II
12 февраля 2020 г., 09:05
Хосок спускается с лестницы, останавливаясь на последней ступеньке, когда замечает, что никто даже не собирается расходиться по комнатам. Сокджин поворачивается к нему головой, сидя за столом, и тут же переключает всё внимание на Намджуна, ставящего перед ним кружку с горячим чаем. Тэхён сидит на полу рядом со старшим, уместив на чужих коленях свою голову. Сегодня у них всех не было особо времени для прикосновений, к которым они привыкли, поэтому теперь, когда Чонгук ушёл, пытаются восполнить этот пробел. Хосок вопросительно мычит, подходя ближе, и жестом позволяет фамильяру не вставать.
— Нам тоже пора расходиться, — говорит Чон, складывая руки на груди и осматривая парней.
— Не помню, когда ложился спать в такое раннее время, — отвечает Джин, отпивая из кружки и продолжая поглаживать по голове Тэхёна.
Тот расслабляется сразу же, прикрывает глаза и мычит. Длинные пальцы, путающиеся в тёмных прядях, массируют кожу головы и унимают слабую боль в висках. Старшие понимают, что Ким сегодня слишком вымотан, особенно своими попытками найти Чонгука на улицах Сеула. Он рассказал Сокджину о том, куда забрёл друид, и только пожал плечами на вопрос: «Настолько далеко?». Парни пытаются говорить на пониженных тонах, чтобы не беспокоить фамильяра.
— Я не считаю, что сейчас для меня подходящее время, чтобы идти спать, — Намджун хмурится, облокачиваясь на тумбу. — Я не могу перестать думать о хёне, — Тэхён издаёт рокот, недовольный тем, что разговор снова заходит на эту тему. — Мне надо поговорить с ним.
Сокджин ласково поглаживает парня на своих коленях, не замечая, как собственная хватка на кружке усиливается. Ему не нравится думать, что Намджун чувствует себя обязанным что-то делать с упрямым Юнги. Никто не виноват в раннем показе характера спиритиста, кроме него самого. Иногда так и хочется сказать, что лидер не всесилен, он не должен идти на любые уступки, унижаться и пытаться понравиться всем. Ким Намджун в душе альтруист, и, как бы сильно Джин не считал эту черту в нём хорошей, иногда стоит проявить хоть немного уважения к себе, а не прогибаться под кого-то.
Юнги не кто-то, он — часть их ковена. Наверняка сейчас лидер приведёт сотни аргументов, почему оставлять ситуацию в подвешенном состоянии нельзя. Как это скажется на них самих? На их отношениях?
— Думаете, он остынет? — Хосок знает, что отходчивость больше характерна Чимину, нежели Мину, но могут ли они рассчитывать хоть на что-нибудь? — Я поговорю с Чимином, но хён вряд ли будет меня слушать, — в голосе скользит грусть и смиренность. В таких делах от него мало толку, потому что справляться с характером старшего так и не научился, особенно, когда тот зол или раздражён. Честно говоря, так и не понятно, в каком настроении тот пребывает.
— Кажется, я его задел сегодня днём, — предполагает Намджун. — Хоть и пытался донести до него всё как можно мягче, снова напоролся на колючки, — Джин издаёт в кружку смешок, кивая.
— Я думал, ты уже привык к этому, — говорит он, поглядывая на донсена, который только мотает головой. — Ты всегда стараешься сделать всё как можно лучше, Джун-а, — тон смягчается, когда он протягивает гласную в конце. — Но в этот раз, возможно, стоит сделать шаг назад.
По лицу Кима видно, что ему не нравятся слова хёна, но он молчит. Как можно отступиться, когда между ними случилась ссора, затрагивающая всех? Не хочется допускать, чтобы пропасть, возникшая сейчас, стала ещё больше со временем. Намджун знает, когда стоит переждать, чтобы снова начать разговор уже на более спокойной ноте, но с Юнги так никогда не работало. «Переждать» не выход, от этого всё может стать более запутанно и сложно.
— Хён, — начинает Хосок, позволяя смятению проявиться на лице.
— Нет, подождите, — останавливает парня Сокджин, пытаясь объяснить свою точку зрения. — Я знаю, что нельзя просто сделать вид, будто Юнги и Чимин не заперлись в комнате, то ли злые, то ли обиженные и расстроенные, но мы все знаем почему, — он осматривает донсенов, не замечая, что даже Тэхён приоткрыл глаза и молча сверлит взглядом точку в полу. — И мы также понимаем, что эту причину нельзя убрать по щелчку пальцев.
Нельзя выгнать Чонгука, хочет сказать он. Всё, что хочет сейчас спиритист — избавиться от «лишней» ведьмы в ковене, которая заявилась сегодня на порог их дома. Они все знают, что это невозможно. Как бы сильно им не нравились эти изменения в их устоявшей жизни, этого мальчишку с большими карими глазами никто не выгонит отсюда. Это идёт против всех норм приличия, да и статус выпавшего ковена не позволит такое сделать. Пойти на уступки Мин не собирается, он дал это ясно понять сегодня в довольно резкой форме во время короткого разговора на кухне.
Со стороны выглядит так, будто Юнги всего лишь грубый и эгоистичный, но парни знают причину такого поведения ведьмы. Они не могут не проявить понимание, потому что из-за страха можно совершить многое. Спиритист показывает свои колючки и не собирается никого слушать лишь потому, что боится, не думая даже воспользоваться разумным путём решения проблемы. Сколько бы раз они не заверяли Мина, что того, что произошло когда-то, не случится — получали только неверие в глазах.
— Юнги видит в Чонгуке потенциальную угрозу, — продолжает Джин, вздыхая: — Будто он — тот, кто пришёл сюда, чтобы всё разрушить, — Намджун тычется языком в щёку изнутри, отводя взгляд, а Тэхён вздрагивает, когда старший заканчивает предложение. — Между нами в том числе.
Слова, которые обронил спиритист ранее, вгрызаются в голову мгновенно. Намджун не сомневался в том, что рано или поздно Юнги выскажется на этот счёт, но не думал, что это произойдёт почти сразу же. Иногда вещи просто случаются, становясь потом обязательной частью тебя самого. Любовь между ними шестью давно расценивается как то, что должно было произойти рано или поздно. Джин и Намджун стали теми, кто побудил всех остальных испытывать друг ко другу что-то большее, чем дружеская привязанность. «Извращенцы» из уст Юнги звучали оскорбительно, с презрением, сказанные резко, как будто он и правда не думал, как это может быть воспринято остальными. Они семья, влюблённые и готовые пойти на многое ради друг друга парни, но точно не извращенцы, исковеркавшие своими чувствами само понятие любви.
Юнги сделал акцент на подобной вещи из злости, не фильтруя свои слова, но отчасти и потому, что его это волнует. Как отреагирует Чонгук, когда узнает об этой стороне ковена? Есть ли шанс того, что он не назовёт их оскорбительными словами? Намджун не позволит унижать себя и своих парней даже Чонгуку, который со стороны выглядит довольно милым парнем.
— Нам стоит быть осторожными, — говорит лидер, прикусывая губу.
Хосок и Джин хмурятся, а Тэхён приподнимает голову с чужих коленей, обращая внимание на хёна с выражением непонимания на лице.
— О чём ты? — спрашивает старший, предчувствуя, что ему не понравится то, что он услышит.
Намджун сохраняет молчание ещё несколько секунд, прежде чем говорит то, что вызывает в фамильяре мгновенную реакцию.
— Мы не можем показывать проявления любви друг к другу, пока Чонгук здесь, — Тэхён сначала сводит брови к переносице, приоткрывает рот и отводит взгляд куда-то вправо, пока по комнате не разносится недоумённое:
— Что?
Хосоку нужно ещё какое-то время, чтобы понять, что имел в виду Ким, но он не успевает никак прокомментировать, потому что Сокджин быстрее ставит кружку на стол с громким звуком и поворачивается к младшему всем корпусом. На лице читается только удивление и молчаливый вопрос, серьёзно ли сейчас говорит Намджун. Алхимик своей закрытой позой говорит лишь о том, что нет и намёка на шутку, хоть и принял данное решение за несколько минут. Это не значит, что оно необдуманное.
Джин вглядывается в лидера, сохраняя молчание, пока Тэхён переводит взгляд с одного хёна на другого. Ждёт, что самый старший начнёт оспаривать это решение, но тишина на кухне длится дольше, чем предполагалось. Даже Хосок, который, кажется, был готов что-то сказать пару мгновений назад, стоит на месте и жуёт губу.
— Только не говори, хён, что ты… — начинает неуверенно фамильяр, но его перебивает мягкий голос Джина, только кивнувшего на пронзительный взгляд от лидера в ответ на свой.
— Возможно, Джун прав, — Тэхён рокочет: громко, с непониманием и обидой. Он осматривает ведьму, зная, что его уголки губ опускаются вниз, и тот с тихим вздохом протягивает к нему руку, позволяя парню прижаться к груди.
Звук заглушается в кофте хёна, а Хосок смотрит на эту сцену с сожалением. Он допускал такой вариант, но боялся даже заикнуться об этом. Сейчас Намджун озвучил это вслух, и сказанное кажется абсурдным. Как они могут просто поставить запрет на прикосновения, поцелуи и прочее? Это стало частью их повседневной жизни, а теперь придётся прятаться? Сдерживаться? Ему непонятно, с какой стороны на это смотрит Намджун: пытается сделать лучше для Чонгука или для них. Чимину не понравится такое решение, а Тэхён уже пришёл в недоумение. Фамильяр неглуп, наоборот, достаточно сообразителен, чтобы понять, почему лидер предложил такое, но все знают, почему он взволнован. Чимин самый тактильный из них всех; целовать своих возлюбленных и делать что-то, заходящее дальше этого, было для него привычно.
Хосок мотает головой, произнося:
— Ты не можешь принимать такие решения, когда нас четверо, — смотрит на Намджуна неодобряюще, просит подумать над этим ещё раз, либо позвать Юнги и Чимина, чтобы обсудить это всем ковеном, но алхимик как-то саркастично смеётся.
— Я могу, Хосок, — тон серьёзен, даже резок, и кому-либо трудно возразить, когда Ким говорит так. — Потому что я лидер, и это моё решение, — Сокджин цокает, не признавая тот факт, что от такого властного голоса у него пошли мурашки по коже.
Он понимает, на что опирается сейчас Намджун, но вряд ли можно объяснить это другим. У них есть риск быть раскрытыми, если они не проявят осторожность в отношении друг друга. Возможно, Чонгуку и правда не нужны сейчас такие открытия, когда он находится в ковене меньше дня. Смириться с появившимися хёнами и обязанностями требует время, которое тому, несомненно, необходимо, но принять тот факт, что эти самые хёны испытывают совсем не дружеские отношения к друг другу? Мальчишка ещё сильнее запутается.
— Ты сейчас хоть немного думаешь о нас? — обвинительно отвечает Чон, расставляя руки в стороны. — Как ты скажешь об этом Чимину? Он возненавидит тебя, боже, пойми ты это.
Джин смотрит на Хосока, понимая причину сказанных слов. Он также понимает, что тот примет решение лидера, когда до конца поймёт, почему оно было необходимым.
— У тебя есть другие варианты? — Намджун не повышает голос, но и без этого все понимают, что он готов вот-вот сорваться. Его решение оспаривают, и в другой ситуации выслушал бы мнение каждого, но сейчас ему приходится думать за всех.
Хосок громко вздыхает, выходит даже как-то зло, потому что и сам начинает выходить из себя. Не помнится, когда последний раз они ссорились друг с другом, да ещё и не один раз за день. Конечно, он не лидер. Не ему сейчас стоять здесь и распинаться о правильности принятых решений, но это чувствуется неправильно. Он кусает губу снова, отводя взгляд и промаргиваясь. В груди возникает чувство обиды, потому что Намджун не хочет его слушать, как и остальных, в общем-то. Нельзя угодить всем, думается ему, и сейчас явный тому пример.
Тэхён сохраняет молчание, решив лучше прятать лицо в кофте Джина. Ему не нравится, когда хёны ссорятся или повышают голос, а сейчас происходит именно это. Непонятно, чью сторону он должен занять, и есть ли здесь вообще «стороны», потому что это бессмысленно. Нельзя взваливать на Чонгука новость, что его шесть новых хёнов любят друг друга совсем не дружеской любовью, да ещё и встречаются уже около двух лет, а кто-то даже дольше. Если смотреть с этой точки зрения, то Намджун прав; ошибка лишь в том, что он не думает о тех, для кого скрывать подобный факт немыслимо. Чимин ненавидит, когда из-за глупых взглядов общества ему приходится скрывать, что он влюблён в парней из своего ковена, и Тэхён отчасти это понимает.
Чимин руководствуется чувствами, когда как Намджун сейчас отдаёт предпочтение разумности. Пак будет более чем расстроен.
— Вы должны найти понимание между собой, а не ссориться, чёрт возьми, — зло выпаливает Сокджин, поглядывая на двух ведьм. — Вы ничего не добьётесь, если продолжите щетиниться друг на друга, в конце концов, давайте обойдёмся без этого, — Юнги уже хватило на сегодня, додумывает он у себя в голове.
В тишине, повисшей между ними, звучит тихий голос Намджуна, смотрящего куда-то вперёд, а не на парней.
— Я думаю о вас, — говорит он, глядя на Хосока. — Больше, чем предполагаете, — на лице мелькает грусть, но слабая улыбка кажется искренней. — Но теперь я обязан заботиться не только о пятерых членах ковена.
Чон опускает взгляд, понимая, что имеет в виду Ким. Теперь их никогда не будет шестеро, а на плечи лидера легла ответственность за ещё одного человека. Самого младшего, сбитого с толку и напуганного происходящим даже больше, чем кто-либо из них.
— Чонгук заслуживает лучшего, — продолжает Намджун, переводя взгляд на Джина, прикусившего губу и глядящего на него в ответ с сочувствием, — и я готов ему это дать, даже если придётся чем-то пожертвовать.
Сокджин знает, что именно вкладывает в эти слова алхимик, потому что ему не раз приходилось видеть как тот идёт на огромные жертвы ради новоприбывших в ковен парней. С Юнги, возможно, было всё гораздо легче, но после того, как появился Тэхён, всё повторялось по какому-то странному сценарию. Намджун делал всё, что в его силах, чтобы ведьма или фамильяр чувствовали себя комфортно и не одинокими. Джин не до конца понимал, почему тот так поступает, даже переходит свои личные границы ради кого-то незнакомого, но после понял: Ким по-другому и не может. Старший уверен, и Тэхён, и Хосок, стоящие сейчас рядом, понимают, что имеет в виду Намджун. Они когда-то были на месте Чонгука, только теперь являются лишь наблюдателями.
— Но ты не доверяешь ему, — констатирует факт Сокджин, поглядывая на лидера, который только кивает. — Тогда к чему это? Разве мы не важнее какого-то незнакомого ребёнка? — ведьма не пытается снова завязать ссору, просто прощупывает почву, потому что не до конца понимает своего донсена.
Важнее, хочет ответить Намджун, но вряд ли это что-то будет значить. Никто не знает, как отреагирует на это Чонгук, а ведь ему жить с ними. Он находится в подвешенном состоянии сейчас, обретя за пару часов то, о чём даже и не думал после выпуска Академии. С некоторыми вещами стоит повременить; они должны удостовериться, что младшему можно доверять. Даже если тот никогда не станет частью их отношений, он всё ещё будет равноправным членом ковена. Свалить на молодые плечи такую ношу, когда дела и так не обстоят слишком хорошо, будет неправильно.
