The Only / Гонка

oh baby,

like it always does, always does

Moby — Extreme Ways

      Жгучее солнце Флориды пробиралось во все окна, стоило Рей отворить старые скрипучие ставни и убрать доски, наспех прибитые к оконным рамам.       Дом ничуть не изменился с того момента, как она несколько лет назад была здесь.       Мебель была застелена пленкой, по углам уже давно обосновалась паутина. Все картины, фотографии в рамках и грамоты были сняты со стен, и аккуратно сложены на втором этаже, в комнате, которая вполне могла бы ей принадлежать. Если бы ее семья была другой. Нормальной, к примеру.       Пройдя на кухню, Рей проверила электрический щиток, подергав несколько предохранителей и услышав, как размеренно зажужжал холодильник, она двинулась дальше, через открытую столовую, прямиком в кабинет своего деда.              Закрытый всегда на ключ, он хранил в себе много тайн… и наград. Конечно же, огромное количество наград с разного вида соревнований, которые так или иначе были связаны с машинами.       Здесь до сих пор витал его дух. В вырезках из газет, что освещали лучшие дни его жизни и до сих пор висели на стенах. В кубках, что никогда не помещались на узких полках и зачастую стояли прямо на полу, часто причиняя серьезный вред ногам каждого, кто хотел приблизиться к рабочему столу. В расположенных на нем сборных моделей машин, уникальных по своему изданию и году выпуска. Однажды, совсем еще ребенком Рей утащила одну коллекционную машинку поиграть на заднем дворе, ведь ее Барби обязательно нужно было водить машину и ездить по солнечному побережью Палм-Бей. Тогда она не успела вернуть вовремя модель назад, обратно на стол, и потеряв ее среди песка на пляже, горько рыдала и никак не могла объяснить дедушке что же случилось.       Он ругал ее. Прислонившись к дверному проему Рей с улыбкой вспоминает, как он повысил голос на нее, заставив пораженно замолчать и только тихонько всхлипывать, слушая грозный голос любимого дедушки. Он ведь никогда ее не ругал.       Да и тогда не стал. Ворчал только за то, что она до жути его напугала своими слезами и заставила изрядно понервничать, ведь узнать, что же произошло и как он может помочь попросту не мог, Рей не говорила, давясь солеными слезами и не видя перед собой ничего, кроме желтого горячего песка, что отнял у нее такую ценную вещь.       Машинка была так и не найдена. Красный Мустанг Шелби GT350, она запомнила название на всю жизнь, ведь… точно такая же машина стояла сейчас в гараже этого самого дома. Такая же заброшенная, сломанная и не видевшая дороги вот уже добрый десяток лет.       Рей сделала несколько шагов внутрь комнаты, покрутились на месте, разглядывая детали, предаваясь ностальгии беззаботного детства. Счастья.       Достав из висящий на плече сумки коробку, она аккуратно открыла ее и положила на стол точную копию модели машины.       Полная коллекция в сборе.       Дедушка был бы рад.       Часами спустя, разбирая свои немногочисленные вещи, Рей задумалась о том, как долго она к этому шла.       Не к отпуску или возвращению старого долга, не к желанию отреставрировать машину или дом. Не к осознанному желанию отключить телефон и впервые за эти месяцы гонки выдохнуть.       Единственное, что все эти годы ее гложило, что не давало ей покоя, всегда подстегивало работать, идти дальше и больше... было то, что она хотела сохранить в своей памяти.       Семья.       Такое иллюзорное, испорченное и увядшее изнутри слово терзало ее нутро до сих пор, несмотря на годы, прошедшие с того, как ее деда не стало, а отец окончательно закрылся в себе.       Рей выдохнула. Она не меняла чемодан с той самой поездки в Токио.       Вернулась в Нью-Йорк на пару дней, экстренно решив все возникшие вопросы по своим клиентам, благо у тех все было в порядке, и ушла в отпуск на неделю, пока тесты и тренировки занимали все прайм время пилотов.       