в замешательство, и он уже хочет извиниться за сказанное, хоть и не до конца понимая, чем задел фамильяра. Он не успевает даже открыть рот, как тихий, низкий голос с хрипотцой разносится по помещению: — Магия привела к нам ребёнка, который даже не знает, что значит ковен? — тон пропитан презрением, граничащим со злостью, и не нужно много сил, чтобы догадаться, на кого она направлена. Чонгук замирает на месте с распахнутыми глазами и мурашками, пробегающими по затылку. Ненависть, думает он, он чувствует от этого парня такую огромную ненависть, что это пугает. Что он такого сделал? Неужели его необдуманный поступок мог вызвать в ком-то такие сильные эмоции? Он же уже извинился, предложил забыть и позволить ему уйти, забыв об этой ситуации. Он хочет думать рационально, но сейчас мысли в голове путаются, и он может только прикусить губу, никак не отвечая на вопрос незнакомца. Даже Чимин подтягивается на стуле, поворачивая голову к парню, который всё ещё не поднимает взгляда от пола. На его лице мелькает понимание и сожаление, и Чонгук без понятия, что это должно значить. Его только что назвали ребёнком, хотя это далеко не так. Да, он молод и не имеет огромных знаний в области ковенов, но это не значит, что какой-то незнакомец может так о нём высказываться, да ещё и с граничащей ненавистью в голосе. Намджун не одаривает татуированного парня взглядом, вместо этого он смотрит на Чонгука и мотает головой в сторону. Он как будто принимает сейчас важное решение в жизни, решающее очень многое. Что вообще здесь происходит? — М-мне стоит просто уйти, — тихо делится своими мыслями Чон, получив от Намджуна только приподнятые брови. — Я больше не хочу отнимать у вас время, — признаётся он и за этим слетает очередное извинение. На лице Сокджина чётко видно понимание такого поведения младшего, но смешок, который вырывается из него, никак не вяжется с этой самой эмоцией. Над ним насмехаются, как будто он сказал что-то смешное и абсурдное. Хосок мотает отрицательно головой, вздыхая, и останавливает Чонгука лишь одной фразой: — Боюсь, ты не можешь уйти, — звучит так легко; констатация факта, ничего более, но этого хватает, чтобы друид пришёл в недоумение уже какой раз за несколько часов. — Что? — сипло спрашивает Чонгук и смотрит на Хосока, но тот прячет взгляд, и Сокджин решает ответить за него. — Он сказал, что ты не можешь уйти, — младший хмурится, открывает рот, чтобы задать следующий вопрос, но так и позволяет повиснуть тишине между ними. Чон переводит взгляд на Тэхёна, всем своим видом спрашивая, правда ли это, но Ким в мгновение чувствует себя не в своей тарелке из-за того, как смотрит на него Чонгук. Он ощущает вину, хоть никак не мог повлиять на ситуацию даже в самом начале их знакомства. Никто не может пойти против магии и игнорировать то, что она хочет. Никто из парней не говорит, что, теоретически, Чонгук может уйти, но это не будет иметь никакого смысла: через короткое время он придёт сюда снова, и снова, и снова, пока не сделает то, ради чего его сюда привёл эфир. Это нечестно по отношению к ничего не понимающему друиду, который так скован, смущён и потерян сейчас. Он чувствует себя маленьким семилетним ребёнком, который только и ждёт объяснений от взрослых, но так и не получает их. Чимин и татуированный парень сохраняют молчание, больше не намереваясь, видимо, вступать в диалог и скидывая всю эту ношу на Намджуна и остальных. — Я могу, — говорит Чон, хмурясь, потому что, кто ему запретит? Эти парни не имеют никакого права удерживать его здесь. Он развернётся сейчас же, выйдет из этого дома и направится в свою квартиру, где намного спокойнее, чем здесь. Сокджин находится на грани раздражения, но проявляет неимоверные усилия, чтобы представить себя на месте этого юноши. Здесь поможет только терпение и отчаянные попытки объяснить тому, во что тот ввязался. Это даже не вина Чонгука, просто… так решила магия. Они не в праве идти против неё и её прихотей. — И ты вернёшься сюда снова, — говорит Джин. — Что ты имеешь в виду? — нетерпеливо спрашивает друид, уже с лёгким вызовом. — Так работает магия, Чонгук, — ведьма вплетает свои длинные пальцы в розовые пряди, слегка оттягивая их. Последний раз ему приходилось объяснять эти вещи два года назад; ушло много нервов, времени и сил, чтобы вбить в голову парню, почему он здесь. Иногда ему кажется, что он слишком стар для этого, хоть ему всего двадцать шесть. Понять Чонгука легко, не только ему одному, но и всем остальным. Им было уже знакомо выражение лица, которое сейчас присутствует у парня, неуверенность, сквозящая в голосе и в любом движении, и взгляд побитого щенка. В конце концов, Сокджину пришлось проходить через это три раза подряд, хоть с Тэхёном было и легче. Его не должен удивлять тот факт, что Чонгук не находит сейчас места, поджимая и кусая губы, имея огромное желание уйти или спрятаться. Наверное, ему тяжело выносить на себе столько внимания сразу, но Джин не может никак помочь юноше. Ему самому интересно, что из себя представляет эта ведьма. Чонгук не изучал теорию магии так тщательно, чтобы разбираться в ней, но в одном он уверен точно: магия не работает так. Или, по крайней мере, не должна. Она всегда диктовала свои условия, но чтобы удерживать человека в чужом ковене? Когда он не имеет никакого отношения к нему? Ему этого не понять, поэтому и соглашаться с такими выводами не будет. Неважно, что сейчас здесь говорят эти незнакомцы, они ему никто, грубо говоря. Так почему он должен прислушиваться к их словам? Намджун, видя, как парень всё больше пятится к двери, выходит из-за стола и встаёт перед ним. Чонгук чувствует, что этот человек один из тех, кто всего лишь хочет помочь. Тот мягко улыбается, откидывает свою чёлку со лба и тоже осознаёт, насколько друиду некомфортно. Этому парню хочется довериться, и Чонгук не знает, откуда появилось такое чувство. Он просто… видит это? Намджун не кажется человеком, который часто широко улыбается, как Хосок, или устраивает спектакли, когда ему что-то не нравится, как Чимин. Чон предполагает, что Чимин, на самом деле, не такой уж и плохой человек, просто тому не нравится мысль, что какой-то подросток сейчас находится здесь, являясь седьмым лишним. От этого становится почти смешно. — Давай не будем тебя нагружать сейчас и просто познакомимся ещё раз, хорошо? — дружелюбным тоном предлагает он, оглядывая парней за своей спиной. Те никак не реагируют, поэтому он снова поворачивается к младшему. — Этот дом является местом проживания нашего ковена. Мы живём вшестером около двух лет, хотя изначально были только я и Джин-хён. Чонгук понимает, что Ким говорит о Сокджине, который выглядывает из спины Намджуна и кивает с лёгкой улыбкой на губах. Ему интересно, сколько же существует этот ковен, если они живут в таком составе уже довольно долгое время? Уходил ли кто-то? Много ли приходило? Это довольно личные вопросы для создателя семьи, ведь каждый раз ему приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы смириться с уходом кого-то. — Из нас шестерых Тэхён, — он кивком указывает на Кима, — и Чимин, — фамильяр сверху тыкает пальцем в блондинистую макушку, — являются фамильярами. «Чимин — фамильяр?», — проскальзывает мысль в голове Чона, когда он оглядывает нахмуренного парня. Тот явно не рад, что его всё-таки представили, но молчит под сверлящим взглядом Сокджина. — Чимин мой фамильяр, — радостно говорит Хосок, широко улыбаясь. Он подходит к блондину и ерошит его по волосам, не обращая внимания на недовольного парня. Тот делает вид, что ему не нравится, но Чонгук всё равно замечает приподнятые уголки. — Вот этот парень, — продолжает Намджун, поворачиваясь к молчаливой ведьме, которая, честно говоря, внушает в друида страх. Когда упомянутый понимает, что говорят о нём, то поднимает взгляд от пола, вытягивая шею и поджимая губы. Чонгук чувствует холодность и презрение, направленное на него, и ему становится так паршиво на душе. Он с уверенностью может сказать, что этот человек использует тёмную магию, потому что эти тату говорят о многом. Спиритисты не держат резерв со светлой энергией, и это должно объяснять причину не самого хорошего впечатления Чона о нём, но он знает, что это не так. Тёмная магия никак не аргументирует недоброжелательность. Эта ведьма просто является таким человеком, нет смысла вмешивать природу, чтобы оправдать того. Намджун и сам видит, как атмосфера накаляется, и ничего не может с этим поделать. Юнги не рад Чонгуку, это заметил каждый присутствующий здесь, но это также то, что они не могут исправить. Никто из них, как бы не хотел. Джун не знает этого юнца, поэтому за дружелюбием скрывается осторожность. Он не может подпустить к своему ковену незнакомого человека, каким бы тот хорошим и добрым не казался. Ким понимает, почему Юнги сейчас закрывается от них всех, выставляя напоказ ту сторону, которую он чаще всего скрывал. Колкий, грубый, холодный, — Чонгуку придётся мириться с этим какое-то время, пока не заслужит доверие спиритиста. Ведьма пытается внешне сохранять спокойствие, когда внутри всё беснуется. Седьмой человек в ковене? Это настолько неожиданно для него, ведь он давно начал думать, что больше не придётся брать ни за кого ответственность. Было так привычно жить вшестером, не бояться оступиться, а теперь… усложняется абсолютно всё. Он нервничает, чуть напуган, хоть в этом и не признаётся самому себе, и прилагает неимоверные усилия, чтобы принять тот факт, что Чонгук теперь будет жить с ними. Почему-то впервые хочется отказаться от своих полномочий и попросить Джина разобраться в этом, ведь тот быстрее найдёт общий язык с этим ребёнком. «Ему всего около двадцати?», — думает Намджун, вспоминая, что сказал Чон, когда представился. — «Он совсем недавно закончил Академию, боже, он так молод» — Его зовут Мин Юнги, — представляет Ким ведьму, плавно махнув рукой. Чонгук съёживается от пристального внимания Юнги и неуверенно кивает Намджуну. Тот абсолютно понимает реакцию ведьмы, ведь сам знает, каким угрожающим тот может выглядеть, когда чем-то недоволен. Он хочет, чтобы этот ребёнок не шарахался от них, не смотрел так, будто является загнанным волками оленем, но вряд ли такое возможно в ближайшее время. Он готов попросить других проявить хоть немного доброжелательности к Чонгуку; если хотя бы не принять его в ковен сразу, то войти в положение и не запугивать, как это делает сейчас Юнги. Намджун хочет, но это будет неправильно по отношению к другим, если он сам, как лидер, не может сделать того же самого. Ему придётся быть осторожным по отношению к этой ведьме, как бы жалко его не было, особенно, осознавая, в какой ситуации тот находится. Он привык поддерживать остальных участников ковена: из кожи вон лез, чтобы те почувствовали себя комфортно, когда только пришли сюда, но Чонгук… из-за него рушится привычный уклад жизни. Пять ведьм — это много. К тому же, этот юноша так молод, что даже не знает, что значит иметь семью и быть в ней. Намджун впервые не находит слов для утешения. Он продолжает смотреть на запуганного и смятённого Чонгука и чувствует, как в нём возникает огромное желание просто… сделать хоть что-то, чтобы облегчить его состояние. Когда он даёт эту слабину, позволяет другим испытать то же чувство в груди, только в куда меньшем размере, то тишина разрывается громким «блять» от Юнги. Сокджин успевает всего лишь открыть рот, чтобы сделать замечание, как тот уже проносится мимо него со сжатыми в тонкую полоску губами и скрывается за поворотом на лестницу. Они слышат характерные шаги по деревянным ступенькам, а после хлопок двери. Такой оглушающий, что Чонгук вздрагивает. На лице Тэхёна мелькает боль, он кривится и подавляет в своём горле рокот. Сокджин видит, как белеют костяшки на его руках, когда тот впивается пальцами в спинку стула, и смотрит в ту сторону, куда скрылся Юнги. Получается только прикусить губу, чтобы сдержать себя в руках. Первым встаёт Чимин, молча и спокойно, не хлопая на этот раз по столу. Он просто отодвигает стул со скрипом по полу и направляется к лестнице с опущенной вниз головой. За ним следует Тэхён, быстро хватая блондина за руку и сжимая в своей. Чонгук не понимает, что происходит, но оставляет право выбора за Намджуном или кем-то другим. Он хочет спросить «что произошло», ведь всего пару минут назад Юнги просто делал вид, что не замечает его, а сейчас… просто убежал без объяснений. Красноречивое выражение лица Сокджина говорит ему, что они-то знают причину такого поведения ведьмы. Чонгук не лезет не в своё дело. Когда фамильяры скрываются на втором этаже, то Чон тоже решает наконец-то покинуть этот дом. Больше нет смысла находиться здесь, когда в произошедшем, он уверен, есть его вина, хоть он только и делает, что задаёт вопросы и стоит в напряжённой позе. Он благодарен, что Тэхён не заявил в полицию, когда только понял, что в его дом вломились; проявил даже доброту к нему, позволив скомкано объясниться и не посчитав за сумасшедшего, когда в рассказе виноватым остался какой-то сгусток энергии. Возможно, всё могло закончиться куда хуже. Парень вздыхает, мотая головой. Ему нечего делать в чужом ковене и в чужом доме. Он шаркает обувью, оборачиваясь к выходу, и игнорирует тихое «Чонгук?» от Хосока. — Мне пора домой, извините, — говорит он, делая низкий поклон ведьмам. — Мне жаль, что всё так получилось, — добавляет он, не смотря на нахмуренного Сокджина, — я бы ещё раз извинился за причинённые неудобства, но, полагаю, это ничего не исправит. Он поднимает взгляд всего на мгновение, чтобы напоследок проявить уважение, разговаривая с ними не с опущенной вниз головой. Хосок издаёт «оу» на выдохе, а Намджун о чём-то усердно думает, смотря на Чона. Сокджин понимает головой, что правильно будет отпустить Чонгука, но сердце твердит обратное. Этот ребёнок теперь их семья, хотят они того или нет. Он заслуживает куда больше, чем наблюдать за сорвавшимся на нём Юнги, выносить ненавистный взгляд от Чимина и выслушивать так ничего и не объясняющего происходящее Намджуна. Если он оттягивает этот момент, потому что сомневается, то старший понимает, что так дело не пойдёт. Он в ответе за тех, кого привела сюда магия, ведь именно так их ковен и работает. Он должен сказать, что происходит, Чонгуку, потому что теперь тот часть их семьи, хоть сейчас тот этого и не знает. Слова друида, сказанные ранее