— Незнакомого, хён, — повторяет Намджун, на что Джин приподнимает в вопросе бровь. — Это только вопрос времени, не больше. Мы расскажем ему о… нас, когда будем уверены в нём, но до этого момента нам не стоит целоваться или трогать друг друга не совсем по-дружески при Чонгуке.
Хосок издаёт саркастичный смешок и привлекает этим к себе внимание.
— Это будет сложно, Джун-а, ты ведь и сам понимаешь, да? — парень всего лишь хочет убедиться, что их лидер понимает, на что идёт; на что побуждает всех остальных идти. Скрывать отношения от человека, который буквально живёт с вами, будет труднее, чем они думают.
Намджун не отвечает, давая своему выражению лица сказать всё за него. Тэхён поворачивает голову, прижимаясь щекой к бедру Сокджина, и задаёт вопрос, который его интересует уже какое-то время:
— Что нам делать? — сомнение и неуверенность проскальзывает в голосе, потому что даже он сейчас немного запутан.
Он вёл себя с Чонгуком дружелюбно, может даже показаться, что чересчур, как будто он принял ведьму в ковен быстро, без лишних проблем, но сейчас, послушав хёнов, в голове возникают сомнения. Ему нравится Чонгук. Настолько, насколько вообще может нравиться парень, с которым знаком меньше суток, но понять полностью Чона ему ещё не удалось. Тэхён не врал, когда говорил, что хочет помочь младшему, если и сам не до конца уверен каким образом. Его побудило на это не вежливость или попытка завербовать себя как хорошего человека, а искреннее желание, какое у него возникло с Хосоком и Чимином, когда те только пришли в ковен. Не дать парню почувствовать себя здесь лишним.
— Я не думаю, что готов сейчас проявить к Чонгуку нужное отношение, — задумчиво говорит Намджун, пожав плечами. Он выглядит немного сконфуженным и, возможно, пристыженным из-за сказанного. — В моих действиях наверняка будет проскальзывать неуверенность и осторожность, а это не то, что ему нужно.
— Неужели он не поймёт, почему ты это делаешь? — предполагает Тэхён, глядя на хёна. — Поверь, к тебе он относится также, — он улыбается, морща нос, и уточняет из-за недоумения на лице алхимика: — Видели бы вы его сегодня за столом, когда Намджун-хён сел рядом! — фамильяр приподнимается, вспоминая Чонгука и хихикая. — Прятался за своими волосами и смотрел на меня таким умоляющим взглядом, чтобы я помог ему, — лидер позволяет себе улыбнуться, видя энтузиазм парня, рассказывающего это.
Ким заметил, что первые несколько минут друид чувствовал себя не особо уверенно за столом, но потом стало не слишком важным обращать на него внимание. Намджун не хотел своим пристальным взглядом заставить Чонгука чувствовать дискомфорт и отвлекать от еды. Если бы Тэхён сейчас не начал разговор об этом, он бы никогда и не узнал такие подробности.
Алхимик позволяет себе тихо рассмеяться, встречаясь взглядом с тэхёновым, полным восхищения и влюблённости. Ему приходится помотать головой, возвращаясь к теме:
— Разве это не ещё одно доказательство, что ему не слишком комфортно со мной? — спрашивает парень, глядя на фамильяра. Тот хмыкает и пожимает плечами.
— Он просто ещё не знает тебя, — Намджун мысленно с этим соглашается, но всё ещё уверен, что он не лучшая кандидатура для человека, который бы помог младшему освоиться в ковене.
— В любом случае, — продолжает лидер, глядя на Хосока и Джина, готовых слушать: — Вы по своей натуре более открыты, а это то, что нужно сейчас Чонгуку. Ему нужны хёны, парни, — он опускает взгляд на Тэхёна, который задумчиво хмурится. — Те, кто поможет ему не быть таким скованным в присутствии кого-либо из нас.
У Сокджина закрадываются сомнения, когда Намджун говорит вот так. Нет ничего странного, что лидер хочет позволить Чонгуку утонуть в комфорте, которое обычно присутствует в ковене, но легче сказать, чем сделать. С Хосоком не возникло таких проблем просто потому, что это Хосок, но насчёт Чонгука старший сомневается. Чон появился с уже давно стоящими вокруг себя стенами, что им нужно сделать, чтобы пройти через них? Они незнакомцы, ничего не знают друг о друге, кроме имени и возраста. Найти доверие между ними и скромным ребёнком трудно, и он не знает, на что рассчитывает Намджун.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает Джин, уже допуская мысль о том, что хочет донести до них Ким.
Выразительный взгляд, которым Намджун одаривает двух ведьм, достаточно красноречив, чтобы все дальнейшие вопросы отпали.К этому всё и шло, думает Сокджин, вставая из-за стола с тихим вздохом. Лидер просто решил свалить на них непосильную ношу в отношении новенького, а сам нашёл отговорку держаться подальше.
— Позаботьтесь о нём, — ни у кого из присутствующих на лице не мелькает удивление, потому что с самого начала догадывались об этой просьбе.
Сокджин оглядывается на молчаливого Хосока и Тэхёна, не видя никаких возражений.
— Пока что? — уточняет Джин, складывая руки на груди и выделяя последнее слово. На лице Намджуна читается сомнение, но он всё-таки отвечает хёну:
— Пока Юнги-хён и Чимин не станут относиться к Чонгуку более лояльно, — это заставляет Сокджина издать смешок.
Лояльно, думает он, странное слово, чтобы использовать его по отношению к данной ситуации. Их лидер не настолько глуп, чтобы строить надежды на лучшее, но сейчас, кажется, именно это он и делает. Впервые не понимает, как лучше поступить, чтобы найти единый компромисс между всеми. Его не существует, по мнению Джина. В конце концов, когда-нибудь это случилось бы, вопрос был лишь в том, когда именно. Магия решила, что сейчас самое время взвалить на их плечи выпускника Академии. Он должен проявить терпение и заботу старшего хёна по отношению к Чонгуку, когда сам сбит с толку и не знает, как себя вести с ним. Раньше это казалось чем-то обыкновенным — заботиться о младших, так в чём проблема сейчас?
— А ты не собираешься позаботиться о Чонгуке, как хён? — спрашивает Тэхён, до сих пор сидящий на полу. — Твои обязанности лидера сейчас на первом месте, с этим не поспоришь, но, — он замолкает, поджимая губы. — Ты не можешь отгородить себя от него.
— Я не буду этого делать, — успокаивает Намджун фамильяра, улыбаясь. — Если Чонгуку понадобится моя помощь, либо он решит узнать меня получше, то я не буду этому препятствовать, — кажется, Тэхён удовлетворён таким ответом, поэтому кивает.
Хосок качает головой, лишаясь всяких слов. Теперь хотя бы он понимает, как должен поступать с Чонгуком. Больше внимания, заботы и поддержки. Он может это сделать, ему не в первый раз заботиться о ком-то, кто младше него и чувствует себя немного лишним в ковене.
— Юнги сейчас в своей комнате, с Чимином, — зачем-то говорит Сокджин спустя несколько минут тишины. Он смотрит на Намджуна, как бы говоря, что сейчас, возможно, неплохой шанс поговорить, как тот и хотел.
Лидер вздыхает, непонятно по какой причине улыбается, закидывая голову чуть назад. Тэхён встаёт с пола, подходя к Намджуну и хватая его за руку. Старший не одёргивает её, только сжимает крепче и переводит недоуменный взгляд с потолка на фамильяра. Тот топчется на месте, будто неуверенный в том, чтобы что-то сказать, но когда большая ладонь взъерошивает его волосы, то на выдохе тихо произносит:
— Я могу пойти с тобой? — Намджун не удивляется такой просьбе, как и остальные.
— Хочешь тоже поговорить с Юнги-хёном? — спрашивает Ким, глядя на донсена, но тот хмурится и отрицательно мотает головой.
— Я соскучился по нему, — признаётся он, прижимаясь щекой к плечу рядом. — Нечестно, что Чимин-и провёл с ним в постели весь день, когда мне пришлось бегать за Чонгуком, — выходит обиженно, немного недовольно, и Джин смеётся.
Он уверен, Тэхён на самом деле вовсе не жалеет, что пошёл за друидом вечером так далеко, только чтобы привести его на ужин. Вряд ли смог бы усидеть на месте, зная, что Чон бредёт по улицам в такой поздний час, да ещё и голодный на протяжении всего дня и вечера. Джин отпустил его только потому, что знал, что Тэ всё равно поступил бы так, как считал нужным. Фамильяр и правда находился далеко от Юнги такое длительное время. Утром у них не было особо возможности провести часы вместе, потому что им всем пришлось идти по магазинам, оставив Кима следить за домом, а после… Юнги скрылся в своей комнате на весь день, давая понять, что не желает никого видеть, кроме Чимина. У Пака всегда было разрешение тревожить старшего, в каком бы настроении тот не находился, когда как Тэхёну приходилось быть с ним более осторожным. Сокджин понимает, почему Тэ рвётся сейчас с Намджуном в комнату Мина. Ему нужен хён, который отсутствовал рядом почти весь день.
Джин смотрит на лидера выразительным взглядом, умоляя того разрешить Тэ пойти с ним, и отвечает кивком на кивок.
— Хорошо, Тэтэ, пойдём к хёну вместе, — соглашается Намджун, целуя фамильяра в макушку и позволяя потянуть себя за руку в направлении лестницы.
Хосок и Сокджин следуют за ними, перед этим выключив свет на кухне и гостиной соответственно. Ким оглядывается, думая, что сегодняшний день, долгий, по его мнению, подошёл к концу. Улыбнувшись своим мыслям, он мотает головой на вопросительный взгляд Хосока и поднимается на второй этаж мягкой походкой. Намджун, остановившись перед дверью Юнги, поворачивает голову вправо, скользя взглядом по двери в конце коридора. Странно видеть здесь седьмую дверь, но он ещё не понял, к лучшему это или худшему. Хосок следит за выражением лица лидера, никак не комментируя. Чонгук наверняка уже лёг спать, так как свет из-под двери не льётся.
Тэхён стучит в дверь перед собой первым, прислушиваясь к возможным шагам по ту сторону. Когда спустя несколько секунд никто не спешит открывать, он стучит снова, но на этот раз звучит звонкий голос Чимина «открыто». Намджун поворачивает ручку, отталкивая от себя дверь, и заглядывает в комнату, освещенную мягким жёлтым светом от лампы.
Первое, что он чувствует, это то, насколько здесь прохладно. Парни наверняка открыли давно окно, решив проветрить помещение. После его взгляд незамедлительно падает на большую кровать, в которой Юнги и Чимин лежат, обнимаясь и глядя прямо на них. На лице Пака вмиг читается радость, но она пропадает сразу же, как до него доходит причина прихода Намджуна. Он поджимает губы, недовольно вздыхая, и отворачивает голову в сторону, утыкаясь носом в плечо Юнги, который оглядывает их всех нечитаемым взглядом.
Хосок и Джин позади не могут не улыбнуться картине, которая предстала перед ними, потому что увидеть подобное получается не очень часто. Мин любит обниматься, но уж точно не позволяет этому затянуться на длительное время. Сколько они находятся в таком положении? С того самого момента, как Чимин вернулся сюда после слов спиритиста на кухне? Это было днём, а сейчас уже около десяти вечера. Удивительно, насколько много Пак имеет преимуществ над Юнги, пребывающим в плохом настроении.
Тэхён всё ещё держится за руку Намджуна, даже пододвигается ближе, когда чувствует на себе давление со стороны Мина его магией. На лице отражается неуверенность, потому что он никогда не думал, что между ними произойдёт что-то подобное. Юнги смотрит на Намджуна зло, недовольно, но помимо этого на лице можно увидеть обиду. Пак что-то шепчет старшему на ухо, не сдвигаясь с места, а тот только прикрывает глаза и оставляет на лбу парня короткий поцелуй.
— Вы что-то хотели? — первым говорит спиритист, смотря на лидера, стоящего до сих пор на пороге комнаты.
Юнги не хочет говорить, понимает он. То, что он не выгоняет их сразу из своих апартаментов, уже говорит о многом. Тон холоден, вовсе не приветствует парней, отважившихся прийти сюда, хотя все знали, что не стоит этого делать. Джин позади хмурится из-за того, как прозвучали слова Мина, но Хосок рядом просит взглядом не встревать в разговор.
— Поговорить, вообще-то, — отвечает Намджун, и Тэ рядом думает, как его может не смущать эта сгущающаяся аура в комнате. Он физически чувствует настроение хёна, в другое время он бы обходил это помещение за несколько метров.
Тэхён знает, что на самом деле Юнги не причинит им вред. Дать понять, что находится не в лучшем настроении для разговоров, в его стиле, но под этим вовсе нет никаких плохих намерений. Фамильяр опускает взгляд вниз, надеясь, что хотя бы так спиритист прекратит давить на него. Он не может этого знать, но Намджун видит, как старший на кровати переводит взгляд с него на Тэ, хмурясь. Всего через мгновение парень рядом делает более глубокий вздох, и у Мина на лице проскальзывает сожаление. Сразу же после этого Юнги снова смотрит на лидера серьёзным взглядом, говоря отступить и отодвинуть разговор на завтра.
Сокджин цокает на подобный цирк, проскальзывая в чужую комнату и вставая рядом с Тэхёном. Он не удостаивает спиритиста вниманием, только смотрит на лежащего Чимина и облизывает губы.
— Чимин-и? — мягко зовёт он младшего. Тот мычит в плечо Мина, поворачивая голову и взирая на Кима. — Хёнам надо поговорить, милый, — Пак закатывает глаза, давая понять, что он и так понял намерения Намджуна, пришедшего сюда.
Джин не видит, чтобы фамильяр предпринял попытки встать с кровати, поэтому на этот раз более конкретен в своей просьбе:
— Нам стоит оставить их наедине, Чимин, поэтому давай ты пойдёшь со мной и Хоби в мою комнату? — Юнги прожигает взглядом старшего, но ничего не говорит.
Чимин поджимает губы, приподнимая голову и ловя своим взглядом взгляд спиритиста. Между ними происходит какой-то странный диалог, в конце которого Юнги целует Пака в губы и позволяет тому отстраниться. Парень нехотя встаёт с постели с немного сонным выражением лица, но без промедления падает в объятия Сокджина, который расплывается в слабой улыбке. Чимин скрепляет руки в замок на его спине, прижимаясь к груди, и совсем не замечает тихого мычания Хосока, который смотрит на эту картину с удовлетворением.
Юнги поджимает губы, когда фамильяра уводят из комнаты, и ловит красноречивый взгляд от Чона, стоящего позади всех. Он хмыкает себе под нос, неодобрительно мотает головой в стороны, и закрывает дверь, стоит Сокджину и Чимину выйти за порог апартаментов. Мину не нужно слишком много думать, чтобы понять, почему Хосок так среагировал. Тэхён топчется на месте, всё ещё не отпуская лидера за локоть, но его поза становится с каждым моментом более расслабленной, что не может не радовать двух старших.
— Иди сюда, Тэхён-а, — мягким тоном зовёт парня Юнги, хлопая по одеялу рядом с собой, где несколько минут назад лежал Чимин.
Фамильяр неуверенной поступью идёт к постели, поглядывая на хёна, но, видя его открытость и ни капли раздражимости, без всяких сомнений ускоряет шаг, чтобы в следующую минуту упасть на кровать и оказаться в кольце чужих рук. Теплые ладони находят своё место на талии Кима, и Юнги притягивает его настолько близко, насколько это вообще возможно. Он знает, что младший любит крепкие долгие объятия, поэтому стойкое желание дать их Тэхёну появляется сразу же.
