Сказания одного лавочника

Однажды, где-то недалеко от маленькой деревушки в Филии, из Онморта вылез мертвец. Вообще, это было не такой уж и редкостью: каждое полное солнечное затмение — время, когда небесные воины не могут положиться на поддержку святого Аттолия — мертвецы выбирались из своего подземного царства в очередной попытке покорить себе Монтикулию и захватить Небесный Круг. Люди давно догадались об этом, благодаря мудрецам и учëным, потому каждый раз готовились помогать воинам в этом нелëгком деле. Однако в то время до следующего затмения было ещё далеко, потому это и было необычно. Мертвец был напуган, ведь он даже не думал, что после смерти попадëт вовсе не на Небесный Круг. Он дрожал от одного воспоминания о тех кошмарах, что там были, дëргался даже при взгляде на себя. — Мне нужно предупредить людей, — немного успокоившись, решил он вслух и отправился в ближайшую деревню. Деревня та была самой обычной: люди занимались своими делами и семьями. Всë было отточено, все знали о своих местах и судьбах, все верили в хорошее. Поэтому появление мертвеца их не просто напугало; оно их чуть ли не с ног сбило. — Онморт заберëт вас всех, верите вы в него или нет! — кричал он. Люди бежали по домам. — Кошмары ожидают, когда вы доживëте свой век! — у мертвеца вылетала скверна изо рта. Люди уклонялись от неë, молясь святому Аттолию. Так прошëл целый сезон. Люди успели привыкнуть к крикам, запаху, шарканью мертвеца. Да, тот продолжал и дальше предупреждать о кошмарах Онморта, но они больше как будто и не слышали. Некоторые даже здоровались с ним; детишки играли в "не попади под скверну". Чужой, пугающий, даже опасный, мертвец стал в итоге чем-то вроде местной примечательности. И было ли задумано божествами или просто так сложилось, но в то время мимо той деревни проезжал молодой рыцарь — Гилл Краон, из некогда знатного рода мастеров оружия. Впрочем, Гилл отличался от других рыцарей: уж очень страстно он искал случая, благодаря которому тот будет воспет до конца времëн. К тому времени и рыцарь, и его оруженосец устали от промозглых сырых дорог: уж очень им хотелось хоть раз за долгое время поспать в тепле и под крышей, с набитым сытной едой животом и приятной девушкой под боком. Поэтому как стала видна им та деревня, то быстро свернули с пути и отправились туда. О мертвеце же рыцарь с оруженосцем узнали уже на следующий день, как оба проспались. Гилл тогда сильно удивился тому, что мертвец шатался в тени. Он знал, что до затмения были ещë долгие годы, о чëм рыцарь прекрасно знал. "Может, святой Аттолий услышал мои мольбы и отправил меня сюда?" подумал тогда он. "Знает, как я жажду служить воле Его, защищать других, кто не может этого сами." Решил тогда Гилл разузнать у жителей, что же этот мертвец делает, благо люди были к нему добродушны, (особенно когда тот щедро платил за еду и остальное). Подошëл рыцарь к одному месту и спросил он у стоявших людей: — Что же это ужасное воплощение тьмы задумало? — Да, просто ходит тут, кричит всякое, — отмахивались те, кого спрашивал рыцарь. Подходил тогда Гилл к другому месту: — Разве не раздражает вас то, что среди вас ходит мертвец из Онморта? — А что может раздражать в речах его? — люди только пожимали плечами. — Мертвецы только о мëртвом и говорят, их никто не слушает. Смутило это Гилла тогда настолько, что решил он остаться на несколько ночей; посмотреть, как тут жизнь идëт. Но чем дольше рыцарь бродил по той деревне, тем больше кипела ярость в его груди. Как так, среди людей ходит порождение Онморта, а им будто всë равно. Он больше не мог сидеть и ничего не делать. Приказав своему оруженосцу ждать его, Гилл пошëл навстречу мертвецу. Уже когда оставалось несколько шагов и вонь от скверны мертвеца стала для Гилла невыносимой, остановился он, готовясь нанести удар. — Эй, мертвяк! — позвал рыцарь мертвеца. Тот остановился. — Меня зовут Гилл