О смерти, жизни и чувстве юмора

28 июля 1979 года Над Лондоном витали смог и солнце. В соседских садах высокомерные далии требовали доброй работы ножницами, веревкой и лейкой. Под крышей дома продолжал витать скандал. Неизбежность магического образования Джейк со скрипом, но принял, и начался второй акт шоу. Матери – писать, и не реже раза в неделю, как в вашем долбаном Хогвартсе почта работает? Безобразия – не нарушать (Ник, вылетишь из школы – выпорю!). Деньги – на сладости не просаживать (Лилиан, карманные деньги не одобрявшая, отобрала выданные близнецам «на ручки» пятьдесят фунтов, Рейстлин философски улыбался и вспоминал фокусы с шариками). С учителями не спорить, законы не нарушать, слышишь, Райан… Что делать, если в магическом мире будет опасно – не знал никто. Лилс предпочитала молчать, Карамон Маджере с ней был полностью солидарен. Рейстлин pro forma, для успокоения совести, наведался в районную библиотеку, где опять не нашел никаких данных о магах. Больше всего его волновал список указанных в пригласительном письме предметов, не содержащий математики, английского и иностранных языков, физики и многого другого. *** - А я говорил, говорил спать ложиться! - Сам в час ночи лег! Вместо Вебера Лилиан принесла из взрослой библиотеки «Собор Парижской Богоматери», над последней страницей которого Райан благополучно заснул после трех ночи – злоключения девочки-цыганки разбудили собственные воспоминания о неудавшейся любви. Ну, здравствуй, утро, опять вчера лег спать сегодня. - Мама, позволь мне уже отпустить волосы, сил нет! - Мама, а рубашка где? Бежевая? - А я откуда знаю? Спроси у Райана и не мешай! Ник метался по дому, разыскивая одежду – недавно грянула большая стирка, и на своей половине шкафа он не успел развести привычный хаос. Райан пытался одновременно съесть конструкцию из хлеба, рубленого яйца и консервированной фасоли и укротить гнездо на голове. Лилиан пыталась накраситься. Госпожа Минерва позвонила в дверь ровно в назначенный срок, и была старомодна, собранна и элегантна. Воздушную шелковую юбку и жакет сменило плотное платье в шотландскую клетку, оставляющее открытыми только лицо, кисти рук и изящные ботиночки на низком каблуке. Утро выдалось не по-летнему прохладным, с моря пришел туман и противный холодный ветер. Поверх платья на госпоже профессоре был накинул плащ, удивительно напоминающий привычную Рейстлину мантию мага. И цвет привычный, черный. Лилиан, почти ровесница госпожи профессора, в своих мужских ботинках, удобных брюках и водолазке, поверх которых был накинут пыльник, смотрелась блекло. - Доброе утро. Лилиан Мильтон, я верно понимаю? – госпожа профессор чуть отступила от порога, за которым Николас едва не уронил на себя стойку с куртками. Райан обернулся от зеркала и поклонился в пояс будущей наставнице. - Ээ… да, конечно. Рада знакомству, профессор, мы уже, - Лилиан обернулась и выразительно посмотрела на сыновей, - готовы. Куда и как добираемся? - Лондон, миссис Мильтон. Советую приготовиться, многим не нравится этот способ перемещения. Из кармана госпожа профессор достала самую обычную ложку, и дождалась, пока Лилиан выгонит из прихожей сыновей и закроет на ключ дверь. - А ближе Лондона нет магических лавок? - Есть, мистер Мильтон, но на Лондонской Косой аллее их больше всего. Это ближайшее место, где можно одновременно закупить все необходимое. Будучи растертой в ладонях, ложечка начала наливаться сине-зеленым свечением. - Дайте мне руки и задержите дыхание. Это называется порт-ключом, и он мгновенно перенесет нас в нужное место, - профессор Макгонагалл уже протягивала руки с самым непреклонным видом. - Ну и ну, - только и успела пробормотать Лилиан, хватаясь с одной стороны за профессора, а с другой – за Ника. Перенос был действительно отвратительным. На своем веку Рейстлину случалось пользоваться и тайными тропами, и Глазом Дракона, и Вратами. Можно сказать, ощущения мало чем приятней первого перемещения в Палантас, разве что свои силы тратить не надо. Рядом Ник и Лилиан сдавленно охнули