насчёт ковена, отзываются в груди глухой болью. Ему ни разу не приходилось иметь дело с кем-то, кто против вступления в семью, и, наверное, у Чона есть этому объяснение, которое, несомненно, нужно узнать. Это, думает Джин, усложнит многое. У него нет причин доверять Чонгуку, нет причин подпускать его близко к себе, к своему ковену, но магия внутри него беснуется. Он знает, когда она делает не совсем прозрачные намёки, и Намджун наверняка чувствует то же самое. Они связаны с этим ковеном куда теснее, чем остальные, потому что именно они создали его. Чонгук родной. Ему никогда не нравилось, как работает магия, но она единственная, кто не умеет лгать и обманывать. Если она снова и снова делает такие сюрпризы в их жизни, то это что-то значит. Что-то хорошее. Вдруг им всем действительно не хватало кого-то? Кого-то, кто является Чон Чонгуком, выпускником Академии и вломившимся в их дом парнем, последовавшим за эфиром Юнги? Ему хочется поделиться своими мыслями с Намджуном, но сейчас неподходящее время. — Ты знал, Чонгук, что даже в устоях магии есть исключения? — спрашивает Сокджин, останавливая юношу на пороге. Тот поворачивается с недоумением на лице. — Что? — спрашивает он, не понимая, к чему этот вопрос. — Исключения, — повторяет Ким, махнув рукой в сторону, — к примеру, исключения, касающиеся ковенов, — он игнорирует шиканье Хосока, который успокаивается после выразительного взгляда Намджуна. Тот оставляет право рассказать обо всём своему хёну. Чонгук приоткрывает рот и закрывает его секундой позже. Исключения в магии звучит смешно, на самом деле, но да, он наслышан о некоторых из них. Специальности ведьм, например, которые иногда могут смешиваться, позволяя человеку сочетать в себе магию стихийников и великолепные навыки прирождённых алхимиков. Шанс родиться таким невелик, но он есть. Их называют исключительными, потому что каким-то образом судьба позволила им выйти из правил магии. Однако про ковены он ни разу не слышал, хотя наверняка об этом написано в какой-нибудь книге. Парень отрицательно мотает головой, понимая, что задержится здесь ещё на несколько минут. — Ты правильно сказал, что в ковен может вступить любой, кто пожелает, а также свободно уйти, — объясняет Сокджин, — но нечасто случается так, что семьи не принимают любого желающего, и их принято называть выпавшими. «Я не слышал об этом, — думает Чонгук, смотря на ведьму, — кто вообще придумал такое глупое название? — Почему… так? — спрашивает парень, краем глаза наблюдая, как Намджун присаживается на место Чимина, а сам рукой предлагает сесть на пододвинутый им стул. Хосок так и остаётся стоять за спиной Джина. — У магии всегда были свои законы и правила, которые она диктует, но исключения бывают, и их приходится принимать, — Сокджин не знает, было бы лучше, будь на его месте Намджун, ведь тот привык брать на себя ответственность за такое, когда дело касалось новоприбывших в ковен. Сейчас тот только сохраняет спокойствие, хоть и он, и Хосок чувствует чужое беспокойство. — Такие семьи похожи на выпавшие детали из огромного механизма, понимаешь? Потерявшийся пазл, никем не учтённый мелким шрифтом в своде правил магии пункт. Называй, как хочешь, смысл от этого не меняется, — говорит ведьма, чувствуя на плече ладонь. — Отличие в том, что магия не ломается, как механизм, если несколько ковенов станут исключениями, — добавляет Намджун, смотря на заинтересовавшегося Чонгука, — но такое случается. Чон чувствует какой-то подвох, как будто ему ещё не всё рассказали, что хотели изначально. Эта недосказанность витает в воздухе, пока Хосок не теряет терпение. — Наш ковен — выпавший, Чонгук, — признаётся он на выдохе и уже знает, какая эмоция отражается на лице юноши. — Никто не может вступать в него, если просто того захочет, потому что у нас нет права это решать, — он говорит последние слова чётко, смотря в удивлённые и расширенные глаза ведьмы. Друид думает, что это подло со стороны магии: оставлять кого-то без малейшей свободы выбора. Возможно, удели он теме ковенов побольше внимания, сейчас бы не сидел с приоткрытым ртом и не глядел на парней с кучей витавших в голове вопросов и мыслей. Это не отменяет того факта, что он многого не знает о том, что составляет большую часть жизни некоторых ведьм. Как Намджун справляется с этим? Зная, что он никак не может повлиять на магию и её выбор? Он подвергает опасности своих друзей каждый раз, когда высшие силы диктуют ему, что делать и кого принимать в семью. В любой момент магия может привести в ковен ведьму, у которой не будет хороших помыслов, и что тогда? Намджун беспомощен, понимает Чонгук, и это звучит отвратительно. — Тогда как это работает? — из интереса спрашивает Чон, переводя взгляд с Хосока на Джина. Тот смотрит на него выжидающе, как будто сомневаясь, что это стоит говорить вслух. — Магия приводит ведьм к определённому выпавшему ковену по-разному, — объясняет он, — зависимо от того, кто в нём находится, — Чонгук хмурится, потому что звучит слишком запутанно и непонятно. Как члены ковена влияют на это? Разве они могут быть причастны к нему так же, как и основатель семьи? — Юнги-хён, — тихо говорит Хосок, привлекая внимание друида к себе, — является спиритистом, — парень не удивлён, потому что уже догадывался об этом по многочисленным татуировкам. — Если ты знаком с их магией, то знаешь, что очень часто их спутниками выступают сгустки энергии, — он делает огромную паузу, внимательно смотря на Чонгука, который не понимает, что это означает. Он ждёт, пока Хосок продолжит, но этого не происходит. Никто из них не продолжает. Все только смотрят на него и чего-то ждут. Чон под их взглядом выпрямляется на стуле, тушуясь. Он должен что-то понять, да? Магия спиритистов связана с тёмной энергией, это Чонгук изучал ещё на третьем курсе Академии, как и их возможность иногда хорошо ладить с эфирами. С теми самыми, один из которых увязался за ним неделю назад. На его лице мелькает секундное удивление, и он неуверенно говорит: — Тэхён сказал, что эфир Юнги никогда не приводит сюда кого попало, — Намджун, кажется, удивлён не меньше, и Чонгук смотрит на него, будто ждёт подтверждения своей догадке, которая слетает с губ секундами позже. — Это имеет какой-то смысл? Сокджин опускает взгляд в стол, мотая головой. — Сложи два и два, Чонгук, — говорит он. — Эфир Юнги и тот факт, что магия сама приводит к нам людей в ковен, — кажется, это то, что двигает мыслительные процессы Чонгука прийти к выводу. Такому очевидному, на самом деле, но кажущему глупой шуткой. — Нет, — неверие скользит в голосе, и Чон пялится своими оленьими глазами на Сокджина, у которого на губах заметна слабая улыбка. — Вы… — Ошибаетесь? — договаривает Ким за друида с тихим грустным смешком. — Вовсе нет, Чонгук, мы даже не пытаемся шутить, — в тоне ведьмы и правда нет ничего, что намекало бы на шутку или несерьёзность. Хосок соблюдает тишину, а Намджун позволяет себе сделать глубокий вдох. Тупая боль в груди передаёт все эмоции двух его друзей, стоящих рядом, и он понимает, насколько им сейчас тяжело. Ему тоже, несомненно. Как это и было несколько лет назад, когда приходилось проходить через это каждый раз, стоило магии привести в их ковен кого-то ещё. Он уверен, что трое парней наверху тоже чувствуют что-то неладное, но так и не решаются спуститься. Чимину и Тэхёну стоит сейчас побыть с Юнги, который готов натворить глупостей из-за происходящего. Чонгук смотрит, как у Хосока слезятся глаза, и поспешно отворачивается. Почему тот плачет? Разве не он должен сейчас чувствовать себя преданным? Магией, судьбой, неважно. Это он попал под глупое исключение высшей силы, которая диктует ему правила жизни почти с самого рождения. Это ему она не оставила никакого права на свободу, права выбора, наплевав на его желания и взгляды. Это он сейчас должен плакать, а не Хосок. Парень расстроен, зол, сбит с толку и не понимает, как он попал в эту ситуацию? Вдруг они поняли что-то не так? Маленький сбой, произошедший в системе? Только вот магия никогда не ошибается. — Но я ведь… могу уйти? — сипло спрашивает Чонгук, смотря на Намджуна с такой надеждой в глазах, которую, он уверен, никогда не испытывал. Ким скользит взглядом по младшему и молчит. Ему нечего сказать. И это «ничего» звучит для друида слишком оглушающе. Он впивается пальцами в край стола, быстро моргая, и кривит губы в улыбке. — Подождите, нет, — говорит парень поспешно, мотнув головой, — есть же хоть что-то, чтобы избежать этого? — он снова смотрит на троих парней, наблюдающих за его попытками отрицать очевидное. — Я ведь всё равно могу уйти, да? — спрашивает он ещё раз, и Сокджин уже хочет повторить то же, что он сказал раннее на этот вопрос, но Чонгук опережает. — Каким образом магия заставит меня сюда вернуться? Я просто буду игнорировать это, и… — В конце концов, потеряешь весь контроль над собой, пока не придёшь сюда, — заканчивает за него Намджун спокойным голосом, когда в груди всё рвётся к паникующему Чонгуку, чтобы хоть как-то успокоить. Он не может видеть, как тот мечется и смотрит на них со страхом. Младший приоткрывает рот в попытке возразить, но Ким красноречивым взглядом намекает, что бессмысленно. Они кажутся хорошими, думает Чонгук, хорошим ковеном с удивительной семейной идиллией, и я здесь лишний. Бесполезный. Мало что знающий и умеющий. Зачем им такой, как я? Он любит контролировать свою жизнь, зная, что хоть что-то он вправе решать сам, но то, что происходит сейчас — не похоже на контроль в его руках. Похоже на то, что вся его жизнь может рухнуть из-за глупой магии. Из-за её эгоистичного «хочу» и желании заставить Чонгука делать то, что он никогда не хотел. Ковен — не его решение проблем. Не то, что он когда-либо мечтал получить. Он чувствует, как дрожь пробегает по всему телу, а лицо уже не держит маску спокойствия. Он напуган, потому что ничего не может сделать. Эти парни будут сожалеть, что имеют в ковене кого-то, кто является Чонгуком. Который не может внести в работу ковена свою лепту, даже предпринять попытки как-то помочь, если это будет нужно. Потому что, всё, что он может — это ненавидеть себя за неумение быть лучшим в том, в чём должен быть по причине своей сущности. Слабый, думает Чонгук, желая стать меньше под жалостливыми взглядами ведьм, что я могу сказать им? Как объяснить? Они будут ненавидеть меня. Чимин и Юнги сразу дали понять, что против него в ковене, и он понимает их. Он тоже был бы против, будь на их месте. Дружелюбие остальных подкупало первое время, но сейчас и они не в силах заставить Чонгука поверить, что всё хорошо. Очевидно, что всё не в порядке. Они жили вместе — сколько? — два года, а потом приходит кто-то вроде него и заставляет смириться с тем, что теперь он является частью их ковена. Это ненормально. Для каждого из них, как бы сильно не пытались заверить Чонгука и себя в обратном. Он не хочет ничего рушить, влезать в жизнь чужой семьи, когда те и сами не готовы принять его. Это глупо. Сокджин порывается подойти к Чонгуку, предпринять хоть какую-то попытку успокоить его, но предостерегающий жест Хосока позади останавливает. Он мало что может сейчас сделать, ведь приходится никем этому юноше. Видеть, как взгляд ведьмы, сидящей напротив, бегает по поверхности стола в панике, а ладони сжимаются в кулак, которые Чон тут же прячет, делает ему больно. Это чувствуется не так, как если бы он смотрел на Тэхёна, поранившегося ножом, или Намджуна, пролившего неостывшее зелье на себя, но магия внутри продолжает бесноваться по неизвестной причине. Он знает, что испытывает эту тягу потому, что всё внутри него уже давно приняло Чонгука как своего. Так чувствует себя и Намджун, взгляд которого тоже наполнен чем-то до безумия грустным. В голове стучит мысль «помоги ему», «обними его», «скажи хоть что-нибудь», но с губ не слетает ничего, кроме тихого выдоха сквозь зубы. Он помнит, как был рад встретить Хосока, когда тот пришёл на порог их дома с широкой улыбкой на лице, ткнувшего пальцем в летающий рядом фиолетовый эфир и сказал через смех «этот шарик безумно шумный». Тепло, затопившее его после появления Чимина и Тэхёна, ощущалось правильным. Они были рады стать частью ковена, но Чонгук… кажется, ненавидит любую мысль о нём. — Мне… надо подумать, — выпаливает друид, вскакивая со стула и выбегая из дома, даже не дав никому из парней среагировать и остановить его. Хосок прикусывает губу, смотря на хлопнувшую дверь, а хватка на плече Джина усиливается сама собой. Намджун откидывается на спинку стула, задирая голову назад и простонав, а после сильно ударяет по столу кулаком, выругиваясь под нос. Сокджин пугается громкого звука, как и Чон позади, и впервые видят, как Ким не сдерживает своих эмоций. Обычно он держит маску спокойствия и контроля над собой, но сейчас, почему-то, сдаётся под натиском… злости? Раздражения? Парни никак не комментируют такой порыв Намджуна, но уже через несколько секунд они слышат характерные поспешные шаги на лестнице. Тэхён показывается с взволнованным взглядом, цепляясь за поручень, и оглядывает молчаливых хёнов. С губ слетает тихое: — Мне стало… больно, — говорит он, хмурясь. Он смотрит на Хосока, а затем и на Сокджина с Намджуном, который всё ещё сидит с откинутой назад головой. Взгляд падает на отодвинутый стул, как будто в спешке, и только потом спрашивает: — Где Чонгук? Красноречивое молчание служит для него ответом. Он вздыхает и подходит к столу, опираясь на него руками. Он не думал, что этот незнакомый юноша примет новость хорошо. Тот с самого начала выглядел слишком запутанным в происходящем, когда оправдывался на пороге и говорил поспешное «я сейчас уйду». Тэхён думал, что Намджун сможет ему всё объяснить так, как обычно умеет это делать: неторопливо, с мягкой улыбкой на лице и со всеми деталями и нюансами. Он знает, о чём говорит, ведь Ким всегда поступал так по отношению к нему, когда фамильяр что-то не понимал. Ему только жаль, что Чонгук имеет странное мнение по поводу ковенов. Он, правда, не знал, что есть ведьмы, которые не хотят обрести семью, ведь, кто в здравом уме откажется от такого? Всегда иметь тех, кто поможет тебе, поддержит тебя, позаботится и полюбит всем своим сердцем. Только чаще всего, это совсем другая любовь, нежели есть у них в ковене между собой, но разница невелика. Чонгук появился сегодня днём слишком неожиданно для