Они не натворили серьезных проблем пока она была с Фазмой. Пара вечеринок, пристальное внимание репортеров к личной жизни, все это было привычно для тех, кто жил под прицелом камер всегда. А новые персонажи были как никогда в центре внимания.       Рей не вдавалась в подробности имен, цвета волос и наличия приводов в полицию. Знала, что в такие места брали чистых девушек.       Урегулированием подобных вопросов она занималась редко, все же предпочтя не лезть в постель к своим клиентам в фигуральном… и прямом смысле этого слова. Подробности личной жизни влияли на карьеру, но не были решающим фактором.       До теперь, когда она сама едва не оказалась в чужой постели, пускай и снятую ею лично лишь на одну ночь.       Понимание того, что Кайло долго не ждал приносило, на удивление, легкое разочарование как в нем, так и в себе.       Отчего-то Рей правда думала, что их легкий флирт, долгоиграющие взгляды друг на друга, та самая поездка в машине и последующие звонки что-то да значили. Имели хоть какой-то вес, а не были самым легким способом развлечься со своим агентом, ведь под рукой больше никого не оказалось.       Самый простой вариант. А она ведь в какой-то момент правда поверила в это. Позволила этой мысли осесть в разуме, хоть зарекалась об этом думать еще до того, как вошла к нему в квартиру в жарком Лос-Анджелесе.       Нельзя мешать личное и работу. Никогда.       И она не оступилась, не съехала с трассы, вылетев в кювет не долгосрочных отношений, раскрошив себя и свою самооценку. Рей была в порядке.       Только проторчала в гараже больше часа, так элементарно и не подняв капот старой машины. Она хотела заняться реставрацией, закупила нужные детали, но руки просто не поднимались трогать то, что было не ее. Чертова проекция, работа без осечек. С такой мыслью она просыпалась каждое утро.       — Помощь нужна?       Рей оглянулась на открытые ворота и увидела знакомый силуэт.       — Как ты здесь оказался? — задала вопрос она, щурясь от ярких солнечных лучей.       Разглядеть она его толком не могла, но узнала бы его и без этого. Только по голосу. Такому запоминающемуся, так подходящему для него.       Кайло стоял у гаража дома ее деда, будто бы ему было здесь самое место.       — Ты не отвечала на мои звонки…       — И ты решил приехать сам, оставив тренировки и свою команду, — с нескрываемым скептицизмом в голосе заметила Рей.       Откуда-то взялась злость. На него, на себя. На ситуацию в целом. Она могла бы не испытывать неловкости, глядя ему в глаза. И все так же шутя предложить ему расстегнуть не типичную для гонщика рубашку, залезть под капот, чтобы непременно испачкаться и дать ей полюбоваться видом. Но она утратила это ощущение. Кажется, ещё до начала их старта, где-то в отрезвляющим холодном Лондоне.       — Национальный праздник, у всех выходной, — с легкостью ответил он и подошел ближе, рассматривая скрытую под брезентом машину. — Что с ней?       — Не видела заботливых рук уже долгое время, — прояснила Рей, наблюдая, как он провел ладонью по спрятанному под брезентом кузову.       «Это ты о себе или машине?», — подумала она и подошла с другой стороны, помогая стянуть запыленную от времени ткань.       Черная, в былые времена сверкающая от полировки машина сейчас выглядела весьма прискорбно. В ней не было больше лоска. За ее руль давно никто не садился, ведь, в последний раз, это чуть не стоило Рей жизни.       Дед больше не садился за руль этой машины, но, как и все в своей жизни, продолжал бережно хранить в скрытых от чужих взглядов, потаённых уголках…гаража.       Это место, ее второй дом, был полон призраков прошлого, о которых она так долго не вспоминала. Запретила себе предаваться ностальгии.       — Кто тебе сказал о том, где я?       — Хакс. На удивление жутко болтливая личность, когда взамен получает то, чего он так давно жаждал.       