и схватились друга за друга, пытаясь не упасть. Райана, отпустившего от дурноты руку брата, поддержала госпожа профессор, непоколебимая, как скала. - И всегда вы… вот так, через болтанку? – выдавил Ник, разгибаясь. Глаза у брата были квадратные и абсолютно шальные, с сильно расширенным зрачком. - Вам лучше, миссис Мильтон? Может быть, мятный леденец? – Лилиан действительно пришлось трудней всех, и смотрела на нее госпожа профессор с легкой тревогой, - у нас много способов путешествовать, мистер Мильтон, одну минуту. - Да, профессор, не откажусь, - разогнулась наконец и Лилс, на ногах держащаяся только с помощью сыновей. - Вот, это поможет. Магглы действительно плохо переносят порт-ключи, но альтернатив нет. Перенеслась компания в тихий закуток, из которого вывернули прямо на Трафальгарскую площадь, где мать и сыновья, из Ливерпуля не выезжавшие, ненадолго замерли. Госпожа Минерва со снисходительной улыбкой дала насладиться видом гостям столицы и напомнила, что время не бесконечно. Как оказалось, про вопрос Ника госпожа профессор не забыла, и неторопливо повела компанию и лекцию по Тотенхэм-Корт роуд, оглушившую даже привычную к портовому шуму Лилиан. Итак, волшебники умеют перемещаться по миру довольно быстро. Порт-ключи, который госпожа профессор использовала утром, не имеют срока дальности, создаются из любого предмета, попавшегося под руку, и мгновенно переносят человека или группу людей в заданное место. Можно сделать самостоятельно, можно заказать. Так же мгновенно переносит в заданное место аппарация, для нее нужна только волшебная палочка, и она ограничена силой волшебника. Есть еще каминная сеть, по которой летают от одного к другому пункту назначения с помощью летучего пороха. Что, мистер Мильтон? Нет, стоит недорого, продажа свободная. Аппарация разрешена только совершеннолетним, после сдачи экзамена. Порт-ключи контролируются Министерством. Наконец, волшебники летают на метлах. Есть такой магический вид спорта, квиддич, магглорожденные сравнивают его одновременно с хоккеем и баскетболом. Нелепо? Госпожа профессор ничего не знает, у нее тоже есть метла. Сидеть на ней удобно, она зачарована. Боком или как на велосипеде, кому как удобно. Нет, в небе не холодно, на это тоже есть специальные чары. Замечают ли полеты магглы? Летать днем над большими городами не рекомендуется, с нарушителями работают. В свой первый полет на Циане Рейстлин больше всего радовался, что давно уже не ел. Повелитель зеленых драконов, вынужденный подчиняться воле человеческого колдуна, был вне себя от ярости, и превратил дорогу до Палантаса в ад. Он то залетал на высоту, от которой в легких совсем не оставалось воздуха, то бросался к ночной земле, выписывал невероятные кульбиты, опасно кренился вниз и вбок, чтобы наездник все-таки вылетел с шеи и свернул свою. Могучие крылья постоянно задевали ноги, от чего брюки превратились в шутовские лоскуты, а ноги – в кровавый фарш. Было бы преуменьшением века сказать, что Рейстлин был рад ступить на крышу Башни Высшей магии. - Миссис Мильтон, дайте мне руку и прикройте глаза, я проведу вас. Госпожа профессор остановилась у обшарпанной двери, сообщавшей, что бар-гостиница «Дырявый котел» рада приветствовать посетителей и предоставляет скидки на пиво родителям юных волшебников, готовящихся к школе. - Мы идем в книжный? А ливерпульский бы точно не подошел? - Не в книжный, миссис Мильтон, вы не видите еще один дом, но войти можете. Наверно, так же выглядела «Шляпа и посох» до того, как на Палантасскую Башню пало проклятие. Публика в баре с энтузиазмом пила, как пьют во всех мирах и временах. Британские волшебники в одежде не придерживались единого стиля, на одном человеке могли быть модные джинсы с заклепками, возможно даже американские, и непонятная хламида, к которой на Кринне проявил бы живейший интерес овражный гном. Пожилая дама в остроконечной шляпе, на чьих губах алела помада прямиком из эпохи Второй Мировой, закинула на стол ноги в тяжелых мужских ботинках. На пол свешивались кружева от