него. Он, правда, растерялся, стоило лишь услышать сбитое объяснение, где зачинщиком данного бардака являлся эфир Юнги, но потом появился только интерес и волнение. В их ковене пополнение. Пополнение в виде милого юноши-ведьмы с длинными кудрявыми волосами и удивительно большими глазами, в которых отражается так много эмоций. Он сдерживал свой порыв позвонить кому-нибудь из хёнов в первую же минуту, потому что он знал, что это означает. Теперь их в ковене семь, а значит, в его жизни появится ещё один человек, которому он подарит всю свою безграничную любовь. Тэхён не был падок на милые личики, да и Чонгук гораздо больше, чем это. Но, как и всегда, он был более чувствителен к таким вещам, как целостность их ковена. Признаваться в этом кому-либо было странно, потому что те могли неправильно его понять, но Ким знал, что чего-то не хватает. Теперь, когда магия сделала свой ход, он понял, что упускал. Чувствуют ли это остальные? Им всегда было хорошо вшестером, не было и дня, когда он жалел, что является частью этой семьи, но картина не может быть собрана без одного потерявшегося пазла, верно? Они — выпавшая из огромного механизма деталь, но это не значит, что они не могут сами стать самостоятельным, отдельным механизмом. Может ли быть так, что Чонгук пришёл заполнить что-то недостающее? Юнги и Чимин сейчас расстроены и злы, только Тэхён не знает на кого. На судьбу или Чонгука? Даже если и так, то сам друид ни в чём не виноват, поэтому и не заслуживает такой ненависти от фамильяра и спиритиста, но как бы сильно Ким не хотел вставать на сторону Чона, он не может. Юноша — незнакомый для него парень, когда как те двое — всё, что он так сильно любит и оберегает. Ему немного страшно, ведь никогда ещё его день не был настолько насыщен… новостями. Новостями, которые изменят не только его жизнь, но и всего ковена. Семь, думает Тэхён, смотря на Сокджина, нас теперь семь. — Куда он ушёл? — спрашивает фамильяр у хёна. Тот пожимает плечами и смотрит на входную дверь. — Он просто… выбежал, — ответил неуверенно Джин, показав рукой на порог. Тэхён проследил за жестом взглядом, увидев только закрытый проём. — Но он же вернётся? — с плохо скрываемой надеждой говорит Ким, смотря на хёнов. Парни не знают, что ответить, поэтому замолкают. Тэхён смиренно кивает, давая знать, что он понял. Никто не знает, вернётся ли Чонгук. Тот всем своим видом уже показывал, что не имеет огромного желания быть здесь. Понимает ли его Тэ? Да, в какой-то степени, но по-настоящему это сложно принять, потому что его роль в этом ковене немного другая. В отличие от Чона, он привязан к Джину, поэтому и убежать по своему желанию не может. Чонгук тоже не может, думается ему, но происходящее твердит другое. Тот уже убежал. От них. Намджун возвращает голову в нормальное положение, неуверенно махнув рукой в сторону лестницы. Они должны поговорить, даже если Чимин и Юнги своими выходками сказали, что не желают ничего слышать и обсуждать. Решать подобные вопросы нельзя в неполном составе, поэтому тем придётся спуститься сюда и выслушать его и Джина, как послушным детям. Он трёт переносицу, вздыхая. — Позови этих двоих, Тэ, — говорит Намджун, пока фамильяр неуверенно топчется на месте. — Ты уверен, хён? — он тоже понимает, что ничего хорошего не выйдет, пока те то ли обижены, то ли злы. Не самая лучшая идея трогать их в таком состоянии, но тянуть с разговором нельзя. Они либо приходят к какому-то выводу, либо… Намджун всё решает сам, поступая эгоистично и так, как считает нужным. Вряд ли остальным это понравится. — Я, правда, понимаю их, — говорит ведьма, смотря на парня, — но я не могу игнорировать Чонгука, потому что он теперь… — он замолкает, не зная, говорить ли это вслух, но Тэ понимающе кивает, — один из нас. Тэхён выдавливает из себя улыбку, двумя секундами позже скрываясь за поворотом. Намджун чувствует чужое негодование, но игнорирует это. Он должен разобраться с этим, как лидер, иначе потом станет только хуже. Готов ли он принять во внимание огромное нежелание Юнги и Чимина принимать Чонгука? Как тот, кто знаком с ними очень долго, он понимает, что те чувствуют прямо сейчас. Не все хотят мириться с таким резкими изменениями в своей жизни, но они — выпавший ковен, они зависят от магии, хоть та и даёт о себе знать только в подобные моменты, руша все устои шестерых разом. Они должны были быть готовы к чему-то такому, и то, что это произошло сейчас, а не позже, возможно, сыграет им на руку. Стало бы им лучше, случись это ещё через год или два? Некоторые подумают, что изменения в жизни не всегда могут означать что-то плохое, с чем Намджун и соглашается, но это не значит, что остальные считают так же. Для кого-то спокойствие и размеренность в их ковене была важна, и они не были готовы к Чонгуку на пороге их дома. Это его вина, что Юнги и Чимин сейчас воспринимают юношу как угрозу, как что-то неправильное и того, кто разрушит между ними всё. Намджун чувствует, как чужая ладонь зарывается в его волосы, но не оборачивается, а только закрывает в блаженстве глаза и откидывает голову чуть назад, для удобства. Он устал. Ещё утром ничего не предвещало такой встряски, а сейчас навалилось слишком много. — Пожалуйста, не загоняй себя, — говорит шёпотом Хосок, наклоняясь вперёд. — Мы решим это, как решали всегда, Джун-а, — обращение, слетевшее с губ ведьмы, помогает Киму немного расслабиться. — Я знаю, милый, — отвечает он, поворачивая голову вправо и оставляя на подставленной щеке мягкий поцелуй. — Я хочу, чтобы они поняли… — Поняли, что, Намджун? — резкие слова звучат со стороны, и Киму приходится со вздохом повернуться к спустившимся парням. Юнги стоит всё в той же закрытой позе, со сложенными на груди руками и взглядом из-под чёлки. Тэхён топчется на месте за его спиной, но потом всё-таки быстрым шагом занимает место рядом с Джином, который тут же берёт его за руку, тем самым успокаивая. Они понимают, что сейчас начнётся не самый приятный разговор, возможно, придётся даже повысить голос. Тэ не любит такие моменты, он слишком ранимый, когда дело касается его хёнов и Чимина, поэтому и ищет поддержки в своем хозяине. Пак рядом с Юнги выглядит менее враждебно настроенным, он сохраняет дистанцию и смотрит чуть расстроенным взглядом на Хосока, который отходит от Намджуна и встаёт рядом с Тэхёном и Джином. Всем присутствующим не нравится то, как Мин показывает свою колючую сторону, потому что они привыкли видеть его более мягким и спокойным. В данной ситуации вряд ли такое возможно. Он прожигает Намджуна, всё ещё ожидая ответа на свой вопрос. Как бы сильно Ким не хотел нарываться на ссору, но без неё, видимо, сегодня не обойтись. Они не найдут компромисс, потому что со спиритистом это довольно трудно, да и не в этот раз. — Возможно, хён, — предостерегающе говорит Намджун, смотря на старшего, — тебе стоит на некоторое время спрятать своё недовольство и выслушать меня, — он просит в довольно дружелюбном тоне, но даже так Юнги ощетинивается на него и презрительно фыркает. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — говорит Мин, подходя к столу. Чимин остаётся стоять около лестницы и молчать. — Скажешь, что я делаю слишком поспешные выводы, — парень выставляет перед собой ладонь и начинает загибать пальцы, — или мне стоит войти в положение этого ребёнка. Возможно, понять и принять тот факт, что магия привела его к нам и теперь от него никак не отвертеться, — он переводит взгляд с руки на Намджуна, никак не смягчая своё выражение лица. — Мой ответ на все твои просьбы будет одинаков, — Ким приподнимает в вопросе бровь, хоть уже и знает, что тот скажет, — нет, Намджун. — Ты упёрся, как баран, — говорит Сокджин, даже не ёжась под тяжёлым взглядом Юнги, который теперь смотрит на него. — Нет смысла направлять своё недовольство и злость на Чонгука или Намджуна, на кого-либо из нас, когда никто из нас не виноват в том, что происходит. Это ты ведёшь себя, как ребёнок, Юнги, а не Чонгук, — кажется, последнюю фразу спиритист воспринимает больше как оскорбление, а не попытку заставить его усомниться в своём поведении. — Ты не можешь, хён, — умоляюще говорит Юнги, даже обратившись к старшему с уважением, — вы все не можете выставлять меня врагом народа, парни, — у всех на лице мелькает чувство стыда, и кто-то даже опускает голову вниз. — Он ведь не знает, да? — спрашивает ведьма, смотря на Джуна. — Что не знает? — Про нас, — отвечает он, грустно усмехаясь на отведённый в сторону взгляд лидера. — Про то, что мы любим друг друга? И находимся в отношениях? — продолжает он, получая какое-то странное удовольствие, видя нахмуренность Джина и Хосока. — Юнги, — предупреждающим тоном говорит Сокджин. Это не то, что сейчас должно обсуждаться. Главный вопрос состоит в том, что делать с Чонгуком, но никак не заходить на тему их отношений. Это сейчас последнее, что волнует и самого Намджуна, и остальных. Кроме Юнги, кажется. Только вот он говорит не здравым рассудком, а эмоциями, которым он позволил взять верх. — Что? — резко отвечает Мин, огрызаясь. — Разве вы не подумали об этом, когда он только начал говорить о моём эфире? — он толкает парней на конфликт, сам не понимая, почему ему хочется сейчас вывести и их тоже на эмоции. — Этот ребёнок узнает, а потом будет считать нас извращенцами и… — Хватит! — повышает голос Хосок, больше не в силах выслушивать этот бред от хёна. Юнги тушуется, непривыкший слышать, как Чон обращается к нему в таком тоне, и смотрит удивлённым взглядом, уже без злости. — Боже, хён, ты слышишь себя со стороны? — спрашивает он с грустью, потому что разочарован в старшем. Мин всегда казался одним из самых спокойных людей, где-то наравне с Намджуном, который всегда думает головой, а не эмоциями; принимает важные решения, а главное обдуманные, но сейчас… тот огрызается, кричит, смотрит диким волком на них всех, и Хосок понимает, как себя чувствовал Чонгук, выдерживая несколько пар глаз на себе. Это невыносимо: понимать, что человек, от которого ты ждал понимания, ни в какую не хочет идти навстречу. — Чонгук не виноват, — говорит ведьма, прерывая нахохлившегося спиритиста и озвучивая мысли каждого здесь находящегося. — Он является жертвой обстоятельств так же, как когда-то был ты и я, — Юнги хочет возразить, это видно по его недовольному виду, но он позволяет донсену закончить мысль. — Он не заслуживает от тебя и Чимина ненависти и презрения, потому что ему сейчас… невероятно трудно, — последние слова парень произносит тихо, с мольбой во взгляде понять всё то, что он пытается тут донести до упрямого Мина. Юнги не знает, каково быть на месте друида, потому что он был третьим, кто присоединился к ковену Кимов. Он может лишь догадываться о том, как тот растерян и напуган. Зато он отчётливо помнит, как чувствовал себя после прихода Хосока. Он съёживается от воспоминаний, морща нос. Он ненавидел Хосока так же, как сейчас не принимает Чонгука, потому что что-то ему подсказывает, что история повторяется. И он опять будет… Руки обвивают его талию и тянут назад, заставляя прижаться спиной к чужой груди и почувствовать уткнувшийся лоб между лопаток. Чимин сопит недовольно, потому что ему уже надоело мусолить эту тему. Юнги не расслабляется полностью в объятиях, но плечи становятся менее напряжены. Он смотрит на парней, которые никак не комментируют прилив нежности у Пака, абсолютно того понимая. — Мы любим тебя, — негромко говорит фамильяр, прижимаясь лбом сильнее, и Мин видит, как Намджун и Тэхён сдерживают улыбку. — И мы обещаем, что с приходом этой ведьмы между нами ничего не изменится. Когда-то вы говорили так же, думает Юнги, но не смогли сдержать своё слово. Вслух же он не произносит ничего из того, что хочет сказать. Хосок не совсем доволен тем, как Пак назвал Чонгука «этой ведьмой», но решает сдержаться и не исправлять; об этом он поговорит потом. — Мы не просим от тебя невозможного, хён, — видя, что ситуация потеряла возможность на развитие ссоры или конфликта, говорит Намджун, стуча пальцами по поверхности стола в задумчивости. — Мы не… — он поджимает губы, неуверенно договаривая, — просим тебя влюбляться в Чонгука, — Тэхён рядом рокочет, привлекая внимание всех, но стыдливо прячет свой взгляд, надеясь, что не попадёт под обстрел хёнов вопросами. Сокджин понимающе тянет фамильяра на себя за руку, позволяя Киму со слабой улыбкой уместиться у себя на коленях и обвить его шею руками. Никто не комментирует поведение парней, привыкшие к такому. Намджун прочищает горло и ловит выжидающий взгляд Юнги, продолжая: — Но ты должен понимать, какое решение я приму, — в другой бы раз кто-то подумал, что это предупреждение, но сейчас оно так не звучит. Лидер озвучивает то, что было понятно с самого начала, но это не значит, что Мин доволен таким развитием событий. — А моё мнение тебя не волнует? — получается снова резко, осуждающе, и Намджун поджимает губы. В такие моменты он понимает, что роль лидера в ковене невероятно сложна, особенно, когда все шестеро являются для него любимыми и важными людьми, с мнением которых всегда приходится считаться. Обычно это получается сделать, но иногда, как сейчас, проблема требует другого подхода. Это не эгоизм, думает Намджун, он никогда не пытался действовать только в угоду себе. Но он не может выгнать двадцатиоднолетнего подростка с порога, когда магия продиктовала своё условие уже давно: не он решает, кому быть в ковене. Ему хочется сделать так, чтобы каждый был счастлив принятым решением, но это невозможно. Не когда Юнги покрывается забытыми всеми колючками, а от Чимина волнами исходит недовольство. Эти оба не будут довольны тем, что скажет Намджун. Как и тем, как он, Сокджин, Тэхён и Хосок будут обращаться с Чонгуком. — Мне жаль, — говорит Ким, слыша краем уха презрительное фырканье от Юнги. — Тебе жаль, — яд сочится так отчётливо, что даже Пак позади издаёт какой-то задушенный звук. — Мне тоже, Намджун, — добавляет парень, осматривая ведьм и спрятавшего лицо в плече Джина фамильра. — Он станет тем, кто разрушит наш ковен изнутри, вот увидите, — напоследок говорит Мин, бросая взгляд на лидера, и бесшумно скрывается на втором этаже. Чимин не идёт за ним, даже не оборачивается к лестнице, только позволяет губам скривиться в подобие улыбки и остаётся стоять на том самом месте, где пару секунд назад обнимал Юнги. Тэхён на этот раз не сдерживает громкий свист, пронизанный печалью.

