Намерение

      Кабинет доктора Лектера предстает взгляду Уилла, когда Ганнибал с легкой привычной улыбкой приветствия открывает дверь. «Какая милая маска», — каждый раз думает Уилл, входя, но не сегодня. Сегодня Грэм даже не глядит в его сторону. Пациент входит в кабинет и долго, молча смотрит на кресла, будто вспоминая, что он здесь делает. В тусклом свете камина его фигура вырисовывается уверенной и несгибаемой, а тень, кажется, пожирает всю комнату за его спиной, словно ручной зверь: всегда держась рядом и не смея напасть без команды. Она подёргивается, легонько отшатывается и обрушивается, сливаясь с другими причудливыми тенями на полу.       Уилл лениво и неумело стаскивает с себя куртку, оставив её на спинке кресла. Доктор Лектер холодно смотрит на куртку, опускает глаза и садится напротив. Ожидание встречи дается ему невероятно тяжело, но когда Уилл появляется в кабинете и более ждать не приходится, Лектер бывает расстроен. Какая-то сладкая тягучая мука обволакивает его сердце и не дает покоя. Вот сидит напротив тебя человек — человек, игра с которым превратилась во флирт, а коснуться его непозволительно. И даже если бы Ганнибал вдруг захотел этого, если бы даже Уилл сам позволил, то решился бы он?.. Неспешно приняв привычную позу «нога на ногу», доктор Лектер бросает взгляд на пациента.       Уилл Грэм смотрит на него в упор.       Лектер, в легком замешательстве отводит взгляд на пару секунд, не ожидая мгновенного нападения, затем, подготовившись, вновь смотрит на Уилла. Ему сложно поверить в то, что сейчас происходит. Мурашки пробегаются по затылку. Уилл Грэм смотрит на него, он пожирает его взглядом медленно, словно раздевая в своём воображении, и даже не пытается этого скрывать. Грэм бросает вызов, он хочет, чтобы Ганнибал видел его жажду здесь и сейчас. Он представляет, как нежно, в поцелуе, он стягивает его пиджак, открывая трепещущее тело, и наслаждается картиной обнаженности в самых извращенных позах. Ганнибал ощущает, что в кабинете оказались заперты два зверя, готовых разорвать друг друга, дабы кровь и плоть заполонили всё пространство комнаты, а их тела ныли от боли заживающих ран.       Уилл сидит, положив руки на подлокотники, и расставив ноги на максимальную ширину, какую только может позволить кресло. Так открыто и дерзко! Всем своим телом он бросает Лектеру вызов, будто изгаляясь или насмехаясь над тем человеком, что сидит напротив него, чувствуя власть над всем, что происходит в этой комнате. Грэм напоминает вседержителя со старых фресок изображения Господа, восседающего надо всеми и карающего виновных на страшном суде. Люди идут к нему как к спасителю, но сейчас он судья и каратель лишь одного, сидящего напротив человека, притворяющегося, будто всё это было миллион раз. Он заявляет, что это его игра, и готов доказать это боем, или же сексом. И та и та форма подавления и проявления силы есть в нем, скрывается в его позе и взгляде. Ганнибал ошарашен и заинтересован в дальнейшем. Игра началась, и он не хочет проигрывать. Вот только правила игры для Лектера неизвестны. Но это выражение, эта сила и этот взгляд, пожирающий, долгий, словно лавина, в которую тебя постепенно затягивает, и выбраться невозможно из-за её жара и вязкости, впечатляет и заставляет сделать ход. Куда же заведёт эта игра, начатая в этот раз не Ганнибалом, а Уиллом?       