Краон, наследник знатного рода благороднейших мастеров оружия, — громко начал Гилл, стараясь обратить внимание мертвеца на себя. — Мы, Краоны, посвящаем наши жизни защите людей от таких, как ты, мерзкое порождение тьмы! Мертвец медленно обернулся. — Слышишь, значит, — улыбнулся Гилл. — Обычно мы так не делаем, но ты особый случай. Я вызываю тебя на бой, мертвец. — Даже и не надейся, — прорычал тот в ответ. Гилл ухмыльнулся: — Хороший ответ. Во имя святого Аттолия, который и направил меня сюда, я облегчу тебе судьбу... — Ты, сопливый юнец! — вдруг взревел мертвец. — Не понимаешь, что тебя в итоге ждëт та же участь? Я так же служил во имя святого Аттолия, я просвещал людей о доброте Его, а в итоге что? Попал в Онморт, как последний проходимец, ощупывающий карманы в трактирах. Небесный Круг закрыт для нашего рода! Рыцарь от этого аж впал в ярость. — Ты лжëшь! — закричал он. — Небесный Круг открыт для всяких, кто чист душой и помогает другим. А ты распускаешь слухи, чтобы в итоге больше невинных людей попало в Онморт! — Я пытаюсь их предупредить! Пока светло, я ещë могу мыслить как прежде, как человек... — Ты уже давно не человек, ты монстр, — рыцарь заметил, как вокруг них начали собираться люди. — А я убиваю монстров. Он достал свой меч из ножен и взмахнул им. — Ведь я служу людям, во имя святого Аттолия. — Ну так давай, рыцарь! — изо рта мертвеца вылетело что-то тëмное и жутко пахнущее. — Убей меня, и ты тогда обречëшь других. В толпе испуганно начали перешëптываться. — Я вижу, как горят твои глаза, когда надо кого-то убить, — мертвец указал на рыцаря и заверещал. — Это блеск онмортовской отравы, которая уже давно заляпала твою душу! Больше рыцарь не мог его слушать. С верным мечом наперевес набросился он на мертвеца и с нечеловеческим криком отрубил ему голову одним махом. Толпа испуганно вздохнула, когда тело шлëпнулось на землю. Рыцарь же был доволен этим. Он тщательно вытер меч от скверны, отпнул тело и одним рывком поднял отрубленную голову мертвеца за волосы. — Вот что случается со всеми врагам рода людского! — кричал Гилл, размахивая этой головой. — Все падут от меча моего, во имя святого Аттолия! Подвиг его встретили тогда шумным гулянием. Песни, музыка, напитки лились рекой; звучала похвала в адрес рыцаря, довольного, что наконец совершил заметное деяние. Щедр был Гилл, осыпал деньгами каждого, кто был на его пути. Однако вскоре начали у Гилла закрадываться подозрения, ведь уж больно холодно народ встретил весть о том, как он изрубил мертвеца. Замечал рыцарь: стали люди что-то тихо говорить друг дружке, но только тот проходил мимо, отводили взгляд. Как-то вышел он ночью свежим воздухом подышать, а вместо этого услышал, как кто-то в темноте перешëптывается. Решил Гилл послушать, о чëм же ведëтся разговор. — Ты ему это напрямую не говори, — услышал в их разговоре рыцарь, — но он и вправду неправильно как-то поступил. Ничем же тот мертвец не мешал, просто ходил повсюду. Оказалось, что это был его же оруженосец с кем-то из деревенских. Услышанная правда и лишняя бутылка сделали своë дело. Гилл впал в такую ярость, что руки сами потянулись к оружию, и первым пал от меча его же верный слуга. За ту ночь он прикончил всех жителей той деревни, и первыми были те перешëптывающиеся; никому не дал уйти. После этого сложил он всех убитых в одну гору, да и поджëг их всех вместе. Ветер разносил огонь на крыши осиротевших домов, как бы забирая их с собой; все, кроме одного небольшого домика, куда рыцарь и ушëл спать. Когда же утром очнулся Гилл от своего гнева, то ходил он по затухающей деревне так, будто мешком ему по голове надавали. А как увидел себя в отражении одного из осколков зеркала, что в крови засохшей да с трофеями из частей тел жертв своих, так и вовсе в такое отчаяние впал, что прирезал себя за том же месте. Говорят, в этот же момент рыцарь в Онморт свалился, где ему и было самое место.