****

Тэхён сидит первые несколько часов и стойко делает вид, что всё его внутреннее «я» не бьёт тревогу, когда видит, как за окном темнеет. Уже вечер. Хёны скрылись в своих комнатах, кроме Джина, который позади гремит на кухне. Уже время позднего ужина, который они привыкли проводить всем ковеном за столом. Ким морщится, думая о «всём ковене». Юнги не выйдет сегодня ни под каким предлогом, а Чонгук… его нет уже несколько часов, на что стоит рассчитывать вообще? Он хочет отпроситься у Сокджина и убежать на его поиски, не зная, как потом будет оправдываться перед Намджуном, но найти Чона и привести его сюда кажется неимоверно важным. Есть ли у Чонгука семья? Девушка или парень? О нём кто-нибудь заботится так же, как заботятся хёны о Тэхёне и друг друге? Или этот юноша сейчас абсолютно один в своей квартире, пытающийся смириться с сегодняшним открытием? Ким хочет показать, насколько это приятно — сидеть за столом с кем-то, смеяться, обсуждать прошедший день, а потом желать спокойной ночи и уходить ложиться спать в приподнятом настроении. Это то, что сам Тэхён безумно любит в таких вечерах, наполненных тихим бурчанием Юнги, скрипучим смехом Джина и улыбкой остальных. Будет ли Чонгук когда-нибудь чувствовать себя частью их семьи? — Хён, — задумчиво и тихо зовёт Тэ, смотря на улицу через окно. Он слышит мычание Кима, готового слушать. — Это странно — хотеть сейчас всё бросить и пойти на поиски незнакомого парня? — пытается спросить с насмешкой, как будто несерьёзно, но выходит в точности наоборот: грустно и обречённо. Сокджин опускает сковороду с тихим стуком о поверхность стола и оборачивается на диван, замечая тёмную макушку фамильяра. Тот даже не оборачивается, хотя так сильно любит видеть эмоции на лице собеседника во время разговора. Ведьма вытирает поспешно руки, подходя к Киму и опускаясь на диван рядом. Он переводит взгляд туда же, куда смотрит парень, понимая, о чём сейчас тот думает. На улице вправду уже темно, а наверху настолько тихо, что по телу пробегает дрожь. Ещё никогда перед ужином не было настолько оглушающей тишины. — Чем ты думаешь, Тэхён? — спрашивает Сокджин, поворачивая голову к фамильяру, который на это только пожимает плечами. На лице читается глубокая задумчивость и грусть, и старший видит, как тот борется с собой в попытке не сделать какую-то глупость. Побежать сейчас за Чонгуком, не зная даже приблизительно, где он, глупо. Побежать сейчас за Чонгуком, чтобы привести его в дом, где несколько часов тот не получил ничего, кроме потрясений и грубости от некоторых, ещё глупее. Настолько глупо, что у Джина отсутствуют всякие аргументы, чтобы останавливать своего фамильяра. Он не знает, как на это отреагирует Намджун, но тот наверняка сейчас находится в комнате с Хосоком, получая свою порцию поцелуев и успокаивающих объятий. Ему вовсе не до волнующегося Тэхёна, желающего броситься на поиски какого-то подростка. — Я ощущаю себя так же, как когда пришёл Хосоки-хён, — игнорируя вопрос старшего, делится мыслями парень. — Он чувствовался каким-то теплом в груди, но я не понимал, почему какая-то недавно пришедшая ведьма чувствовалась так же, как и ты или Джун-хён. Джин молчит, но одаривает младшего понимающим взглядом. Он уже слышал об этом, два года назад. Тот пришёл с таким потерянным выражением лица к нему в комнату, плюхаясь на кровать и задавая волнующие вопросы о том, нормально ли чувствовать себя с незнакомым человеком до ужаса комфортно и уютно. Ким понимал, что имел в виду фамильяр, потому что Хосок сам по себе был такой личностью: светлой, излучающей только самое хорошее и поднимающей настроение одной улыбкой. От Чонгука ничего подобного не исходит, поэтому Сокджин и не может понять, что такого пригляделось в нём Тэхёну. То, что младший готов сейчас побежать куда-то за друидом должно его настораживать, но беспокойство в груди, дающее о себе знать, присутствует и у него самого. Чонгук вернулся домой? Или продолжает блуждать по улицам с хаосом в голове? — Чонгук… — начинает Джин, но его перебивает Тэхён, повернувший к нему голову с необъяснимой надеждой во взгляде. — Он тебе понравился, хён? — звучит так, будто маленький ребёнок спрашивает у матери про поделку, надеясь, что она придётся ей по вкусу. Сокджин знает, что Тэ вкладывает в слово «понравился» не тот смысл, который они привыкли использовать по отношению друг к другу. Чонгук милый паренёк, стеснительный, но очень вежливый. Сложно сделать какие-то выводы, основываясь на одном единственном разговоре, однако Чон не кажется тем, кто в следующий раз предстанет перед ними дерзким и грубым юношей. Он молча терпел все выходки Юнги и Чимина, хотя наверняка понимал, что ещё немного и всё перейдёт к оскорблениям. Чонгук не показался тем, кто не может постоять за себя, просто явно осознавал, в какой ситуации находится, и что лучшим решением будет промолчать, не ища конфликт с незнакомыми парнями. Говорить о готовности Джина принять Чона в ковен рано, но дать ему шанс никогда не поздно. Возможно, будет непривычно первое время, а завтраки, обеды и ужины чувствоваться по-другому, но это не обязательно должно значить что-то плохое. Иногда в жизни приходится смиряться с обстоятельствами, которые потом перестают быть вынужденными. Чонгук — часть их ковена, сейчас и навсегда. Никто не может это исправить, как бы сильно Намджун не пытался всем угодить, а Юнги — показывать свой характер и высказывать мнение о происходящем. Он знал, что значит быть в выпавшем ковене, их всегда преследовал огромный шанс, что когда-нибудь на пороге дома заявится кто-то седьмой, восьмой или девятый. Нет смысла сейчас отрицать очевидное. — Он молод, ТэТэ, — отвечает Джин, что не является прямым ответом на заданный вопрос, и Ким хочет сказать об этом хёну, но ведьма продолжает, — по нему было видно, что он не готов обзавестись ковеном так рано, только недавно окончив Академию. К тому же, — задумчиво говорит парень, — у него странное мнение по поводу семей, — фамильяр понимающе кивает. — То, что он сказал… — Магия не спросила его, что он хочет, а что нет, — Джин вздыхает, — как когда-то не спросила и у Юнги с Хосоком, но с ним всё немного по-другому. — Давай постараемся сделать так, чтобы он остался с нами? — спрашивает Тэхён, ловя слабую улыбку на лице старшего. — Это будет трудно, ты же понимаешь, — фамильяр поникает, кивая. Кроме них в ковене есть ещё четыре парня, у которых с осознанием прибавления в их семье всё чуть труднее, хоть с Хосоком всё более-менее ясно. Что касается остальных… Намджуну сейчас труднее всех, он наверняка корит себя за то, в чём не виноват, как и за случившуюся ссору с Юнги. Можно ли было её избежать? Наверное, да, прояви Мин хоть немного понимания к происходящему, но теперь оба из них находятся в разных комнатах, обижены и злы друг на друга. Джин думает, что два года назад, с появлением Хосока, всё было куда легче, чем сейчас. Не то чтобы спиритист с радостью принял Чона в ковен, вовсе нет, с этим есть схожесть с Чонгуком, но никаких конфликтов не было и подавно. Возможно, здесь роль сыграл сам Хосок, его готовность мириться с колючим характером Юнги, который снова и снова его отталкивал, но в итоге не смог устоять перед широкой улыбкой и рыжими вихрями на голове. Хосок сам притягивает к себе людей, и Мин не стал исключением. Чонгук не похож на Чона: более тихий, спокойный, нет и намёка на то ребячество, что иногда проскальзывает в старшем. Юнги не будет к нему тянуться, и друид столкнётся со многими сложностями, пытаясь подружиться с тем. — Уже темно, — говорит Сокджин, снова смотря в сторону окна. — Тебе стоит побыстрее найти Чонгука, — добавляет он с улыбкой, натыкаясь на такую же, широкую и радостную. Тэхён вскакивает с дивана и быстро-быстро кивает, хлопнув в ладоши. — Я приведу его к ужину, хён, пожалуйста, позаботься о других, — поспешно выпаливает Тэ, взволнованно скользя взглядом по лестнице на второй этаж. — Как и всегда, милый, — отвечает Ким, прикрывая глаза и надеясь, что сегодня в этом доме больше никто не поднимет голос. Краем уха он улавливает громкий взмах крыльев и морщится от слабого порыва ветра. Чонгук не знает, где он находится, да и рассматривание витрин и табличек с названиями улиц ему ни о чём не говорит. Он ни разу здесь не был, а Сеул достаточно большой, чтобы легко потеряться, когда бредёшь просто потому, что ноги сами куда-то несут. Он немного замёрз, а ещё проголодался; самым умным решением является вернуться назад, в квартиру, где осталось совсем немного еды со вчерашнего дня. Парень не знает, почему тёмная улица, освещённая несколькими фонарями, привлекает сильнее, чем одинокая комната на четвёртом этаже. Проезжающие мимо машины и разговоры прохожих успокаивают сильнее, чем тишина. Ему хочется плакать, но ситуация вряд ли настолько катастрофичная, чтобы он сейчас дал волю слезам. Он устал, а тяжесть в ногах чувствует уже давно, но это его, почему-то, не останавливает. Хочется то ли кричать, то ли изводить свой организм, игнорируя громкое урчание; ему надо сделать хоть что-то, только не продолжать идти по малолюдной улице, надеясь, что произойдёт какое-то чудо. В его жизни за день произошло что угодно, но только не чудо. Ошибка, сбой в системе, непонятная хрень, абсолютно всё, но не то, что поможет ему жить дальше, безо всяких забот. Чонгук уже несколько раз за эту прогулку открывал рот, чтобы вслух произнести одну единственную фразу, которая, по сути, не должна его пугать до дрожи во всём теле, но она это делает. Снова и снова, когда с губ слетает «я в ковене», он зажмуривается и мотает головой. До чего смешно: взрослый парень боится того, что есть в жизни почти у каждой ведьмы. Дом, семья, уют, комфорт, ковен. Он глуп, его страхи, по мнению кого-нибудь, тоже могут быть глупы, ведь зачем отказывать себе во всём этом лишь потому, что ты чего-то не умеешь? Возможно, человек, сказавший это, является превосходной ведьмой, которая умеет всё, что ей нужно по своей специализации: умная, способная, талантливая, умеющая хорошо варить зелье или управлять огнём, будь она стихийником. Она не Чонгук, который проваливается в попытках наладить связь между собой и каким-нибудь слабым лесным духом, а после — пытающийся избавиться от боли в голове. Кто-то приносит в ковен неимоверную пользу, которая не ограничивается в обычном «принеси», «купи» и «возьми». Ковен без магии рано или поздно разрушится, причинив огромный вред ведьмам в нём, если не будет поддерживаться их магией. Что может дать Чонгук семье Намджуна? Зачем им держать того, кто только берёт, не отдав ничего взамен? И как, чёрт возьми, ему исправить своё неумение общаться с духами, когда он не знает никого из тех, кто связан с ними, как и он, или других друидов? Снова пытаться, совершать ошибки, проваливаться и разочаровываться в себе? Чонгук устал, только теперь рядом нет тёплых слов матери или Наны, которая знала его лучше, чем кто-либо другой. У него есть только незнакомый ковен, частью которого он стал не по своей воле, и шестеро парней, двое из которых питают к нему не самые дружеские чувства. Он даже винить их не может за такое, из-за чего чувствует себя ещё паршивее. Нет никакого пособия, в котором рассказывается, что он должен делать в таком случае, поэтому выбирать приходится всего из двух вариантов: игнорировать или принять случившееся. Как он будет жить с ними? Найти общий язык со всеми просто невозможно, особенно, когда тебя с первых минут недолюбливают, показывая это всем своим видом. Парни казались понимающими, готовыми пойти на какие-то уступки, не считая Чимина и Юнги, но достаточно ли этого, чтобы Чонгук чувствовал себя комфортно? Ведьма поворачивает голову влево, натыкаясь на светлую вывеску какого-то круглосуточного кафе. Живот даёт о себе знать громким урчанием, и парень поджимает губы. Ему следует поужинать, а потом вернуться назад, в свою квартиру. Чонгук делает первый шаг к двери, украшенной какими-то странными рисунками, и сразу же пугается резко появившийся тяжести на своём плече, а после и боли в нём. Характерный звук свиста, граничащий с писком, звучит около уха слишком оглушительно, поэтому Чону приходится зажмурится с тихим «ай». Белая птица, вцепившаяся в его плечо и внимательно смотрящая на Чонгука своими глазами бусинками, вызывает много вопросов у парня, который ещё минуту назад хотел просто поесть в кафе. Он уже видел эти крапинки чёрных перьев на белом тельце сокола, поэтому с губ срывается удивлённое: — Что ты здесь забыл? — животное не спешит отвечать, вертит головой в стороны и топчется на чужом плече, заставляя ведьму сжиматься от боли. — У тебя неимоверно сильные когти, Тэхён-щи, пожалуйста, слезь с моего плеча и обернись, — просит он, уверяя себя, что обиженный рокот в ответ ему показался. Птица отталкивается, взмахнув крыльями, и Чонгуку приходится повернуться в сторону маленького закоулка, за поворотом которого только исчез Ким. У друида много вопросов, главный из которых: что здесь забыл Тэхён? Уже чего, чего, а чужого фамильяра он точно не ожидал увидеть после того, как покинул дом парней несколько часов назад. Тому есть что сказать? Или они нашли то, что поможет Чонгуку не вступать в их ковен? Тэхён выходит из угла, поправляя чёлку, и уверенными шагами направляется