Они молчат. От окружающей пустоты неловко, кажется, игра продолжается, но соперники обговаривают правила, не языком, а только лишь взглядом. Окружающий мир растворился для них. Не существует ничего вокруг, существуют лишь они друг для друга. Это напряжение, здесь и сейчас, столкновение, буря, легкий экстаз от предвкушения бурной битвы волны и ветра. Эта молния и гром, пробивающиеся сквозь потоки взбесившихся волн, эти вихри контрастов лишь возбуждают, являя силу ударов. Такого пристального внимания к себе Лектер ещё никогда не наблюдал. Уилл обводит взглядом его воротник, спускается ниже, к груди, на которой недолго задерживает внимание, еще ниже… Лектер чувствует себя шлюшкой, маленькой миленькой девочкой, которую хотят купить и раздеть в ближайшем хостеле. Затем выпороть или поставить на колени, заставить плакать или выполнять разного рода прихоти.       Лектер не знает, чем парировать это собеседнику и, кажется, на долю секунды румянец выступает у него на щеках, не в силах сдержать стыдливого порыва. И Уилл останавливается. Прикусив губу в каком-то жесте маленького сожаления, отложенного удовольствия, проводит по ней большим пальцем, заводя его немного внутрь, тем самым осушая слизистую с разводами крови. Уилл понимает, что сожаление далеко не маленькое. Нет удовольствия больше и мольбы сильнее, чем этот румянец. Он считывает мысли собеседника, все взгляды, все намеки, даже скрещенные ноги Ганнибала не доставляют ему проблем. Договор подписан. Остались действия. И здесь…       Ганнибал не хочет разрывать связь с Уиллом, но медленно возвращаясь в реальность, он осознает, что эти глаза уже не жгутся, а тлеют. «Что? Неужели сейчас?» — произносит он про себя, — «неужели все это было напрасно?» После стольких фантазий, от которых грудь наполнялась горячим воздухом, он, наконец, может выдохнуть. Но теперь с ноткой разочарования. Кажется, у Грэма очередной припадок. Он ни на йоту не сдвигается с места. Взгляд не теряет осмысленности, лишь потухает. Вся сила поз, взглядов и мыслей медленно сочиться из него, но он спокоен и даже не пытается сжаться. Будто понимает, что здесь его место, здесь он в безопасности, в каком бы состоянии ни был. То, что Уилл затеял сегодня, больше никогда не повторится. Ганнибал понимает это. Больше не будет ничего. Игра прервана и закончена. Кто знает, что было у Уилла в голове сегодня, когда он только пришел к доктору Лектеру. Что он собирался провернуть и на что надеялся в конечном итоге. Та решимость, пламя его поступков и взглядов вмиг иссякли.       Ганнибал, не теряя взгляда пациента, приближается максимально близко, чуть упираясь коленями в кресло между ног Грэма, и с врачебной холодностью двумя руками поднимает к свету его лицо. Так и есть. За секунды промедления взгляд Грэма угас. Его покинула какая-либо осмысленность, и он находится в руках Лектера, словно невинный младенец. Доктор осматривает пациента, как бы бессмысленно это ни было. Странно то, что у Уилла даже не появляется тремора конечностей и сам по себе он спокоен и податлив. Ганнибал с нежностью проводит большими пальцами рук по скулам. «Я подарю тебе мгновенья покоя,» — слышит Грэм сквозь шум… в голове профайлера будто звенят тысячи нежнейших колокольчиков где-то на дне колодца. Лишь частью своего сознания Грэм понимает, что происходит, но не хочет этому сопротивляться. Он устал. И в этих руках он ищет покоя от безумного безжалостного мира, вечно пролитой крови. Он хочет его. Хочет всего Лектера и пришел… Да, он помнит, зачем пришел сегодня к нему, но все не то. Все оказалось не таким, как он планировал.

