Вперед, Чэн-Чэн!

Хэ Сюань покинул бар с десятками любопытных глаз с Ши Цинсюанем на руках, но что делать дальше, он не знал. Что делать с кипучей яростью, куда ее выплеснуть — об этом он даже не задумывался. Ноги сами несли его в безлюдный переулок, скрытый от ярких уличных фонарей густой тенью. Там он рывком поставил Ши Цинсюаня на ноги и прижал его к кирпичной стене своим телом, увлекая во властный горячий поцелуй. Цинсюань совсем не сопротивлялся, наоборот, поощряюще разомкнул губы, словно только этого и ждал, принимая яростный напор и отвечая ровно той же страстью, не перехватывая инициативы. Хэ Сюань не мог оторваться от его горячих губ, налившихся кровью. Ему нужно было сжимать его торс со всей силой, чтобы удержать внутри свою ярость, готовую прорваться наружу. Переплестись пальцами и прижать теплые ладони своими над головой к кирпичной кладке, чтобы ощущать полный контроль над ситуацией. Ярость, обжигавшая его изнутри, вскоре стихла, и теперь он чувствовал, как его до краев наполнила исцеляющая нежность. Он больше не кусал, словно пытаясь съесть Ши Цинсюаня, не напирал. Нервные движения стали размереннее, шторм превратился в мягкий прибой. Хэ Сюань целовал исступлённо, переплетаясь языками и лаская. И даже когда дышать стало совсем тяжело, он не смог оторваться, продолжая в перерывах между короткими глотками воздуха клевать своего зазнобу в губы. Стало и хорошо, и совестно… — Ты невыносимый… — с придыханием начал шептать он между быстрыми поцелуями. — Прилипчивый… Безбашеный… Самый красивый… Самый лучший… Поток его слов прервался только тогда, когда заулыбавшийся Ши Цинсюань увлек его в новый глубокий поцелуй. Оба юноши, можно сказать, утонули в нем, позабыв обо всем на свете. Неизвестно, сколько времени прошло прежде, чем они разорвали череду поцелуев, уставившись друг на друга долгими, жаждущими взглядами и тяжело дыша. — Я так давно хотел это сделать, — неожиданно для самого себя признался Хэ Сюань. Ши Цинсюань хитро прищурился, его очаровательные глаза-полумесяцы словно светились. — Я знаю, — ответил он. — Ты только для этого устроил весь этот концерт? — насторожился Хэ Сюань. Впрочем, он подозревал, что Хуа Чэн ни то позвал, ни то приказал ему явиться сегодня в бар не просто пропустить по стаканчику хорошего алкоголя. Возможно, даже сама идея позвать его, Хэ Сюаня, принадлежала вовсе не Хуа Чэну… Но Хэ Сюань не стал углубляться в эти размышления, глядя перед собой, на Ши Цинсюаня. Между их лицами едва ли наберется два кулака, Хэ Сюань мог разглядеть каждую темную прожилку в золотистой радужке, каждый залом кожи от играющей на губах Ши Цинсюаня чарующей улыбки. Сколько же чертей за ней скрывается? Хэ Сюань никогда бы не подумал, что Цинсюань способен превратиться в развратную б*дь, да ещё и втянуть в свой спектакль Хуа Чэна! А все ради чего, спрашивается? Хэ Сюань покачал головой и немного отстранился от Ши Цинсюаня — резко стало не хватать тепла его тела, Хэ Сюань невольно взглянул на потемневшие губы напротив, но от этого только строже посмотрел в задорные глаза Цинсюаня, который, как обычно, конечно, воспринимал все слишком легкомысленно. Хэ Сюань облизнулся, вполголоса предупредив: — Мне не нужны отношения на одну ночь. На лице Ши Цинсюаня расцвела довольная улыбка. Он ответил спокойно и уверенно: — Мне тоже, — бархатным голосом. Хэ Сюань закрыл глаза и устало выдохнул: — Ты мог бы найти себе кого-то с хорошей репутацией, из благополучной семьи и с широким послужным списком, но вместо этого ты выбираешь меня со всеми возможными последствиями, — Хэ Сюань уставился пронзительным взглядом исподлобья, и Ши Цинсюаня охватил трепет, — почему? Ему нравился Хэ Сюань за его, как ни странно, надежность. Он никогда не предавал своих, на него всегда можно было положиться. Но главная причина не эта… — Просто ты единственный, кто спокойно выносит мою болтовню, — усмехнулся Ши Цинсюань. — А еще рядом с тобой мне спокойно, Хэ-сюн. Ты хороший человек, и я не собираюсь отвергать тебя просто потому, что в жизни тебе повезло чуть меньше, чем мне. Уверен, мои родные тоже полюбят тебя, когда узнают поближе. Хэ Сюань приподнял одну бровь, сказав: — Сомневаюсь. Прежде мы с твоим отцом пересекались разве что в полицейском участке. — Видишь, у вас даже найдутся общие темы для разговора! — заливисто рассмеялся Ши Цинсюань. Хэ Сюань нервно хихикнул в ответ. — Какой вздор, — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. Когда налетел промозглый ночной ветер и Ши Цинсюаня пробрала мелкая дрожь, Хэ Сюань снял с плеч пиджак и укрыл своего... друга? Вторую половинку? В глубине души он еще надеялся отговорить Лучика от его затеи познакомиться с родителями, но вслух предложил только подвезти до дома, готовясь выслушать массу протестов и размышлений на тему того, как стоит завершать бьющий все