Намджун смотрит на своих парней с нежностью во взгляде, снова и снова поражаясь тому факту, как Юнги может показывать свою мягкую сторону, когда дело касается донсенов. Через минуту, когда оба устраиваются на постели со всем комфортом, лидер не может не издать облегчённый вздох. Хоть сам он и поссорился со спиритистом, на других это никак не повлияло; Мин до сих пор открыт для прикосновений и нежностей.
Тэхён рокочет в шею Юнги, цепляясь за рубашку хёна, и этот звук отдаётся мурашками по коже обоих ведьм. На этот раз рокот более мягок и мелодичен: фамильяр полностью теряет контроль над своими голосовыми связками, не пытаясь даже прекратить это. Мин переводит взгляд с макушки младшего на всё ещё стоящего у двери Намджуна, не предпринимающего никакие попытки подойти ближе или заговорить.
— Ты хотел говорить? — спрашивает парень, пожимая плечами. — Так говори, Намджун, я тебя слушаю, — звучит так, будто он делает одолжение, и лидер уже должен быть благодарным хотя бы за то, что ему разрешили сказать пару слов.
— Хён, — тихо произносит Ким. — Пожалуйста, я не хочу повторения того, что произошло на кухне, — тон и правда умоляющий, потому что Намджун чувствует, как усталость валится на плечи разом, пока он находится здесь, с любимыми людьми в знакомой комнате. Повышать тон, выяснять отношения, — ничего из этого его не привлекает в данную минуту.
Юнги замечает состояние парня, вскользь пробегая взглядом по фигуре и выражению лица. Он позволяет себе задуматься, что за сегодняшний день Намджуну пришлось пережить, сколько сил потратить, чтобы не развалиться из-за неожиданного появления Чонгука в их доме. Наверняка Ким снова взял на себя ответственность за разговор обо всех тонкостях их ковена этому мальчишке, разжёвывая и расставляя всё по полочкам. Юнги чувствует на секунду укол вины за то, что не подумал о состоянии лидера в тот момент, когда решил высказать своё недовольство. Намджун сильный, даже в особо трудные моменты он пытается оставаться таким, потому что чувствует обязанным, но сейчас хватает лишь взгляда, чтобы понять, что тот тоже устал.
Видеть такого Кима для Юнги непривычно, но сегодня вряд ли могло быть по-другому. Свалившийся на голову Чонгук заставил лидера известить на нервах. Возможно, это ещё одна причина для Мина недолюбливать этого ребёнка.
— Мне жаль, — тихо говорит спиритист, отводя взгляд в сторону. — Я не должен был срываться на тебе, как бы сильно не был недоволен происходящим, — он знает, когда стоит принять свою ошибку и извиниться, и это заставляет сейчас Намджуна слабо улыбнуться.
— Хорошо то, что ты понимаешь это, хён, — отвечает Ким.
Он подходит к кровати с другой стороны, молчаливо спрашивая, можно ли. Старший ещё секунду прожигает его взглядом, прежде чем отодвинуться чуть в сторону и позволить лидеру лечь рядом. Когда рука парня обвивает талию Юнги, то Тэхён приподнимает голову и смотрит на это с особым удовольствием, на секунду делая рокот громче. Намджун смеётся, пряча улыбку в бледной шее хёна, а тот только закатывает глаза, но не говорит ничего против.
Спиритист не первый раз находится между двумя парнями, но сейчас, когда он чувствует, как оба Кима обнимают его, оставляя на его шее с обеих сторон по лёгкому поцелую, становится гораздо спокойнее, чем за весь сегодняшний день. Чимин помогал избавиться от плохих мыслей, успокаивая тем, что завтра они поговорят и всё решат, но, кажется, и сам не верил в это до конца. Находиться между двух огней — Намджуном и Юнги — опасно, особенно в моменты, когда оба находятся на грани того, чтобы устроить большую ссору. Не реши старший уйти снова наверх, разговор бы продолжал набирать обороты.
Юнги не хочет ссориться, особенно с лидером, но обида и непонимание поселяются глубоко в душе. Кто Чонгук такой, чтобы иметь право появляться в их доме, сверкать этой скромной улыбкой и приносить извинения за «взлом»? Он не знает, что испытал, когда увидел седьмую дверь в коридоре. Неужели дому понадобилось всего лишь каких-то полчаса, чтобы принять этого мальчишку за часть их ковена?
— Ты заходил в его комнату? — тихо спрашивает Намджун, поглядывая на Юнги.
— Почему я должен был? — отвечает старший, всё же через секунду мотая головой.
Всё, что он заметил — это тёмную деревянную дверь, которая ничем не отличалась от других. Он проглотил злость и шагнул в свою комнату, больше не обратив никакого внимания на неё.
— Разве тебе… — лидер издаёт смешок в шею Юнги, пожав плечами. — Совсем не интересно? — в вопросе есть подвох, который спиритист не хочет искать.
Под этим «совсем не интересно» Намджун имеет в виду не только комнату мальчишки, он имеет в виду самого Чонгука. Разве Юнги не интересно узнать, кто он такой? Что из себя представляет ведьма, которую магия привела сюда и сделала седьмым членом их ковена? Ким думает, что Чонгук не может не вызвать хоть немного заинтересованности в себе, потому что его стеснительность — что-то, с чем никто из них не привык иметь дело. Все были достаточно открыты и уверенны в себе, чтобы перестать стесняться друг друга уже давно, но этот ребёнок совсем другое дело.
— Я не хочу иметь дело с тем, кто посмел в первую встречу перед всем ковеном обронить фразу, что никогда не желал быть в нём, — резко говорит Мин, заставляя Намджуна потупить взгляд и поиграть желваками.
Рокот Тэхёна прекращается, оставляя тишине право закрепиться в комнате. Юнги, думая, что как-то задел этими словами фамильяра, успокаивающе поглаживает его по боку и оставляет на макушке поцелуй. Ким младший хмурится, издаёт какой-то обиженный вздох и протягивает тихое:
— У него есть на это свои причины, хён, — утверждает Тэ, приподнимая голову и встречаясь взглядом с Мином, смотрящего на него скептически. — Это задело тебя, но делать поспешные выводы о Чонгуке не стоит, — звучит так, будто он встаёт на сторону друида, но никаких сторон здесь нет.
Его тоже задели эти слова, потому что осознавать, что человек, который станет для тебя семьёй, имеет что-то против самой этой концепции, трудно. У Юнги есть причины воспринимать сказанное в штыки, но Тэхён думает, что Чонгук не тот, кто ронял бы такие фразы просто потому, что хочет. У Чона есть что-то, что заставило его так думать и так сказать в тот момент на кухне. Никто не близок с парнем настолько, чтобы узнать почему, но это наталкивает на кое-какие мысли. Например, не стоит спешить, а попытаться разобраться.
Намджун хмыкает на слова Тэхёна, думая, что вот он уж смог найти общий язык с Чонгуком. Это вовсе не удивляет, особенно зная, какой у того характер. Он неплохой кандидат для того, чтобы стать для друида хотя бы неплохим другом и хёном, потому что его готовность делать первый шаг облегчает задачу. Он и Юнги плохи в этом, поэтому лидер и оставляет это на других.
— Ты подружился с ним, не так ли? — спрашивает Мин, смотря на донсена, и тот неуверенно кивает. Спиритист не зол и не обижен, этот вопрос задан из чистого интереса, поэтому всё, что он добавляет после: — Хорошо.
Это «хорошо» звучит сухо, безэмоционально, что заставляет Тэхёна чувствовать себя не очень. Юнги ждёт, когда кто-то примет его сторону в решении выгнать Чонгука из ковена, но видя, что кто-то даже налаживает с тем отношения, лишь холодно принимает этот факт. Намджун знает, что никто не осуждает старшего за такие мысли и такие желания, но и поддержать его не могут. Он поступает эгоистично, считая, что так будет лучше для всех, но ошибается. Хорошо будет только ему самому.
— Он не заслужил от тебя и капли той ненависти, что ты испытываешь к нему, — серьёзно говорит Намджун, подтягиваясь на локтях и смотря на хёна с намерением отстоять свою точку зрения.
Юнги на это лишь издаёт смешок, отворачиваясь. Понимает, что сейчас снова начнётся ссора, которая никому из них не нужна, поэтому прикусывает щёку изнутри и молчит. Лидеру не нравится такая реакция, поэтому он продолжает:
— Ты не хочешь видеть его в нашем ковене, — констатирует факт парень, видя, что после этого Мин всё-таки возвращает к нему внимание. — Но на его месте мог бы оказаться кто угодно.
Юнги морщится, недовольный тем, как тот сформулировал свои слова.
— Что ты имеешь в виду? — уточняет старший, поджимая губы.
Намджун приподнимает бровь, не веря, что спиритист действительно не понял, что он имел в виду.
— Как бы ты поступил, будь на месте Чонгука Хосок? — Тэхён в объятиях ведьмы напрягается и понимает, к чему ведёт Ким.
Кто угодно. Кто угодно из ковена. Как это было несколько лет, с приходом Хосока или Чимина, которые получили от Юнги гораздо меньше неприязни, чем Чонгук всего лишь за несколько часов. Приходится задуматься о том, сколько это будет продолжаться и стоит ли вообще надеяться, что все они семеро найдут общий язык.
— Не впутывай сюда Хосока, — шипит Мин, пригвождая Намджуна взглядом. — Мальчишка не стоял с ним и рядом, поэтому не…
— Ты хочешь, чтобы я выгнал Чонгука, но исключаешь вариант того, что я могу сделать то же самое с кем-то ещё? — прерывает его лидер, и в тоне появляются те самые стальные нотки, которые не дают и возможности возразить. — Ты бы пожелал, чтобы я выгнал Джин-хёна? — спрашивает он, имея какое-то странное закипающее чувство донести до старшего мысль, которой придерживается он сам. — Тэхёна или Чимина? — добавляет он, наблюдая за тем, как на лице Юнги проступает злость.
Тату на бледной шее вспыхивает золотистым светом, а Тэхён снова чувствует удушающую ауру хёна на себе, поэтому отодвигается от Мина, который этого, кажется, совсем не замечает.
— Как ты смеешь приравнивать кого-либо из них к незнакомому мальчишке, который сам не понимает, чего хочет? — Юнги повышает голос, встречаясь взглядом с Намджуном, который даже не желает скрывать свою ответную злость.
— Хёны, пожалуйста, — негромко говорит Тэхён, прикусывая губу от досады, которая затопила его при виде ссорящихся старших.
Он не хочет слушать, как те повышают друг на друга голос, потому что это пугает. Неужели иногда требуется друг на друга кричать, чтобы что-то выяснить? Фамильяр не понимает, когда всё начало иметь оттенок ссоры, а не простого разговора, который задумывал Намджун в самом начале. Ему нечасто приходилось видеть злых хёнов, а если это и случалось, то никогда из-за такой серьёзной причины. Он хочет позвать Джина или Хосока, которые бы точно смогли разнять двух парней, но что-то ему подсказывает, что, продолжай те в том же духе, слышать их будет весь дом, в том числе и Чонгук.
«Чонгук не заслужил слышать такое в свой адрес», — думает Тэхён, быстро промаргиваясь и снова смотря на хёнов. Намджун уже успел встать с кровати и расположиться рядом, но его выражение лица совсем не поменялось: он зол и недоволен. Грань «старший-младший» стёрлась сразу же, как тот повысил голос. Сейчас фамильяр видит ссору между лидером ковена и тем, кто, несмотря ни на что, должен уважать его решения или хотя бы прислушиваться к тому, что говорят. Юнги игнорирует все попытки, скорее не потому, что действительно хочет проявить неуважение к Киму, а из-за собственных смешанных эмоций.
— Я смею, — уверенно говорит Намджун, не слыша просьбу Тэхёна, и сжимает руки в кулаки. — Потому что Чонгук — часть нашего ковена, с этого дня и до конца, — Мин открывает рот, чтобы возразить, но Ким ставит последующей фразой точку в разговоре. — Теперь он имеет те же права и занимает то же место в этой семье, как и все остальные, поэтому не думай, что в ближайшее время он уйдёт отсюда.
Лидер удостаивает спиритиста взглядом, в котором читается кроме злости секундное сожаление о резкости своих слов. Юнги поджимает губы, уже не видя того, как Намджун осматривает его активированные тату на шее и руках, и глубоко дышит через нос, чтобы не сорваться. Он не понимает Кима. Он не хочет его понимать, потому что Чонгук в этом доме никто, но все почему-то готовы закрыть на это глаза и принять того с распростёртыми объятиями. Мин начинает понимать, что ситуация, произошедшая когда-то давно, может повториться снова из-за какого-то парнишки, влезшего в жизнь так не к месту.
Неужели Намджун не предпринимает никаких попыток, чтобы понять его? С самого начала он и Джин были теми, кто делал это без слов, а теперь готовы идти против Юнги ради незнакомца. Его мнение, мнение человека, который является их парнем и одним из самых первых вступивших в этот ковен, значит для Намджуна ничего, потому что тот предпочитает защищать Чонгука на правах лидера. Того идеального образа лидера, готового почти на всё, что делает во благо всех членов семьи, и впервые за всё время Юнги начинает ненавидеть это.
Старший продолжает смотреть в сторону, не замечая, как Намджун берёт себя в руки и унимает свой гнев. Резкие слова не в его характере, как и устраивать ссоры с кем-то, тем более с хёнами, но ситуация, кажется, не имела другого развития. Юнги упрям в своём желании доказать правоту сейчас, а Ким не хочет верить, что его парень может хотеть выгнать из ковена мальчишку, когда абсолютно точно знает, что с Чонгуком сделается после. Потеря контроля над магией, а после летальный исход: неужели Мин готов сподвигнуть юношу на такое, закрываясь мнимой идеей «не разрушать семью лишними людьми»? Это не тот Юнги, которого Намджун любит и знает.
Лидер молча шагает в сторону двери, воздерживаясь от любых комментариев, и взглядом, более мягким и умоляющим, смотрит на Тэхёна, который всё это время держался в стороне и не встревал. У него потерянный вид, как будто находится на грани слёз, но взгляд мечется с одного хёна на другого, а сердце велит не делать сейчас выбор. Он хочет остаться с Юнги, слепо смотрящим куда-то в стену, но разум говорит, что лучше дать тому время и выйти с Кимом. Рокот, пронизанный болью, заставляет обеих ведьм вздрогнуть от физического ощущения горечи, слышимой в этом звуке, и в секунду становится стыдно, что они позволили себе устроить такое на глазах фамильяра.
Когда Юнги поворачивается к Тэхёну с нечитаемым взглядом, тот не находит слов, что должен сказать. Не уверен, что вообще должен что-то говорить. Переводя взгляд на Намджуна, ожидающего решение со стороны младшего, Тэ делает шаг в сторону большой кровати, всем своим видом прося позволить ему остаться здесь. Лидер отвечает только понимающим кивком головы и слабой улыбкой, вымученной, но искренней.
Намджун останавливается лишь на несколько секунд перед дверью, когда слышит слова Юнги, сказанные хриплым тихим голосом:
— Мы впервые за несколько лет ссоримся, Намджун, и всё из-за него, — Ким молчит, поджимая губы, и даже не подталкивает старшего, чтобы тот закончил мысль. — Подумай, не рушит ли он наш ковен уже?
— Спокойной ночи, хён, — после недолгого молчания отвечает парень, в следующую секунду закрывая за собой дверь.
