Ты моя

      — В… В смысле, ты мне не разрешаешь? — переспрашивает у меня Софи вытаращив глаза.       — В самом прямом. Ты — моя омега! Моя! Поняла? — не кричу, но говорю довольно громко, тыча в неё пальцем.       — Но...       — Молчи. Не смей перечить своей альфе! Я это поняла ещё тогда, когда у меня был первый гон. Все мои мысли, все чёртовы мысли, были о тебе. Я пыталась прийти… Да мне крышу сносило, стоило лишь вспомнить твой голос, твою улыбку, прикосновения… А ты вдруг приходишь и говоришь, что какой-то чёртов Стив хочет окольцевать тебя? Даже думать об этом забудь, поняла?! — уже кричу на неё, опираясь руками на спинку стула, над ней.       — Ники…– начинает она говорить, но я не даю ей этой возможности, перекрывая слова поцелуем.       Грубо целую её, тяну зубами нижнюю губу, кусая почти до крови. Мысли роятся в голове, бьют набатом, путая реальность с вымыслом.       Подымаю её за руку со стула и припечатываю к стене. Я немного выше, сантиметров, может, на четыре-пять, что даёт мне немного преимущества. Руками вжимаю её плечи в стену, слегка нагибаясь, целую в шею, оставляя, кажется, бесчисленное количество засосов.       Хочу поставить метку, что бы все видели чья эта омега, но не сейчас. Сейчас хочу пометить её немного другим способом. Что, в принципе, и делаю, беру её на руки, крепко сжимая, и несу в свою комнату.       Там, не особо церемонясь, кидаю Софи на большущую, к счастью, кровать, снимаю ремень и соединяю им её руки над головой.       Странно, что она не сопротивляется мне, даже отвечает на мимолётные поцелуи. Может, боится, что в гневе могу ударить её? Но я не ударю, никогда бы не ударила. Как говорит моя мама-альфа: «Своей омеге причинить боль — это опуститься ниже плинтуса».       Рву её майку прямо на ней, так как из-за связанных рук снять её не получается. Следом за ней на пол летит и лифчик, обнажая мне вид на шикарные груди, которые всегда манили к себе заставляя мысли уходить в разгул, представляя себе, что можно с ними сделать, какие они на ощупь.       От этого вида живущие в моём животе бабочки заходятся диким танцем, разжигая огонь, пуская жар по всему телу. Целую их, кусаю за соски, руки тянутся к попке, норовясь с силой сжать полушария, проведя по ним ногтями. Маленькая попка моей омеги, не переставала мозолить мне глаза, с тех пор, как гормоны вышли из-под контроля, заставляя кровь кипеть.       Опускаюсь к животику, попутно прикусывая кожу, целую, облизываю мягкое тело, податливо выгибающееся на встречу моему рту. Чувствую, как член наливается кровью и твердеет.       Отстраняюсь, снимаю майку, под которой было пусто и отбрасываю в сторону, чтоб не мешала. Как же долго я хотела это тело… Боюсь сорваться и не насладиться им вдоволь. А ещё больше, не сдержаться и покалечить.       Снимаю её шорты, они тоже летят куда-то за кровать. Кусаю бёдра, тяну зубами кожу. Здесь уже, не стесняясь, помечаю свою Софи ярко-фиолетовыми отметинами. Переворачиваю на живот, рву трусики и слышу, как она возмущается начиная дёргаться.       — П-пожалуйста… Только не туда… — лепечет мне, сжимая ноги, но я хочу именно сюда. Желаю незапятнанное Стивом место, а попка её ещё девственна. Нет сомнений, что она ему не разрешила.       — Не бойся, я осторожна… Буду нежна настолько, насколько смогу… — уверяю её и звонко шлёпаю ладонью по одному из полушарий, чувствуя как придаток дёргается под это действие и выпускает каплю смазки.       Подымаю её таз и высвобождаю руки из плена, заставляя опереться на колени. Нагибаюсь, кусая одну сторону, другую, вновь оставляя следы. Сегодня я помечу тебя всю, потому что ты моя, и это должны знать все.       Немного отстраняюсь, замечая удивлённый ждущий взгляд из-под упавших на лицо светлых волос. Стягиваю джинсы, облизывая губы, которые от жара тела пересыхают с невероятной скоростью, через ткань трусов торчит бугорок, немного выглядывая наружу.       Откинув боксёры, беру в одну руку свой член, водя рукой, размазывая сочащуюся смазку, другой сжимаю её попку, раздвигая булочки, для большего вида на упругую дырочку, которая от желания пульсирует под моим пристальным взглядом.       Софи нервно сглатывает не отрывая взгляда от моего придатка, немного съёжившись. Я ухмыляюсь, довольная её реакцией. Значит, этот Стив даже близко не стоял, эта информация ещё больше подталкивает меня к действиям.       