***       Грэм погружается все глубже и глубже. Пустота обволакивает его тело, а реальный мир видится размытым и нечетким. Голоса и звуки медленно затухают, и окружающий мир на пару мгновений превращается в один маленький шарик с меняющимися картинками. Пол, кресло и руки Лектера пропадают, словно сдернутая со стола скатерть.       А после обратная перемотка. Уилл поднимает взгляд на Лектера. Кажется, прошла пара минут, не больше двух или пяти по ощущениям. Свет от камина медленно, но верно начинает угасать, а лампы в комнате остаются выключенными по желанию обоих, что делает абсолютно невидимым лицо доктора. Только два приоткрытых внимательных глаза горят во мраке. Прядь волос выпадает из безукоризненной укладки Ганнибала. Уилл, заметив такую тонкую черту, еще более подчеркивающую лицо врача, бессильно тянет руку к его лбу, но встретив сопротивление в виде рук Лектера на своих скулах, останавливается, нежно потирая его шершавые казанки. Казалось бы, в идеальном Лектере не бывает никаких изъянов. Лицо, костюмы, поведение и все остальное создают его броню получеловека-полубога, но когда она трескается, когда Уилл может прикоснуться к его рукам мягким шершавым казанкам, он понимает, что Лектер человек не меньше, чем другие.       Человек, чьи руки пахнут ментолом с корицей из-за смягчающего кожу крема. Запах его рук пленит и манит Уилла в сладкий сон, но реальность настойчивее и гораздо приятнее. Лектер — человек, и, как другие люди, он умеет любить и влюбляться. Как и сам Уилл. Сколько бы они оба это ни отрицали, сколько бы ни убегали, прячась за игрой жестокостью, насилием, или подавлением друг друга, они любят. Любят как обычные люди — нежно, по-настоящему. Со страхом и ощущением прекрасного.       Ганнибал чувствует жар, исходящий от Уилла. Его руки влажные от пота, лицо приобрело багровый цвет. Черные кудри прилипли к голове и ко лбу редкими тоненькими вьющимися прядями. Лектер смотрит на это завороженно, не смея двинуться, и его истинное лицо даже начинает просматриваться из-под равнодушной маски врача. Он ощущает руки Уилла возложенные на его собственные, медленно потирающие его казанки. Но через минуту его внимание привлекают болезненные глаза Уилла, и Ганнибал понимает, что пациент начинает приходить в себя. Взгляд сосредотачивается на лице доктора Лектера, створки губ смыкаются, дыхание начинает приходить в норму. Лектер чувствует легкий укол в сердце и обиду, жгучую и настолько внутренне болезненную, что хочется плакать. Будто недавно опьяненный амброзией человечишка, восседающий на равных с олимпийскими богами, сейчас трезвеет и опускается на землю, медленно и мучительно теряя небесный свет. Обиду от того, что волшебное мгновение ушло, и от оставшегося где-то в стороне глубокого, потаенного желания поцеловать Уилла, пока тот был не в себе. Грэм ведь мог даже этого не запомнить, никто бы ничего не сделал, но такого Ганнибал, конечно, не хотел совершенно.       Уилл приходит в себя и первое, что он видит — это лицо Ганнибала. Четко и ясно прорисованный контур подбородка, губ и кончика носа. Он все еще нависает над ним, держа голову пациента в своих руках. Уилл чувствует руки у себя на щеках, через секунду осознает, где его собственные руки. Они все еще как-то машинально поглаживают внешнюю сторону ладони Ганнибала, втираясь пальцами между казанков. Обратив на это внимание, Уилл останавливается и опускает руки. Лектер чувствует, как блаженное тепло покидает его.       