****
Чонгука разбудил громкий стук в дверь, который повторялся каждые десять секунд, пока до парня окончательно не дошло, что прекращать никто не собирается. Приоткрыв глаза, он сразу же наткнулся на рабочий стол и кучу зелени, приводящую его до сих пор в восторг, даже будучи чуть сонным. В комнате было достаточно прохладно, нежели под тёплым белым одеялом, но Чону пришлось быстро накинуть на себя вчерашнюю одежду, которую он снял перед сном, и, с чуть недовольным видом, направился открывать дверь. Хосок, стоящий с утра пораньше перед его комнатой, выглядел куда более опрятным, нежели Чонгук, пытающийся проморгаться и понять, почему его будят в такую рань. Широкая улыбка старшего вызвала в груди странное чувство спокойствия, потому что он точно не был устрашающим Юнги или серьёзным Намджуном. Хосок осмотрел его, издав тихое «айщ», когда до него дошло, что вчера вечером никто не додумался дать младшему пижаму или сменную одежду. — Разве ещё не слишком рано? — сонно спросил Чонгук, даже не удостоверившись посмотреть на время. Хосок смеётся, мотая головой. Позади него, на первом этаже, слышится громкий голос Тэхёна, а после — более звонкий, малознакомый. Парень хмурится, предполагая, что это Чимин, с которым ему пришлось пересекаться лишь раз. Чон, видя, как меняется лицо друида, поджимает губы и понимает, почему тот так прислушивается к звукам внизу. Завтракать Чимин с Чонгуком не будет точно, да и это взаимно, кажется. Хосоку приходится пока отложить этот вопрос на потом, отвечая на заданный вопрос: — Ты достаточно крепко спишь, — юноша застенчиво кивает и трёт затылок, отводя взгляд. — Я всё понимаю, наверняка просто вымотался вчера, поэтому ничего страшного, но сейчас уже почти одиннадцать утра, а мы договаривались съездить за твоими вещами, — Хосок слышит протяжное «а-а-а», означающее, что Чон вспомнил об этом. — Тэхён-хён уже готов? — спрашивает парень, подмечая, что ведьма перед ним одета далеко не в домашнюю одежду. Разобраться с его переездом стоит побыстрее, вдруг у старших на сегодня какие-то дела? Работа, в конце концов. — Да, — он кивает. — Поэтому иди в ванную, а после — спускайся завтракать, — старший разворачивается и уходит вниз, оставляя Чонгука неуверенно стоять в проёме своей комнаты. Теперь, когда сон отошёл на второе место, приходит осознание, что это первое его утро в новом доме. С чужим ковеном, где один из его участников сейчас на кухне и, кажется, хорошо проводит время с другими. Парень слышит смех, негромкую фразу Джина, а после недовольное «эй» от Намджуна, сопровождающееся грохотом посуды. Хосок разбудил его и попросил спускаться из-за гостеприимства, думает Чонгук, захлопывая дверь в свою комнату и снова опускаясь на кровать. Признаться честно, ему не хочется ни с кем встречаться, разговаривать и, уж тем более, завтракать за одним столом. Он понимает, что дело не в парнях, а в нём самом. Что-то в груди до сих пор отзывается какой-то неправильностью происходящего, пугающее его и заставляющее сомневаться в любом своём действии. Как ему вести себя с хёнами за приёмом пищи? Молчать или попытаться завести разговор? Вчера вечером никто не пытался заставить его чувствовать себя некомфортно, соблюдая личное пространство и не устраивая такой уж большой и личный допрос, но сейчас, с наступлением нового дня, всё кажется по-другому. Захотелось очутиться в своей маленькой квартире и принять быстрый перекус бутербродами и чаем, а после — устроить ленивый день, но это невозможно. Он не дома, а закрыться в комнате на весь день не кажется уважительным по отношению к парням. Чонгук встаёт с постели и заправляет её с мыслью, что стоит хотя бы попытаться провести время без лишних внутренних конфликтов. Перед тем как выйти из комнаты, он подходит к растениям, оглаживая стебли и листки. На лице появляется слабая улыбка, когда по телу проходит еле заметный отклик магии, и парень решает, что это — всё, что его окружает сейчас — совсем скоро станет неотъемлемой его частью, пока он живёт в этом доме. Эта комната — его личное пространство, которое, он уверен, никто из хёнов не нарушит. Чонгук решает принять душ в ванне рядом со своими апартаментами, потому что спускаться вниз раньше задуманного ему не хочется. Светлый кафель, большая раковина, стоящая в углу корзинка для грязного белья и много пушистых чистых полотенец на стене говорят о том, что этой ванной и правда пользуются не так уж и часто. Возникает вопрос, неужели шестеро парней могли пользоваться только одной душевой на первом этаже, который сразу же отпадает: это не дело Чонгука. В стаканчике около раковины стоит новая щётка, которой парень пользуется, надеясь, что ничего страшного не случится, и снова надевает старую одежду, хмурясь. Нужно ли было попросить у Хосока что-нибудь? Подходя к лестнице и спускаясь по ней, он удивляется, насколько шумно может быть в этом доме с утра пораньше. Хоть на часах уже не восемь утра, а почти полдень, это всё равно для Чонгука необычно — он привык к тишине в своей квартире. Опускаясь на ступеньку ниже, друид поворачивает голову влево, чтобы осмотреть кухню, заполненную хёнами. Сокджин сидит за столом и о чём-то разговаривает с Намджуном, который отпивает из кружки и кивает. Чону кажется, что беседа достаточно личная и на серьёзную тему, но несмотря на то, что рядом Хосок и Тэхён громко переругиваются, оба продолжают сидеть и не предпринимать попыток уединиться. Парень, который является пятым на кухне, стоит к нему спиной и открывает йогурт, двигаясь в направлении мусорки, чтобы что-то выкинуть. Чимин выглядит не таким бодрым, как его хёны, но на лице нет и следа сонливости. На нём свободная футболка и штаны, а волосы уложены с пробором посередине, как и вчера днём. Чонгук не знает, что должен сказать: поздороваться, пожелать доброго утра или извиниться? Так не хочется в такую рань быть предметом чьего-то недовольства, но вряд ли попытки избежать этого будут успешны. Чимин красив и уютен со своими пушистыми блондинистыми волосами, небольшими щёчками и пухлыми губами. Он кажется тем, кто в другой ситуации смог проявить себя совсем с другой стороны, менее агрессивной и колючей. Чон искренне хотел бы найти общий язык со всеми, но взаимного желания от Пака он пока заметить не может. В голове мелькает мысль, чтобы уйти снова наверх и запереться в комнате. Дождаться, когда Чимин уйдёт, и позавтракать, но его планы рушатся громким «Чонгук». Тэхён стоит около холодильника, предпринимая ранее попытки его открыть, но Хосок рядом явно был против затеи младшего. Сейчас же фамильяр смотрит на него с улыбкой, той, которую друид посчитал в начале их знакомства очаровательной. Остальные хёны, включая остановившегося на месте Чимина, уставились на него, всё ещё не спустившегося с лестницы окончательно. Под взглядом пятерых парней стало некомфортно, он заставил себя улыбнуться в ответ Тэхёну, опускаясь на следующую ступеньку. Первыми, кто перестал пялиться на его, стали Джин и Хосок. Ким нарушил повисшую тишину: — Хэй, — мягко сказал он, приподняв уголки губ. — Доброе утро, Чонгук. Ведьма не знала, доброе ли оно на самом деле, но решил никак не комментировать. Намджун рядом отвёл взгляд на кружку в своей руке, промолчав. Между его бровей появилась морщина, а удручающий вид лидера заставил Чонгука вмиг стать ещё более неуверенным, чем до этого. Он что-то не так сделал? Ему стоило…. не спускаться на завтрак? — И тебе, хён, — ответил друид Джину, позади которого Хосок доставал тарелку из шкафчика и накладывал оладьи. Юноша кинул взгляд на Чимина; единственного, кто до сих пор прожигал его взглядом. Под давлением чужих карих глаз Чонгук не хотел даже лишний раз сделать шаг по направлению стола, куда ему следовало бы сесть. От Пака не веяло ненавистью, но раздражение и недовольство было заметить легко. Он не сказал ни слова, поэтому Чон решил сделать первый шаг: — Доброе утро, — неуверенно и негромко, но уже это заставило Чимина вопросительно поднять бровь и издать смешок. Издевательский. Тэхён, подошедший к ним, поджал губы и протянул предупредительным тоном: — Чимин-а, — после этого фамильяр Хосока только окинул Кима взглядом и также молча прошёл мимо Чонгука, который от досады отвёл взгляд в пол. Джин и Намджун за столом вздохнули с облегчением, а Хосок, не захотев портить аппетит друиду, никак не отреагировал на произошедшее. От Чимина можно ждать многого, от полного игнорирования или издевательства до оскорблений и ненависти. Старший хочет сказать Чонгуку, что подобное проходит со временем, когда налаживаются отношения, но сейчас такое кажется невозможным. Пак не собирается идти на контакт, а Хосок заставить его не может. Чонгук молча присаживается за стол рядом с хёнами, пододвигая к себе тарелку и тихо благодаря. Сокджин переводит взгляд с него на Намджуна, который отрицательно мотает головой на неозвученный вопрос хёна. Ким на упёртость донсена закатывает глаза и пытается завести разговор первым: — Ты хорошо спал? — Чон кивает, смотря на Джина. — Комната… уютная, а кровать мягкая и большая, — говорит он, прожёвывая оладьи. — Мне было комфортно ночью, спасибо. Возможно, ему раньше и не приходилось спать в таких условиях, потому что в общежитии при Академии было не так много удобств, а финансы не позволяли в маленькой квартире жить во всей роскоши, но сон сегодня и вправду был крепким. У него нет причин жаловаться на что-либо, ведь это больше, чем он мог рассчитывать изначально, только узнав, что теперь ему придётся жить с этими парнями в ковене и в одном доме. — Хосок наверняка уже сказал, что дом обустраивает апартаменты ведьмы или фамильяра под него, поэтому он сделал всё, чтобы тебе было хорошо там, — Чонгук на это кивает, подтверждая, что наслышан об этом. Парень опускает столовые приборы на стол, обращая всё внимание на Джина, который следил за его действиями с интересом. — Я мало знаю информации о ковенах, — признался он, сглатывая. — Как и о ваших домах, но мне хотелось бы узнать побольше, — признание вызывает на лице стихийника удивление, но после что-то в чертах старшего смягчается. Чонгуку интересно, что такое ковен. Каково жить в доме, где уже несколько лет живут ведьмы со своими фамильярами и умудряются держать весь резерв магии под контролем, а также заниматься каждым своим делом, когда специализации парней так рознятся и имеют уйму нюансов. Это никак не поможет ему разобраться в себе, но, возможно, узнавать о чём-то новом для него будет полезно. Придётся долго понимать то, чему он уделял недостаточно времени в Академии, считая это бесполезным и ненужным. Судьба решила над ним пошутить, и он хотя бы попытается с этим свыкнуться. — Мы расскажем тебе всё, что тебя интересует, — отвечает Джин, готовый помочь младшему разобраться в волнующих его вопросах. — О первых годах существования ковена могут рассказать только я, Намджун и Юнги. Об остальном, касающееся дома, нашей повседневной жизни и другого, спрашивай и у Хосока с Тэхёном. — Что насчёт вашего дома? — спрашивает Чонгук, переводя взгляд с Сокджина на лидера, а после и на фамильяра с Хосоком. — Он… вы сказали, что он часть ковена, но я слышал лишь о том, что дом может подпитываться вашей магией. — У дома нет разума, если вдруг ты думал об этом, — объясняет хён. — Но и назвать живым в полном понимании этого слова его нельзя. Он чувствует нас и нашу магию, поэтому ему легко подстраиваться под ведьму или фамильяра в том же обустройстве комнаты для неё или него. Интересно узнать, чувствует ли он магию Чонгука, который заселился сюда буквально вчера. Непонятно, хорошо ли, что дом так быстро смог узнать новую ведьму и привыкнуть к нему, но спрашивать такое не хочется. Вдруг парни совсем не рады, что его приняли так легко и быстро? Это место — что-то, что принадлежит только им уже несколько лет, но вовсе не место для Чона. — Как дом понимает, что нужно для человека? — ещё вчера он интересовался этим вопросом, а теперь может задать, наконец-то, хёну. — Моя комната в светлых тонах, что удивило меня больше, чем, наверное, должно. Сокджин с небольшим удивлением смотрит на Чонгука, а потом на Хосока, молчаливо спрашивая, действительно ли комната младшего такая, и делает глубокий вздох после ответного кивка. Это… неожиданно. Джин не знает, когда сможет своими глазами увидеть апартаменты друида, потому что тому нужно личное пространство, особенно в первое время. Никто не собирается нарушать его без разрешения Чона; Хосок единственный, кто побывал в его комнате, но не особо настроен на рассказ. — Твой характер, твои привычки, то, что ты любишь и предпочитаешь, — начинает перечислять Ким, загибая пальцы на руке. По мере этого у Чонгука возникает шок, потому что как вообще такое происходит? — Твоя магия, — на этом старший делает акцент, глянув на донсена. — Дом узнаёт об этом всём сразу же, как принимает тебя за полноправного члена ковена, — а это так, хочет спросить друид, но поджимает губы. Странно осознавать, что неодушевлённый предмет видит тебя как облупленного, когда ты и сам не особо знаешь, что любишь. Его комната светлая и просторная, со множеством растений, но о чём это может говорить? Если связь между ним и зеленью понятна, то остальное? — По апартаментам в домах ковенов можно многое узнать о человеке, — добавляет Сокджин, пожав плечами, и Чонгук протягивает глухое «эм-м» себе под нос. От этой мысли становится немного некомфортно, но Хосок единственный, кто был там, да и не задержался надолго. Если комната является его личный пространством на какое-то время, то он постарается, чтобы так и оставалось. Частые посетители ему не нужны, даже если это добрые и понимающие хёны. Он просто хочет что-то… своё среди всего чужого. — Не волнуйся об этом слишком много, — решает сказать Намджун, ловя на себе взгляд Чонгука и пытаясь хоть как-то подбодрить улыбкой. — Всё кажется странным и новым, но скоро ты привыкнешь, — в этих словах слышится обещание. Обещание, которое лидер непременно хочет сдержать, как бы трудно это не было. Чон бездумно кивает, возвращаясь к завтраку. Хосок через какое-то время уходит наверх, чтобы переодеться и быть полностью готовым к выходу. Тэхён же кричит быть быстрее, потому что тому ещё уходить на работу после трёх: они должны успеть перенести вещи Чонгука из его квартиры сюда. Сам друид вспоминает, что особо много одежды и прочего у него нет, потому что за пару дней после Академии не было возможности обустроить всё так, как нужно и хотелось бы. Сейчас в этом нужда и вовсе отпала. В квартире у него почти пусто, не считая неубранного мусора со вчерашнего утра и раскиданных вещей в спальне. Он должен собрать всё быстро, чтобы хёнам не пришлось задерживаться или, не дай бог, заходить в его личную комнату. Намджун провожает Чонгука и Тэхёна взглядом, когда те уже стоят у выхода и обуваются. Джин качает головой лидеру, а тот только со вздохом уходит наверх, потому что поздний завтрак уже закончился, а ему предстоят ещё некоторые дела до вечера. Сокджин никак не комментирует активность своего фамильяра, топчущегося на месте рядом с неуверенной ведьмой. Хосок подходит к ним спустя всего две минуты, хлопая Сокджина по плечу и заверяя, что они скоро вернутся. — Как далеко твоя квартира? — спрашивает Чон, пока зашнуровывает