Рей хмыкнула, сложив руки под грудью. Мысленно чертыхнувшись от собственного языка тела.       — Отдал ему победу?       — Нет, просто оплатил ему выпивку, — хмыкнул Кайло, теперь рассматривая уже ее.       Рей не стала отводить взгляд.       Ведь ей все равно, так?       Все будто повторялось из раза в раз.       Они смотрели друг на друга открыто, не скрываясь за несуразными фразами. Но всегда между ними было что-то, не позволяющее им сократить дистанцию.       Разве что… Рей на секунду прикрыла глаза, стараясь выкинуть из головы ненужные сейчас воспоминания о том, что в машине расстояния и вовсе будто не существовало. Но ведь это была игра, не более того. Она убедилась в этом сейчас, он сам показал свое истинное отношение к их личному… общению за время ее поездки в другую страну. Порознь они не существовали, да и навряд ли могли это делать, будучи в нескольких метрах друг от друга. Слишком велика дистанция даже для лучшего гонщика этой страны. Пускай, тот и предпочитал ездить лишь по кругу.       — Не рада мне?       Рей хмыкнула и отвернулась.       — Невежливо прогонять гостя, но скрывать недоумения от твоего присутствия тут я… не буду. Я спрошу ещё раз, зачем ты здесь, Кайло?       Это было просто. Действительно.       Она ожидала услышать от него нечто несомненно дурацкое и заученное наизусть.       «Дело не в тебе...но такова суть моей профессии, ты такая понимающая и я хотел бы, чтобы ты дала мне ещё один шанс»       Этого ведь должно быть достаточно для наивной влюбленной дуры, что поведется на слова гонщика после недельных пит-стопов на стороне?       Ох, она наслышана об этом. И это точно не ее история.       — Знаешь… без понятия, если честно. Наверное, помочь тебе починить эту рухлядь?       — Рухлядь, — эхом повторила она вслед за ним.       Как же точно он описал то, что сейчас было на душе у Рей. Одним простым, но таким лаконичным словом он обозначил то, что сам, пускай и косвенно, но сотворил.       — Какой это год?       — Шестьдесят шестой, — машинально ответила она, продолжая смотреть, как без особого стеснения парень закатывает рукава своей черной рубашки и подходит к капоту.       Открыв его, он установил держатель упора одной рукой и склонился вниз, ближе к двигателю, пристально разглядывая само сердце…       — Рей, нужен свет. Это по твоей части.       Его слова будто вернули ее в реальность. Опомнившись, она вернулась к столу, и схватив небольшой портативный прожектор, подвесила его за крючок у поднятого капота, настраивая яркость для Кайло.       — Отлично, спасибо, детка. Ну, тут все не так уж и плохо. Это конечно под замену, два клапана…да, их давно не трогали, — задумавшись, и продолжая исследовать двигатель, он добавил: — еще нагнетатели бы…хм. А что по резине, не меняли с конвейера?       — Оставили родные – тонкие, они лучше всего подходят для…       — Разгона, да. Но времена двухсот километров в час давно прошли, думаю, ее можно разогнать на большее.       Рей не заметила, как уже сама нагнулась к Кайло, наблюдая за тем, как его уже испачканные в масле пальцы проверяют надежность соединительных трубок.       Действительно, вот так просто.       И время возобновило свой ход, набирая обороты и давая им наконец тот момент, когда они могли провести часы напролет лишь друг с другом.       Без ругани, недомолвок и неловких разговоров. Без работы, чужих ожиданий и негласных правил. Они оба были поглощены процессом, разделяя одно дело на двоих. Помогая друг другу придержать перед установкой новую деталь, смеясь от измазанной копотью и машинным маслом одеждой Рей так, что пришлось идти переодеваться в более подходящую форму для грязного ремонта. В перерыве, когда, дождавшись доставки из какой-то местной забегаловки, они сидели у крыльца дома, молча разделяя обед на двоих.       