чего-то, подозрительно напоминавшего ночную рубашку, но рассмотреть подробности мешал бежевый пыльник, маскирующийся под мантию. В углу заняла два столика компания молодых людей к кожаных куртках, при виде профессора вскочивших и постаравшихся закрыть собой пару бутылок и карты. - Не очень уютно, но это главный вход на Косую аллею. Миссис Мильтон, можете открывать глаза. Молодые люди, запоминайте, вам самим открывать проход. - Доброе утро, профессор Макгонагалл! Для вас сегодня шотландский виски с драконьей вытяжкой бесплатно, за вредность, и привет молодому поколению! – помахал рукой бармен, на голове у которого вместо шляпы красовался берет с пучком ядовито-зеленых перьев. За его спиной относительно чистая тряпка сама натирала стаканы. Не сказать, чтобы результат был значительным. - Походу и я пропущу стаканчик на обратной дороге, - пробормотала Лилс, озираясь по сторонам. - Заходите, мэм, скидку получите! Вы ведь взяли с собой письмо? Самые трезвые посетители бара провожали маггловское семейство чуть настороженными взглядами, но быстро теряли интерес, увидев идущую впереди госпожу профессора. Оно и понятно, тут такие каждый год перед школой ходят, наверно. Минерва Макгонагалл же проследовала мимо запасного входа, на удивление широкого и ухоженного, миновала широкий коридор, одна лестница которого вела наверх, а от второй несло кухонными запахами, и вышла на задний двор, тоже удивительно широкий и почти чистый, особенно для трактира. - Проход в Косой переулок открывается волшебной палочкой, трижды коснитесь правильного кирпича. Вот этого, прошу запомнить с первого раза, - строго заметила госпожа профессор, небрежно указав на элемент кладки. Монолитная стена тут же разошлась широкой аркой, аккуратно выложенной кирпичами, а за ней кипела жизнь еще на одной улице. Несмотря на ранний час, на Косом переулке было пестро от разномастных мантий и маггловской одежды. К магическому миру Лилиан привыкла потрясающе быстро, и уже через десять минут самозабвенно обсуждала со старым гоблином курс галеона к фунту, проценты и арендную плату за банковскую ячейку. Как оказалось, за аврором Габриэлем Мильтоном, покойным, числилась банковская ячейка, вот счета за пользование, вот выписки… на счету лежала последняя зарплата аврора Мильтона, наполовину съеденная арендной платой и затратами на похороны, которые аврорат компенсировал лишь частично. - Мне так и не рассказали, как погиб Габ… - тихо заметила Лилиан, складывая в сумку магические деньги. Райан и Ник свои карманные тоже перевели в сикли, и нервно хмыкнули над получившейся суммой. - Так часто происходит с родственниками авроров, миссис Мильтон, - сочувствующе кивнула госпожа профессор. - Профессор, а вы помните нашего отца? – поинтересовался Райан. - Очень плохо, мистер Мильтон, он выпустился, когда я только начинала преподавать. Могу подать запрос в Министерство, если хотите, но на многое не рассчитывайте. Мадемуазель Мари Морель, белошвейка, как значилось на вывеске «Мантий на все случаи жизни» сочетала с очевидно иностранной фамилией шотландский акцент, на фоне которого Минерва Макгонагалл казалась выпускницей Оксфорда (лично Райан бы не удивился) и порхала вокруг посетителей в полном экстазе. Школьная форма делала ей прибыль на несколько месяцев вперед, и единственное, в чем они не сошлись с Лилиан – это в длине, на которую следовало подшивать мантию Николасу, как раз стремительно вытягивающемуся. Мадемуазель Мари даже припуск ткани в швах оставляла, чтобы стремительно растущие дети не вырастали из формы за полгода. Следующими в списке по дороговизне держали паритет учебники и волшебная палочка. Лилс взглянула на мечтательную улыбку младшего сына, твердо настроившегося потратить в книжном заработанные за лето деньги и пару-тройку часов времени, встала руки в боки и заявила, что книжный – в последнюю очередь. Под страхом расстрела. За растрескавшейся бежевой штукатуркой и кривой вывеской «Волшебных палочек Олливандера» (интересно, она ровесница императора Клавдия, или старше?) начиналось