обувь. — В минутах пятнадцати вверх по улице, совсем недалеко, — отвечает Чонгук. — У меня, правда, и вещей совсем немного, поэтому вы не должны задержаться… — он смотрит на Тэхёна и Джина, у которых в голове проскальзывает одна и та же мысль: «Он думает, что тратит наше время» Оба знают, что это далеко не так, а младший только накручивает себя по пустякам. Тэхёну не в тягость помочь с переездом, как и Хосоку, потому что те бы вызвались сами рано или поздно. Джин хочет, чтобы ни у кого не возникало и мысли, что кто-то может впустую тратить чьё-то время, но как сказать об этому Чонгуку? Он, кажется, боится и шаг лишний сделать, не то чтобы просить о помощи. — Ты работаешь, — не спрашивает, а утверждает Ким, решив поменять тему. — Когда тебе выходить? Было бы неплохо знать твой график. Его ничуть не волновало бы, если бы Чон не работал, потому что они все живут в достатке, но так как тот жил один после Академии, то и заработок должен был быть. Им нужно знать, когда Чонгук будет отсутствовать и попытаться подстроиться под расписание ещё одного человека. Возможно, во время того, как его не будет здесь, парни смогут уединиться в комнатах без страха, что их заметят. — Два через два, — отвечает Чонгук. — Завтра мне выходить, сегодня мой последний выходной, — выходит немного удручённо, будто вспоминать о рабочем дне не хотелось, но он вынужден. Сокджин кивает, думая, что надо сказать об этом и Намджуну. — Мы поговорим об этом, когда вернётесь, хорошо? А сейчас идите, — говорит старший, разворачивая всех троих спиной к себе и толкая к выходу. — Без вещей Чонгука не пущу! — предупреждает он, чуть повышая голос, и Тэхён смеётся, салютуя. Старший закрывает за ними дверь, слыша приглушённое «хэй» от Хосока, а потом устало вздыхает и закрывает лицо руками. Ещё никогда ему не приходилось быть настолько осторожным и внимательным к себе, своим словам и действиям. Такой контроль давит на него морально, потому что ему нужно позаботиться о Чонгуке, даже если это невозможно сейчас с той искренностью, с которой он делает это по отношению к другим парням. Ему трудно, но каково остальным? Намджуну и Юнги? Хосок пышет весёлым настроением и активностью, которая всегда ему присуща, но наверняка под этим скрывается так много всего, о чём умалчивает, чтобы не усугублять ситуацию. Хоть кто-то сейчас должен взять некую обязанность за Чонгука, пока другие… просто не разберутся со всем. Джин говорит себе быть проще, иначе так можно и свихнуться. — Они ушли? — раздаётся тихий вопрос по гостиной, и Ким отнимает руки от лица. Юнги стоит посреди лестницы, держась за поручень, и смотрит на хёна, которого хватает только на кивок. Конечно, какого ещё сюрприза стоило ожидать в полдень? Старший позволяет себе расслабиться в компании Мина, не спеша спускающегося и проходящего на кухню за поздней чашкой кофе. Джин проходит туда же, огибает стол и облокачивается на тумбу, упираясь в неё поясницей. Он ничего не говорит по поводу шаркающего шага Юнги, лениво включающего кофеварку и достающего с нижней полки кружку. Спиритист выглядит… неважно. На нём белая растянутая футболка, явно принадлежащая не ему, свободные штаны и гнездо на голове. Картина, на самом деле, до боли знакомая, потому что вчера утром можно было наблюдать то же самое. Тихие ворчания на крепкие объятия Тэхёна и просьба «забери его от меня, Намджун», когда Мин не мог даже сделать вздох из-за хватки. Сейчас на кухне нет никого, кроме них двоих. В доме тихо, несмотря на наличие фамильяра и ведьмы в своих комнатах, потому что шум всегда создавали активные с утра Тэ и Хосок. Юнги не спрашивает, где парни. Наверное, он слышал, куда те направились, а уточнять что-то не хотел. Не было смысла, если это как-то связано с Чонгуком. О вчерашней ссоре между спиритистом и лидером было известно всем, кроме, наверное, человека, из-за которого это всё и возникло. Причина, по которой никто не стал вмешиваться в разборки, не совсем очевидна, но каждый из них знал, что они — самостоятельные люди. Ссоры, недомолвки и недопонимания бывают, их стоит решать только тем, между кем это возникло. Джин хотел вмешаться, он был почти у самой двери, как Хосок окликнул его и с грустным выражением лица помотал головой. «Нельзя» «Они должны сами» Возникал лишь один вопрос, как они должны были сами, если всё перетекало в повышенные голоса, которые не звучали в этом доме уже давно. Это расстраивало и удручало, но ему пришлось вернуться в кровать к Хосоку и Чимину, свернувшемуся клубком рядом с хёном. Джин не хочет поднимать эту тему сейчас, начинать день с плохой ноты, поэтому не задаёт вопросов и не напоминает о вчерашнем. Он отталкивается через мгновение от тумбы, подходя к Юнги со спины и обвивая руками его талию, чувствуя, как тот сначала вздрогнул, а потом тут же расслабился. Старший оставляет за ухом Мина поцелуй, спускается ниже, по вытянувшейся шее, что даёт больше свободы, и заканчивает ласку на оголённом плече. Он прижимает Юнги ближе к себе, и тот не говорит ничего против, только ластится и расплывается в слабой улыбке. — Такой уютный, — шепчет Ким, и спиритист беззвучно смеётся, содрогаясь всем телом. — Так сильно люблю тебя, — добавляет он, целуя в шею. — Я тоже тебя люблю, — отвечает через несколько секунд парень, потянувшись одной рукой к кофеварке, чтобы её выключить и налить себе, наконец-то, кружку кофе. Джин недовольно мычит, когда тот начинает вырываться из объятий, но отпускает, когда слышит неуверенное предложение: — Мы могли бы потом пойти в мою комнату? Сокджин сначала остаётся удивлённым, но потом на него накатывает волна понимания. Он не может отказать парню, да и не хочет, поэтому идёт у него на поводу. — Всё, что захочешь, Юнги-я, — Мин остаётся довольным, разворачиваясь в кольце чужих рук и оставляя на губах стихийника нежный поцелуй. Это утро выдалось не таким уж и плохим, думает Ким, держа Юнги за руку всё то время, что тот пьёт кофе и улыбается ему.****
Чонгук готов признать, что в компании двоих новоиспечённых хёнов ему комфортно. Его скромность перед незнакомыми людьми часто мешала находить новых друзей на каких-нибудь вечеринках или других мероприятиях, поэтому и наслаждаться в полной мере происходящим не мог. Он не знает, о чём стоит завести разговор, как поддержать его после; ему важно понимать, что компания не против, что рядом есть какой-то Чон Чонгук, чувствующий себя не слишком расслабленно. Тэхён и Хосок делают всё, чтобы их прогулка до дома друида не прошла в тишине. Они не заставляют его вступать в разговор, но стараются задавать вопросы по типу «как ты думаешь насчёт этого?». Даже если просят выразить своё мнение по поводу мятного мороженого, которое Чон любит, а фамильяр неодобрительно фыркает. Чонгук решает отпустить ситуацию хоть на какое-то время, потому что находиться в вечном напряжении ему не нравится. Он должен предпринять достаточно усилий, чтобы не чувствовать себя «лишним» или «ненужным», когда оба хёна смеются друг с друга и заводят (снова) дискуссионную беседу. Чонгуку нравятся эти двое, и это вовсе не попытка заставить себя поверить, что всё не так уж и плохо. Хосок шумный и активный, но он точно знает, когда стоит убавить свой пыл и стать более спокойным. Тэхён много смеётся, принимает серьёзное выражение лица, стоит хёну чем-то поинтересоваться, и внимательно следит за тем, чтобы не нарушать границы юноши. Это, правда, становится для младшего очень важным в свете последних событий, и как он может выразить благодарность за такую чуткость? Чонгук смотрит на успокоившегося Тэхёна, пытаясь хоть как-то взглядом передать свои эмоции. Чужие карие глаза бегают по его лицу, а после уголки губ приподнимаются в понимающей улыбке. Тэхён красив, думает парень, цепляясь за родинку на носу и карамельную кожу. Ему мало известно о фамильяре, но доброта и забота, которой он пытается окружить Чона, отдаётся тихим уколом в груди. Даже если это напускное, то всяко лучше негатива. Ким проявляет свою жажду к прикосновениям довольно осторожно, чаще всего обходясь только хлопками по плечу или полуобъятием за плечи. Чонгук не имеет ничего против, потому что абсолютно понимает хёна в жажде прикасаться к кому-то. Хосок реагирует на такие жесты странным взглядом, но не говорит фамильяру прекратить. Сам же он решает воздержаться, потому что боится сделать что-то не так. Возможно, такое поведение больше характерно Тэ, чем ему. Разговор плавно перетекает к сегодняшнему утру и упоминанию Чоном Чимина, обронив что-то про покупку йогуртов из-за него. Это было адресовано Тэхёну, без мысли задеть рядом идущего Чонгука, но тот не может не среагировать соответствующим образом на знакомое имя. Он напрягается, и Тэхён, приобнимающий его за плечи, тут же это чувствует. Он бросает предупреждающий взгляд на Хосока, пока тот не издаёт характерное «оу». Чонгук мотает головой, давая знать, что всё в порядке. Чимин — часть ковена, разговоры о нём нормальны и даже могут быть уместны. Хёнам не стоит делать табу на темы только лишь из-за того, что он не смог подружиться в первый день с кем-то из парней. — Извини, Чонгук, — говорит Хосок, звуча достаточно искренне, чтобы юноша поверил, что тот и правда не хотел как-то задевать такую колючую тему. — Тебе не за что извиняться, — уверяет младший, ведя плечом в сторону, из-за чего Тэхёну приходится скинуть руку и поджать губы. — Вы не виноваты, что всё происходит… вот так, — у него нет слова, которым можно описать ситуацию, поэтому обходится этим. — Мы не можем просто смотреть, как отношения в ковене рушатся по щелчку пальцев, — Тэ с согласием мычит на слова хёна, добавляя: — Чимин уступчив, не настолько упрям, как может показаться, но каждому из нас нужно время, — произносит он, понимая, что кому-то нужно очень много времени. Не стоит прилагать больших усилий, чтобы понять, кому именно. Чимин в другой любой ситуации наверняка смог бы подружиться с Чонгуком, будь тот просто знакомым или другом, не связанным узами ковена. Между ними случались бы какие-нибудь перепалки, но Пак в любом случае потом становился заботливым и понимающим хёном. Мысль «если бы не» расстраивает Хосока настолько, что заставляет тяжело вздыхать и думать, а какого, собственно, чёрта происходит. — Сегодня только второй день, вы друг с другом толком и не поговорили, поэтому, пожалуйста, давайте сосредоточимся на том, что пока можем исправить прямо сейчас? — Тэхён смотрит на хёна и Чонгука, надеясь, что те согласятся с ним. — Поможем тебе переехать, а после поговорим с Намджун-хёном о твоём графике работы. Что можно обсуждать насчёт его графика, Чонгуку не очень ясно, но он не спрашивает. Район, в котором находится квартира друида, достаточно тихий и не выглядящий богато. По-другому с его финансами и быть не могло. Чон не особо задумывался, где ему жить, главное, что есть всё необходимое для удобного проживания. Квартира находилась недалеко от ветклиники, но теперь от дома ковена путь увеличится на незначительные десять минут. Это не так плохо, думает парень, молча поднимаясь на этаж и доставая ключи. За день не изменилось абсолютно ничего. Всё та же маленькая прохожая, коридором уходящая в просторную небольшую гостиную. Хосок и Тэхён ничего не говорят; Чонгук решает, что это не так важно, поэтому раздевается и проходит в квартиру, бросив ключи на тумбочку рядом и прося проходить. Как он и упомянул перед Джином, вещей и правда мало. Этого было бы достаточно для первого времени, так как ранее не надеялся на резкий поворот событий в его жизни. Чон обводит свою спальню чуть расстроенным взглядом, цепляясь за неубранные бумаги и прочий мусор от снеков. Он будет жить с незнакомыми людьми с этого момента. В незнакомом месте, полностью неуверенный в себе и том, что должен делать со всем этим. Ещё недавно, уходя на работу и запирая дверь, он знал, что вернётся в эту тихую квартиру, в одиночестве поужинает и ляжет спать, что похоже на надоедающую цикличность будней. Теперь нет абсолютно никакого контроля над своей жизнью, и это сбивает с ног сильнее, чем казалось ему на первый взгляд. Чонгук присаживается на край кровати, сначала обессиленно зарываясь ладоням в свои волосы, а после и закрывая ими лицо. Он немного разбит и хочет плакать, но за стенкой — двое хёнов, которые проявили к нему что-то, что можно назвать добротой и заботой, поэтому нет времени на самобичевания. Проблемы были всегда, возможно, не настолько серьёзные, но всё, проявив усердие, можно решить. Ему придётся смириться, потому что, как сказал Джин, выпавшие ковены не оставляют никакого выбора, кроме как остаться и принять своё положение. Парень спустя какое-то время всё-таки встаёт с постели и достаёт сумку с верхней полки, которую использовал ранее, чтобы перевести вещи из общежития Академии сюда. Сейчас он снова переезжает, уже не по своему желанию и без капли радости. Чонгук чуть неаккуратно забрасывает свою одежду, пару принадлежностей из прикроватной тумбочки и ванны, особо не останавливаясь ни на чём. Квартира необжитая, поэтому и вещей мало. Вопрос «что делать с квартирой» возникает сам по себе, но ведьма решает не спешить с тем, чтобы продавать её. Всегда есть шанс, что произойдёт что-то, из-за чего ему придётся уйти на какое-то время из дома того ковена. У него будет запасной вариант, где провести пару дней, поэтому и волноваться не надо будет. С кивком самому себе он выходит из спальни, прикрывая за собой дверь, и проходит в гостиную. Хосок и Тэхён сидят на диване в тишине, лишь фамильяр вертит головой в стороны, чтобы осмотреть не богатую на предметы комнату. Чон, увидев младшего, бросает взгляд на небольшую сумку с приподнятой бровью, и парню даже становится чуть стыдно. Он говорил, что вещей у него не так много, не стоило тратить чьё-то время на помощь ему. Одну сумку он в состоянии донести и сам. — Я говорил, что… — начинает оправдываться друид, но Хосок прерывает его, поднимая руку и мотая головой. — Если ты что-то забыл, то всегда можешь вернуться сюда за этим, да? Квартира действительно не так уж далеко от дома, — Чонгук слабо кивает, скрещивая руки за спиной в немного неловком жесте. Тэхён осматривает парня в проходе и не может понять чувство, которое возникает, когда он примечает несколько очевидных вещей. Тёмные длинные волосы младшего закрывают половину лица, стоит ему лишь опустить голову; под нижней губой маленькая незаметная родинка, а чуть выше щеки — шрам, который не видно всё из-за тех же прядей, свисающих вниз. Чонгук в отличной физической форме, с тонкой талией и широкими плечами, но не такими, как у Джина, являющиеся любимым местом, чтобы Тэ устроил там свой подбородок. Чон своей позой кричит о неуверенности, стеснении и желании поскорее... что? Уйти? Избавиться от их компании? Интерес, который возник у фамильяра к Чонгуку достаточно быстро, должен его напугать, но вместо этого Тэхён чувствует себя расслабленно. Нет смысла разбираться в себе, когда такое ему было привычно уже давно. Перед тем, как начал встречаться с пятью парнями из ковена. Вдруг Чонгук… — Мы ещё успеем застать Намджуна, поэтому, если ты всё, — говорит Хосок, смотря на друида. — То можем идти. Младшему нечего возразить, он кивает и уходит из поля зрения Тэхёна, вынужденного оторваться от фигуры. Хосок молча