Опускаюсь ниже, чтобы поцелуями придвинуться ближе к нетронутой дырочке. Обводя плотное кольцо мышц, с трудом проникаю языком внутрь, обильно облизывая слюной стеночки.       Софи протяжно стонет, сжимая руками простынь и тяня на себя. Она зарывается головой в подушку, приглушая громкий стон.       Отстраняясь от попки, которая влажная уже не только от моей слюны, привстаю сзади упираясь головкой члена в проход. Немного подталкиваю бёдра, анус расширяется и медленно пропускает меня внутрь, обволакивая темным пространством.       Постепенно погружаюсь всё глубже и глубже, сопровождая всё это действо громкими стонами, звучащими в унисон со всхлипами моей омеги. Погрузившись полностью, начинаю ритмично двигаться. Сначала медленно, но со временем увеличивая темп. И вот уже быстро вдалбиваюсь в маленькую попку.       Так туго… Никогда мне ещё не было так хорошо! Прикусываю губу до крови, пытаясь сдержать стон, но он вырывается, и мы уже стонем синхронно. Спустя мгновение, она сама начинает насаживаться на мой член, чем раззадоривает меня ещё больше.       Один толчок, второй, и мощная струя спермы заполняет мою Софи полностью, вытекая наружу, сквозь заполненный проход моим членом, капает на простыню.       Локти уже не держат, и она обессиленно падает, головой зарываясь в груду подушек. Колени её дрожат, и я аккуратно выхожу, переворачивая малышку на спину. Становлюсь около кровати на колени и покрываю бедра моей девочки поцелуями.       Дохожу до припухших складок, обводя и лаская их языком. Она зарывается мне пальцами в волосы, стонет, выгибается, подаётся ближе, направляя мою голову. Лёгенько кусаю за клитор, облизываю, втягиваю губами в себя. Находя соча́щийся смазкой вход, размазываю её по складочкам, обвожу пальцем твёрдый клитор, возвращаюсь обратно ко входу и ввожу два пальца, наслаждаясь приятным жаром.       Слыша довольный стон, начинаю быстро двигать рукой, языком надавливаю на клитор, заставляя её бедра мелко подрагивать, доводя до разрядки.       Подымаюсь к лицу, не разбирая целуя попадающиеся участки кожи, не хочется прекращать, пусть даже ядерная война начнется, я не отстранюсь. Продвигаюсь к приоткрытым губам, беря их в плен своего рта.       Одной рукой беру член, направляя к промежности. Нахожу дырочку, которая испускает сладкий запах, и резко вхожу, заполняя её всю. Без промедлений начинаю быстрое движение, шлепаясь яйцами о её мокрую попку.       Быстрыми, грубыми движениями, почти мгновенно довожу её до пика, кончая вместе с ней. Чувствую, как назревает узел, и в тот момент, когда он соединяет нас воедино, кусаю шею, оставляя свою метку. Метку, которая не исчезнет теперь никогда, которая будет кричать «МОЯ! ЭТО МОЯ ОМЕГА!», отгоняя всех альф.       Больше часа мы лежали, сцепленные узлом, кончая каждые пять-шесть минут. Ещё ни разу в жизни я не получала столько оргазмов, сколько получила сегодня с ней. Да и таких сильных, которые буквально кружили голову, выжимая все соки.       Люблю.       — Люблю тебя… — шепчу на ушко, прикусывая мочку, забываясь в ощущениях.       — И я... — слышу, прежде чем Морфей забирает в своё царство.       Утром просыпаюсь первой. Странно, когда мы засыпали, одеяло было под нами. Ладно, может, Софи замёрзла. Хотя… Смотрю вниз и замечаю, что мой член всё ещё в ней. Если бы она двигалась, я бы почувствовала. Ладно, это сейчас не так уж и важно.       Медленно вытаскиваю свой агрегат, пытаясь не разбудить мою прелесть, но не тут то было. Софи сладко постанывает и открывает глаза.       — Прости… — шепчу, — не хотела тебя будить.       Она молча смотрит мне в глаза.       — Ты… Обижаешься на меня? Блин, да конечно обижаешься… Кто после такого не будет обижаться-то? Ты… Замуж выходишь, а я тебя заваливаю и выплескиваю все свои эмоции и чувства… Прости… — выговариваюсь и склоняю голову ей на плечо, пытаясь спрятаться от стыда.       — Я не обижаюсь, — говорит она, поглаживая мои волосы, — Я ведь сказала, что тоже тебя люблю.       — Тогда… Что это за бред со свадьбой?       — Это… Это… Нужно разобраться… — прикрывает глаза и морщит бровки.       — В смысле? — не понимаю, о чём она. — Зачем ты согласилась?       — Это нужно было для того, чтобы забыть тебя, чтобы не думать о тебе как сумасшедшая каждую секунду. Я просто… Использовала Стива… — выдыхает и падает головой в подушку.       — Ты… Думала обо мне? С каких пор? — С самой первой течки. Придя домой и выпив туеву кучу таблеток, я не могла перестать думать о тебе, все мысли были заполнены тобой. Это было так больно… — говорит, шмыгая носом и глядя мне прямо в глаза.       — Почему ты тогда убежала? — спрашиваю и принимаюсь гладить голый животик, норовясь успокоить.       — Потому что тебе было двенадцать. Ты была совсем ещё малышкой… — отвечает мне шмыгая носом.       — Но я уже тогда тебя любила.       — Если бы я знала…       — Когда мне стукнуло пятнадцать, на следующий день у меня начался гон. Мой первый гон! Никого не было дома, я была на грани и уже шла к тебе, но… Увидев этого долбаного Стива, разозлилась и, развернувшись, ушла прочь… — не знаю, зачем говорю ей это, но чувствую, что она должна знать.       — Что с тобой было? Как ты… Справилась? — обеспокоенно спрашивает.       — Мне…помогли, — отвожу взгляд.       — Понятно.       — Ладно, чего прошлое ворошить. С этого момента ты — моя, на тебе моя метка. А со Стивом я сама поговорю, — решительно говорю и целую в спинку, прикрывая глаза.       — Хорошо, моя грозная альфа, — говорит мне улыбаясь и гладит по голове, проводя ногтями по коже.       — Ты так раньше часто меня называла… — говорю вспоминая детство.       — Видимо, уже тогда я знала, кто ты для меня, — пожимает плечами, целуя меня в макушку.       — Проголодалась? — спрашиваю, так как у самой в животе начинает урчать.       — Есть такое… — улыбается и гладит мне животик, — Эй, у тебя кубики!       — Есть такое, — передразниваю её и подымаюсь с тягучего плена.       Софи ползет по мне взглядом, обводя каждый участок тела. Я стою не шевелясь — пусть любуется, мне нечего стыдиться. Взгляд доходит до моего придатка и зрачки увеличиваются, перекрывая радужку.       — Я и не знала, что у тебя такой… Большой… — говорит, продолжая сверлить меня взглядом.       — А у Стива меньше? — спрашиваю с нескрываемым интересом.       — Дитя… Боже, какое же ты ещё дитя… — заливается смехом и смотрит мне в глаза.       — Ну скажи. — хмурюсь на неё.       — Меньше, — кивает.       — Тц, я так и знала! — победно хлопаю в ладоши и накидываю майку. — Ты погоди, это он ещё бездействует, вечером покажу тебе кое-что… — подмигиваю ей, натягивая шорты.       — Охотно верю, — улыбается, растягиваясь на кровати, давая теперь мне возможность насладиться своим телом.       Взгляд бежит по ней, цепляясь за особо приятные места, останавливается у груди и бёдер, я неровно закусываю губу.       — Ты прости, если что.       — За что? — недоуменно выгибает бровь.       — Ну, пойдешь в душ — увидишь, а сейчас, — бросаю в неё свою майку и шорты, так как её одежда порвана в клочья, — идём есть, потому что мой желудок сейчас переплюнет симфонии Бетховена.       Софи смеётся, надевая предложенные мною вещи и подходит ближе, целуя в щёку.       — Ты обворожительна.       — Ты тоже… — говорю и сжимаю обеими руками попку. Мне никогда не надоест тискать её тело, которое будто подстроено под меня.— Нет, ты ещё обворожительнее… — переминаю мягкие булочки, чувствуя, как придаток наливается. — Так, хватит! — отстраняюсь, — сначала кашка, потом десерт.       Она улыбается и выходит первая с комнаты.       — О… Привет, а вы… Давно дома? — оторопевшая спрашиваю у родителей.       Выхожу, значит, из комнаты, иду на кухню и врезаюсь в застывшую Софи.       — Ну, как видишь, — разводит руками мама-альфа, — нам можно внуков ждать? Или внучек?       — Джин! — бьёт её под столом ногой мама-омега.       — Что? Ты сама видела, что у них сцепка была, а это сто один процент вероятности. Так что можно готовиться к появлению потомства… — пожимает она плечами, потирая ушибленную ногу.       — Вы что? Ви… Видели нас? — до меня медленно доходит.       — Ну, дорогая… — начинает мама-омега, — мы пришли поздно и решили посмотреть, как ты, и… Короче, говори спасибо, ведь именно из-за нас вы не заболеете. Укрываться нужно, прежде чем засыпать, на улице не лето.       — Вы… — начинаю злиться я, но меня перебивает мама-альфа.       — Да брось ты, видела же, они просто вымотались! — и хохочет во всю.       Софи, стоявшая всё это время столбом и смотревшая куда-то в одну точку на стене, разворачивается ко мне на сто восемьдесят градусов.       — Мы что… Будем родителями?       — Что? Да брось ты, мало ли чего они ляпнуть могут, не парься… — уверяю свою омежку и сажусь за стол около родителей, подзывая её к себе. Она, красная, как рак, садится рядом и, смущённая до невозможности, опускает голову на руки.       А через 9 месяцев у нас рождается малыш Крис. Мальчик-омега.

THE END