Золото да сталь

Весть пришла из степи да чорным вороном. Хан собирает дань, да не только лошадьми. «Девиц он захотел, ирод поганый», — шипела тётка Леда, накрывая на стол. О ханских воинах тётка мнения была невысокого, те убили её мужа. Мслада дядю Генрика не любила, от слова совсем. Тот был жирный как боров, любил каждый день есть вареники и говорить Мсладе какая она ужасная неумеха, что замуж её никто не возьмёт и умрет старой девой под забором, ибо он — Генрик Младовович, выбросит её на следующий день. И в тот день он так говорил. Даже пригрозил девушке топором, за то что она тарелку разбила. Убить он бы ее не осмелился, духом он был слаб да и боялся гнева тётки. Так вот, пригрозил ей дядюшка и ушёл в таверну пить из-за того, что бог его Ладе детей не дал, а племянница и та — дуреха кривая. Ушел да не вернулся. Посол ханский в таверне ужинали. Разозлился он видать на дядьку и убил кривым мечом, который только у них в степи и носят. С телом дядьки даже приехал, на вороном коне и кинул тётке в руки мешок с деньгами. Тётка не плакала, она сильная, да и от денег да коровы, которую пригнали из-за повеления посла, толку было намного больше чем от Генрика.   А тётка вдовою не плакала, даже мужикам показала кто она да и что кулак к неё сильный. Кулак у неё и правда был сильный, да и характер как в ведьмы с легенд. Мсладе хотелось быть похожей на тётку: сильную, высокую с тёмными кудрями да орлиным носом. Ей только нос и остался. Большой такой, птичий. И глаза большие, зелёные. А сама Мслада маленькая, пусть и мягкая да фигуристая, да вся будто невзрачная. Волосы у неё только золотые, густые и длинные, всем девкам деревенским на зависть. Руки у неё всегда в соке растений, да в ранах от шипов. Она ведь травнице местной служкой была, несколько монет в дом принесла да и научилась чего. Вот только старуха Дринга умерла, и осталась на всю деревню только недоученная Мслада да её травы. Вот только ныне и она и себе не поможет. Приехал воин ханский к старосте. Будто злодей из сказки: на чёрном коне з большим мечем, сам тёмный да з длинными волосами, каких у них мужчины с роду не носили. Мслада как раз в дворе старосты стояла, он ей денег должен. Жена его, десятого ребёночка родила да никак отойти не могла от родов. Только староста ей денег так и не дал. Мол зерно ещё не продали, молоко горожане не купили, а ему еще детей кормить, а гостей то наехало на крестины. Мужик то он хороший, вот и Мслада согласилась прийти на следующую неделю. А здесь гонец, побери его лесной дух! — Найдёшь Хану девку. Красивую как царевну, покорную как голубку. Мы служанку привезли, мы её оденем в золото да лазурь, будет как принцесса, пусть и деревенская, — голос из-за дверей лился глухой, мужской да только будто мужчине было тяжело говорить. Отворились двери и вышел гонец степной. Страшный как смерть, Мслада даже отпрянула от крыльца. На все лицо шрам белый да тонкий, только глаза красивые — синие как в Божой Матери как иконе. — Страшно тебе, девица? , — смеётся воин, будто не замечая собственного уродства, — а ты красивая, хочешь хановой женкой стать? Кликнув воин старосту, да махнул головой на Мсладу. Эту мол девку беру, и не смей мне помешать. А она только стоит, будто столп соляной. Её? Да хану в любовницы? Нельзя так, нельзя её от дома брать. Тётка заплакала. Она на похоронах Мсладиной матери — собственной сестры нк плакала, на смерть мужа тоже не плакала. Девчонка не умирала, вот только она её уже хоронила. И саван ей красивый пошили. За ночь степовая девица с лучшими деревенскими мастерицами управлись. И коня ей нашли послушно, и нарядов на каждый день пути дали и золотые серьги, большие как птичья голова. Вот только крышку гроба не запечатали и землёй не засыпали.