переводит на него взгляд, приподнимает бровь и тихо спрашивает: — Что такое, Тэ? — мягко, с любопытством, не напирая. Ким привык слышать именно такие ненавязчивые вопросы хёна. Он кусает губы, всё ещё смотря на пустой проём и виднеющийся коридор, но, в конце концов, находит, что ответить. — Мне жаль, — Тэхён не уточняет причину, только ловит своим взглядом чужой, более понимающий. Хосок кивает, слабо улыбнувшись. — Мне тоже, — добавляет Чон. Не Чонгука. А потому, что они все беспомощны в том, чтобы как-то помочь ему. До ковена они добираются в тишине; старшие не спешат заводить громкие разговоры, но друид замечает, что те держатся достаточно близко друг к другу, плечом к плечу и частыми переглядываниями. Он отводит взгляд, поправляя сумку, и хочет как можно скорее добраться до дома ковена, чтобы запереться в комнате в компании цветов. Там чувство уюта и защищённости особенно сильно ощущается. Является ли его желание эгоистичным? Или проявлением неуважения к старшим? Честно, сейчас ему плевать. Никто не может его осуждать за попытку оградиться хоть на какое-то время в чужом доме. Хосок пропускает его первым, открывая дверь перед ним и Тэ, и последний забегает в гостиную довольно быстро, на ходу снимая обувь и с готовностью крича: «Мы пришли». Ким громкий, как и всегда, и Чон смотрит на друида с извиняющей улыбкой. Чонгук мотает головой, прекрасно понимая, что это просто… Тэхён. Ему надо привыкать к этому. Чоны раздеваются медленнее, проходя к дивану, и почти одновременно поворачивают головы в направлении лестницы, по которой спускается Намджун. Тот говорит о своём приподнятом настроении слабой улыбкой обоим парням, а после и копошащемуся в холодильнике фамильяру. Тэхен достаёт оттуда йогурт, отклеивая маленький стикер и выбрасывая на стол. Чонгук может поклясться, что эта упаковка явно не принадлежит ему, но Ким игнорирует это и всё-таки открывает её. Хосок тоже смотрит на это неодобрительно, но ничего не говорит, обращая всё внимание на лидера. Он подходит к ним и оглядывает сумку на диване. — Тебя можно официально поздравить с переездом? — спрашивает парень и указывает на вещи. Чонгук переводит взгляд на лямки в своей руке и пожимает плечами. Намджун замечает то, насколько младший тих, и решает не развивать тему дальше. Ему безумно неловко находиться в компании друида. Кажется, это взаимно. Через минуту тишины Чонгук первый, кто приходит в движение. Он осматривает хёнов и берёт сумку в руки, чтобы направиться к лестнице со словами: — Я пойду… разложу вещи, — Хосок обнадёживающе улыбается, хоть и понимает, что этот жест младшего является попыткой сбежать отсюда. К несчастью, это понимают и Намджун с Тэхёном, и если первый никак не отвечает, то фамильяр поспешно отстраняет ото рта ложку с йогуртом и громко зовёт парня по имени: — Чонгук! — он думает, что друид остановится, но тот уже скрывается на втором этаже и даже не оборачивается. Тэхён хмурится и разочарованно вздыхает, переводя взгляд на застывших около дивана хёнов. Те смотрят на него с сожалением, потому что все попытки их парня остаются тщетными. Наблюдать за этим грустно и безнадёжно, но никто исправить это не может. Не сейчас уж точно. Младший с поражением опускает голову и рокочет, с какой-то особой злостью запихивая ложку с йогуртом и присаживаясь за стол. — Как всё прошло? — решает спросить Намджун Хосока, который только машет рукой и присаживается на диван, немного устало потирая виски. — Честно? — отвечает вопросом на вопрос лидера, поднимая на него взгляд. — Не сказать, что слишком хорошо, скорее… никак. Ким-старший кивает, не нуждаясь в подробностях. Он ожидал чего-то подобного. Хосок и Тэхён могут растормошить любого, но Чонгук даже не видит этих попыток, либо просто игнорирует в силу своего характера и подавленного состояния. Они не могут допустить, чтобы донсен впал в хандру или что-то, похожее на депрессию из-за резких перемен в жизни и неспособности принять всё это разом. Понять друида можно, и все из них пытаются, хоть и сами находятся где-то между состоянием «хорошо» и «плохо». — Нам некуда спешить с ним, — Намджун присаживается рядом, приобнимая Хосока за плечи и притягивая к себе. Тот напряжён, но со вздохом расслабляется, когда Ким целует его в висок и поглаживает по руке ладонью. — Ни с кем из нас не было легко в первые дни, — он напоминает, как было трудно в дни его собственного прихода, а после и Тэхёна. Атмосфера, витающая в ковене, не давала сначала надежд на налаживание отношений между ними всеми. Сравнивать две эти ситуации слишком много не имеет смысла, потому что различия заметны почти во всём, но эта неспособность принять изменения в первое время была у всех. Как и сейчас. — Я знаю, — говорит Хосок. — Но рядом с Чонгуком мне кажется, что уже всё проёбано, — он матерится, потому что не знает больше, как ёмко описать свои эмоции. — Ты скажешь, что сегодня только второй день, никто не знает, что будет через неделю, но почему у меня чувство, что всё станет ещё хуже? — лидер давно не видел столько грусти в глазах вечно улыбающегося Чона, тон которого сейчас пропитан безнадёжностью. — Парни, — говорит Намджун, глянув на притихшего Тэхёна позади себя. — Я не хочу вас принуждать строить из себя улыбающихся хёнов, готовых вертеться вокруг Чонгука, потому что это нечестно ни по отношению к вам, ни по отношению к нему. — Мы хотим, хён, — отвечает тихо фамильяр, устраивая подбородок на ладони, а другой постукивая пальцами по столу. — Не вертеться вокруг него, как ты выразился, — уточняет он, а потом задумывается и подбирает слова. — А оказать ту поддержку, которую он заслуживает. Намджун поощряет его молчаливым взглядом, а тот больше не находит, что сказать. — Он нравится нам, Джун-а, — подаёт голос Хосок, привлекая всё внимание к себе. — С ним будет трудно, мы все это понимаем, но не значит, что хотим бросить всё на самотёк, понимаешь? — Ким осторожно кивает. — Чонгук хороший малый, ему нужны старшие. — У нас есть мы, — со слабой улыбкой говорит Тэхён, поглядывая на милующихся хёнов на диване. Те сидят близко друг к другу, а Намджун так и не перестаёт обнимать Чона. Эта картина радует фамильяра, но он продолжает с чуть погрустневшим лицом, как только осознаёт довольно очевидный факт: — У Чонгука нет никого. Алхимик ничего больше не говорит, потому что по глазам обоих парней видно, что они уже что-то решили для себя. Его дело только понять и принять это; не было и шанса, что те останутся в стороне в такой ситуации. Никогда ещё не случалось так, чтобы Хосок и Тэхён проявили игнорирование к тому, кто нуждается в помощи. На месте «кого-то» оказался не просто знакомый или друг, а новый участник их ковена. Им придётся запастись огромным терпением. Намджун вскользь упоминает, что Юнги и Сокджин сейчас в комнате Мина, выдавая своё мнение насчёт этого сведёнными бровями. Чон хочет уточнить, почему у лидера это вызывает такую неоднозначную реакцию, как Тэхён сзади после услышанного резко переспрашивает, впрочем, не дожидаясь ответа, и убегает на второй этаж. Куда — вопросов не возникает; старшие лишь проводят его взглядом и надеются, что Юнги не будет против чуть шумного Кима в своей постели. Насчёт Джина и так всё понятно: он никогда не против компании своего фамильяра. Парни остаются вдвоём в относительной тишине, прерываемой только отдалённым звуком проезжающих мимо дома машин. Они смотрят друг на друга, пока Хосок пытается что-то найти, а Намджун просто в очередной раз удостоверяется, что человек перед ним безумно красив. И он так сильно влюблён в него. Ему не нужно время для раздумий, чтобы наклониться чуть вперёд и захватить в плен губы Хосока, ставшие под его давлением податливыми. Чон отвечает на неспешный поцелуй осторожно, не углубляя, а просто оставляя чуть мокрый след сначала на верхней губе Кима, а после на нижней. Намджун отстраняется через пару секунд, оставив последний чмок на щеке. — Я не позволил вчера хёну вмешаться в ссору между тобой и Юнги-хёном, — шёпотом делится парень, оглаживая щёку лидера, пока тот доверчиво прикрывает глаза и вздыхает. — Правильно ли я поступил? — спрашивает он, совсем немного угрызаясь муками совести. Возможно ли, что вчера, будь Джин между двумя огнями, те бы не поссорились настолько сильно? Нашли компромисс под гнётом старшего, который явно бы смог вразумить обоих гневными словами и оскорблениями, не имея, конечно же, этого в прямом смысле. Они часто проводили ассоциацию между Сокджином и его стихией, спокойной водой, которая обладала удивительным свойством тушить огонь, вспыхнувший между кем-то. Ссоры бывали редко, скорее, мелкие разногласия, отражавшиеся на них иногда полным игнорированием друг друга. Даже такие ситуации решались с помощью Джина, не умеющего терпеть вообще какие-либо перепалки. Именно он выставлял себя той стороной, которая всегда будет всех мирить. Стихийник имел несвойственный авторитет у Юнги, как единственного для него хёна в ковене, а лидер прислушивался потому, что знал Сокджина дольше всех, да и полюбил самым первым. Странно было бы, если Намджун не стал проявлять уважение к Киму. Хосок думал, что, как и всегда, тот сможет помочь разобраться тем двоим, но причина ссоры на этот раз не являлась нестиранная одежда или неубранная посуда со стола. Это касалось человека, которого тоже можно задеть или обидеть необдуманными словами. — Сейчас на Сокджине и так лежит много дел, — отвечает Намджун, пропуская уважительное обращение. — Не стоит ему брать ответственность ещё и за нас с хёном, — Хосок знает, что старший всегда поможет им, каким бы усталым или загруженный своими проблемами не был. Это знает и лидер, но решает сделать вид, что нет. Во благо Кима, как и всегда. — Как долго это продлится между вами? — как долго вы будете ссориться, имеет в виду Чон, предполагая, что он знает ответ. Намджун не спешит отвечать, потому что его ответ расстроит парня. Каждый из них стоит на своём, убеждённый в правоте сказанных слов, и рассматривать ситуацию со стороны лишь кого-то одного нельзя, потому что они оба правы и неправы одновременно. Хосок думает, что Намджун смотрит на это взглядом лидера и одного из создателей ковена, потому что всегда, с того самого момента, он и Джин были готовы принять любого, кто захочет. После — это изменилось на «всех, кого магия приведёт». Юнги же рассматривает происходящее как человек, не шибко жалующий кардинальные изменения в своей жизни. Ему важен комфорт и уют, а огромные взлёты и падения пугают, хоть и знает, что без них никак нельзя. Мин часто говорил, что после всего плохого всегда наступает хорошее. Говорить слова, вселяющие надежду в каждого из них, он умел лучше всех, но сейчас, кажется, забыл о своих собственных высказываниях. Он не желает даже видеть тот самый проблеск надежды, что всё будет хорошо; Чонгук станет частью их ковена, вольётся в жизнь парней и принесёт с собой что-то новое, тёплое и приятное. В глазах Намджуна Хосок видит, что лидер надеется как раз-таки на это самое чудо. Думает, что всё рано или поздно образуется: между ним и Юнги, между Чонгуком и ими всеми. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — говорит Ким прежде, чем Чон начинает хмурится, желая продолжить свою мысль. — И тебе не о чем беспокоиться. Портить отношения внутри ковена никто не желает, и я не пытаюсь быть тем, кто продолжит ссориться с Юнги-хёном снова и снова. — Вы не можете найти общий язык… — начинает Хосок, которого Ким перебивает. — Но я постараюсь снова, — заверяет его лидер, с полной уверенностью в голосе. — Пока что нам обоим нужно побыть в одиночестве и обдумать слова, сказанные в порыве эмоций. Хосок вообще удивляется тому факту, что оба парня накинулись друг на друга и даже повысили голос. Обычно они те, кто умеет себя контролировать, поэтому и затеять с ними ссору крайне сложно. Наверное, вчера из-за всего навалившегося они были на грани, за что их нельзя винить. Все они пребывают в таком же настроении до сих пор. В конце концов, Чон кивает, полностью доверяя это дело в руки Намджуна. Тот знает, что делать, потому что это… Намджун. — Тебе скоро на работу, — напоминает Ким. Он позволяет себе пододвинуться ближе к парню и притянуть к себе для объятий, против которых Хосок не имеет ничего против. Устраивая голову поудобнее на груди лидера, вздыхает и кивает. Уходить не хочется, но посетители ждать около магазина уж точно не будут. Тэхёну, кстати, тоже пора идти на смену, но его «вырвать из лап» Джина и Юнги будет ещё труднее, чем заставить мыть за собой посуду. Намджун перебирает рыжие пряди, жёсткие от многочисленных покрасок и осветлений, и зарывается в волосы носом, умиротворённо улыбаясь. Он улавливает нотки цитрусов и петрикора, потому что именно так для всех парней пахнет магия Хосока. Через какое-то время им приходится оторваться от друг друга, но к тому времени Сокджин уже спускается по лестнице за руку с недовольным Тэхёном. Тот всем своим насупившим видом говорит, что не рад рабочему дню и обязанности ходить в кафе, когда мог бы полежать вместе с хёнами на кровати. Хосок и Джин воркуют вокруг фамильяра, подшучивая над ним и говоря, что это всего лишь на несколько часов. Это не убеждает Кима до конца, но побуждает на смиренный кивок и выходит из дома под руку с Чоном. Сокджин и Намджун остаются одни, никто не спешит начинать разговор, но во взгляде читается сотня вопросов. Лидер хочет спросить, как Юнги. Говорил ли он что-то о вчерашней ссоре или решил не поднимать эту тему, ведь всё и так очевидно? Злится ли он до сих пор? Джин по выражению лицу парня понимает это, но молча мотает головой. Не прокатит. Не сейчас, когда виной перебранки являются только лишь они сами, слегка упёртые в своём желании доказать правоту. — Не в этот раз, Джун-а, — говорит старший, улыбаясь. — Мне жаль, — добавляет он следом. Намджун не винит его, играет желваками и кивает. — Не всегда тебе мирить нас, хён. Кажется, в этот раз всё затянется на какое-то время. Сокджин видит, как лидер расстроен происходящим, но кроме поддержки ничего сделать не может. Он провёл с Юнги чуть больше часа наедине, и не то чтобы они много говорили. Скорее, были безумно поглощены тишиной в доме и прерывистым дыханием друг друга. Мин не часто устраивает вот такие моменты, когда его можно полностью потопить в своей ласке и внимании, а тот молча принимает и наслаждается. Джин считает, что такими шансами надо пользоваться, но никак не склонить в сторону очередных разборок. — Он расстроен, — говорит стихийник, не в силах больше сдерживаться. Ему нужно дать Намджуну хоть какой-то знак, что не всё так безнадёжно. Лидер поднимает брови, снова кивает, потому что, ну, это очевидно. Они оба расстроены, а Юнги не такой уж и камень, каким привык себя выставлять. — И он сожалеет. Алхимик издаёт смешок, цокая. Сожалеет о чём? О сказанных в порыве злости словах? О своих необдуманных суждениях по поводу Чонгука и его места в ковене? — Прекрати, — резко говорит Джин, смотря на лидера серьёзным взглядом, а после поясняет: — Я знаю это лицо, — предупреждает он, недовольный тем, какие мысли начинают посещать донсена. — Юнги сожалеет, потому что осознаёт, что неправильно поступил, сорвавшись на тебе тогда. — Но он не желает проявлять понимание и хоть каплю