Sorry
23 августа 2020 г., 21:12
Хосок смотрит в окно, обдумывая одну вещь. Ёнбок определенно знает о каждом из них. Не исключено, что он следит за ними и потому оказался рядом в такой нужный для парня момент. Омега невольно кусает губы, понимая, что Юнги прав и стоило быть куда более осторожным, а не садиться в машину Ёнбока. Но ведь уже поздно. Если что-то произойдет, в этом будет виноват исключительно сам Чон. К сожалению или к счастью, а поставил он выше все равно своего друга. И если Ли правда довезёт его до нужного места, Омега будет ему дико благодарен. Глупо полагаться на врага, с которым он между прочим спал, но другого выхода у него нет.
Парень подальше запихивает воспоминания с Юнги и собирается начать разговор.
—Вы же знаете, где сейчас Сокджин? — Чон сжимает свою же руку, надеясь унять волнение. Не каждый день он в одной машине с Ли.
Ёнбок кидает взгляд на Хо через зеркало заднего вида.
—Да, — получилось почти без акцента. Альфа улыбается широко, ожидая дальнейших слов. Ему прекрасно понятно волнение Чона, за этим так же прекрасно наблюдать.
—Тогда… Можете подвезти прямо к нему? Даже если это будет здание одного из Богов, — Хосок сильнее кусает нижнюю губу, вспоминая лицо Намджуна. Если будет нужно, Омега Джина из рук Альфы лично заберёт. Всех плохих людей убьет, только бы Ким был в порядке. Мало ли, что с ним там случилось…
—Это я и телаю, Хосок, — улыбается по-доброму, даже музыку веселую включает. Смеётся немного с того же страха на лице парня. Тот явно ждёт кого-то подвоха, Ли это слишком забавляет.
Омегу привозят прямо к какому-то зданию. Территорию он узнал. Это Ноч. Ли не разблокирует двери автомобиля, думает о чем-то своём, чувствуя в воздухе чужой вопрос.
—На эту ночь ты мой. Я найту тебя и заперу тебя, это твоя плата, — улыбается снова широко, наконец открывая двери. —Твой трук там, — кивает в сторону здания и следит за каждым движением Омеги, видя на его лице жесткое непонимание происходящего. В голове у Альфе появляются картины их будущей ночи. Никакой платы он не планировал, но разве упустит шанс увидеть страдания на прекрасном личике? Возможно, эта плата может показаться слишком очевидной, но для Ёнбока вполне неплохая, тем более добавлять труп в свою коллекцию: он не планировал.
Каким боком Джин оказался здесь — большой вопрос. А думать о ночи даже мозг не поворачиваются, откладывая это на потом. Сейчас главное — это Сокджин.
Ли удивлен не услышать никакого отрицания платы, слышит лишь тихое «спасибо» и звук закрывания двери. Хосок чуть ли не бежит в здание, не зная, что ему нужно будет сделать. Думать об обмане Ли тупо, тот слишком другой для этого. Чон в Альфе не сомневается. Своё слово он тогда сдержал: отдал противоядие. У Омеги просто нет причин не доверять сейчас.
Дверь, кажется, слишком близко, но рука охранника останавливает парня, вытянутыми руками.
—Имя. Должность или причина визита, — достаточно широкий и крепкий Альфа подозрительно косится на Омегу, пока обращающийся к нему смотрит очень строго. Альфы не должны допустить оплошность. Им дорога своя жизнь.
Хосок точно такого не ожидал. Хотя, если подумать, а что он ещё должен был ожидать? Он даже понятия не имеет в какой части здания находится Джин и по какой причине.
Альфа ждут ответ, пока Чон нервно смотрит в стеклянную дверь, замечая достаточное количество работников. Судя по всему это здание как-то важно для Бога этой территории, а возможно здесь его штаб. Ссылаясь на последнее, в голове появляется мысль о пребывании Джина где-то около самого Бога. Мало ли для каких целей он тут. А вдруг с ним происходит что-то плохое и его пытают?
Плохие мысли сразу же вьются в голове, и Омега просто напросто начинает пялится на охранника.
—Я пришел к Богу. Моё имя Чон Хосок, — выпаливает быстрее, чем успевает обдумать.
Наверное, поступает невероятно глупо. Но теперь уже поздно. Охранник передает о визите Чона куда-то в рацию, подтвердив тем самым предположение о нахождении Бога территории здесь.
—Подождите в стороне, не стойте на входе, — обращается к парню уже второй и слегка наигранно улыбается. Хосок кивает и отходит буквально на метра два в бок, попутно мысленно пытается угомонить свое сердце внутри.
А если Джина реально пытают? Вдруг Омеге сейчас нужно нестись до Намджуна? А вдруг они оба там? Вариантов слишком много и почему-то о хорошем думать не получается совсем. Про Юнги даже вспоминать не хочется. Его присутствие в голове будет только больше мешать. Пока он не увидит Джина, опускать руки и как-то плакать не будет. Пострадать и убить себя Хосок всегда успеет.
Что-то как-то дурно стало, когда в голову забрался Чимин. Ведь он был на этой же территории… Сердце бьётся чаще из-за появления ещё больших волнений. Потерять и второго человека на этой территории просто непозволительно.