рекорды по шкале «веселости» вечер. Вместо этого Ши Цинсюань с улыбкой заметил: — Хэ-сюн так галантнен. Уголок губ Хэ Сюаня невольно приподнялся в ответ. Он взял Ши Цинсюаня за руку, крепко переплетая с ним пальцы — и стало вдруг так тепло и уютно, будто Хэ Сюань вдруг очутился дома. Будто они с Цинцюанем делали так всегда. Уже позже, когда они подъезжали к указанному Лучиком адресу, мельком Хэ Сюань поглядел в зеркало заднего вида — прямо на Ши Цинсюаня, видимо, утомившегося за этот насыщенный вечер и умиротворенно прикрывшего глаза. Его переполнило какое-то щемящее чувство, которое раньше вызывало лишь тоску, но теперь казалось приятным. — Спасибо, — сказал Хэ Сюань твердым глубоким голосом. — А? — Ши Цинсюань сонно приоткрыл глаза. — За что это? Хэ Сюань неопределенно повел плечами прежде, чем ответить: — Я знаю, что ты просил за меня Хуа Чэна. — М, пустяки. Мы же друзья. К тому же ты у меня работяга и талантище, такого полезно иметь при себе. Хэ Сюань смущённо закусил губу изнутри, чувствуя, как горят его уши. — Брось, это ты у меня замечательный, — ответил он твердо. — Скажи лучше вот что, как так вышло, что вы с Хуа Чэнджу лучшие друзья? В смысле твой отец же наверняка знает о том, кто он такой для всего преступного мира, но все равно позволяет тебе с ним общаться. — Ну, это не такой уж секрет, — глаза Ши Цинсюаня в отражении зеркала сверкнули озорством. — Ты же знаешь, что многие крупные сделки, угрожающие спокойствию города, вдруг срываются? — Да… — выдохнул Хэ Сюань, чувствуя, куда клонит Ши Цинсюань. Шокированный догадкой, он крепко, до побеления костяшек сжал руль: весь его мир готов был перевернуться с ног на голову. — Так вот, Хуа Чэн сверг старого короля мафии и занял его место, чтобы направлять деятельность преступных группировок в мирное русло. Благодаря нему снизилось число пропавших без вести людей и уличных стычек. А что насчет моего отца, думаю, да, он знает, что Хуа Чэн и Кровавый Дождь — одно лицо. Правда, мы никогда не говорили на эту тему открыто. Но я не раз передавал информацию от Хуа Чэна о возможных беспорядках в городе, не вдаваясь в детали, и отец еще ни разу не усомнился в подлинности этих сведений. Представляешь, даже когда я в первый раз передавал ему послание Хуа Чэна, он без проверок поднял наряд! Словно так и должно быть! Так что, наверно, да, он знает. А раз Кровавый Дождь косвенно сотрудничает с полицией, он для всех наших неприкосновенная фигура, понимаешь? И его правая рука — тоже. Ши Цинсюань вещал с присущим ему увлечением, не дожидаясь ответа. Хэ Сюань, пребывающий в настоящем шоке от новой информации, не знал, что сказать и как реагировать. Его лицо вытянулось, а руки, словно чужие, продолжали управлять автомобилем, то останавливаясь на светофорах, то поворачивая на нужных перекрестках, пока мозг пытался переварить информацию. Хуа Чэн, Кровавый Дождь, который держит в страхе и повиновении преступный мир, на самом деле сотрудничает с полицией?! А он, Хэ Сюань, невольно помогает ему сливать властям данные обо всем… Да уж. Голова вдруг кольнула, и Хэ Сюань дернулся потереть переносицу. — Включить автоматическое управление, — отдал он команду, и только после этого свободно откинулся на спинку кресла, не отнимая руки от переносицы. Машина ехала ровно, безукоризненно построив маршрут до места назначения. Снаружи доносился едва заметный шорох колес, за окнами мелькали фонари и по лицу Хэ Сюаня полз холодный электрический свет. Ши Цинсюань настороженно смотрел на Хэ Сюаня, не понимая, почему тот отреагировал так остро. — Хэ-сюн, — осторожно позвал он, — разве Хуа Чэн тебе об этом не рассказывал? — Нет, конспираторы хреновы, я же у вас так, расходный материал! — Вовсе нет! Не нужно поспешных выводов! — шумное дыхание Ши Цинсюаня выдавало его гнев, но потом тот вздохнул, взяв себя в руки. — Слушай, разве Хуа Чэн посылал тебя на опасные сделки? — Хэ Сюань задумался. — Вот, ты тоже пойми, он не обязан тебе доверять просто потому, что мне так угодно. Он ценит тебя как работника, Хэ-сюн, он даже хвастался мне как-то твоими успехами. Хэ Сюань метнул на Ши Цинсюаня полный сомнения взгляд, однако тот встретил его твердо. — Да, было дело... — Ши Цинсюань воровато оглянулся, а потом приблизился к Хэ Сюаню, тихо-тихо прошептав: — Только не подавай виду, что я рассказал тебе все это, пусть это будет для Хуа-Хуа секрет. Он озорно подмигнул, и от его улыбки, кажется, даже стало легче. Разве плохо, что Кровавый Дождь заодно с полицией? Это ведь многое меняло и для самого Хэ Сюаня, и для них с Цинсюанем… «‎Какой же я идиот», — покачал головой Хэ Сюань и чуть заметно улыбнулся: той самой улыбкой, от которой Ши Цинсюань забавно морщил нос и смеялся. — М-м-м, Хэ-сюн… — Хм? — …Я плохой, раз скрывал это от тебя. Накажи меня. А потом притянул его за ворот, чтобы поцеловать.