доброты к Чонгуку? — отвечает Намджун, видя, как старший съёживается сам и отводит взгляд. — Вот о чём я говорю, хён. Мы продолжим ссориться, пока кто-то из нас не отступится в своих взглядах на всю эту ситуацию с Чонгуком, и, поверь, это буду не я, — в голосе уверенность, побуждающая Джина только поверить этим словам. Намджун ждёт, что стихийник скажет что-то ещё, но тот молчит и не желает продолжать разговор. Это взаимно, думает лидер, и с тихим вздохом проходит мимо парня, желая уединиться в своей комнате до обеда. В доме кроме них ещё притихший в своей комнате Чонгук и Чимин, без сомнений снова занявший место на постели Юнги. Тревожить никого из них не хочется, поэтому лучшим из вариантов будет побыть одному. Сокджин ловит Кима за руку прежде, чем тот уйдёт на большое расстояние, и тянет на себя в попытках заставить того обернуться назад. Они удостаивают друг друга нечитаемыми взглядами, но Намджун первый, кто смягчается и оставляет на щеке старшего поцелуй. Джин прикрывает глаза, млеющий от проявления чувств, но приоткрывает их через мгновение, когда за этим больше ничего не следует. Он осматривает взволнованное лицо Кима и слабо улыбается, потому что хочет вселить в лидера хоть какую-то надежду на лучшее. — Вы будете в порядке, — тихо говорит Сокджин, рукой приглаживая персикового оттенка волосы на голове младшего. — Как и все мы, — отвечает тот, кивая и отстраняясь. Старший остаётся в гостиной один, а после, поддаваясь секундному порыву, сжимает ладони в кулак, слыша, как позади лопается какой-то сосуд с жидкостью. Рано или поздно он просто свихнётся. Весь последующий день и вечер прошли относительно тихо. Чонгук спустился на первый этаж только на обед, стараясь поесть как можно быстрее, чтобы скрыться в своей комнате на оставшиеся часы до ужина. Джин заметил огромное рвение младшего уйти, но никак не прокомментировал, лишь подложил ещё немного кимчи на тарелку. Намджун пришёл, когда уже Чон благодарил старшего за приготовленную еду и собирался подниматься. Друид думал, что за лидером появятся и Юнги с Чимином, но их снова не было видно. Возникал вполне очевидный вопрос: неужели они пропускают приёмы пищи из-за него? Настолько он противен тем двум, что посидеть полчаса за одним столом кажется чем-то невозможным? Не хочется быть причиной, по которой некоторые в чем-то себя ограничивают, а ведь это просто обед. Даже на завтрак Чимин сегодня не остался, прихватив только йогурт. Спросить об этом хёнов он так и не решился. С Намджуном перекинулся двумя фразами, улыбнулся на маленькую перепалку между Кимами и ушёл быстрым шагом на второй этаж. В следующий раз, буквально через несколько часов, его потревожил тихий стук в дверь, сопровождающийся громким: «Чонгук-и?». Младшему пришлось встать с кровати, потому что проявлять неуважение к старшим уж точно не хотелось. На пороге появился улыбающийся Тэхён со скреплёнными позади руками, который так и норовился вытянуть шею и подсмотреть, как выглядит чужая комната. Всё, что он успел заметить — светлые оттенки и смятую постель, потому что Чонгук оставил дверь лишь на немного приоткрытую, чтобы можно было высунуть голову в проём и поговорить с парнем. Тэхён насупился, но друид только рассмеялся с его выражения лица и спросил, что произошло. Ему нравится Ким, потому что чувствует, что в его компании он не такой уж и пассивный, каким иногда бывает. Не по причине нежелания вести с кем-то диалог в дружеской обстановке, а из-за своего скромного характера. Ему кажется, что с фамильяром и Хосоком можно быть более открытым, хоть иногда забывая про свой кокон и наслаждаясь компанией парней. — Ты уже пришёл с работы? — удивлённо спрашивает Чонгук, через мгновение понимая, что в таком случае он и правда провёл в комнате больше пяти часов, а скоро нужно будет спускаться на ужин. — Мой хён, коллега, точнее, отпустил на час пораньше, — объясняется Ким, выглядя при этом безумно довольным. — Но Хосоки-хён вернётся только минут через сорок, поэтому я подумал… — он мнётся на месте и отводит взгляд, а после надувает губы в немного детской манере и продолжает: — Что мы могли бы немного поиграть в приставку? И, оу, это не то, что ожидал услышать Чонгук. Приглашение провести вместе время за хорошим развлечением? Тэхён проявляет акты дружелюбия больше, чем этого ждёт парень, поэтому и удивляется с подобных предложений. — У тебя есть приставка? — спрашивает удивлённо и более заинтересованно Чон, приподнимая брови. Тэ строит оскорблённое лицо и, ахнув, кладёт руку на сердце в немного театральном жесте. — Мы здесь живём не в девятнадцатом веке, Чонгук, — говорит Ким. — Когда хёнов нет дома, то единственное моё развлечение — приставка, поэтому, конечно же, она у меня есть, — друид улыбается на активно объясняющего хёна и думает. Нет ведь ничего плохого, если он согласится? Не будет ли это выглядеть как навязывание младшего фамильяру? Вряд ли, понимает парень, ведь тот предложил скоротать время до ужина за игрой сам; искренне желает вытянуть Чонгука из своей комнаты, в которой и так провёл почти весь вечер. В конце концов, он кивает и идёт за Тэхёном. Комната, дверь в которую разрисована до сих пор не понятными для него узорами, оказывается незапертой. Фамильяр толкает её от себя и приходит внутрь, кидая фразу, чтобы Чон закрыл её за собой, а сам движется вглубь помещения, к телевизору. Чонгук старается не рассматривать обстановку вокруг так очевидно, поэтому и приходится украдкой обвести взглядом апартаменты и направиться к сидящему на полу Тэхёну. Комната старшего выглядит совсем иначе, чем друида. У него всё буквально в светлых тонах, оттенках бежевого и белого, но у Кима ничего такого бросающегося в глаза нет. Здесь приглушённые цвета, почти нет мебели, кроме огромного количества подушек и большого матраса в углу, на котором творится полный беспорядок. Свет мягко-жёлтый от нескольких включённых ламп, а большое окно почти не освещает помещение потому, что уже вечер. Чонгук находит в таком бардаке что-то уютное, хоть и сам редко себе позволяет оставлять скомканное одеяло на постели, пока у Тэхёна на матрасе всё находится как раз-таки именно в таком виде. Пахнет какими-то пряностями, похожими на печенье с шоколадной крошкой, которым иногда баловал себя друид во времена учёбы. Никогда в жизни он не считал беспорядок чем-то, что может приносить комфорт и по-домашнему тёплую атмосферу, но комната фамильяра является таковой. Больше похоже на… гнездо. Чонгук не задумывается об этом, осторожно садится на одну из представленных подушек на полу рядом с Тэхёном, а после берёт джойстик. — Надеюсь, ты неплохо играешь, — говорит Ким, не отрываясь от экрана и что-то делая в настройках. Он издаёт смешок, когда Чонгук мычит и смотрит на заставку выбранной игры. Что ж, думает он, в Need For Speed его сложно обыграть. На лице сама по себе расплывается улыбка, на этот раз искренняя, а не вымученная. Чувство азарта вспыхивает мгновенно, и он поворачивается к хёну, чтобы чуть насмешливо усмехнуться, не обратив внимания на удивлённого парня. — Постарайся, хён-и, — говорит Чон и пропускает тот момент, когда Тэхён ещё мгновение осматривает его профиль расширенными глазами, когда тот уже отвернулся. Этот Чонгук немного другой, проскальзывает мысль у фамильяра, берущего джойстик в руки увереннее. Немного более нахальный и раскрепощённый; азарт ли виноват в этом? Киму нравится такой друид, и он не сдерживает смешок, отвечая на реплику парня почти так же издевательски: — Тебе тоже советую не отвлекаться, Чонгук-а. Через какое-то время оба понимают, что выиграть друг у друга будет сложнее, чем они думали изначально. Тэхён не зря выбрал именно эту игру, его навыки действительно на высоте, видимо, после многих часов, проведённых за ней. Чон же многие промахи компенсирует своим огромным желанием не оставаться на втором месте, поэтому обгонять старшего почти у самого финиша для него лёгкая задача. Они много смеются, ведут иногда по-детски, особенно в моменты, когда машина врезается в ограждение в самый неподходящий момент. Чонгук говорит, что у него всего лишь дрогнула рука, а Тэхён отвечает не верящим «ага» и просит просто сдаться, ведь это бесполезно. Ким после второго проигрыша с громким отчаянным стоном падает на спину, недовольно прожигая макушку смеющегося Чонгука, ставящего игру на паузу. «— Просто прими это, хён, — советует младший, оборачиваясь на надувшегося фамильяра. Его голова лежит на другой подушке, а волосы создают небольшой ореол. — Беру реванш, — бойко отвечает Тэхён и резким движением снова садится, беря упавший между колен джойстик и нажимая «продолжить игру» на экране. Чонгук не может отказать ему, возможно, слишком надеясь увидеть снова по-ребячески хнычущего Кима» Следить за временем некогда, да и не особо хочется, когда перед лицом настолько напряжённая гонка. Фамильяр выкрикивает что-то, когда его машину уносит на поворотах, а Чонгук берёт первенство, обиженно тянет имя друида под тихий смех и строит лицо с большими глазами и опущенными вниз уголками губ. Поддайся, просит он, хоть один раз. Чон пожимает плечами и в следующий раз со смеху падает на спину, пока Тэ наигранно ругается за неуважение к старшим и слабо бьёт по плечу. — Ну я же попросил! — канючит он, но не видит абсолютно никакого сожаления на лице донсена, поэтому, недолго думая, бросается вперёд на парня с выкриком «бойся меня». Чонгук на секунду пугается уверенности на лице Тэхёна, но реакция подводит его, и он не успевает встать, как чужое тело оказывается над ним, а руки на его боках. Щекотка, по мнению друида, запрещённый приём, особенно, если человек этого не ожидает. Парень пытается сдержать смех и жалкие просьбы остановиться, успешно сдерживаясь, пока пальцы не сдвигаются ближе к рёбрам. В конце концов, он слишком слаб из-за щекочущего чувства на теле; его хватает только на небрежные попытки скинуть с себя улыбающегося Тэхёна, которому вся эта ситуация нравится, ведь Чон получает по заслугам. Ладони младшего упирается в грудь фамильяра, пытается той силой, что у него ещё осталась в ослабившихся конечностях, скинуть тело. Ему удаётся на мгновение, под громкий смех их обоих, выскользнуть из-под Кима и вскочить на ноги. Он смотрит игривым взглядом на хёна сверху вниз, стоит в позе, готовый вот-вот сорваться, и улыбается так широко, как не делал это ещё ни разу за всё то время, что находился в компании кого-либо из старших в ковене. Волосы пришли в маленький беспорядок, но Тэхён думает: мило, мило, мило. Слабый румянец на щеках, сбитое дыхание и выпирающие передние зубы. Неужели эта та самая сторона юноши, которая скрывается за неуверенностью и смущением? Игривая, наполненная азартом и очаровательная по всем меркам, по мнению Тэ. Его ноги слабеют, но он не смеет стирать с лица свою собственную улыбку, такую же широкую, чуть квадратной формы, и пытается встать. Движения медленные, грациозные, друид следит за ним внимательно и напрягается, когда Ким хихикает. Хихикает, чёрт возьми, и срывается на Чонгука, который уже через секунду бежит прочь из комнаты. Он слышит громкое «эй, Гук-а!» позади себя и топот ног, но у него не особо есть время задумываться или оборачиваться. Не знает, что им двигает, но чувство, затапливающее его, похоже на то, что он испытывал в детстве, до Академии, играясь с другими мальчиками недалеко от своего дома. Ему не нравится идея бегать в чужом доме, громко смеяться и сбито выкрикивать «пожалуйста, нет!», но он делает это. Бежит к лестнице, перепрыгивает ступеньки и, только оказавшись на первом этаже, понимает, что... оу. Хёны. Хёны на кухне, смотрящего на него удивлёнными взглядами, осматривая и помятую футболку, и бардак на голове, и сбитое дыхание. Он не успевает даже извиниться, что-то объяснить, как, слыша своё имя сверху, оборачивается на лестницу, возвращая широкую улыбку и хихикая. — Ты слишком медленный! — кричит, срывается с места и оббегает диван, показывая знак «V» около своего лица, когда Тэхён, выглядящий почти так же, как и он сам, спускается с лестницы и смотрит на него. Он подходит к дивану со стороны спинки медленно, осторожно, очень похож на… хищника, охотящегося на свою добычу. Чонгук — его добыча. Это не пугает парня, наоборот, чем-то подкупает, вызывает интерес, что предпримет Ким дальше? Старшие за столом смотрят на всю эту картину, но никак не прерывают дружескую перепалку, потому что видеть такое странно. В их доме давно не было ничего подобного, но то, что Чон сейчас показывает свою сторону, абсолютно другую, не заставляет кого-либо из хёнов попытаться их остановить. Чонгук краем глаза видит, что Юнги, как и Чимина, снова нет. Тэхён делает резкий выпад вперёд, впивается в спинку дивана, заставив друида испуганно выкрикнуть и отскочить назад. Фамильяр с такой реакции снова заразительно смеётся, и парень даже не обижается, видя, как хён чуть закидывает голову назад, а потом возвращает её в прежнее положение, только в этот раз улыбка превращается в оскал. Взгляд теряет тот азарт и несерьёзность, теперь он кажется цепким, почти диким. Рокот, вырывающийся из горла Тэхёна, пугает Чонгука сильнее, чем те разы, что ему доводилось уже слышать. Перепалка теряет ту атмосферу непринуждённости, потому что даже поза Кима меняется на более напряжённую, готовую напасть. Кажется, на его лице мелькает страх, он делает снова шаг назад, переводя взгляд в сторону, чтобы поймать сокджинов. Старшие видят, что происходит, но почему они ничего не предпринимают? Разве не видно, что всё уже давно перестало быть шуткой и ему страшно? Он хочет что-то сказать, но Намджун, смотрящий на него серьёзным взглядом, делает кое-что странное: не прерывая зрительный контакт, медленно опускает голову вниз. Жест глупый, не имеющий смысла, но Чонгук, почему-то, следует своему внутреннему голосу. Он снова ловит на себе цепкий взгляд Тэхёна, который не сводит свой с него какое-то время, и делает то же, что и Намджун секунды назад. Не отводит глаза в сторону и медленно, чуть напугано, склоняет голову, в конце концов, смотря на фамильяра исподлобья. Он остаётся в таком положении до тех пор, пока рокот Кима не стихает, а поза не становится более расслабленной. Секунда, и Тэхён убирает с лица оскал, показывая уже знакомую, радостную улыбку и смешок. — Тебе не стоит бежать от меня, — говорит он, но больше звучит как предупреждение. — Хёны, мы пришли ужинать! — в следующее мгновение оборачивается к старшим, меняя тему разговора, а Чонгук ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько обманутым. Намджун качает головой на его вопросительный взгляд, приглашает жестом за стол и отворачивается, а Хосок рядом буквально показывает всем своим видом, что недоволен тем, что только что произошло. По крайней мере, он больше настроен на разъяснения, как понимает Чонгук. Сначала им, конечно же, надо поужинать. Друид садится рядом с Джином, пока лидер накрывает на стол, и упускает тот момент, когда Хосок заводит разговор, как это было и вчера. Сегодня, однако, больше говорит с астрологом Джин, а не Тэхён, с лица которого улыбка пропала. Его вид принимает что-то более удручающее, виноватое, об этом говорит спрятанный взгляд в тарелке и ленивые движения вилкой по лапше. Чонгук не знает почему, но чувствует