подернутое туманной паутиной, освещенное старинными свечными лампами в граненых плафонах царство магии. Напротив входа ютились конторка с бухгалтерской книгой и верстак, на котором были приколоты разнообразные эскизы, обрывки записей и даже лежали образцы материалов. Нашлось место портновскому метру и охапке стаместок. Вглубь, в стороны и вверх царствовали шкафы, плотно заполненные коробками с волшебными палочками. Свободен от них был только маленький закуток под лестницей, ведущей на второй этаж – там были сложены аккуратно, но беспорядочные поленницы того, что в будущем тоже будет покорять магию. Конечно, волшебные палочки не создают и даже не запасают магическую силу, они всего лишь служат ее проводниками. Появление двух волшебников всколыхнуло эту силу, и сонная тишина лавки наполнилась многоголосым гулом. - О, профессор Макгонагалл, дорогая, радуете меня первыми учениками этого года? В вас есть большой потенциал, молодые люди, я чувствую в вашей крови несколько поколений магов… А вы, мэм, - мистер Олливандер, неопределяемых лет чародей, примечательный буравящими светлыми глазами и изумительной копной волос, словно сгустился из воздуха лавки между матерью и сыновьями, - наделены немалым мужеством, если пришли в наш опасный мир, не имея силы… - Ээ… спасибо, - Лилиан настороженно оглядывалась по сторонам. Лавка магических палочек была куда менее обыденной, чем остальная часть магического переулка, - интересно у вас. - Юные господа – близнецы? Вы переучены на правую руку, или оба работаете левыми? - Как вы узнали… - Очень просто, молодой человек. Вы любезно заламываете пальцы, и на левом среднем у вас характерная мозоль. Позвольте-ка вашу рабочую руку… Карамон, сам маг, брат и отец мага, своего недоверия к магическим артефактам так и не сумел преодолеть. В магической лавке он держался в середине помещения, подальше от шкафов, еще и руки в карманы, но быстро не выдержал и подошел к верстаку, уж больно искусно были исполнены мистером Олливандером чертежи. - А почему именно палочки, а не посохи, мистер Олливандер? – Райан тоже с интересом рассматривал окружение. - Посохи? Какой вздор, юноша! А как же Статус о секретности, вы можете себе вообразить, какого будет скрывать целый посох?! – мистер Олливандер, как раз потянувшийся за портновским метром, едва верстак не опрокинул в порыве чувств, а вежливый Ник вытащил руки из карманов и кинулся спасать сложную конструкцию. - Посох очень грубый, мистер Мильтон, высшую магию с ним не сотворишь, - добавила госпожа Минерва, поглаживая свою палочку. Грубый, с трудом прикусил язык оскорбленный Рейстлин, да дайте мне только палочку в руки, и я докажу, даже в этом теле, что посоху Магиуса никакая… Разрозненный магический гул усилился, стал обретать систему и даже мелодию, отзываясь на сильные эмоции. Что-то уловил и Ник, на свой лад, настороженно заозирался. - Сэр, я ничего не делал! – поспешно заявил брат, опять заводя руки за спину. Магическая мелодия наконец стала слышимой, строго в такт сказанным словам, а один из стеллажей завибрировал. - Ну-ка, ну-ка… одну секундочку, юноша, - мистер Олливандер отдал сантиметр Райану, а сам кинулся к стеллажу и успел в последний момент подхватить коробочку, явно стремящуюся подлететь к ошарашенному Нику. - Тринадцать с четвертью дюймов, виноградная лоза и волос из гривы предводителя стаи Броселианда… да, все верно, мне его прислал в подарок ветеран Сопротивления, это был пятьдесят первый год. Попробуйте, мистер Мильтон, я не думал, что вам подойдет такая длинная палочка, но ростом вы будете… да, примерно как генерал де Голль, так почему бы нет? - А что с ней делать? – настороженно спросил Ник, не решаясь прикоснуться к артефакту. Тело палочки было идеально ровным, хоть его и не касались столярные инструменты, рукоять же была немного утолщена и изогнута так, чтобы удобно ложиться в левую руку. Исполнено утолщение было в виде тонкой тонкой ленты из кельтских узелков. - Просто возьмите, взмахните, прислушайтесь, наконец… ну же, смелей! В руках брата палочка