***
Чимин крайне недоволен лишней персоне в машине. Чонгук сидит между Омег и изучает тихого Сокджина. Хорошо бы продолжить разговор, но никто не торопиться это делать. Пак и вовсе не желает что-то говорить. Одно упоминание о Чоне из чужих уст, выбивает почву из его ног. У Омеги уже другая жизнь, ему вообще не сдался этот предатель. Парню хватает Чонгука с головой. И если раньше он бы обрадовался тому, что Хосок его искал и бла-бла, то теперь ему похуй, только сердце екает предательски. Болит глухо, напоминает о прошлой жизни. Чонгук понимает любимого, но по-другому поступить не смог. Если Джин будет полезным, зачем упускать такой шанс узнать о двоих Богах? Определенно тот знает их имена. У Чона будет преимущество. И если все будет збс, уже скоро он станет дьяволом без каких-либо проблем. Здание встречает мужчину и двух Омег так же хмуровато. Чимин чувствует руку Гука на своей и сжимает ее в ответ. Сокджин только кусает губы и немного нервно смотрит на эту высотку. Даже и подумать не мог, что это здание Бога. Только оказавшись в кабинете Чона, Пак садится на стол без церемоний, пока Сокджин идёт к креслу. Чонгук разминает шею, попутно прокручивает в голове примерный план действий, как только у него будут имена. Чимин оглядывает Джина слегка с раздражением. Хосок же замену нашел в виде этого парня. Всё это крайне неприятно. —И так, Сокджин, а теперь подробнее, что ты именно от меня хочешь, — Чонгук приземляется на своё самое главное место и ставит руки на стол, скрещивая пальцы. Джин нервно теребит край одежды, облизывая пересохшие губы. —Я-я… Как я говорил, мой Альфа Бог и он хочет стать Дьяволом. Я просто не могу допустить смерти друзей от его рук. Я не могу остановить его сам… —Я правильно понял? Ты знаешь двух Богов? Их имена, — Чонгук впивается взглядом в чужие глаза, невольно заставляя напрячься сильнее. Сокджин кусает губы, понимая, куда клонит этот Бог. Омега кидает взгляд на Чимина, но тот не заинтересованно катает ручку по столу. Что-то ему уже совсем не нравится этот Омега. Либо тот так изменился за это время, либо настолько сильно обижен на Хосока. Джин уверен: Чон бы никогда не дружил с плохими людьми. И раз этот Чимин был ему так дорог, значит он хороший… —Я-я… Да, знаю их имена, — брови невольно съезжаются. У Джина только одна шкала доверия этим людям, и то она какая-то призрачная, учитывая поведение Чимина. Если Ким сейчас совершит ошибку, она будет стоить ему слишком дорого. —Тогда. Давай так. Ты говоришь мне имена Богов, а я выполняю твою просьбу и спасаю твоих друзей, — Чонгук улыбается по-детски, замечая недобрый взгляд меченого на себе. Чимин закатывает глаза, пока в голове мелькает одно имя. И непонятно: почему он все ещё молчит и не говорит о знаниях имени одного из Богов. Причем, если у его Альфы будут имена двух других Богов, то тогда у других просто не будет шансов. По сути он и Чимин будут знать всех Богов. Ухмылка появляется на милом личике Пака, но она быстро пропадает, возвращая незаинтересованность, потому что маленький Чимин внутри против смертей других Богов. А здесь можно задуматься. Если Чонгук станет Дьяволом, у них будет больше власти, больше возможностей. По сути, у Пака нет причин, в таком случае, останавливать любимого. И Омеге почти глубоко плевать на возможную смерть других. То, как Хосок бросил его, он не забудет. Если и быть справедливой Омегой, то только так. Тем более ничего такого с теми может и не случится, если Чонгук просто посадит их в тюрьму. Чимин уверен в своём Альфе, он единственный, кому он будет доверять до конца жизни. Сокджин стремается соглашаться. Но взвесив все за и против, другого варианта просто нет… —Я согласен, — на лице более менее твердая уверенность, а Чонгук улыбается шире. Альфе просто нужны имена, не более. —Их имена… —Сэр! Какая-то Омега рвется к вам. Его имя Чон Хосок, — охранник за дверью немного боится получить пиздюлей за такую резкость и вмешательство в дела, но подумал о последствиях поздно. Он здесь новенький. И стучать, ждать разрешения говорить, его никто не научил. Чимин замирает, пока Сокджин хлопает глазами. Чонгук же с силой сжимает кулак, поднимаясь с места. Его крайне бесит такая тупость охраны. Сколько ещё он будет мучиться с ними? Быстро дойдя до двери, Альфа распахивает ее и злостно смотрит на побледневшего подчинённого. Тот даже глаза не прячет, смотрит напугано Богу прямо в душу, даже дрожать начал. —Пусть заходит, а, ты, ещё раз так сделаешь, головы лишу, —Эй! Зачем ты его впустил?! — Чимин слезает со стола и бежит к Богу. —Ты с ума сошел его сюда звать? А меня ты спросил?! — Омега с диким недовольством толкает Гука в бок. Тот же просто закрывает дверь, услышав чужие извинения. Альфа устремляет взор на Пака, нежно беря его за щеки. В его взгляде тепло, и Чимин невольно успокаивается, даже дыхание сбавляет свой темп. —Все будет хорошо, я рядом. Я знаю, что тебе тяжело, просто доверься мне, — лёгкий чмок на губах и руки отпускают родное. Чимин возвращается на стол, а Чонгук в кресло. Сокджин все ещё хлопает глазами, не понимая, как Хосок нашел его. И если он так легко сюда пришел, то почему тогда не пришел так за Чимином?.. Невольно даже Ким охуел от такого. В голове сразу же возникло множество вопросов. Тишина. Каждый ждёт, пока Хосока приведут сюда. Чимин слишком сильно напряжен, а внутри происходит хаос. Плакать даже хочется невыносимо, но он держится, глубже вдыхая успокаивающий запах своего Альфы. Чонгук мягко поглаживает протянутой рукой поясницу Чимина и надеется на его силу. Зачем он сюда его впустил? Чтобы дать по роже минимум. Только Сокджин не сказал имена и придется сначала узнать их. Лёгкий стук в дверь, и она открывается. Альфа толкает Омегу внутрь и закрывает дверь. Кажется, все остановилось. Хосок встречается глазами с Чимином и не может поверить своим глазам. Сердце бьётся безумно сильно, а ком в горле начинает давить. —Ч-ч-чимин… — ноги подкашиваются и Омега падает на колени. Он не сводит глаза с парня и все ещё им не верит. Даже пытается ударить себя, только бы все оказалось правдой. Чимин перед ним. Он живой. Слезы сразу же катятся по щекам. И плевать на присутствие Сокджина здесь, сейчас перед ним только Пак. Сам блондин смотрит грубовато, слезы в себе держит, только бы не дать слабину. Чонгука волнует только состояние своего Омеги. А оно явно не твердит ничего хорошего, и потому он быстро поднимется с места и подходит к Чону. —Так вот ты какой, Чон Хосок, — руки скрещиваются на груди, а сам он закрывает вид на меченного. Хосок сдерживаться не может, плачет очень сильно. Столько боли он в себе держал, столько раз ненавидел себя. Понятия не