И это было так естественно, что Рей сама не заметила, как расслабилась в его присутствии настолько, что сама начала рассказывать о машине чуть больше, ведая тем самым о своем детстве.       — Отец ненавидел гонки. Нет, серьезно, думаю, с самого младенчества его заветной мечтой была не поездка в Диснейленд, а добротное шило, способное проколоть всю резину моего деда. А когда тот купил этот Мустанг ему в подарок… ох, я бы хотела видеть лицо дедушки, когда отец решил снять всю краску шлифовальным станком прямо перед ним.       — У него получилось? — даже глухой голос Кайло из-под машины не скрывал веселья от представленной картинки разборок семейства.       — Нет, насколько мне известно… Но после всякий раз, когда дедушка приезжал к нам в гости, он был именно на ней, будто бы специально подначивая отца что-то сделать, — с улыбкой сказала Рей, вспоминая, как проходили семейные праздники, когда она еще была ребенком.       Да, наверное, расскажи кому всю историю ее немного…безумного семейства, вышел бы неплохой роман, наверняка годящийся для экранизации с тем количеством гонок, неразберихи и конфликтов между поколениями Палпатинов. Пока то не раскололось окончательно.       Благодаря ей.       — Постой… а кем был твой дед? — будто слыша ее мысли, уточнил Кайло, шевеля ногами, торчащими из-под днища машины.       — Гонщиком, — просто ответила Рей, улыбнувшись. — Лучшим гонщиком своего времени в Ф1.       —Ниима? Не помню, чтобы…       — Шив Палпатин.       Колеса подкатного лежака со скрипом пришли в действие, являя остальную часть туловища Кайло.       — Серьезно? Палпатин? Но почему тогда Ниима, если твой отец…       — Ненавистник гонок и семейного призвания. Как только закончил аспирантуру, сменил фамилию и вместе с молодой семьей перебрался в Британию, в надежде вскоре открыть свое дело. Но юрист из него…никакой. Хотя, наверное, гонщик бы тоже не вышел, — хмыкнула Рей наблюдая за озадаченным лицом Рена.       — И ты все же пошла по стопам деда, — подытожил он.       Рей улыбнулась.       — Таков путь.       — Да, видимо и в семейной неразберихе мы схожи, — поднимаясь с пола и вытирая руки сказал Кайло. — Ну, остались последние штрихи и ее можно будет выгнать на тест. Здесь есть место, где ее можно испробовать?       И в этом был весь он.       Таков был и ее дед, и она сама. Если бы давала себе возможность быть столь же свободной и беззаботной.       Думать лишь гонкой. Жить ею.       — Да, есть одно место.                     Они закончили только перед закатом, приведя в порядок себя и инструменты.       Естественно первым за руль устремился Кайло, но не зная толком местности, он уступил водительское место Рей, отчего-то ухмыльнувшись, когда она завела машину.       — Сегодня день воспоминаний, — загадочно бросил он, и открыв окно со своей стороны, высунул руку, нарушая аэродинамику разгона девушки.       Но, она никуда не спешила.       — В последний раз, когда я за ней сидела… я чуть не разбила ее, — выехав на трассу, продолжила она рассказ. — Ох и досталось тогда мне.       — Так в детстве ты все же не была такой официозной и не терпящей нарушения правил? — изобразив неверие, поддел ее Кайло.       Периодически он бросал на нее взгляд, но будто чувствуя, как это ее отвлекает, продолжал смотреть на дорогу.       — Я не знала этого слова, — усмехнувшись и перехватив руль покрепче, Рей мягко надавила на педаль газа, увеличивая обороты двигателя.       Она не помнит, когда это началось, но дух бунтарства будто бы был в ней всегда.       И пускай ее отец всячески отрекался от наследия семьи, мать Рей была более благосклонна к тому, что у юной девчушки помимо кукол было еще одно, не менее захватывающее увлечение. К тому же, подкрепляемое любимым дедушкой, что все же навещал внучку, даже не смотря на расстояние в целый Атлантический океан.       Он любил ее. А она никогда не смела его забывать, даже когда их семейные конфликты на почве гоночного спорта внесли раздрай в их отношения.       