из виноградной лозы довольно завибрировала, засветилась и наконец выдала целый фейерверк серебристых искр, ослепительных и довольно горячих, но госпожа Минерва одним стремительным движением загасила затлевшие было чертежи. - Я не нарочно, честно! – Ник отшвырнул бедную палочку на другой конец лавки, чем удостоился от двух взрослых волшебников укоризненных взглядов. Варвар маленький. - Нельзя же так с тончайшим артефактом, мистер Мильтон, право слово… accio, - мистер Олливандер нежно смахнул с дерева налипшую паутину, - она так хотела с вами воссоединиться, так красиво запела, а вы красавицу швыряете… вот, держите, и впредь обращайтесь с ней подобающе! - А она не… ? - Нет, мистер Мильтон, эта палочка будет вам верно служить, будем надеяться, что всю жизнь. Сейчас подберем палочку вашему брату и присмотрим вам удобные футляры. Берите же, не могу же я носить ее за вами вечно? Второй раз палочка уютно затихла в руках хозяина, а Карамон, сам того не осознавая, сжал ее словно меч-бастард. Палочных дел мастер между тем обернулся к Райану, который и сам уже развернулся к стеллажам и прищелкивал пальцами, вслушиваясь в гул на границе восприятия. - Можно мне самому пройтись и посмотреть? - Только без рук, молодой человек, только без рук, - мистер Олливандер резко крутанулся вокруг оси и выхватил с полки коробочку, - для начала, что вы скажете об этой палочке? Темно-шоколадное, шероховатое дерево, светлая пульсация внутри… Райан плотней сжал раздраженно похолодевшую палочку и уложил обратно в футляр. - Простите, и близко не то. - Вижу, вижу… что же, идите. На самом деле, Райан уже видел, кто громче и согласней всех отзывается на его магию, кого можно попробовать приручить. Палочка лежала в дальнем шкафу, плотно затканном паутиной. Нетронутый слой пыли лежал и на полу. - Вторая полка сверху, седьмой нижний футляр справа. - Удивительная однозначность, посмотрим, посмотрим… - мистеру Олливандеру не нужна была стремянка, чтобы дотянуться до высокой полки. Мастер деловито дунул на коробочку, откашлялся от поднявшейся пыли, сдвинул крышку и озадаченно хмыкнул, - однако! Ее сделал мой отец, и я не думал, что продам ее на своем веку. Это палочка из бузины, мистер Мильтон, очень сильная и своенравная. - И? - Конечно, я дам вам ее, но сначала… Футляр мистер Олливандер унес с собой, в более обжитую часть лавки, по пути, вытащил со стеллажа у лестницы новенькую коробочку. - Вот, этому образцу из орешника подарил сердечную жилу тот же дракон, старый Анкагалон… он ведь был почти разумен, а сколько детей породил! В общем, грецкий орех, двенадцать с половиной дюймов… не коротка? Необработанное, красиво изогнутое темное дерево радовало глаз, а мрачная натура могучего ящера, заплатившего за эту красоту своей жизнью, согласно откликнулась на магию повелителя Глаза Дракона… да, дружище Анкагалон, ты был не хуже Циана при жизни, хоть и неразумен. - Слабовата, - отрезал Райан с сожалением, не сумев зажечь светлячок. Бузинная палочка из второго футляра нетерпеливо дрогнула. - Надо же, впервые вижу братьев, которых выбрали такие разные палочки, да еще так решительно. Будьте осторожны, мистер Мильтон, бузина – сильное дерево, очень сильное и своевольное, да еще такая сердцевина… А вот эта палочка была светлой, нарядного золотистого цвета, и единственным украшением ей служили естественные древесные прожилки. Отец Гаррика Олливандера выбрал описывающую изящную спирать ветку, аккуратно скруглил концы и покрыл лаком. По телу пробежала жаркая волна, на секунду затуманила зрение и выплеснулась наружу в мощном вихре, утихшем только со второй попытки. Довольный рев Анкагалона почудился, чем действительно прозвучал в голове. - Protego! – поставленный профессором Макгонагалл щит надежно защитил и людей, и помещение. - Эм… а дальше будет так же, ну, разрушительно? – пришибленно спросила Лилиан, давно уже прижавшаяся спиной к проему между окном и входной дверью. - Все в порядке, миссис Мильтон, это была самая сложная часть наших покупок. Я такое тоже не каждый год вижу.