имел: жив ли Чимин вообще. А теперь он здесь. Так рядом. Явно с меткой, потому что его запаха почти в воздухе нет. Чонгук уже хотел поднять Омегу с пола, но чувствует руку Пака на плече. Он мягко останавливает его и взглядом просит отойти. Богу больно видеть накапливающиеся слезы в глазах Пака. Альфе приходится переступить через себя, чтобы немного сдвинуться с места. Чимин не торопиться сесть к Хосоку, как-то обнять его. Это делать он крайне не хочет. Смотрит на его страдания, как тот, буквально, загибается перед ним. Тяжело вздыхает и сжимает кулаки. —Ты бросил меня, — в этом предложении вся боль Омеги, голос дрогнул, а одна слеза покатилась по щеке. Хосок только сильнее начинает рыдать, понимая, как сильно ненавидит его Чимин. Нет больше его малыша, Омега не принадлежит ему, они больше никогда не будут рядом и всё из-за него. —Прости, Чимин, п-пожалуйста, прости меня… — поднимает красные глаза и чуть ли не задыхается, видя всю чужую боль. Дрожащие руки тянутся к ногам парня, но Пак делает шаги назад. И пока Чонгук один взглядом показывает Сокджину не рыпаться, Чон почти умирает на глазах, заливая ковер своими слезами. —Ч-чимин… Солнышко… М-мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста, прошу, прости, — смотрит раненной собакой в когда-то родные глаза, совсем игнорируя факт разности цветов. Пак проглатывает комок внутри, не меняет свой взгляд и не будет никого прощать. —Ты оставил меня умирать. Раз ты оказался здесь так быстро, значит ты мог так сделать ещё тогда. Срать ты на меня хотел, Хосок. А теперь мне похуй на тебя. Если ты пришел за Сокджином, забирай его и проваливай. Ты мне никто, — выплевывает последние слова особенно с желчью и отходит ещё дальше, отводя взгляд подальше от парня. Сдерживаться крайне трудно и Чимин невольно начинает плакать, судорожно стирая слезы. —Чимин… Пожалуйста, — Омега пытается ползти к парню, но каждое движение даётся крайне тяжело. —Пожалуйста, не говори так, прошу, это не так, — старается подняться на ноги и чуть ли несколько раз не падает. Только он хотел сделать шаг к Омеге, как рука Бога преграждает путь. Хосок видит то, что никогда не хотел увидеть. Услышал то, что никогда не хотел слышать именно от Чимина: —Ты не мой Хосок, мой Хосок бы никогда меня не бросил, — шипит, собрав всю злость и боль в своих глазах. И плевать, что Хосоку, наверное, в несколько раз больнее, плевать на его реки слез, которые Чимин никогда не видел в таком количестве, ему просто плевать. Этот Омега больше не имеет права быть в жизни блондина. Тому больше никогда не прикоснуться к нему, никогда не быть рядом. Никогда не проснуться с ним, не проводить до работы. Никогда не слушать его спокойное дыхание, пока тот спит, никогда не позаботиться о его здоровье. Хосок сам виноват в случившемся, он это понимает лучше всего. Красноволосый падает на пол, получив жёсткий удар в челюсть. Щека прикушена и кровь заполняет рот. Заслужил. Джин вскакивает в ужасе, но боится подойти, видя диковатый взгляд Бога. —Чимин, послушай хотя бы меня, — Джин сам плачет и каждый раз ему приходится вытирать слёзы, чтобы хоть что-то видеть. Он глядит на плачущего Пака и надеется на его благосклонность к другу. Сокджину не нравится такой исход их встречи… Не такого он ждал от Чона и Пака. Для них же должно все было наладиться. Они же наконец встретились. Двоих понять можно легко, но один из них явно не примет второго. Ким хочет быть героем. Хочет, чтобы Омеги помирились, чтобы Чимин простил Хосока. Джин никогда не снимет розовые очки, потому что его научили этого не делать. Всегда будет надеяться на хорошее, всегда будет стараться сделать невозможное. —Даже не смей оправдывать его! — Чимин не выдерживает, кидает в парня стакан с карандашами и начинает закашливаться от нехватки дыхания. Ким закрывает голову руками и сжимает кулаки. —Я же знаю, что ты хороший! Дай ему шанс! Он любит тебя! — кричит и игнорирует Альфу, идёт к Хосоку, старается поднять осевшего на пол. Чимин от злости готов взорваться. Он смеётся болезненно, убирая руку Чонгука со своего плеча. —Нихуя он не любит. Бросил меня, оставил одного на растерзание Альфам. И это его любовь? Да он за тобой пришел за час! А за мной даже и не пытался прийти! И я должен его простить и дать второй шанс?! Смешно! — быстро подходит к ним двоим и бьёт Хосока по щеке со всей возможной для себя силы. Чон даже не прикладывает руку к удару, смотрит куда-то в пол, продолжая реветь. Винить Чимина и уж тем более защищаться нет смысла. Он не имеет права противостоять ему. —Прости меня… — шепчет тихо, пряча глаза уже за своей отросшей челкой, пытается хотя бы немного посмотреть на родные черты лица, но Чимин отворачивается быстро, находя опору в плече Бога. Чонгук жмёт его ближе к себе, прожигает Сокджина взглядом и ждёт от него имен. Ким мечется. Не знает, как можно помочь этим двоим. Но если не скажет имен, вряд-ли получится сохранить жизнь хоть кому-нибудь… —Мой Альфа… Ким Намджун. Его… Мин Юнги, — кидает последний взгляд на спину Пака. —Надеюсь я не зря вам доверился, Чимин, — с этими словами идёт к выходу, пока Хосок расширяет глаза, с удивлением смотря на Кима. —Ч-что ты только что сделал? — напуганно спрашивает, пытаясь проморгаться, правда слезы все равно не останавливаются. Ким вздыхает тяжело, нажимая на кнопку первого этажа. —Отдал наши судьбы в руки твоего бывшего друга и его Альфы, — слабо улыбается, поглаживая успокаивающе спину Хосока. Тот даже невольно затих, только много шмыгая и рвано дыша. Правильно ли поступил Ким? Понятно будет позже, а пока думать о своем выборе не хочет, ему нужно успокоить парня… Все было явно не по плану. Не так должен был пройти разговор. А теперь все с огромным осадком внутри… —Прости меня, Чимин, я виноват перед тобой, — Чонгук мягко гладит голую спину, немного покачиваясь с ним из стороны в сторону. Омега уткнулся ему в шею и тихо всхлипывает. —Ким Тэхен. —Что? — Альфа слегка отстраняется и заглядывает в красные глаза —Последнего Бога зовут Ким Тэхен. Он сказал мне свое имя тогда в своем доме, я забыл тебе про это сказать… — Чимин трёт глаза и глубоко вздыхает, возвращаясь в теплую шею. Чон устремляет взгляд вперёд. —Ким Тэхен. Ким Намджун. Мин Юнги, — смакует имена и зарывается в блондинистые волосы. —Спасибо, малыш. Теперь у меня есть имена всех Богов, — слабо улыбается и крепче прижимает к себе.***