к ничего не понимающей ведьме. Ким выглядит так, будто собирается что-то сделать, не сомневаясь в том, что обязательно этого добьётся, только вот Чон не особо хочет ещё раз связываться с ним. Что тот может от него хотеть, когда, казалось бы, многое уже было решено в том доме? Возможно, он и не присутствовал при разговоре с Намджуном и остальными, находясь на втором этаже, но вряд ли те рассказали ему причину отсутствия Чонгука за столом. Я не сбежал, думается ему, а просто потребовал некоторое время для переваривания новости. Его неуверенность наверняка отражается на лице, потому что улыбка Тэхёна чуть меркнет, а шаг под конец сбавляется. Чонгук отмечает наклонённую вбок голову, нахмурившийся взгляд и маленький беспорядок на голове, и это всё кажется ему очаровательным. Фамильяр красив и мил, в его походке проскальзывает грация и лёгкость, и это не может не завораживать Чона, который никогда до сегодняшнего дня не встречал таких людей. — Ты ушёл достаточно далеко, мне было сложно тебя найти, — первым говорит Тэ, подходя ближе. — Джин-хён точно будет волноваться, — за этим следует разочарованное «ах». Чонгук смотрит на собеседника глазами оленя в свете фар, не понимая, почему Кима вообще волнует, насколько далеко он забрёл. Он и сам об этом знает — не стоило уходить в противоположную сторону от своего дома. — В любом случае, — более позитивно произносит фамильяр, широко улыбнувшись, — хён ждёт нас на ужин, поэтому нам стоит поспешить, — он хватает Чона за руку и, не слушая возражений, тянет его туда, откуда только недавно прилетел, уводя подальше от кафе с яркой вывеской. Ведьма следует за парнем только потому, что ситуация не сразу доходит до него, а когда всё-таки осознание бьёт по голове, то Чонгук спешит упереться пятками в асфальт и потянуть спешащего парня на себя, призывая остановиться. Тэхён реагирует мгновенно: поворачивается с вопросом во взгляде и чуть приоткрытым ртом, желая спросить, что не так. Ему не приходится озвучивать ничего вслух, потому что жалостливый взгляд Чона приковывает его на месте. Между ними происходит молчаливый диалог, во время которого Тэхён пытается убедить себя, что Чонгук всего лишь не уверен, когда сама ведьма считает, что ужин с ковеном лишнее. — Чонгук… — тихо говорит Ким, поворачиваясь к парню всем корпусом. Тот пятится назад и вырывает свою ладонь из чужой хватки. Тэхён следит за этим действием с болью в глазах, поджав губы. Чонгук многое хочет сказать: принести в очередной раз извинения, объясниться, успокоить фамильяра глупыми отговорками и обещаниями «в следующий раз», даже если этого «следующего раза» никогда не будет. Тэхён единственный, кто не вызывает опасений, потому что просто хочет… как лучше? Ведьме не понять причин такого огромного желания вернуть его в незнакомый дом, посадить за общий стол и пытаться делать вид, что он не чужой. Неужели Ким настолько быстро смирился с тем, что какая-то глупая магия привела в их ковен седьмого человека, и теперь все вынуждены слепо принять его в семью? Он рушит то, что создавалось долгое время, как можно делать вид, что всё в порядке? Чонгуку начинает казаться, что Юнги и Чимин единственные, кто осознают всю проблему происходящего. Не Тэхён, точно не он. — Извини, но это не слишком хорошая идея, — мямлит Чон, одаривая парня сожалеющим взглядом. — О чём ты? — недоумённо спрашивает Тэ, снова беря в свою руку ладонь ведьмы, не встретив никакого сопротивления. — Конечно, это хорошая идея, по-другому и быть не может, — заверяет фамильяр, полностью убеждённый в правоте своих слов, — нам надо познакомиться, раз ты теперь часть нашего… — Почему ты не слышишь меня, Тэхён-щи? — прерывает раздражённо Чонгук, встряхнув чужую руку и привлекая к себе всё внимание. — Я же сказал, что… — он вздыхает, не желая отвечать парню слишком грубо или зло. Ким тактично молчит, думая, что Чону надо собраться с мыслями и договорить то, что хотел, но тот просто вздыхает и тоже замолкает. Возможно, думает Тэхён, он просто запутался. Он бы тоже так себя чувствовал, окажись на месте ведьмы, но сейчас все его попытки направлены на то, чтобы сгладить ситуацию. Чонгуку сейчас нужен тот, кто сможет ему помочь во всём разобраться; не злостные взгляды, не попытки приободрить бессмысленными словами, а просто… кто-то, кто может побыть рядом и поддержать. Ким не был на месте этого парня, но он знает, что такое быть новеньким в ковене. Когда ты немного напуган, сбит с толку и смущён. Он чувствовал себя так, когда только заключил контракт с Джином, а тот привёл его в дом, пропитанный странной атмосферой любви и уюта. — Я хочу помочь, — мягко говорит Тэхён, наклоняя голову вбок и слабо улыбаясь на удивлённый взгляд Чонгука. — Я не хочу оправдывать Чимин-и и Юнги-хёна, потому что они поступили неправильно, но, поверь, никто не желает тебе зла или ещё чего-то. Тебе трудно, и я знаю об этом, но ты, — он делает паузу, стараясь подобрать слова, чтобы они звучали не слишком обидно, — просто отказываешься от моей помощи, даже если не осознаёшь этого. — Мне не… — Разве? — не даёт договорить фамильяр, сжимая ладонь в своей руке крепче. Он знает, что хочет сказать Чонгук, поэтому обрывает все попытки на корню. — Разве тебе не страшно? — спрашивает Ким, видя, как мышцы на лице ведьмы дрогнули. — Ты, наверное, чувствуешь себя неуверенно, но это не плохо. Чон сглатывает, не зная, что ответить парню. Его успокаивает то, какие попытки предпринимает Тэхён, чтобы хоть как-то сгладить углы, а ведь он является для него буквально незнакомым человеком. Хотя, возможно, тот уже воспринимает его своей семьёй. Он не думал, что фамильяр первым решит найти с ним общий язык, ведь в момент их знакомства тот выглядел не слишком радостным. Что он должен сделать? Принять помощь парня или продолжать гнуть свою палку? Каков шанс того, что магия и правда совершила ошибку? Что-то ему подсказывает, что нулевой, а это значит только одно: ему придётся смириться. Он бы хотел чувствовать себя в ковене комфортно и уютно, но вряд ли такое возможно. Кто-то проявит дружелюбие или гостеприимство, а кто-то сделает вид, что просто смирился с его нахождением в доме из-за обстоятельств. Ему не нравится идея быть яблоком раздора между парнями, у которых всё было прекрасно до его появления. Это неправильно с любой точки зрения, но он догадывается, что проблемы между участниками ковена уже произошли. Как Тэхён может находиться в таком приподнятом настроении, зная, что, приведи он Чонгука в дом ведьм, могут вспыхнуть ещё ссоры между его друзьями? Неужели он так уверен, что те примут его, как своего? — Джин-хён вкусно готовит, вот увидишь, — говорит фамильяр, улыбаясь уже не так натянуто, как раннее. — Всё хорошо, просто… постарайся быть собой, — добавляет Тэ и ведёт за руку уже несопротивляющегося юношу в сторону дома. Сокджин обещал позаботиться о других, а он постарается позаботиться о Чонгуке.

****

Всю обратную дорогу Тэхён держал руку ведьмы достаточно крепко, чтобы избавить Чона даже от мысли попытаться вырваться. Они молчали, но никто из них не чувствовал себя некомфортно. Кажется, оба пришли к выводу, что сейчас лучше воздержаться от ненужных разговоров. Возможно, Чонгук был бы не против послушать низкий бархатный голос Кима, но был благодарен также за шанс не загружать себе голову лишними мыслями. Ему стоит собраться перед встречей с ковеном, как бы сильно не было страшно. Тэхён сказал, что стоит быть самим собой, но сказать легче, чем сделать. Он должен показать себя с хорошей стороны, произвести впечатление, хотя и не уверен, что это требуется. Чего те ожидают от незнакомого парня? Свет в доме ковена всё ещё горел, и Ким даже как-то приободрился: они не опоздали. Вряд ли кто-нибудь из них лёг спать в то время, пока фамильяр отсутствует. Они не стали топтаться на пороге, старший только обернулся к нему, показав большой палец вверх, и уверенно дёрнул за ручку двери, ведя за собой вздыхающего Чонгука. Тэхён отпустил руку друида сразу же, как только зашёл в дом. Чон только поджал губы, решив не задумываться об исчезнувшем тепле. Первое, что заметил Чонгук, подняв голову, широкую улыбку Хосока и чуть более сдержанную Сокджина, который смотрел прямо на него. Они расставляли посуду на стол, а позади что-то шипело на плите, из-за чего по комнате витал приятный аромат специй. Тэхён сразу же побежал туда, на пути задавая вопрос, что сегодня на ужин, и Джину пришлось отвести взгляд от Чонгука, чтобы полностью уделить внимание громкому фамильяру. Давящая атмосфера не ощущалась, как это было в первый раз из-за некоторых персон, живущих здесь. Ни Намджуна, ни Юнги с Чимином не наблюдалось, и парень не знал, к лучшему ли это. С этими тремя, которые сейчас находились на кухне, ему было намного спокойнее, хоть те и выражали свою осторожность к нему. Да, мгновенного доверия к себе он и не ждал. Парень присел на стул, стоящий рядом. Чонгук наблюдал, как Хосок посмотрел на Сокджина с Тэхёном, которые были заняты, о чём-то переговариваясь, и вернул всё внимание ему. По спине прошла волна мурашек, но всё, что сделала ведьма, это присела напротив друида. Оба из них сохраняли молчание, но через мгновение лицо рыжеволосого приняло более мягкое выражение, а уголки губ приподнялись. Его не будут сейчас ни в чём обвинять, понял младший, чуть расслабившись. Хосок произвёл на него впечатление доброго парня. Действительно доброго, а не того, кто надевает маску дружелюбности только потому, что так требует ситуация. В его глазах читается интерес к Чонгуку, и тот соврёт, если скажет, что это не взаимно. На самом деле, как бы грубо к нему не отнеслись Чимин с Юнги, даже с ними Чон хотел познакомиться. Настолько, насколько это вообще возможно. Вряд ли получится игнорировать друг друга, если они собрались жить в одном доме. Это никак не упрощает ситуацию, потому что лучше выслушивать недовольства, чем быть никем для тех, кто является членом твоего ковена. У каждого из них свои причины так поступать с ним, и он не хочет лезть не в своё дело, но если это будет продолжаться достаточно долго, то вряд ли этого можно будет избежать. — Кажется, Тэ удалось вернуть тебя сюда, — говорит Хосок, бросая взгляд на фамильяра позади себя. — Я не знаю, когда он ушёл за тобой, но Сокджин-хён попросил не волноваться, — он ожидает какую-то реакцию от Чонгука, но тот только пожимает плечам. Мог ли Тэхён без разрешения пойти за ним незнаемо куда? Или он обговорил всё с Джином, который как раз-таки и позволил парню попытаться найти ведьму и привести обратно в чужой дом? Ким не выглядел удивлённым, когда на пороге появился он и фамильяр, поэтому и выводы напрашиваются сами собой. Чонгук не знает, что об этом думать. Ему приятно понимать, что, кажется, некоторые не против его нахождения здесь, но в голове набатом стучит мысль, что это неправильно. Люди не могут так просто принять его, как что-то само собой разумеющееся, каким бы Джин не казался гостеприимным, а Тэхён — дружелюбным. — Намджун скоро должен спуститься, а… — Хосок замялся, бросив взгляд на притихшего Чона. — Юнги-хён и Чимин-и вряд ли сегодня поужинают с нами, — младший хотел извиниться, уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но замолчал. Неудивительно, что тот фамильяр и ведьма не хотят сидеть с ним за одним столом. Он на это и не рассчитывал, честно говоря. Мысли о лидере ковена закрадывались в голову постепенно; Чонгук не знает, как реагировать на сказанную новость. Намджун кажется авторитетной личностью, мнение которого, несомненно, все уважают, и он наверняка тоже должен будет. Он выглядел вовлечённым в беседу, которую они провели ранее днём, в отличие от спиритиста, но помимо этого было видно, что Ким тщательно подбирает слова. Он осторожен с Чонгуком, не подпуская к себе слишком близко, но и не отталкивая настолько, что это казалось бы неуважением или открытой неприязнью. Намджуну не в первый раз иметь дело с кем-то, кто приходит в его ковен по велению магии. У него есть какой-то план, как обращаться с новоприбывшими ведьмами, и Чону интересно, проявлял ли он эту осторожность с кем-то ещё: Хосоком или Юнги, к примеру. — Извините, — всё-таки говорит Чонгук, пряча взгляд. — Я виноват перед вами. Хосок хмурится, не до конца понимая, к чему эти извинения. Это они должны просить прощения за не самый радушный приём днём, друид всего лишь стал жертвой обстоятельств, он не должен чувствовать себя виноватым за то, что произошло. Они решат проблему с теми двумя, сколько бы сил и времени на это не ушло. Чимин отходчив, а с Юнги всегда можно поговорить. Хосок давно понял, что разговоры в этом ковене ценны, и многое можно решить благодаря им. Только не молчать. — Мы будем справляться с затруднениями по мере их возникновения, хорошо? — мягко спрашивает Чон, смотря на макушку младшего. — Пока от тебя ничего не требуется, Чонгук. Мы понимаем, в каком состоянии ты сейчас находишься, поэтому просто… постарайся свыкнуться с мыслью, что теперь у тебя есть мы. — Мы будем рады, если ты пойдёшь к нам навстречу, — говорит подошедший Сокджин, одаривая юношу улыбкой, после того, как тот поднял голову. — Нам тоже немного трудно, но мы приложим все усилия, чтобы тебе было комфортно с нами. Тэхён издаёт радостный рокот позади Джина, не сдерживая