свою вину за произошедшее ранее. Он даже не знает, что случилось, с чего вдруг Ким так резко поменялся и смотрел на него не как на человека, с которым ещё минуту назад играл в догонялки, а на… свою добычу? Мысль отрезвляет его; вскидывает голову и вперяется глазами в фамильяра, никак не заметившего этого. Старшие, в отличие от него, сразу смотрят и только потом по очереди молча просят ничего не говорить по этому поводу. Он поджимает губы и возвращается к еде. Оглушающий звук падающих на стол палочек привлекает внимание всех, как и Тэхён, отодвигающий стул и встающий со своего места, даже почти не притронувшись к еде. Он кажется чем-то удручённым и, несомненно, расстроенным. Первым, кто как-то реагирует на Кима, является Джин, подняв взгляд на своего фамильяра и спрашивая: — Тэ? — зовёт он, а после позже добавляет: — Всё в поряд… — Я не голоден, хён, — прерывает его парень, задвигая обратно стул и направляясь быстрыми шагами к лестнице. — Пожалуйста, хорошо поужинайте, — напоследок говорит Тэхён и почти бегом поднимается на второй этаж. Чонгук опускает свои палочки рядом с тарелкой в полной тишине, потеряв какой-либо аппетит. Старшие за столом отводят свои взгляды от лестницы и ничего не говорят. Атмосфера ужина полностью испортилась, и Чон совсем немного виноват в этом. Не случись ситуация с Тэхёном и этой чёртовой игрой в догонялки, то ничего сейчас бы не произошло. Есть ли его вина в том, что он испугался? Нет, вряд ли; хёны тоже за это не должны его винить. Джин поджимает губы, пока Хосок прокашливается, и уже спустя мгновение слышен звук ещё одного отодвигающегося стула. Сокджин ничего не говорит, только бросает взволнованный взгляд на Намджуна и срывается с места на второй этаж. Чонгук успевает схватить его за запястье быстрее, чем тот успевает далеко уйти, и стихийник оборачивается с удивлённым выражением лица. Юноша робеет, отворачивает голову к своему ужину, но хватку не ослабляет. Даже если он не виноват, знает, что стоит что-то сказать. Извиниться? Уместно ли это?.. — Мне жаль, — выдавливает он из себя тихо, под нос, но остаётся услышанным. Выражение лица Джина меняется на понимающее и виноватое; спешит помотать головой и успокоить донсена: — Ты не виноват, — Чонгук хмурится, не соглашаясь, но и не опровергая. — Я просто поговорю с ним, он будет в порядке. — Скажи ему, — друид сглатывает, переводит взгляд на Джина и совсем легко встряхивает хёна за руку, — что мне жаль. Я не хотел его задеть, — старший удерживает с ним зрительный контакт какое-то время, смотря пронзительно и внимательно, в итоге только кивая. Он удостаивает Хосока и Намджуна небрежным взглядом, а после всё-таки уходит наверх. Хосок первый, кто разрывает тишину своим громким вздохом. Следом стонет, прячет лицо в ладонях и сидит так какое-то время, пока не решает для себя что-то. Чонгук понимает, что даже сегодняшний ужин из-за него стал проблемным, заставляя хёнов нервничать и объясняться, когда они должны были всего лишь спокойно поесть и уйти в свои комнаты. Намджун решает взять ситуацию в свои руки, успев в тишине подобрать слова для разговора. Скрывать от Чона что-то — идея так себе, не считая только существующие романтические отношениями между ними всеми, но об остальном лидер не хочет молчать. Во-первых, потому, что они теперь живут вместе, будут проводить огромное количество времени в компании друг друга, а то, что произошло с Тэхёном… Чонгук должен знать, что фамильяра не стоит бояться, а также не искать в нём того, кто может ему навредить. Потому что Ким-младший — не такой, никогда не был. — Чонгук, — говорит Намджун, привлекая внимание юноши и ловя тихое мычание. — Давай мы с Хосоком, — кидает взгляд на ведьму справа от себя. — Кое-что объясним тебе по поводу Тэхёна, хорошо? Ты выслушаешь нас очень внимательно, потому что это важно. Друид смотрит на хёнов и неуверенно кивает. У него нет особо выбора, да и обычный интерес руководит по большей части. Фамильяр ведь не хотел ему действительно навредить, да? Произошло что-то, из-за чего игра перестала ею быть; неплохо было бы узнать, где именно они оба свернули не туда. Чон не знает, хочет ли ещё раз видеть в Тэхёне ту дикость, промелькнувшую на несколько минут. — Ты не должен быть удивлён тем, что я сейчас скажу, потому что должен был изучать это в Академии на парах, — говорит Ким, на что Чонгук пожимает плечами. У него были предметы, где материал о фамильярах рассматривался почти со всех сторон, и он даже уделял этому больше внимания, чем должен, находясь в своём положении. У него нет никого, с кем бы он заключил контракт, в отличие от многих его однокурсников и знакомых. Он завидовал, но считал это делом времени; фамильяр всегда будет равен ответственности, которому друид пока брать на себя не спешил. Если он правильно понял Намджуна, то произошедшее с Тэхёном должно быть ему знакомо хотя бы из учебников. — Ты знаешь животное Тэ? — спрашивает лидер секундами позже, решив начать издалека. — Белый… сокол? — после паузы, с вопросительной интонацией предполагает парень. Хосок напротив расплывается в широкой улыбке, услышав ответ, и такая же, более сдержанная, появляется на лице Намджуна, смотрящего на Чонгука с насмешливыми искорками в глазах. Друид не понимает, что не так сказал, может, ошибся? — Ты прав, — с кивком подтверждает догадку юноши, но после спешит уточнить: — Но у них есть более точное название. Белых соколов называют кречетами, — Чон приоткрывает рот, но мгновенно молча закрывает. — Поэтому животное Тэхёна это кречет. — И как это связано с… — младший подбирает слово, но в итоге просто махает рукой в сторону, выжидающе уставившись на лидера. — Этим? Хосок подтягивается на стуле, тем самым меняя атмосферу на более лёгкую и менее напряжённую. Они не рассказывают какой-то страшный секрет Кима, не пытаются выставить его монстром и прочее. Просто Чонгук должен знать о стороне своего хёна, раз общение между ними двумя налаживаются в первую очередь. — Кречет — хищная птица, как ты знаешь, — Чон кивает. — Это значит, что в Тэхёне есть инстинкты от своей животной сущности, в преобладании, инстинкты от хищника, — юноша снова кивает, потому что это уже давно известный факт про фамильяров. Такие фамильяры как Тэхён и Чимин, имеющие две сущности — человеческую и животную — имеют особенность в виде смешивании этих двух «я». В форме человека фамильяр так или иначе будет наследовать что-то от своего животного, будь это повадки, какие-то внешние данные или даже части тела, уши или хвост. Это индивидуально, но Чонгук делает вывод, что Тэ вряд ли склонен к заимствованию клюва или крыльев, как и Чимин, в общем-то. Значит, дело в чём-то другом? — Ваша игра, Чонгук, — говорит Хосок, задумавшись и стараясь подобрать понятные слова. — Стала для Тэхёна не игрой в тот момент, когда ты начал убегать, — переводит взгляд на юношу, нахмурившегося и спешащего объясниться. — Он просто начал меня щекотать, а после это переросло в обычные догонялки, потому что я боюсь щекотки, — ведьма напротив улыбается на ребяческий тон и чуть надутые щёки. — Я не хотел никак его спровоцировать или что-то в этом роде, откуда мне было знать… Для него все хёны сейчас это закрытые книги. Те самые, которые всегда лежат в библиотеках на высоких полках, собирают пыль, а он — читатель, решивший, что достать данные произведение будет неплохой идеей. Он абсолютно не понимает, как их читать, скользит взглядом по строчкам, но информация не укладывается в голове. Он не знает, что из себя представляет Намджун, Юнги или Чимин, а то мнимое видение, сложившееся за два дня насчёт Джина, Хосока и Тэхёна, кажется теперь тоже каким-то ошибочным. Он думал, что понять Кима-младшего будет легче всех остальных, из-за открытости фамильяра, готовности помочь. Сейчас он сомневается, что у него вообще когда-либо получится. — Ниоткуда, — отвечает Намджун, обрывая дальнейшее объяснение юноши. — Конечно, Чонгук, ты не знал. Именно теперь мы хотим, чтобы ты понимал, что с такими вещами, особенно с Тэ, нужно быть осторожным. Неужели Тэхён может навредить ему? Если он в следующий раз не остановиться, снова перейдёт какую-то невиданную черту, то к чему это может привести? Неужели этот парень с квадратной улыбкой, пушистыми тёмными волосами и с мягким рокотом в моменты, приводящие того в восторг, может как-то навредить Чонгуку? Он мало знает Кима, но о нём сложилось только хорошее впечатление, уж точно не с ума сошедшего фамильяра. — Скажи, — снова привлекает внимание юноши Хосок. — Если от хищника будет убегать его ужин, то, что он сделает? Вопрос непонятен, но Чонгук всё-таки отвечает, потому что это кажется подводкой к чему-то. — Побежит за ним? — предполагает друид, и Хосок отвечает «правильно», а после — жестикулирует рукой, выставляя её вперёд раскрытой ладонью вверх. Намджун следит за этим жестом с мягкой улыбкой, совсем не той, которую подарил Чонгуку, когда он ошибся с названием животного Тэ. Эта более… искренняя, она не нуждается в том, чтобы её кто-то заметил, потому что предназначена только для одного человека. Чона передёргивает на стуле, взгляд отводит резко, мгновенно, решив оставлять такие моменты без мысленных рассуждений со своей стороны. Хосок продолжает объяснять, подводить Чонгука к логическому итогу. — Им будут руководствовать инстинкты хищника, — эти слова толкают юношу на то, чтобы провести параллель между Тэ и его животным. — Они начнут твердить, что он обязан поймать свою добычу. — Но Тэхён не животное, он человек, — возражает он, чуть отчаянно, что со стороны больше выглядит как попытка защитить парня, не разрешая себе даже думать, что Тэ и правда кто-то неконтролируемый из-за своих инстинктов. Намджун присоединяется к разговору, говоря: — Тэхён фамильяр, больше обычного подверженный уступкам своей животной сущности, — смотрит на Чонгука с ожиданием, что тот поймёт, что он имеет в виду. Друид действительно понимает, потому что слышал и читал о таком. Не так много, как хотелось бы, учебная дисциплина вообще почти не затрагивала такие случаи, но это не значит, что их не было. Некоторые фамильяры с двумя сущностями хуже умеют держать их под контролем, позволив просачиваться одной во время человеческого обличия. Это не значит, что он более опасен, заслуживает презрения или какого-то особого отношения к себе. Он всё ещё фамильяр, к тому же, как написано в источниках, более чувствительный к магии своего хозяина. Сегодня Тэхён не виноват в произошедшем, он просто… такой. Немного другой со своим контролем над животной сущностью. К такому выводу приходит Чонгук, но Ким рядом спешит всё-таки описать всю ситуацию со стороны Тэ и его резкую смену настроения. — Когда ты побежал, он начал воспринимать всё не как игру, а как охоту, — Чон поджимает губы из-за такой двойственной формулировки, а после вообще прикусывает язык, слыша: — Охоту на тебя, на свою добычу, которая буквально убегает из его лап. Они играли, повторяет он про себя, и никто не думал, что всё обернётся этим. Сейчас всё хорошо; Тэхён немного расстроен, но завтра Чонгук извинится и скажет, что просто не ожидал такого. Это не плохо, это неожиданно. Ему нравится Ким, сегодня они хорошо провели время вместе за приставкой, смеясь и дурачась. Хотя бы на час юноша смог забыть, где находится, что происходит в его жизни, отдавшись порыву просто отпустить себя хоть на немного, не обдумывая каждое своё слово и действие. Тэхён не требовал от него ничего, кроме участия в разговоре и игре. Он помог расслабиться и повеселиться; как раз то, в чём нуждался Чонгук, проведя в напряжении два дня. Никто не знает, сколько это будет продолжаться ещё, но ничего плохого в таких моментах ведь нет, правда? Хёны даже были приятно удивлены, увидев их игру, не делая замечание, что по дому не бегать и потише смеяться. Ему хотелось бы подольше сдержать атмосферу непринуждённости и лёгкости. Через некоторое время Намджун убирает за всеми посуду, включая и недоеденный ужин Тэхёна и Джина, а после — желает спокойной ночи и уходит наверх. Хосок не спешит уединяться в своей комнате, составляя Чонгуку компанию. Тот сидит на стуле с опущенной головой, сгибая и разгибая ладони в кулак, о чём-то рассуждает, даже не замечая, как старший подходит к нему со стороны и присаживается на корточки. После тихого «хэй» друид обращает на него внимание, поворачивая к нему только голову, но не всем корпусом. Хосок обнадёживающе улыбается, и Чонгук вздыхает. — Тебе завтра на работу, так что не тревожься зря, хорошо? — советует старший. — Тэхёна не задело это так сильно, как ты думаешь, да и Джин-хён поговорит с ним и скажет, что для тебя это было просто неожиданностью. — Я обязан извиниться перед ним? — спрашивает Чонгук, глядя на Хосока. — Я чувствую себя виноватым, хоть хён и сказал, что я не должен, — он морщится от досады, а Чон-старший отводит взгляд и кусает губу. — Если ты посчитаешь это нужным, — пожимает плечами, вставая с корточек, прожигая теперь тёмную макушку перед собой. — Тэтэ завтра первым побежит говорить тебе «прости», поэтому будь готов, — парень улыбается и кладёт ладонь на голову Чонгука, взъерошивая пушистые длинные волосы. Тот вздыхает всей грудью, расслабляясь от незамысловатого жеста в свою сторону от хёна. Ладонь Хосока тёплая и лёгкая, она осторожно перебирает пряди, а после всё-таки исчезает полностью. Сама ведьма задумчиво покусывает губы, обернувшись к висящим над тумбами шкафчикам, снова скользит взглядом по Чонгуку и направляется в их сторону. Младший смотрит на это с недоумением, а потом с заинтересованностью, когда Чон тихо говорит: — Если ты не скажешь Джин-хёну, то я тебя угощу этим, — он открывает дверку, потянувшись за чем-то, и достаёт небольшую стеклянную банку с печеньями внутри. Теми самыми, которыми пахнет в комнате Тэхёна и являвшимися его любимым лакомством в период проживания в общежитии. Улыбка на лице Чонгука появляется сама собой, широкая и очень счастливая. Хосок несерьёзно хмурится, угрожает ему пальцем, но отдаёт банку в руки парню. Тот обхватывает её двумя руками, прижимает к себе и не перестаёт смотреть на хёна своими большими карими глазами, как у оленёнка. Старший чувствует внутри что-то тёплое, успокаивающее, и не совсем понимает, его ли это чувства; возможно, кто-то из парней наверху сейчас вместе в постели? Тэхён сейчас точно сидит в объятиях Джина, получая максимальный комфорт: вдруг это его отголоски? Чонгук думает, что такой жест со стороны Хосока невероятно сильно подкупает его. Он мил и добр, как и многие хёны из ковена. Ему нравится, что они могут вот так стоять на кухне, заговорщицки обсуждать их маленький секрет с печеньями Сокджина, обещая друг другу, что никто ни о чём не узнает, особенно о подвиге Чона. Юноша хихикает, сохраняет в памяти улыбку напротив и делает лёгкий поклон. — Обещаю, что банку верну, — шутливо говорит он, улыбаясь, а после желает спокойной ночи и уходит наверх. Хосок через десять минут придёт в комнату к Тэхёну и Джину, поймает их взгляды и услышит вопрос, заставивший астролога чертыхнуться про себя: «Мы чувствовали. Почему тебе было так тепло?» Каждый ответит самому себе, что Чонгук для них, почему-то, кажется олицетворением теплоты.
Примечания:
Я буду рад любому отзыву, пожа-а-алуйста! ㅠㅠㅠ