—Тэли! — Тэхен обнимает сестру слишком сильно из-за чего бедная девочка начинает пищать. —И я тебе рада. Но зачем ты сказал мне приехать? — девушка выглядит невероятно. На ней красивое и достаточно строгое платье. Волосы собраны в пучок, но несколько прядок всё-таки свисают на слегка накрашенное личико. На ногах такие же изящные туфли, как и сама девушка. Тэ смотрит на сестру с обожанием. Сколько бы он на нее не смотрел, всегда будет любить также сильно и скучать каждую секунду. Лицо брата не выражает какое-то волнение, но Тэли уверена, что Тэхен нуждается в поддержке и явно хочет ее защитить… А от чего? —Просто сильно соскучился по тебе. Прости, что так резко. Чем ты занималась в таком наряде? — Ким скользит взглядом по прекрасной фигуре и невольно облизывает губы. Его всегда бесили люди засматривающиеся на его сестру. По-любому большинство взглядов Альф направлены на нее. И он оказывается прав. Чтобы быстрее увести девушку к машине, в один миг он берет ее на руки. Девушка пищит, хватается за сильную шею и недовольно поглядывает на старшего. —Вообще-то у меня была учеба. За мной пришли и просто увезли в самолёт. У меня между прочим еда в холодильнике испортиться, и собака осталась у соседки, между прочим я хотела забрать его с собой, — бурчит, но в то же время рада оказаться на родных руках, убедиться в здоровье брата. Перелет был не таким долгим, но Тэли достаточно сильно утомилась. Сегодня она плохо спала, но Тэ об этом знать не обязательно. —Не хочешь сказать, почему у тебя синяк на лице? Или опять молчать будешь? Ты же не просто так меня сказал привезти, я тебя выучила за столько лет, — девушка осторожно касается достаточно большого синяка своей мягкой ладонью, вызывая у старшего мурашки по коже. —Не скажу, — говорит только это и помогает сестре забраться в свою машину. —Лучше расскажи мне что-нибудь, — Тэ садится на водительское сиденье, заводит машину и собирается с мыслями. Главное, чтобы Ёнбока не было дома. Сестру срочно надо переодеть во что-то более закрытое. Не хватало ещё спасать малышку от изнасилования. —Ну что тебе рассказать? — девушка пристёгивается и устремляет взгляд на профиль Бога. —Парня завести я не могу, иначе ему пипец, так что в личной жизни у меня пусто. Да и все друзья проходят через тебя, так что… Ничего интересного, ты же знаешь, — девушка двигает маленькой ручкой в жесте «отстань» и немного смеётся. —Между прочим я соскучилась по тебе, — дует губы и тянется к родной щеке. Секунда и на ней остаётся поцелуй. Тэхен слабо улыбается, желая поскорее оказаться дома. Честно говоря, мужчина слишком сильно хотел сестру рядом с собой. С ней всегда спокойнее. Сейчас не то время, чтобы расслабляться. У Кима много проблем благодаря Ёнбоку, как бы их не стало больше. Пусть до дома проходит с лёгкой музыкой, включенной младшенькой. Она все поглядывала на брата и иногда любовалась им. Хотела бы она иметь такого же парня, как её брат. Тэхен по ее мнению идеал, только тот упрямый немного, вредный иногда, но на это можно закрывать глаза. —А ты кого-нибудь нашел? — она выходит из машины, положив свою руку в руку брата. Тэхен почему-то усмехается и при этом отвечает простое «нет». —Жаль, — девушка недовольно чмокает губами, берет Кима под руку и идёт с ним в сторону дома. —Переоденься во что-нибудь спортивное. Сегодня кое-кто может прийти, но я надеюсь, что он сюда не дойдет, — Тэхен поглядывает на закрытую входную дверь и тяжело вздыхает. —Ладно, а кто придёт? — одна бровь ползет вверх. Старший снова не отвечает, просто уходит на кухню. Девушке остаётся только смириться. В этом доме она не была давненько, он правда совсем не изменился. Все лежит так же, как и всегда. Тэхен будто здесь очень редко бывает, хотя это его дом. Тэли всегда хотела, чтобы брат жил здесь не один, но где его Омега — только Дьяволу известно. Может когда-нибудь она сможет нянчиться с детьми Бога. Искренне желает Тэхену только самое лучшее. Её брат заслуживает это. Девушка быстро переоделась в толстовку и лосины, добавь в простой образ разноцветные носки. Она скорее бежит на первый этаж, заставая Тэхена за готовкой. —Ты почему не переоделся? А ну марш! — Омега бьёт старшего полотенцем, замечая его широкую улыбку. Мужчина и девушка лежат в спальне на кровати, пока телевизор просто убирает ненужную двоим тишину. Омега лежит в руках Альфы и вычерчивает на его груди разные узоры. Тэхен поглаживает тонкую шею, пока другая рука лежит на тонкой ноге. Атмосфера кажется какой-то романтичной. В воздухе витает запах спокойствия и умиротворения. Оба счастливы так лежать. Тепло друг друга помогает почувствовать что-то невероятно хорошее. —Знаешь, я иногда вспоминаю детство. Как ты заботился обо мне… Да, конечно, ты и сейчас это делаешь. Но тогда все было по-другому. Тогда и родители были живы. —Не надо, не вспоминай это, — говорит Тихо и целует гладкий лоб. —А я все равно буду это вспоминать… Когда ты стал Богом, не отпускал меня ни на секунду. Честно говоря, я бы хотела, чтобы мы были рядом намного больше. Я очень сильно скучаю по тебе, — девушка поднимает свои глаза, чтобы встретиться взглядами с Богом. Тэхен смотрит на сестру с мягкостью, с заботой. Она всегда любила видеть этот взгляд. Брат всегда так глядел на нее, с самого ее рождения. Отношения между ними постоянно было теплым и трепетным. Иногда взрослые бесились с их близости. Кто-то и вовсе принимал Тэхена за ее Альфу. Глаза девушки будто блестят. Тэ осторожно перемещает руку на мягкую щеку и так же аккуратно проводит по ней большим пальцем. Тэли прикрывает глаза от ласки и тянется немного ближе, касаясь слегка холодным носом щеки брата. Тэхен слегка поворачивает голову в бок, добиваясь касания носика его носа. Ещё совсем чуточку и достаточно грубая кожа губ касается мягких губок. Девушка почти даже не дышит. Тэхен не пытается как-то сминать губы, развивать такой странный поцелуй, он просто находится в таком положении несколько секунд и нормально целует ее в щеку. Оба не пытаются как-то выяснить, что это был за порыв души, потому что он и так им понятен. Они нуждаются в друг друге, обмениваются теплом, лаской, любовью, чтобы дать друг другу больше сил. —Ты же понимаешь, что рано или поздно я все равно найду своего Альфу? У меня же уже была первая течка не так давно. Скоро вторая, — Тэли шепчет, мягко проходясь пальчиком по нижней губе брата. Бог кивает и максимально обнимает её, заставляя утыкаться в шею. —Я так не хочу тебя отдавать… Я боюсь тебя потерять, безумно боюсь… — Тэхен жадно вдыхает родной сладкий запах и забирается руками под толстовку, касаясь мягкую кожу сухими руками. Дальше талии руки не уходят, но крепко сжимают её. —Я люблю тебя, — тихо говорит в ответ на слова и даже всхлипывает. Не он один боится терять. Она всё отдаст за брата, если потребуется, даже свою жизнь. —И я тебя люблю, — Ким прикрывает глаза, прислушиваясь к дыханию, к сердцу девушки. Пока она в порядке, Тэхен тоже всё будет хорошо.***