своей очаровательной улыбки. Возможно, они не смогут почувствовать себя семьёй сразу же, но постараться пойти навстречу этим парням? Чонгук может попытаться, раз уж другого выхода нет. Лучше иметь со всеми хорошие отношения, нежели прятаться по углам и получать на себе презрительные взгляды. Пока к нему добры, он может отплатить им тем же. Хоть он и не уверен в том, как стоит себя вести, Чон готов ступить на эту неизведанную территорию. Чонгук поворачивается на громкий кашель позади себя, думая уже вскочить со стула, но кроткая улыбка Намджуна осадила его на место. Парень выглядел более по-домашнему, чем днём, придя с остальными откуда-то. Теперь на нём обычная растянутая футболка и штаны, а волосы нежно-персикового цвета находятся в маленьком беспорядке. Интересно, где он побывал, что вся укладка пропала? Тэхён на вид старшего издаёт какой-то смешок, и Чонгук готов поклясться, что на щеках лидера проступил румянец. Джин пытался не засмеяться, сдерживая спокойное выражение лица, и только оповестил о готовом ужине: — Присаживайся, Намджун, я сейчас накрою, — после этих слов он кивнул Хосоку в сторону плиты, и тот сразу же понял намёк, вставая из-за стола и даря Чону ещё одну улыбку. Чонгук перевёл чуть напуганный взгляд на Тэхёна, который занял место Чона-старшего, и молчаливо просил о помощи. Что ему сказать Намджуну? Стоит ли вообще заводить какой-то разговор? Сейчас последует какой-то опрос? Последнее его не пугает, так как нет ничего плохого в желании узнать незнакомого парня, теперь являющегося частью ковена, получше, но вдруг он ответит как-то не так? Чонгук прячет руки под столом, на коленях, не сводя взгляда с Кима, который на подобную реакцию только закатывает глаза. Он мотает головой в стороны, таким образом прося не забивать голову чем-то, что вызывает такую нервозность. Друид дёргается, когда стул рядом отодвигается, а Намджун молча присаживается рядом. Чонгуку не страшно, но он не может избавиться от обычного волнения. Он так и не понял, относится ли к нему Ким дружелюбно. Хотя после того, как в голове всплывают ямочки и успокаивающий низкий голос, которым ведьма говорила сегодня днём во время беседы, думается Чону, что таких резких слов, как от Юнги, ему точно не стоит ждать. Юноша хочет, чтобы его длинные волосы смогли закрыть его лицо от собеседника справа. Когда Чонгук решает, что нет смысла прятаться, особенно находясь в доме, в котором он скоро будет жить, то находит в себе силы обратить взгляд на Тэхёна перед собой, наблюдающего за его попытками избежать разговора и внимания Намджуна на себе. Друид тихо прокашливается, а потом убирает длинные пряди волос за ухо. Ким напротив прослеживает это движение со странной эмоцией на лице, закусывая губу, но его повышенный интерес к этому остаётся никем незамеченным. — Я… надеюсь, что не приношу вам никаких неудобств, — неуверенно произносит парень, смотря на Намджуна, который тут же одаривает его вниманием. Взгляд, которым старший скользит по нему, не является цепким или прожигающим. На лице лидера нет ничего, что настораживало бы юношу. Вместо этого он видит усталость и вымученную слабую улыбку. Тот наверняка слишком вымотан сегодняшним днём, Чонгуку приходится только догадываться, с чем столкнулся тот после того, как он сбежал. Это был некрасивый жест, но очень нужный для них всех, возможно. Намджун смотрит на него так, будто хочет что-то увидеть, в чём-то удостовериться, и Чон не знает, что делать, поэтому продолжает молча сидеть и ждать хоть какого-нибудь ответа. Ким вздыхает, позволяя улыбке стать чуть шире, и на мгновение прикрывает глаза, чтобы в следующую секунду перевести его на Тэхёна, который всем своим видом подбадривает лидера на попытку пойти на контакт. — Не думаю, что есть какой-то другой вариант развития событий, Чонгук, — говорит Намджун, отрываясь от разглядывания фамильяра. — Просто давай вкусно поужинаем и узнаем друг друга, хорошо? — спрашивает он, и юноша кивает. — Я не против, Намджун-щи, — отвечает Чон за секунду, как к столу подходят Сокджин и Хосок с тарелками в руках. Он видит, как Джин морщится, видимо, услышав слова парня, и недовольно мотает головой. — Тебе двадцать один, верно? — Чонгук снова кивает, удивлённый, что такую информацию запомнили. — Мы все тут старше тебя, поэтому можешь называть нас хёнами. Хён, думает юноша, звучит так, будто я уже достаточно близок с ковеном, что в корне не так. Он называл так только двух своих знакомых в Академии, предпочитая обходиться вежливым «-щи», но как можно отказать Киму, когда Тэхён смотрит на него с такой надеждой, а Намджун на его неуверенность кивает, подбадривая и намекая, что всё в порядке. У него теперь шесть хёнов, которые… Позаботятся о нём? — Хорошо, — отвечает Чонгук, хмурясь, но тихо добавляя себе под нос следом, — хён. Тэхён напротив рокочет так громко, что даже стоящий рядом Хосок чуть пугается, но не сдерживает смешка. Друид задаётся вопросом, что значит это звук, исходящий из горла фамильяра, и является ли это чем-то хорошим? Как бы глупо это не звучало, но он может различить, когда Ким издаёт это с грустью или радостью. Наверное, он не может сдерживать этого, когда какая-то из эмоций очень сильно его переполняет. Это… мило, думает Чонгук. Он привыкнет к этому. Сокджин оглядывает своего фамильяра чуть взволнованным взглядом, потому что за этот день тот позволяет своей животной привычке слишком часто появляться, особенно когда рядом находится новоприбывшая ведьма. Сейчас поднимать этот вопрос нет смысла, поэтому он присаживается за стол, когда Хосок расставляет перед каждым тарелку с порцией риса и мяса, и опускается на соседний стул. Ужин проходит странно по мнению Чонгука, но не ему делать такие выводы, когда вся его жизнь стала такой с сегодняшнего дня. Сокджин предпочитает молча есть, пока Хосок и Тэхён ведут о чём-то дискуссию. Они обсуждают прошедшие новости, Чон даже упоминает что-то о своей работе, и до друида доходит, что он не знает даже то, какими ведьмами являются парни. Он и сам умолчал о себе, потому что… разве был подходящий момент поговорить об этом? Из сказанного понятно, что у рыжеволосого есть какой-то магазинчик недалеко отсюда, а ещё приятные клиенты. Намджун лишь пару раз вставляет своё слово, предлагая помощь в уборке подсобки. Разговоры тихие, перескакивающие с одной темы на другую, особенно у Тэхёна, но он рассказывает обо всём с таким интересом, что нельзя не обратить на него внимание. Чонгук даже отвлекается от порции, чтобы только проследить за эмоциональным Кимом, который недоволен своим коллегой в кафе. Они все, кажется, где-то работают, что удивляет юношу, но лишь немного. Они должны на что-то жить, потому что деньги не появляются из воздуха. По тому, как живёт ковен, парень может сделать вывод, что прибыль у них действительно не плохая. Его зарплата в клинике не намного выше среднего, и он думает, принесёт ли он хотя бы так пользу? Намджун и Сокджин смотрят на Тэхёна и Хосока так, будто в этот момент нет никого больше. Они молчаливы, их взгляд обращён на порцию еды, но по ним видно, что они слушают всё, что те скажут; настолько внимательно, что это удивляет Чонгука. Его бормотание никто не выносил, чаще всего прерывали и переводили тему, и ему приходилось с этим лишь мириться и делать вид, что всё в порядке. Наверное это приятно, когда тебя действительно слушают, а не делают вид, что заинтересованы в твоём рассказе. Хоть фамильяру и ведьме не слишком важно, слушают ли их старшие, потому что они слишком увлечены друг другом, это всё равно кажется очень ценным — проявление уважения к говорящему. В каждом ли ковене такое? Или этот настолько особенный, что каждый друг к другу относится с огромным пониманием и братской любовью? Чонгук был бы рад и польщён, обрати к его словам хоть толику того внимания, которое дарят Джин и Намджун двоим шумным парням за столом. Он чувствует уют и комфорт, хотя что-то в голове отчётливо говорит, что это скоро исчезнет, как лопнувший мыльный шарик. Он — не часть этого ковена, что бы там не говорила магия своими выходками. Он, правда, является подходящей кандидатурой, чтобы быть седьмым в этом ковене? Неужели в нём есть что-то, чего нет в других? Или это просто совпадение, которому никто из них не рад. Он хотел бы так же легко общаться с Тэхёном и Хосоком, негодуя о грубых клиентах, или рассуждать о том, как подорожали ингредиенты для зелий, ведь, как и сказал Намджун, разве кроличий хвост не начали переоценивать в последнее время? Эти мелочи, из которых состоят разговоры за ужином этим вечером, заставляют Чонгука чувстовать вовсе не тепло, а холодное одиночество и грусть, потому что у него никогда не было ничего из этого. Ни маленькой порции риса с мясом, ни шумных друзей за столом, даже приятной тишины, которая появлялась, когда парни замолкали, чтобы прожевать еду, а после — заново приняться за разговор. Чонгук чувствует себя странно, когда Тэхён пропускает мимо ушей слова Хосока, обращая всё внимание на него. Он смотрит с непонятной эмоцией на лице, но улыбка, та, которую с лёгкостью можно назвать тёплой, вызывает смущение. Ким улыбнулся ему так, будто находит что-то милое в Чоне, который прожёвывает мясо, собирая палочками следующую порцию риса в кривой комочек на тарелке. Чонгук отводит взгляд, натыкаясь тут же на прожигающий Джина. Он хочет спросить тихое «что такое?», но Намджун решает отложить приборы в сторону, чтобы осторожно позвать младшего. — Чонгук? — Да, хён? — Ким опускает голову вниз, скрывая приподнявшиеся уголки губ из-за наивного тона Чона, но всё-таки задаёт интересующий вопрос. — Хочешь что-то спросить у нас? — он оглядывает парней за столом, не видя никаких протестов, чтобы завести разговор на эту тему. — Мы ответим, если тебя что-то интересует, — Тэхён резво начинает кивать. Чонгук мнётся, неуверенный, какие вопросы посчитаются уместными и вежливыми. Вдруг он заденет тему, которая неприятна им? Или слишком личная? Он ходит по территории, где не знает границы, и это останавливает его от того, чтобы позволить потоку слов сорваться с губ. Они выглядят довольно открытыми для любых разговоров, и Чонгук не хочет портить этот вечер. — Расскажите про ковен? — говорит парень, глядя на Намджуна и его приподнятую бровь. — Когда ты его создал? И… кто присоединился первым после вас? — он переводит взгляд на Джина, который сидит с задумчивым лицом. Намджун, может, и удивлён таким вопросом, но быстро берёт себя в руки и вздыхает. — Я создал ковен около четырёх лет назад, мне было двадцать, а Джин-хёну двадцать два, — говорит Ким, позволяя Чонгуку сделать вывод о его нынешнем возрасте и Сокджина. — Я не могу сказать, что мечтал когда-то взять на себя обязанности лидера ковена, но так уж получилось, — он скромно пожимает плечами, и юноша думает, что это с какой-то стороны так же очаровательно, как и улыбка Тэ. — Мы не можем мечтать и о лучшем человеке, который возьмёт на себя такую ношу, — говорит Хосок, с каким-то особым восхищением глядя на Намджуна. Чонгук поджимает губы, вдруг резко почувствовав, что не должен был этого замечать. Тэхён прослеживает за тем, как парень отводит взгляд, и тихо цокает. — Поверь, он заботится о нас лучше, чем кто-либо мог бы, — добавляет ведьма, избавляя ото всех сомнений касательно этого вопроса. Кажется, Намджун в глазах Хосока является человеком, на которого стоит равняться, и юноша отчасти понимает причину. Ким излучает ауру мудрого, рассудительного человека, что делает из него вовсе не скучного или нудного человека, а того, кто может принять решение в трудную минуту, опираясь не на чувства, а используя мозг. Он наверняка осознаёт свои обязанности как лидера ковена и действительно пытается заботиться обо всех, чтобы это в себя не включало. Намджун — надёжный человек, Чонгук просто чувствует это, как и то, что может положиться на него, если что-то пойдёт не так. Эти два старших Кима вызывают в нём странное доверие, которое он ещё не готов так быстро принять. Он не знает этих парней, а предчувствие всё ещё может оказаться ошибочным, так зачем рисковать? — Третьим к нам присоединился Юнги, примерно через месяцев семь, — продолжает Сокджин, подпирая щёку рукой. — Именно тогда мы поняли, что наш ковен выпавший, потому что он следовал всё за тем же эфиром, что и ты, — Чонгук хмурится, не совсем понимая, как это работает. — Но как он мог прийти благодаря эфиру, если никаким образом не был связан с вами? — он припоминает слова старшего о том, как люди вступают в выпавшие семьи, и это не сходилось с тем, что сейчас прозвучало из уст Кима. — Ковен уже принимал его, — ответил Джин, надув губы, видя, как младший всё ещё не понимает. — Его магия уже была частью ковена, поэтому эфир, находящийся под его контролем, привёл его к нам с Намджуном. — Это сложно, — признаётся Чонгук, строя чуть обиженное лицо, и Сокджин на это так заразительно хихикает, прикрывая рот рукой, что младшему приходится уставиться на него расширенными глазами. Намджун переводит внимание друида на себя, одаривая Джина взглядом, который Чон боится как-то охарактеризовать. Такой… влюблённый. Парень ёжится, стараясь изо всех сил сосредоточиться на словах старших, а не на наблюдении чужих чувств через гляделки. Это чувствуется каким-то неправильным, да