На улице уже поздний вечер. Камин понемногу затухает, и комната наполняется синим, режущим глаза светом уличных фонарей и ярких реклам. Омуты с иссиня-зеленой паутиной сливаются с темным дремучим лесом, полным опасных хищников. Они составляют единый целостный мир вместе. Подобно воде и земле, составляющим жизнь всего. Лектер смотрит в эти глаза, наполненные ясностью и красотой жизни и не может противостоять. Он уже его касался, он уже владел им. Они оба понимают, что должно произойти и одновременно отрицают это. СЕЙЧАС больше никогда не повториться. Момент, и только. Если он, Ганнибал Лектер, начнет сейчас думать, то все развалится к чертовой матери. Стены его кабинета рассыплются мелкими кирпичиками, открывая их двоих всему миру, а сам он будет слышать лишь звон разбивающейся чаши. Сейчас или никогда. Без страсти, без охоты и без ненужного пафосного флирта. Только чистая нежность прикосновения. Не больше, чем поцелуй Девы Марии. Ганнибал тянется ближе, к самым губам Уилла. Боясь ожидать чего-либо… Не выдержав напряжения, Уилл первым подается вперед, и, выпрямившись всею спиной, сокращает последние миллиметры, отделяющие их. Лектер чувствует чужие жгучие губы, чувствует порыв, который напрямую сказал «да», кричащий «попробуй!», молящий взять. Они целуются. Нежно, без лишних движений, без страсти, без жажды обладать или унизить. Это лишь всплеск удовольствия. Безграничная чаша любви переполнилась, вышла за края и полилась водопадами невысказанной нежности в этом поцелуе.       В голове стоит гул. Невообразимый выплеск эндорфина мурашками разбегается по всему телу. Волосы на руках Уилла встают дыбом. А они все вжимаются друг в друга, в страхе потерять. Хочется забыть время, место, бросить весь мир и остаться в этом долгом нежном поцелуе. Они держатся друг за друга, как последние люди на земле. И Ганнибал не хочет отпускать эти горячие скулы. Еле дотрагивается, почти не дыша от наполненности момента. Тишину разрывает стук сердец. Лектер отдаляется на секунду, зарывается в кудрявые волосы Уилла, вдыхая его аромат, не смея поверить, что это не мечта, а реальность. И отдаляется, открыв глаза. Уилл открывает глаза тоже. ***       Ганнибал проходит к столу и упирается взглядом в камин, поправляя выпавшие из укладки пряди волос. Все случилось так быстро. Лектер не хотел этого. Стоя спиной к Уиллу, он просит его уйти. Молча, без слов прощания, с каким-то намеком на самообман, что они еще увидятся. Для них обоих сложно осознать случившееся. Сейчас их интригует и страшит будущее. Даже теперь, когда все произошло, все может обрушиться, и сейчас, после всего, это будет еще больнее. Грэм понимает. И, встав, идет к двери. Остановившись, он смотрит на блестящую ручку двери. Раздумывает о чем-то. Не хочет уходить, предполагает Лектер, поэтому и медлит так долго, теребя бронзовую рукоятку двери, отражающую муку двоих. Но раздается щелчок и Грэм покидает кабинет Ганнибала Лектера.       Камин потухает и комнату окончательно завоевывает свет улицы. Холодный и далекий, огромным куском света он ложится на персидский ковер, едва достигая Лектера. Ганнибал выходит из транса не скоро. Сейчас он не уверен, входил ли вообще Грэм в его кабинет, не верит, что только пару минут или, возможно, уже часов назад он прильнул к его губам и Уилл ответил тем же. Обернувшись, он проводит рукой по столу, нарушая по порядку лежавшие бумаги. Сегодня не до работы.       На улице начинает накрапывать дождь. Еще не вошедшие в ритм капли стучат по окну. Лектер берет пальто и… в его поле зрения попадает какой-то черный объект. Подойдя ближе, он узнает в этой бесформенной ткани куртку Уилла. Он сжимает в руках черную дешевую кожу, отблескивающую в темноте комнаты. Она пахнет Уиллом. Лектер, усмехнувшись, поднимает ее с кресла.       Только сейчас он понял истинную причину того, почему Грэм остановился. Его нерешительности. На улице ужасно холодно! Осенний ветер проберет любого прохожего до костей, но Грэм сознательно оставил куртку, после долгих раздумий. Ему не впервой гулять по холоду. Грэм хотел, что бы Ганнибал вернул "потеряшку". По факту, он назначил ему еще одну встречу. Даже, возможно, свидание?       На следующее утро около небольшого двухэтажного домика остановилась машина. Хозяин машины, мужчина средних лет в дорогом пальто, вышел и, взобравшись на крыльцо, ударил в дверь. После минутного промедления дверь отворилась. Улыбка озарила лицо хозяина дома. — Ты вчера забыл свою куртку в моем кабинете… — Проходи. Дверь закрылась.