—А теперь говори мне, почему ты сбежал, — Хосок уже успокоился, только изредка шмыгает. Омеги сидят на лавке в каком-то парке, где Сокджин помог прийти немного в чувства, пусть Чон все ещё чувствует себя дико ужасно. Ким кусает губы и сжимает в своей руке руку друга. —Ну… Как сказать. Я попытался его отговорить становиться Дьяволом, а он на меня накричал. Я и ушел… — Джин чувствует, как мрачнеет взгляд красноволосого и стыдливо прячет глаза. —Значит. Он тебя не бил, не запирал, а просто накричал на тебя? А врезать ему ты ему не захотел? Сразу сбегать надо что ли?! Ты идиот?! — Омега подскакивает на ноги, начиная ходить туда сюда вдоль скамьи. Джин же продолжает прятать глаза. —Я думал он сделал тебе больно! А причин уходить не было?! Пиздец! Хах, я в шоке, блять! Сокджин, ты тупой! Ты подверг себя охуеть какой опасности только потому что Альфа тебе отказал в твоей просьбе? Ебаный в рот, ебануться, блять, не проснуться, пиздец! — он размахивает руками и не может поверить в это. —Я ради тебя расстался с Юнги! А ты оказывается ушел, потому что захотелось?! — Хосок слишком сильно зол, его лицо чуть ли не покраснело от возмущения. Омега хватает ворот одежды и встряхивает так удивленно смотрящего Сокджина. —Ты с ним расстался? — Ким сам подскакивает и хватает Омегу за ворот в ответ. —Да, оказывается ему на меня похуй. Поставил условие. Если я пойду за тобой, то больше не вернусь в его дом. Я выбрал тебя и ушел. И вообще давай не будем об этом, между прочим, мне очень хочется тебя сейчас ударить, ибо, блять, не сбегают из-за такой ерунды! Ты меченный Омега, Сокджин! Ты подвергаешь себя и его опасности своей тупостью! — Хосок не хочет думать про Юнги, ему бы теперь вернуть парня Намджуну. —И ты вообще-то сказал имена Богов тому Альфе! Если Намджун узнает, тебя на фарш пустит, — почти рычит и толкает Кима обратно на лавку. Сокджин хмурится, слегка прибывая в шоке от новостей, и очень глубоко вздыхает. —А как ты нашел меня? И почему ты тогда так быстро не нашел Чимина тогда, раз Юнги тебе не помогал? — Джин замечает изменение в лице Хо, тот не торопиться отвечать, прожигает взглядом Омегу и только сейчас понимает свою будущую плату. —Меня подвёз Ёнбок. Он знал где ты. И за плату возьмёт ночь со мной. И только попробуй мне что-нибудь сказать! Сейчас мы идём на территорию твоего Альфы, и даже не спорь! Я зол на тебя, так что молчи и пошли, — Хосок двинулся в нужную сторону, пока Сокджин напугано смотрит ему в след. —Хосок! Тебя подвозил Ёнбок?! Ты будешь с ним трахаться?! Ты ебанутый?! Нахуя надо было садиться к нему в машину?! —А нахуя надо было сбегать?! — на Омег смотрят, как на истеричек. Они, буквально, пытаются быть все громче и громче. —Я хотя бы не садился к врагу в маш…— тут же замолкает, вспоминая поездку к Альфе домой. Хосок закатывает глаза и хватает парня за руку. —Хватит. Пошли уже. Попрошу Намджуна знатно тебя наказать, хотя и без моих подсказок он, чувствую, сделает это. Не будь ты меченным, забрал бы тебя к херам себе. Хосок достаточно быстро выводит Сокджина на территорию Намджуна. А дальше дело за малым. Прийти в ближайшее здание, работающего на Бога и попросить с ним связаться. Омега внимательно рассматривает каждое здание на пути и уже через минут пять находит нужное. Какой-то банк. Сойдёт. Сокджин все это время думает про Юнги и как так все вообще между ними вышло. Сегодня явно не из самых лучших дней. Удивительно, как держится Хосок. Омега поражен его стойкости. После встречи с Чимином он достаточно быстро пришел в себя. Всего-то за час. А сейчас и вовсе выглядит так, будто не плакал ни разу. Омега не хочет думать, что с ним сделает Намджун, как только прийдет за ним… Его больше волнует, что теперь будет делать с именами Альфа Чимина. Лучше Намджуну о своем поступке не говорить, получит максимально за такое. Хосок обратился к директору банка, попросив сообщить Богу лишь одно имя: «Сокджин». Конечно, тот посмотрел на обоих косовато, но просьбу выполнил. Мужчина, как только ответ пришел, сразу же бежит прихорашиваться и оповещать сотрудников о приходе Бога. Парни разместились на скамейке около входа в самом здании. Ким кусает губы, начиная заметно нервничать, в отличии от полностью спокойного Хосока. Тот всё ещё зол и даже не на Кима, а на себя. Старается отталкивать картины встречи с Чимином. С одной стороны он рад, что тот в порядке, но с другой только больше ненавидит себя… Удивителен лишь один факт: Чимин Омега Бога. Наверное, это лучший исход для Пака, и Хосок благодарит того Альфу мысленно за спасение малыша. Даже думать не хочется почему у Пака разные глаза. Явно же, чтобы к этому прийти, должны были быть сильные травмы… Чон до конца жизни будет чувствовать боль внутри себя. Она никуда не уходила, а теперь стала ещё сильнее. Если бы только он мог что-то исправить, сразу же бы сделал это. Намджун заходит в банк с явной злостью. Мужчина напряжен и сразу замечает двух Омег. Он не в восторге увидеть Хосока и всем своим видом начинает показывать это. Сокджин резко поднимается с места и смотрит щенком в глаза Богу. Нам сжимает кулаки и максимально близко подходит к парню. —Котенок, живо домой, там поговорим, — слишком наигранно мягкий голос почти прямо на ухо. Сокджин сжимается от лёгкого страха, отводит взгляд и ничего не хочет говорить. Хосок встаёт неторопливо, оценивает Альфу взглядом. —Слушай. Я больше не Омега другого Бога, но прошу видеться с Джином хотя бы раз в неделю, — Хосок не сводит с Альфы взгляд. Намджун усмехается, толкает язык за щеку и крайне не удивлен их расставанию. Почему-то уверен: все это ненадолго, потому сразу выпаливает: «нельзя». Только Джин хотел что-то возразить, как получает ладонь на свои губы. —Я сказал дома поговорим, — голос уже намного грубее, а тон строже. Сокджин стыдливо опускает голову, даже не пытаясь противостоять —Я нашел его на территории Ноч. Он был у другого Бога. И он сказал ему два им… —Ты что сделал? — Намджун округляет глаза и зверем заглядывает в Омежьи опущенные глаза. —Сокджин, ты вообще в своём уме? — из груди невольно вырывается нервный смешок. У Омеги на глазах появляются слезы и Ким снова нервно смеётся. —Ты вообще понимаешь в какую задницу ты меня завел? Это вот так ты меня любишь? — Бог больно хватает парня за локоть и ведёт его на выход из здания. Сокджин начинает плакать, не выдерживая такой агрессии в воздухе и этот тон. Не каждый день с ним говорят в таком тоне. Хосок тяжело вздыхает, прячет в себе желание не дать Намджуну вредить Омеге и выпаливает, выходя следом тихое: «ты сам виноват.». И если Ким быстро заталкивает истинного в машину, сразу же