и не его это дело, кто в кого влюблён, правда? Если он вообще не ошибочно расценил эти взгляды. — После хён подписал контракт с Тэхёном, — говорит Ким, кивая на фамильяра, который машет рукой, а после салютует. Чонгук улыбается на этот жест, продолжая слушать. — Это произошло буквально через три или четыре месяца после Юнги-хёна. В последующих словах Чонгук узнал, что Хосок был последней ведьмой, которая пришла в ковен, и это было около двух лет назад. Чимин стал фамильяром Чона старшего незадолго до этого. Парень думает, что эти шестеро жили вместе достаточно долгое время и, как добавил Намджун, не думали, что через такой большой срок их ждёт пополнение в виде пятой ведьмы. Чонгук чувствовал себя лишним, но по-другому не могло и быть. Те парни знали друг друга два года, три, а то и больше, а что может дать только что появившийся Чон? Ничего, в этом весь и ответ. Сокджин сказал, что Тэхён и Чимин на два года старше, а Намджун и Хосок на три; разница была достаточно большой, поэтому избежать уважительного «хён» было невозможно, особенно по отношению к Джину и Юнги, которые являлись двумя самыми старшими в ковене. Чонгук задумался, имело ли вообще какой-то смысл делать акцент на обязательном обращении к Мину, ведь тот вряд ли будет рад слышать это из уст какого-то мальчишки. Сокджин предложил, а остальные, сидящие за столом, не возразили, но разве можно автоматически приписывать к этому списку и Юнги с Чимином? На самом деле Чонгук был готов признать, что отсутствие этих двоих его немного беспокоило. По лицам парней не было и намёка на то, что они акцентировали внимание на отсутствующих за столом, хотя парень готов был поклясться, что они привыкли каждый вечер ужинать всем ковеном. Догадаться, по какой причине Юнги и Чимина нет, было нетрудно. Чонгук чувствовал себя виноватым и испытывал смешанные чувства: правильно ли он поступает, сидя сейчас здесь за столом и лишая вкусной еды тех двоих? Должен ли он поинтересоваться? Наверное, это будет проявлением уважения и обычного любопытства, но по усталому виду Намджуна можно понять, что он уже пытался что-то с этим сделать. Поговорить, объяснить, заставить, возможно. Итог очевиден: его не послушали. Позади нет никакого топота по лестнице, а на втором этаже абсолютно тихо. Тэхён бросает осторожные и короткие взгляды за спину Чонгука, но ничего не говорит вслух, отвлекаясь на вопрос Джина про дополнительную порцию мяса к рису. Тому наверняка странно ужинать без своего друга и хёна, которые были неотъемлемой частью приёма пищи, но как он мог повлиять на это? Раз уж Намджун не смог, то кто он вообще такой в этом доме? Ему бы хотелось найти общий язык с Юнги и Чимином, решив даже забыть про их грубость сегодня днём. Чон не желает обижаться на вполне оправданную реакцию парней, это лучше, чем держать обиду или злость на них. Когда кто-то из сидящих за столом упоминал Юнги, то слова сопровождались мягкой улыбкой и нежностью в голосе, снова уверяя Чонгука, что тот не является по-настоящему грубым и холодным, каким тот показался на первый взгляд. Может ли это быть защитной реакцией? Друиду трудно делать выводы из ничего. Возможно, дружеских отношений с Мином он и не добьётся, но хотя бы сможет найти компромисс на мирное сожительство друг с другом. Чонгука отвлекает от раздумий прикосновение к своей ладони, и он вскидывает голову, натыкаясь на взгляд Джина. Хосок встаёт со стула, взяв в руки свою и Тэхёна тарелку, тихо звеня. — Сегодня был трудный день, — говорит Сокджин, накрывая лежащую на столе руку своей. Этот жест тёплый и заботливый, а мелодичный голос старшего побуждает только утвердительно кивнуть. — Ты не против лечь пораньше? Хосок покажет тебе твою комнату, — и остаётся удовлетворённым тихим «угу». Чонгук наблюдает, как Намджун относит свою тарелку в раковину, обещая Джину помыть всё завтра с утра. Он стоит на месте, неуверенный в том, что должен сейчас сделать: убрать и свою посуду? Тэхён решает за него, быстро подбегая и относя в раковину. Получилось очень неловко, особенно из-за внимательных взглядов Кимов, которые они бросили на него. — Я не очень понимаю, — говорит Чонгук, оборачиваясь на лестницу позади себя, а потом снова к хёнам. — Неужели у вас так много комнат? У каждого ведь своя, да? — дом со стороны не показался ему настолько большим, чтобы удостоить каждого парня своей отдельной комнатой, а Сокджин сказал, что у него тоже есть собственная. Наверное, думает он, хён имел в виду гостиную или что-то в этом роде. У них не могло быть «запасной» комнаты на седьмого человека, раз те за два года не допустили мысль о пополнении ковена. Или всё-таки ошибается? — Не волнуйся об этом, Чонгук, — говорит Намджун, понимая удивление младшего. — Этот дом — часть нашего ковена, поэтому он… подстраивается под нас, — парень тщательно подбирает слова, чтобы не вызвать ещё больше вопросов. Чонгук всем своим видом просит пояснить. — На втором этаже появилась твоя комната ещё днём, после того, как ты ушёл. Ты теперь член нашей семьи, поэтому этот дом немного изменился, построив ещё одни апартаменты. Чонгук медленно кивает, делая вид, что понимает сказанное. Он мало слышал о домах ковенов, но если всё это объяснить магией, то ничего удивительного здесь нет. Она всегда пытается угодить, поэтому и объяснение Намджуна кажется логичным. Эта засранка просто пытается сгладить углы из-за того, что привела его в выпавший, вот и всё. Чон морщит нос, думая, как же легко в последнее время ей удаётся подлизаться. Хосок подходит к нему спустя несколько минут, жестом указывая пройти на второй этаж. Лестница небольшая, из тёмного дерева, на ступеньках нет потёртостей; легко понять, что её держат в чистоте, как и весь дом в целом. Чонгук не слышит никаких скрипов, которые обычно издают подобные старые сооружения. Хосок позади не подгоняет друида быстрее подниматься, позволяя тому оглядеться. Чон чувствует, что поручень под ладонью лакированный, на нём также отсутствуют какие-то царапины или неровности. Он поднимает голову, уже отсюда видя небольшой освещённый коридор, уходящий вглубь. Когда ступает на деревянный пол, оставляя лестницу позади, перед ним предстают несколько закрытых дверей, которые отличаются только цветом. Чонгук замечает, что только на одной из них нарисован какой-то абстрактный рисунок, и мелькает мысль, что эта комната принадлежит точно не самым старшим хёнам. Хосок откашливается, намекая, что его надо пропустить вперёд, а когда юноша это делает, то тихо хлопает в ладони и начинает краткий курс: — Здесь наши комнаты и ванная, — указывает на поворот в конце коридора, видимо, там находится ещё одна дверь. — Но ей мы пользуемся не так часто, как той, что на первом этаже. Чонгук кивает, отмечая, что позже надо спросить точное расположение ванны внизу. Он осматривает шесть дверей, три с каждой стороны, и седьмую, самую дальнюю, находящуюся прямо перед ним. На них отсутствуют таблички с именами, поэтому ему приходится только догадываться, какая кому принадлежит. Самые дальние сделаны из более тёмного дерева, чем те, что находятся справа и слева от него. Он не знает, почему так, но решает даже не спрашивать. Хосок поворачивает голову к той, что расположена прямо по коридору, рядом с поворотом в ванную. Машет в том направлении рукой и говорит младшему: — Эта, седьмая, твоя, — Чонгук кивает. — Справа от твоей — моя комната, а слева, — та самая, на которой нарисовано что-то непонятное, но очень яркое. — Тэхёна. Чон не понимает, почему чувствует облегчение, когда осознаёт, что не живёт рядом с Юнги или Чимином. Он, правда, не имеет ничего против, но предполагает, что чувствовал бы себя не очень комфортно, зная, что на таком маленьком расстоянии комната человека, который не питает к нему и капли дружеских чувств. Хосок и Тэхён в роли соседей (если так можно их назвать) Чонгука устраивает больше. Они по-своему добры и милы с ним, поэтому не должно возникнуть никаких проблем. — Здесь комната Намджуна и Джин-хёна, — Чон показывает на две двери справа, которые следует сразу же после комнаты Хосока, — А слева — Чимин-и и Юнги-хёна, — апартаменты Мина самые крайние, находящиеся на самом дальнем расстоянии от него. Чонгук не то чтобы шумный, таким особо он и не сможет побыть в чужом доме, но беспокоить спиритиста даже немного не хочется, чтобы не спровоцировать ещё больше недовольства. Хосок замечает, как друид задумчиво глядит на дверь Юнги, и поджимает губы. Он понимает, почему Чонгук так озабочен старшим, ведь общий язык между собой рано или поздно им придётся найти. Знает, насколько трудно это может быть, ведь и сам был на месте младшего, но в этот раз всё ощущается немного по-другому. Запутаннее. Сложнее. Отчасти потому, что Чонгук робок и вряд ли найдёт в себе смелости сделать первый шаг, как и Мин. Эти два человека кажутся разными, но на самом деле чем-то похожи. Для Юнги пойти навстречу этому юноше — проявить слабость, проиграть битву, которую сам же и начал, а Чон будет держаться подальше в силу своего характера и неуверенности. Хосок не знает как помочь, но очень хотел бы. Ведьма берёт Чонгука за локоть, привлекая внимание, и на вопрос в глазах тянет его по коридору, предлагая всё-таки посмотреть комнату младшего. Тот молча повинуется, решая, что лучше выкинуть из головы мысли о Юнги. На его двери тоже нет таблички, но ему кажется, что все в доме уже и так знают, что эти апартаменты принадлежат ему. Седьмые. Лишние. Хосок приоткрывает дверь, незанятой рукой хлопая по стене в поисках выключателя. Комната вмиг освещается тёплым жёлтым светом, и старший произносит тихое «оу». Чонгук думает, что это… довольно просторная комната. Честно сказать, очень. В мебели приобретают светлые тона, оттенки бежевого, только постельное бельё на большой кровати, стоящей в углу, белое. Парень замечает тумбочку рядом с постелью, небольшой стол и висящие над ним пустые полки. Честно говоря, здесь всё больше похоже на какую-то дизайнерскую идею, а не просто комнату для его проживания. И растения. Много растений. Это в основном декоративно-лиственные комнатные, но Чонгук замечает и цветы, которые уже привлекают внимание своими яркими бутонами. Гузмания, Каланхоэ, Бегония и Вриезия, которые стоят на отдельном столике у окна. На лице Хосока читается удивление настолько же отчётливо, как и у Чона, который и не знает, что думать. Он ожидал увидеть пустую комнату, обставленную только самым необходимым, но вместо этого его апартаменты полны растений, и он чувствует… воодушевление и благодарность. — Это… дом так постарался? — задаёт Чон вопрос, на который Хосок кивает, не отводя взгляда от Монстеры в углу комнаты. Кажется, у него очень много вопросов, на которые ответов вряд ли дождётся, потому что друид тоже не знает, почему дом ковена решил добавить сюда так много растений. — Чаще всего он сам решает, как оформить комнату и какие лучше тона использовать, — кивает самому себе, приставляя к подбородку в задумчивом жесте руку. — И насчёт деталей тоже, — добавляет позже. Чонгук не знает как комментировать, поэтому молчит, находя осмотр зелени куда более интересным. Предполагает, что сейчас на его лице читается неприкрытая радость и восхищение, потому что его внутренний друид пищит, теряясь. Он любит растения, хотя это не совсем подходящее слово. Обожает, скорее всего. Цветы, как и животные, — часть его самого, и он находит что-то особое в ухаживании за ними. Его магия всегда тянулась к растениям, поэтому сейчас, оглядываясь, думает, что иметь свою комнату в этом доме не так уж и плохо. Он чувствует энергию, исходящую от них, и сдерживает «вау» на выдохе. В его квартире не было достаточно хороших условий, чтобы содержать многие виды растений; солнечного света, например, всегда было недостаточно для светолюбивых, потому что окна выходили на теневую сторону, да и с влажностью воздуха приходилось очень часто иметь проблемы, но здесь… всё кажется более чем идеальным. Даже самые прихотливые цветы хорошо бы зацвели. Хосок, наблюдая за тем, как глаза Чонгука почти светятся, не сдерживает тихий смешок. Впервые за день видит, что младший настолько возбуждён, неужели всё дело в этой зелени? Дом не стал бы обставлять комнату растениями просто потому, что захотел. Это подталкивает на мысль, что юноша или его магия как-то с ними связана. Он не окликает Чона, когда тот молча проходит вглубь, почти сразу же направляясь к высоким растениям в горшках, с трепетом проводя кончиками пальцев по листьям. Хосок осторожно присаживается на постель, давая тому время всё осмотреть. Улыбка, которая появляется на лице у Чонгука, привлекает всё его внимание, и сам не может сдержать своей. Он видит в этом парне ещё совсем ребёнка, особенно с приподнятыми вверх уголками губ и большими блестящими глазами. Когда он впервые появился в этом ковене, ему было двадцать два, всего лишь на год старше Чонгука, но ему кажется, что был более уверен в том, чего хочет от жизни. Хотел семью, хотел иметь свой маленький магазинчик и всю ту домашнюю рутину вместе с остальными членами ковена. Его энтузиазм можно было заметить невооружённым глазом, поэтому он с лёгкостью может сказать, что нашёл своё место уже в том возрасте. Смотря на Чонгука, он не видит ничего из этого. Этот парень закончил недавно