Рей помнит, как постепенно приезды дедушки с подарками, фотографиями кубками и такими захватывающими историями про трассу сократились до ничтожного минимума в один-единственный день году – ее день рождения. Как скрипя зубами, отец пускал дедушку в дом, закатывая глаза от очередного напоминания или подарка, так напоминающего ему то, от чего он бежал с самого детства.       И Рей могла его понять. Он вырос на треке. Все детство наблюдал, как его отец стремительно уезжал от него, оставляя маленького мальчика наблюдать за триумфом и славой, не нужной тогда для обычного ребенка.       Его не прельщали победы, трансляции по телевизору, на котором крупным планом показывали Шива Палпатина.       Ведь мерцающая картинка не могла его заменить, сколько бы не прокручивалась в записи.       Уже с возрастом Рей поняла, что «вырасти без поддержки отца» было их настоящим наследием.       Но тогда, только вступая в пубертатный период она не могла объяснить возникшей из ниоткуда злобы на своих родителей.       Ей казалось, они запрещали ей абсолютно все. Сдерживали в ежовых рукавицах, боясь того, что она превратится…в кого? В сорвиголову?       Ведь так оно и было. Ее первые побеги на вечеринки друзей, куда ей было запрещено ходить. Воровство откладываемой заначки отца, понемногу, лишь бы оплатить дурацкие безделушки, которые ее сверстницы получали от великодушных и щедрых родителей.       Рей не хотела быть изгоем.       Но, в последствии, она стала им в семье.       И дело было не в прогулах школы или тайных встречах с дедушкой, что все же приезжал к ней на летние каникулы и обучал вождению, втайне от всех.       Она перестала воспринимать отца как авторитет, вскоре и вовсе демонстративно за ужином уходя гулять раньше. Беря новые вещи матери, думая, что в них она уж точно сможет понравится какому-то мальчишке постарше и наконец узнать, что такое первый поцелуй.       Разве все это не делало ее старше?       И домашние запреты лишь усугубляли ее отношение к семье.       Пускай мать и была лояльной, зная и про дедушку, и про ее тайные вечеринки и пробы вождения чего-то больше, чем велик, она никогда не заступалась за дочь, предпочитая оставаться в нейтралитете.       — Это было на мой День Рождения. Мне только исполнилось пятнадцать, я была так рада, что дедуля сумел приехать на праздник, да и еще на той самой крутой машине, на которую я все детство смотрела… и столько слышала. Думаю, после начала очередной ссоры за столом во мне проснулся дух бунтарства, и я решила, что уже вполне взрослая не просто проехаться за городом, объезжая конусы, а поехать на настоящую гонку. Доказать всем, что я не просто девчонка, а гонщица, способная как…мой дед.       Кайло молчал.       Рей чувствовала его взгляд на себе, пока сворачивала на более узкую извилистую дорогу, что вела к вершине холма. В место, которое она почему-то хотела показать ему. Поделиться воспоминанием.       — Разумеется, я не мой дед. Я была всего лишь подростком, который едва ли помнил о том, что тормозить можно не только нажимая от страха все педали подряд, — коротко хмыкнув, Рей сбросила скорость, аккуратно входя в поворот и поднимаясь по дороге все выше.       — Авария? — сухо спросил Кайло, отведя взгляд.       Рей кивнула, а после, стараясь не вспоминать те самые ужасные минуты ее детства, добавила:       — Ничего серьезного. Не вписалась в поворот, вылетела прямо в столб. Поэтому, машину все же перекрасили из красного в черный. Я отделалась синяками, парочкой ушибов и сотрясением, даже сама выбралась из этой… рухляди, правда так и не дошла до дома, — фыркнув, Рей покачала головой. — Потеряла сознание прямо на дороге, благо мою пропажу заметили практически сразу.       Но она помнит, с каким ужасом на лице ее нашел отец. Обрывками. Все же детская память стирала такие эмоциональные потрясения, да и удар действительно был серьезным.       