увозя его, то Омега должен добираться до дома сам. Но не ключей, ничего у него нет. Живот предательски бурчит, напоминая о своем существовании, а достаточно лёгкая одежда начинает заметно пропускать ветер. Ждать, пока его заберёт Ёнбок — самое тупое, что только можно сделать, учитывая время. Но куда он пойдет? К отцу, который слал его на все возможные буквы? Точно нет. Торчать у собественной квартиры без возможности войти — тоже как-то не найс. Добираться до Юнги? Ещё более тупо. Возвращаться к Чимину, который вряд-ли пустит его? Пиздец, какой хуевый вариант. Омега оборачивается, останавливая взгляд на электронных часах Банка и вздыхает глубоко. Не только Намджун в дерьме, но и Хосок. Сокджин несдержанно плачет, пока Альфа ведёт машину, буквально крича на весь салон какой же Омега тупой. У него будто заело, и он повторяет одно и то же на протяжении всей дороги, не давая и шанса сказать что-нибудь истинному. Намджун и представить не может, как теперь быть. За его местом теперь не то, что Ёнбок прийти может, но и тот новенький Бог. Киму придется либо действовать слишком быстро, либо оставить свою мечту далеко в матке Сокджина, ибо спасибо ему за такие прекрасные дела. Омега плачет, даже когда они уже на месте. Ему хочется убежать от него подальше, правда вместо этого только позволяет завести себя домой. —Нахуя ты так поступил?! — кричит с достаточным усилием. Голос явно пропадает на следующий день, но сейчас важно не это. —Да потому что я хотел тебя остановить! — получается громче Альфы. Сокджин даже топает ногой при этом, загнанным зверем смотря на своего Бога. —Ах так блять?! Это ты вот так меня поддерживаешь?! Вот так вот хочешь мирной жизни?! — Ким толкает парня куда-то назад при каждом сказанном предложении. Он хватает его за плечи, —Ты самый ужасный Омега на земле. Лучше бы ты не был моим истинным… Сокджин замирает. Глаза его только больше наполняются слезами, он резко дёргает плечами и не может поверить своим ушам. В груди заболело невероятно сильно. Намджун будто ударил его со всей силы куда-то в сердце. Им не получится разойтись, как Юнги и Хосоку. У Сокджина метка, которая не позволит им разлучиться, но от этого ещё больнее. Ему никуда не деться от этого человека, он с ним должен провести всю свою жизнь. Намджун понимает сказанное только через несколько секунд, когда Сокджин почти сорвался на бег. Благо рефлекс позволил схватить Омежью руку. —Сокджин… — слышно сожаление и голос значительно тише. —Отпусти меня! — Джин пытается вырваться, но бесполезно. Сил и так не много, за сегодня он и так настрадался, а теперь оказывается это не конец. —Сокджин, — Альфа жмёт его к своей груди и не даёт пошевелиться. —Я не это имел ввиду. Хватит, перестань, — Омега не теряет попытки сопротивления. Старается как-то оттолкнуть Альфу, но получается только оставаться головой на его плече. —Именно это ты и имел в виду! —Я просто сильно зол на тебя. Ты поступил слишком необдуманно. Ты должен понимать, что я не остановлюсь и стану Дьяволом, так же ты должен каждую секунду помнить о метке. Ты слишком рискуешь собой, покидая этот дом. Я даже, блять, знать не хочу, как прошла твоя встреча с другим Богом. Ты сделал огромную ошибку, сказав мое имя ему. Он в любой момент может засадить меня или убить, а вместе с тем пострадаешь и ты, потому что на тебе моя метка. Сокджин, котенок, за что ты так со мной… Я хочу для тебя самого лучшего, а получаю сейчас от тебя только куда большие проблемы. Хватит, пожалуйста, будь на моей стороне. Не трону я твоего Хосока, только перестань творить дичь. Мне нужна твоя поддержка. Я весь мир брошу к твоим ногам, только не иди против меня, — Бог все так же не отпускает его, а Джин уже не сопротивляется, ему снова очень сильно стыдно за свой поступок. Ему остаётся молиться на благоразумие Чимина и его Альфы. —Прости меня, я очень сильно виноват… Пожалуйста, прости, — Сокджин оставляет на шее поцелуй и теперь сам сжимает Намджуна в своих руках. Бог слишком тяжко вздыхает, ничего не отвечает, но и не пытается оттолкнуть Омегу от себя. Зарывается рукой в его волосы и мягко массирует. Ему даже не хочется ни о чем думать. Ким не железный. Чувствует: с ума сойдёт к херам в ближайшее время, потому что это пиздец.***
—Тэхен же знает твоё имя, да? — Чимин забирается на диван, где Альфа обдумывает план. —Да, а что? — Чон кладет свою руку на ляху парня и с любовью заглядывает ему в глаза. —Почему бы тебе не пойти к нему и договориться о сотрудничестве. Понимаю, что тупо, учитывая последние события у него дома, но это бы было неплохо. Либо тебе нужно засадить его первым, — Чим улыбается слегка, после чего сжимает губы и берет чужую руку в свои маленькие ладони. —Не думаю, что стоит идти к нему с миром, лучше войной. Но смотри. Сокджин сказал, что Ким Намджун хочет стать Дьяволом. По идеи мне нужно засадить его первым, а лучше убить, чтоб наверняка, — Чимин поднимает одну бровь вверх и толкает чужое плечо. —Не надо убивать, если это не обязательно, — губы сразу же дует, отводит взгляд на чужие вены. Оттопыренный пальчик правой руки аккуратно заскользил по ним, пока левая рука делает из пальцев замок. Маленькая ладонь Омеги прекрасно смотрится в большой руке Альфы. —У тебя есть какие-нибудь идеи? — Чонгук тянется к щеке Чимина. Он оставляет лёгкий и немного влажный поцелуй на коже и шумно вдыхает запах своего парня. —Нету. Мне главное, чтобы с тобой всё было в порядке. Станешь ты Дьяволом или нет, неважно, это тебе решать. Ты моя семья, Чонгук. Я не хочу тебя терять, — говорит крайне искринне, но так же просто, как и обычные предложения. Кладет голову на его плечо и прикрывает глаза, желая забыть сегодняшнюю встречу с Хосоком, а она все крутится в голове, как надоедливая пластинка. Такое хрен забудешь теперь. Чонгук какой раз понимает, что счастлив. —Хорошо… Тогда я сделаю этот мир безопасным для тебя…***