Академию, да и на работу наверняка пошёл всего несколько недель назад, если не меньше. Страх, отразившийся в этих больших глазах, когда услышал новость про то, что теперь часть ковена, Хосок запомнит надолго. Помимо того, что младший был напуган, его выражение лица говорило, что что-то рухнуло. Возможно, его планы и устои, ожидания, или даже мечты, но Чон чувствовал это так отчётливо, что позволил чувству жалости выйти наружу. Чонгук не знает, что должен делать, как себя вести с ними, какое место занять в этом ковене. Всё, что хочет сделать Хосок — помочь. Искренне, от всего сердца, но только не позволить парню потеряться в этом всём окончательно. Ему нужно плечо, на которое можно опереться, и если остальные пока не готовы сделать это потому, что мало знают ведьму, то Хосок по своей натуре готов предложить свою помощь. Пока Чонгука не начнут считать за своего, за седьмой, нужный этому ковену, паззл, старший будет рядом. В конце концов, когда-то и он прошёл через это. Сейчас его окружают люди, которых безмерно любит, уважает и доверяет, как себе; Чон должен однажды понять, каким теплом в груди это сопровождается: мягким, успокаивающим и нужным. Чонгук оборачивается на Хосока спустя какое-то время, не стирая с лица широкую восторженную улыбку. Хён отвечает тем же, хлопая рукой по кровати, приглашая сесть. Когда друид принимает позу лотоса перед парнем, его плечи расслаблены, а выражение лица менее напряжённое. — Хочешь о чём-нибудь поговорить, прежде чем ляжешь спать? — спрашивает рыжеволосый, ловя в ответ быстрый кивок. — На самом деле, — начинает Чон, нервно почёсывая затылок и опуская голову чуть вниз, — я так и не понял, какая у вас магия, — Хосок отвечает тихим «ага» и дослушивает парня, — кроме того, что Чимин-хён и Тэхён-хён фамильяры, а у тебя, кажется, есть какой-то магазинчик, — это вывод, который он сделал исходя из разговора за столом. — Наверное, это та информация, которой мы должны были поделиться с тобой с самого начала, — говорит старший. — Но что-то подходящего момента не нашлось. «Потому что я сбежал», — думает Чонгук, чувствуя укол совести. О чём они могли бы ещё поговорить, не сбегай он днём? — В любом случае, — более оптимистично говорит Хосок, залезая с ногами на постель и отзеркаливая позу собеседника. Смотрит на юношу открыто, с широкой улыбкой, и это подкупает обоих на разговор без напряжения, витающего между ними. — Ты прав, у меня есть магазинчик и относительно постоянные клиенты, которых я упоминал за ужином. — Ты там что-то продаёшь? — спрашивает Чонгук и получает в ответ загадочную ухмылку. — Отчасти, но в основном я гадаю для людей, — отвечает Хосок, получая в ответ приподнятую бровь. Он смеётся, хлопая ладонью по колену. — Не смотри на меня так, я не какой-то шарлатан, а всего лишь астрологическая ведьма. Чонгук пытается всеми силами не показаться необразованным, ведь ходил на пары Общей магии, где такие вещи рассматривались и почти заучивались. Он приоткрывает рот, чтобы сказать «понятно», но на самом деле смутно припоминает, что делают ведьмы, чья магия связана с астрологией. Это гадание по звёздам, но также помнит, что преподаватель рассказывал и о других ответвлениях, к которым Хосок тоже может относиться. Чонгук неуверенно выдаёт: — Гадание по звёздам? — Да, именно, — отвечает Чон, кивая. — Кроме этого я легко разбираюсь в гороскопах и натальных картах, в общем, это главные вещи, на которых я специализируюсь. Мой магазинчик пользуется спросом у тех, кто хочет, чтобы я им погадал, — поясняет Хосок, забавляясь с нахмуренного лица младшего. — Какие-нибудь женщины в возрасте или бабушки, которые волнуются о жизни своих внуков, — Чонгук думает, что такие клиенты и правда имеют причины заглядывать в магазин хёна. — Ты и мне можешь погадать? — пользуясь шансом, спрашивает друид, на что получает неоднозначный ответ. Хосок дёргает головой, вытягивая губы, и отвечает слегка задумчивым тоном. — Не уверен, Чонгук-а, — ласковое прозвище слетает с губ ведьмы, приводя младшего в секундное недоумение. Чон, кажется, не замечает этого, отвечая на заданный вопрос. — В моём гадании есть магия, поэтому тебе, кто имеет собственную, вряд ли имеет смысл это делать. Это просто бесполезно, гороскоп ничего не скажет, а натальную карту будет сложно прочитать, если вообще возможно. Из слов Хосока парень делает вывод, что магия хёна делает свои исключения. Любое существо, имеющее свою собственную магию, не вынесет никакой пользы от гадания астрологической ведьмы, только трата времени и сил. Чонгук даже немного расстраивается, ведь так хочется заглянуть в будущее и узнать хоть что-нибудь о том, что его ждёт. Если бы кто-то смог предсказать его присоединение к выпавшему ковену, его жизнь, возможно, была бы чуть легче. Он был бы хотя бы к этому готов. — Хорошо, что насчёт Джин-хёна? — спрашивает друид. — Ну, с ним всё легко, — отвечает Хосок мгновенно. — Хён — стихийник воды, работает в центральной больнице и занимает должность главврача, — младший издаёт тихое «ваа», на этот раз действительно не задавая никаких других вопросов, ведь всё и так понятно. Стихийники являются одними из самых сильных ведьм, особенно имеющие в подчинении боевую магию Огня или Воздуха. С теми, кому подвластна Вода, всё намного легче. Они в основном имеют склонности к исцелительной магии, поэтому и работают в больницах. Да, творить чудеса, как выздоровление от рака последней стадии, они не могут, лишь потому, что для людей это невозможно — примут за чудо и потребуют объяснений. Так сильно вставать под обстрел никто не хочет, поэтому ведьмам стихийникам воды приходится контролировать свою магию и знать, где именно они её могут применить. Вылечить простуду, ускорить срастание кости при переломе или избавить человека от боли в животе, — всё, что не покажется слишком странным для тех, кто не знает о другой стороне жизни. — Намджун — алхимик, — продолжает Хосок, не дожидаясь, когда Чонгук спросит про лидера. — Он также крайне хорош в зельеварении и наложении чар на амулеты, кольца и прочее, которые я могу продавать в своём магазине. — Создание оберегов? — уточняет Чонгук, уже делая пометку в голове, что Ким мог бы многому научить его касаемо зелий. Ему не давался этот предмет в Академии, но здесь и не надо читать нудные двадцать страниц текста и слушать престарелого преподавателя, путающегося в словах. Намджун наверняка отнесётся к нему с большим пониманием и готовностью помочь. — Их тоже, — кивает старший. — Благодаря ему ко мне заходят даже молодые люди, которых приводит магия за чем-то, в чём они нуждаются. Неплохой спрос и помощь людям, — добавляет Хосок. Чонгук понимающе кивает. У каждого из четырёх ведьм абсолютно разная магия и специализация, мало пересекающаяся друг с другом. Это создаёт контраст между ними, но вместе с этим и много вопросов, как же они сживаются в одном доме. Для алхимиков требуется достаточно много энергии, особенно для наложения чар, как и стихийникам воды для своих исцелительских навыков. Неужели в их ковене настолько огромный резерв? Насчёт Хосока он не уверен, но вряд ли чтение натальных карт и гадание на звёздах затрачивает очень много сил. Для друидов источником энергии служат природа и животные, в большинстве случаев духи, поэтому у него проблем с этим возникнуть не должно. Парень снова оглядывает комнату, полную зелени, и ощущает приятное покалывание на кончиках пальцев. Это доставляет ему удовольствие, знание, что здесь он окружён тем, что близко к нему, к его сущности и магии. Дом постарался на славу, и Чон не знает, как должен отблагодарить за это. Хосок поворачивает голову налево, следуя за Чонгуком и снова задаваясь вопросом, почему здесь так много растений. Хмурится, но решает выяснить это потом. Он смотрит на профиль младшего перед собой, привлекая его внимание всего лишь одним именем: — Юнги-хён, — выходит тихо, неуверенно, и друид тут же смотрит на хёна с некоторым сомнением во взгляде. Чонгук знает, что Мин Юнги — спиритист, по-другому такое огромное количество тату не объяснить. От него веет чем-то холодным, тяжёлым, подстать тем, у кого в распоряжении находится тёмная магия, коей и пользуются спиритисты. Парень не знает, хочет ли знать что-то ещё об этой ведьме. Самое основное уже понял с помощью обычного наблюдения и своих знаний, а остальное? Он молчит, никак не показывает, что хочет продолжения разговора о Мине, но Хосок решает всё-таки объяснить кое-что тем самым тоном, которым он пользуется только тогда, когда в чём-то хочет убедить собеседника. — Ты, возможно, не поверишь мне, но Юнги-хён невероятно мягкий человек, — уголки губ приподнимаются в мягкой улыбке, и Чонгук не знает, насколько сильно можно любить кого-то, чтобы об одном только упоминании имени появлялось такое выражение лица. — Он заботлив, отзывчив и в меру строг, но никогда не переходит ничьи границы. Хён уважает каждого из нас и не было ни одного момента, чтобы мы усомнились в его любви и поддержке. — Ты описываешь совсем другого человека, — со смешком произносит друид, немного взволнованный. Нет причин верить Хосоку, особенно исходя из того, что он уже повидал, но и не верить не может. Откуда ему знать, каков Юнги на самом деле? Он видел его всего один раз, даже толком не разговаривал, в отличие от ведьмы, сидящей перед ним. Чон старший жил с ним два года, имеет, наверное, неимоверные сильные дружеские отношения с Мином, пока Чонгук не знает абсолютно ничего. В голове происходит какой-то диссонанс, стоит представить на месте того недовольного спиритиста кого-то, кто говорит «доброе утро», гладит по голове в заботливом жесте или успокаивает поддерживающими словами после промаха. Для него это странно и непонятно, когда как для Хосока всё кажется крайне простым. — Вы должны дать друг другу время, — советует ведьма, на что получает в ответ тихое мычание. Они все должны дать друг другу время, столько, сколько потребуется. Если для того, чтобы найти с Юнги общий язык понадобится сил больше, чем для остальных, то Чонгук готов постараться. Не только ради себя, но и других шестерых парней. Вряд ли те будут рады, если между кем-то будут такие натянутые отношения. С Чимином, если честно, тоже не всё понятно. Этот фамильяр полностью отличается от Тэхёна, который первый идёт на контакт. Чон сомневается, что в ближайшее время сможет поговорить с ним без конфликтов — Возможно, ты прав, — соглашается младший. Хосок улыбается, не намереваясь сегодня больше затрагивать эту тему. — Юнги-хён единственный из ковена, кто использует тёмную магию, — Чонгук кивает, получив подтверждение своим мыслям. — Он призывает духов с помощью своих тату, в общем, как и делают все спиритисты. С ним часто можно увидеть те эфиры, один из которых привёл тебя сюда, — парень ловит взгляд донсена и добавляет: — Что-то хочешь спросить? — Они его… фамильяры? — Чон нервно облизывает губы, пожелав не казаться каким-то глупцом перед старшим. Хосок смеётся, мотает головой и отвечает: — Нет, нет, это слишком для него, Чонгук. У хёна нет фамильяра, но эти эфиры привязались к нему по непонятной причине. Они не особо мешают, даже наоборот, помогают ему, ведь являются чистыми сгустками энергии. — Его тело покрыто полностью тату? — задаёт последний интересующий его вопрос друид, на который Хосок ухмыляется, задумчиво поднимая взгляд в потолок. Чонгук не понимает, что означает эта реакция, но желание уточнить полностью отпадает, когда Чон смотрит на него с широкой улыбкой и пожимает плечами, как будто делая одолжение. Похоже, за этим вопросом кроется что-то, чего Хосок не хочет говорить. — Однажды ты узнаешь, Чонгук-а, — отвечает он, не собираясь никак больше объяснять. — Полностью ли, — парень выделяет последние слова чуть низким тоном, оставив донсена недоуменно хлопать глазами. Комната погружается в тишину, которую Чонгук не прерывает потому, что не хочет больше показаться навязчивым, а Хосок ждёт какой-то инициативы, которая не проявляется даже спустя полторы минуты. Он достаточно громко хлопает себя по коленям, вскакивая с кровати и потягиваясь. — Как и сказал Джин-хён, — говорит он. — Сегодня был трудный день. Тебе стоит отдохнуть, а завтра мы поможем тебе с переездом сюда, хорошо? Не волнуйся о том, что будет завтра утром, иначе не уснёшь, — советует старший, видя чуть поникшего после этих слов донсена. — Я и Тэ постараемся быть рядом, — Чонгук не понимает, должны ли эти слова его успокаивать, но кивает. Лучше так, чем никак. Хосок кидает на него последний взгляд, наполненный грустью и сочувствием. Этому парню придётся очень сложно, и он не может полностью исправить ситуацию. Да что уж, даже Намджун бессилен, хоть и является лидером ковена. Ведьма направляется к двери, останавливаясь только в проёме, последний раз оглядывая стоящие на полу и столике растения. Он облизывает губы, говоря достаточно тихо, но так, чтобы младший точно его услышал. — Я ещё никогда не встречал друидов, — говорит со слабой улыбкой на лице и не видит, как Чонгук позади него вздрагивает и вскидывает голову, уставившись расширенными глазами в стену перед собой. — Ты тот, кого нам, возможно, не хватало. Громкий вдох. Тишина. Хосок закрыл за собой дверь с хлопком, оставив парня сидеть в той же позе лотоса и сжимать свои ладони в кулак.