Она помнит слезы матери и серую, будто бы неживую фигуру деда, что стоял у ее больничной койки всегда позади родителей, практически на границе между явью и ее воображением.       Больше дедушка не появлялся в ее доме. Не брал ее на неделю к себе, в Америку. Не звонил, и она не слышала о нем вплоть до того, как вопрос о завещании после его стремительной кончины не повис гробовой тишиной в их гостиной.       Ее отец отказался от всего. От денег, дома у побережья, машин и части доли от автодрома, которому последние десятилетия своей жизни посвятил Шив Палпатин.       На вид, к которому они с Кайло подъехали, встречая последние лучи уходящего солнца, что освещал заброшенный стадион с кольцевой трассой в алых оттенках прошлого.       — После этого о гонках я не вспоминала. Даже не стремилась к ним, как ты…но все же, это мое наследие. И мне бы хотелось его сохранить.       Смотровая площадка была небольшой, всего на пару парковочных мест, когда-то служивших для уединения молодежи или репортеров, снимающих общим планом проходящие ранее состязания на этом автодроме.       Здесь действительно открывался прекрасный вид.       Заглушив машину, Рей вышла и нее и сделав несколько шагов, забралась на еще горячий капот, наблюдая как столь насыщенный и длинный день подходит к концу.       Она смотрела на заброшенные трибуны, на покрытую трещинами и проросшую травой когда-то идеальную дорогу. Рей смотрела на то, что вскоре станет ее, пускай и в меньшей степени, несмотря на то, что Сноук был готов ей продать неплохой процент доли от этого места.       Рей найдет инвесторов, разберётся с долгами, вдохнет новую жизнь в том, что было дорого ее настоящей семье.       — Значит, вот почему ты работаешь на Сноука?       Кайло последовал за ней. Облокотившись о капот, он смотрел туда же, где были все мысли Рей долгое время… до этого момента.       Сейчас же она думала о нем.       Смотрела, как золотистый свет оттеняет его кожу, как сосредоточено он осматривает автодром, немного хмурясь от того, сколько же всего она ему поведала… вот так просто. Отчего-то доверившись ему.       Почему он? Со всеми его выходками, их странными взаимоотношениями. С его приездом.       Да, верно.       Он просто был здесь. С ней.       Без ее зова, просьбы или условных манипуляций.       По всей видимости желая извиниться за какие-то свои поступки, но ей это было не нужно.       Рей умела отпускать. Научилась этому за долгие годы одиночества.       — Он владеет этим местом. Выкупил его часть сначала у самого Палпатина, а после у тех, кто растерзал долю, что должна была перейти в наследство… Отец все же был непутевым юристом. Сноук знает историю моей семьи и сам предложил помощь, предложив и работу.       — Как интересно, — задумчиво сказал Кайло. — И в этом мы с тобой схожи.       Рей уже готова была молча кивнуть в знак согласия и вернуться к живой картине заката, но прокрутив его слова в голове еще раз, поняла, что не знает, о чем еще говорит Кайло.       — И в чем же еще мы схожи?       — Оба захотели оказаться здесь лишь вдвоем.       Рей Ниима пораженно покачала головой, сдерживая улыбку, но пробирающий смех от серьезного и в тоже время столь дурацкого флирта заставил ее откинуться спиной на капот и рассмеяться в голос.       Она наконец поняла, почему именно он был здесь.       Почему мысли о Кайло так путали ее голову последнее время.       Почему глядя на него сейчас, снизу-вверх, она продолжала улыбаться и искренне радоваться тому, что он не оправдал ее скверных предубеждений и первого впечатления.       Почему даже не смотря на их странные взаимоотношения, ее продолжало будто тянуть к нему.       Рей Ниима была просто влюблена.       — Пригласишь на ужин?       А Кайло Рен лишь с завидной регулярностью демонстрировал это без слов.