Хосок, сам того не понимая, идёт в сторону территории Юнги. Самое лучшее решение: просто не стоять на месте и ждать хуй пойми чего. Непонятно, когда Ёнбок приедет за ним, но лучше бы и вовсе не приходил. В крайнем случае придется действительно заявиться к отцу и просить помощи, но это куда лучше, чем проводить ночь с врагом. Он никогда не забудет, как на его глазах умирал Юнги… Никогда не забудет, как тот вывел их из больницы. Никогда не забудет, как первый раз его увидел. Не забудет и первый поцелуй. Не забудет реакцию своего тела и сердца. Омега хочет быть с ним. Хочет провести с этим Альфой всю жизнь, пусть сейчас они не вместе, но он все равно этого хочет. И плевать, что Юнги ясно дал понять ненужность Омеги в своей жизни. Ничего уже не исправить, Хосок уверен: если они случайно встретятся, тот даже не посмотрит на него. Может парню просто суждено быть одному всю жизнь. Хосок, будто не живой вовсе. Сейчас на него навалился вес встречи с Паком с новой силой и расставание с Мином. А ведь Омега был готов назвать себя счастливым… Теперь же понимает: никогда ему не почувствовать счастье. Ему никогда не найти своего истинного, его в жизни не будет. Чон Хосок раньше жил только ради Чимина. Жить ради Сокджина сейчас так же бесполезно, как и ради себя. Омега уже осознал насколько бесполезный для этого мира. Никого ему не удастся уберечь и себя в том числе. Вернуться в прошлую жизнь уже невозможно. Он тупо в тупике. Никогда Чон не чувствовал себя так потеряно. Зачем жить, неся весь этот груз своей жизни на себе, не имея возможности что-то исправить или как-то помочь дорогим людям? Омеге лучше и вовсе не существовать. Сигнал какой-то машины звучит очень рядом, заставляя немного напугаться. Голова автоматически поворачивает на звук. Ёнбок выходит из машины и ярко улыбается. —Жтал меня? Сатись быстрее! — Альфа снова садится в машину, открывая дверь с пассажирского сидения. Чон понимает свою безысходность, зачем-то поднимает глаза к небу и достаточно быстро направляется в машину. Холодно же. —Вы следили за мной? — очевидный вопрос, но Чон все равно спрашивает. Рассматривает одежду Ли, понимая, что тот успел её сменить. —Да, — Ли нечего скрывать, все же и так понятно. Он с достаточным энтузиазмом ведёт машину, обгоняя некоторые тачки. Хосок поглядывает в окно, больше не желая что-то говорить. На душе крайне хуево и хочется куда-то деться, только бы не чувствовать весь этот пиздец. Альфа везёт его не к себе домой. И как только Хосок видит дом, к которому они подъехали, сразу же округляет глаза. —Что мы здесь делаем? — Чон начинает почему-то жёстко паниковать. Сердце застучало быстрее, а дыхание пропало. —Я хочу профести с тобой ночь именно зтесь, — Альфа выходит из машины и ожидает, пока это же сделает Омега. Хосок выходит на трясущихся ногах, бросает взгляды на Ли и видит его забаву на лице. Тому весело, крайне весело. Он привёз его к дому Чимина. —Потумал, ты бутешь рат зтесь оказаться, — Альфа сокращает между собой и Хо расстояние, берет его под руку, чтобы смело повести его в здание. —У меня есть ключ, не песпокойся, — Ли даже в голос смеётся с лица Омеги. У того ужас на лице, ему плохо, а Ёнбоку реально весело. Что может быть лучше трахнуть Хосока именно в доме Пака? Идеальный вариант. С каждым шагом Чон желает провалиться. Как он может ещё и осквернять квартиру Омеги? Слезы так и хотят вырываться наружу, когда дверь в квартиру открывается. Здесь все не тронуто, в не таком большом слое пыли, но все же она есть. Такое ощущение, что Чимин вышел и скоро вернётся, но Хосок знает, что Омега здесь не был с исчезновения… От всех воспоминаний в этой квартире хочется убиться. Хочется покончить жизнь прямо сейчас и здесь. Хосок не заслужил здесь быть, эта квартира не должна была снова его увидеть, снова принять его запах. Ли проходит в нее, как к себе домой. Включает свет, даже хвастается оплатой счетов здесь. Специально продлевал аренду данной квартиры сам. И все это якобы ради Хосока. Хотя, здесь он не врёт. Все для его страданий и боли. Чон ничего не отвечает, только смотрит на кровать Пака и не может прекратить этот поток из воспоминаний. Кажется, судьба играет с ним очень плохую шутку. Ёнбок действительно постарался, чтобы увидеть эти желанные слезы. Хосок начинает тихо плакать, пока тянется к подушке Омеги. Квартира сохранила запах Пака слишком хорошо, он везде. Даже пыль пахнет им. Чон плачет так, будто Чимин умер. Выглядит все со стороны именно так. На самом деле все наоборот. Для Чимина умер Хосок, никогда не впустит его в свою жизнь обратно, не даст даже и шанса… Омега хочет все вернуть, хочет защитить Чимина и не дать ему пропасть, хочет быть с ним до конца жизни, только бы он был с ним. Это слишком эгоистично, неправильно, но Хосок по-другому не может. Умереть ради него готов, потому что Пак всегда будет в его сердце. Он любит его всем сердцем. Пусть не помнил о нем так яростно, но каждый день просыпался именно с его образом перед глазами. Столько всего произошло, что просто не успеваешь отдаться чувствам и рваться к Омеге со всей силы. А теперь и рваться некуда. Чимин не откроет ему дверь своего дома, не пустит к себе. —Отсоси и путешь свопотен, — Ёнбок решает не сильно мучить парня, ему и так порывы слез сдерживаться, чтобы только сделать минет. Трахать безвольное тело хуевый вариант. Таких страданий Альфе достаточно. Хосок помнит про плату, но теперь она кажется слишком ужасной. Он же не может так просто отсосать какому-то мужику в этой квартире. Это настолько низко, что ненависть к себе только вырастет в несколько раз. Ли расстёгивает штаны, пока Хосок всё ещё поглаживает чужую подушку. Слишком больно, слишком невыносимо. —Я жту! — Альфа хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание Омеги. Это срабатывает и он разворачивается, смотря на чужие боксёры. Альфа снял штаны, но их оставил. Хосок пытается вытереть слезы, но они все ещё идут. Запах Чимин давит слишком сильно. Все в этой квартире давит на него. Каждый божий миллиметр так и мозолит глаза, не давая нормально соображать. Лицо Пака перед глазами. Омега перед ним недоволен, явно осуждает, показывает свою ненависть всем видом. Красноволосый невольно шепчет «прости» в пустоту, словно это что-то изменит. Ёнбок смотрит слегка удивлённо, но ничего не говорит, только ждёт действий. Омега с тяжестью опускается на колени и снимает чужие боксёры с ещё большими слезами. Это действительно очень отвратительно. И пусть понятно: Чимин сюда не вернётся… Все равно тяжесть своего поступка именно здесь придётся нести только Хосоку. Член Ли на удивление знатно стоит. Альфе нравится смотреть на слезы парня, глаз с его личика не сводит, за каждой эмоцией следит. Это скорее моральное удовлетворение, чем физическое. Омега пытается собраться, чтобы не сделать больно этому человеку зубами. Глупо заботиться о чужом удовольствии, когда внутри только мясорубка, а выбора у него нет и вряд-ли будет. Все честно: Ли помог, теперь время платы. Влажные от слюны губы тянутся к головке. Хосок касается ее губами и невольно пускает вибрацию своими рыданиями. Начинает двигать ртом, стараясь себя контролировать, и это даже немного получается. Хотя бы на половину, но член пропадает в напряженном ротике. Чужая рука ложится на затылок, чтобы помочь, и у Чона просто нет шанса даже отдышаться. Его начинают ебать в рот, как самую настоящую шлюху. На такое положение ему было бы глубоко плевать, если бы не хозяин квартиры. Чимин будто ему душу прожигает, смотрит на него так ужасно осуждающе и с большой ненавистью вперемешку с болью. Хосоку никогда не забыть его взгляды сегодня, и именно они мелькают перед глазами. Слюна капает с уголков рта. Омега просто не успевает глотать. Все так влажно и приятно для Ли. Альфе нельзя пропускать эти прекрасные слезы. Взгляд все так же не отводит. Его ничего так не заводит, как чужое страдание. Хосока будто клинит сильнее, его слезы усиливаются, крупными ручьями покидая организм. Ёнбок охает от удивления и удовлетворения. Омега начал откровенно давиться, а Ли даже не планирует останавливаться, пока оргазм всё-таки не накрывает его. Сперма бьёт в раздражённое горло и Хосок тут же отстраняется, начиная кашлять. Сперма попадает на пол, и для Хосока это очередной удар. Он словно осквернил Чимина — именно так это ощущается. —Прости-прости-прости, — без конца начинает повторять, вытирает сперму своей одеждой и ложится на пол от бессилия, не имея возможности остановить эту боль. Она литрами выливается из него, а внутри при этом бездна, наполненная страданиями. Ёнбок приятно шокирован. Достает телефон и делает несколько снимков Омеги. Тот этого не замечает, слишком сильно поглощён своей болью. Альфа кидает ключи от квартиры на пол и покидает ее, ничего не сказав. Плата была выполнена, оставаться здесь просто нет времени. Ли отправляет одно смс и усмехается. За Омегой он может наблюдать и через камеры, установленные в этой квартире. Шоу включается на телефоне, и Альфа ведёт дорогу, слушая симфонию для ушей. Хосок хочет себя убить. Он не достоин быть в этой квартире. Думает, что сделал только все хуже, позволив взять плату именно здесь. Будто Чимин уже об этом знает и теперь его ненависть куда больше и сильнее. —Чимин… — без конца в этой квартире можно слышать это имя в перемешку с изменениями. Все без толку, а Хосок так пытается облегчить этот ад внутри, но он становится только сильнее. Кажется, ничего не поможет. Чон просто должен найти силы, встать и покончить с собой прямо здесь. Омега считает, что даже после смерти Чимин будет его ненавидеть. Для Хосока обычный ад кажется каким-то игрушечным. Если рядом с ним в аду будет Пак с бесконечным лицом ненависти и боли, тогда Хосок будет умирать снова и снова. Он уже лишался Чимина, и сегодня это сделал снова. Омега забывает о Сокджине, сейчас этот человек и рядом не стоит с его любимым малышом. Чимин всегда для него был чем-то особенным. Он был его. Ради него Хосок хотел жить. Он хотел дарить ему себя каждый день. Теперь никогда не сможет даже коснуться Омеги. Чон бы весь мир бросил к его ногам, но не успел. По собственной глупости и неосторожности загубил связь между собой и ним. Пак давно эти нити отрубил, не позволит им вновь собраться. А Хосок хочет. Хочет до безумия, до дрожи. Готов всех убить, пожертвовать жизнью каждого на этой земле, только бы Чимин его простил… Только бы дал шанс. Один ебаный шанс начать между ними все сначала. Это похоже на одержимость, и Хо ничуть не отрицает это. Он нуждается в Чимине, как в кислороде. Жизнь без него никогда не будет в красках. Счастье без него будет лишь призрачным. Ни один Альфа не должен был быть рядом с Паком. Рядом с ним должен был быть только Хосок. Только его руки должны были уберегать его от мира, от всего самого ужасного. Только его руки должны были заботиться о малыше. Чимин должен был жить только в единственной любви: любви Чон Хосока. Это ебанная зависимость, это ебучая одержимость. Это его жизнь. Ориентация все так же на месте, но дай ему выбор между Альфой и Чиминой, Хосок бы выбрал его. Всё, что он делал для Сокджина — скорее просто иллюзия. Попытка спасти себя и не дать боли выбраться наружу. Джин никогда не заменит ему Чимина, что бы не случилось. Да, он стал по-своему родным, но для Хосока его малышом навсегда останется именно блондин. Именно его маленький Пак Чимин, его булочка и ребенок в одном флаконе. Чимин ебаный демон в ангельском теле, так яростно забирая всего Хосока себе. Сам того не понимая, младший навсегда забрал сердце Хёна себе. Всё, что может отдать Чон другим: лишь жалкая копия настоящего, принадлежащего только Пак Чимину. Рука оказывается на груди в области сердца. Эта боль съедает изнутри, съедает его органы. Все это похоже на приближающуюся смерть от гибели истинного. Чимин не его истинный, но, если бы Хосок имел выбор, то он был отдал все, ради этого. Чон начинает задыхаться. Воздуха крайне мало, будто его кто-то забирает без шансов на возврат. Сердце стучит слишком громко и отчаянно. Оно не справляется. Хосок похож на переполненный сосуд боли, она действительно разрывает его. Это конец. Нет той самой ниточки спасения. Омега один. Никто ему не поможет, не спасет, не даст исправить ошибки. Вся его сила сплошной обман сознания. Сердце давно хочет остановиться от перегрузки. Хосок видит, как перед глазами начинает всё плыть. Голова предательски кружится. Несколько секунд, и воздуха уже не остаётся. Лёгкие пустые. Омега находит силы только шептать бесконечное «прости», правда теперь это только движение губ. Он не слышит, как скрипит дверь. Не слышит шаги. Но прекрасно чувствует боль в районе шеи. Что-то острое впилось в него. Тепло разбегается по телу, на грудь парня ложится чужая рука. Она его куда-то тянет. Мгновение, и Чон уже на чьей-то груди, в чьих-то руках. Лёгкие двигаются сами по себе, будто пытаются набрать воздух, но это все равно кажется таким же невозможным, как и вернуть все на места. Перед глазами все ещё все плывет, потому он не видит, кто именно склоняется над ним и буквально вдыхает в него воздух самостоятельно. Раз за разом искусственное дыхание заставляет лёгкие Хосока вернуться в работу. Хосок учится заново дышать. Сердце больше не стучит так громко, оно сбавляет свои обороты возвращаясь в более менее нормальный ритм. Что-то словно помогает ему избавиться от боли внутри. Пусть и не вся, но она пропадает из него. Утекает непонятно куда, давая возможность продолжать жить. До этого Омега ничего не слышал, а теперь может слышать чужое дыхание, слышать чужой голос. —Я рядом, всё хорошо… Тише, сейчас станет легче, — Альфа следит за каждым ударом сердца Омеги, держа руку около его сердца, за каждым вздохом. Прижимает к себе очень нежно. Ушедшая боль не исчезла. Её забрал Юнги. И сейчас он делит принимает ее, запечатывая в своего зверя. Старается забрать как можно больше, концентрируясь на метке. Он не даст Хосоку умереть.Чон Хосок Омега Мин Юнги.
Примечания:
Если данная глава вызвала у вас переживания/слезы, пожалуйста, скажите об этом ❤️ спасибо за прочтение🥺💕
